Текст книги "Истинная: Вишневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Я рассмеялась. Легко, свободно, счастливо.

– Ты становишься меркантильным, муж мой.

– Я учусь у лучших, жена моя.

Он наклонился и поцеловал меня. И в этом поцелуе не было ни страха, ни боли, ни отчаяния. Только обещание.

Обещание долгой, сложной, но невероятно интересной жизни.

– Идем в дом, – шепнул он мне в губы. – Я хочу снять с тебя это платье. Хотя оно тебе идет, но без него... ты нравишься мне больше.

– Это будет стоить дорого, – предупредила я.

– У меня открыт безлимитный кредит, – ответил он, подхватывая меня на руки.

Мы вошли в дом, и двери закрылись за нами, отсекая холод, политику и прошлое. Впереди была весна. Наша личная, вечная весна посреди зимы.

Глава 22

Весна на Северном Пределе наступала не по календарю, а по моему приказу.

Я стояла у высокого стрельчатого окна в своей восстановленной спальне, касаясь ладонью прохладного стекла. Месяц назад, когда я впервые вошла в этот дом, за окном выла вьюга, грозясь похоронить нас под тоннами льда. Пейзаж был черно-белым, мертвым, графичным, как набросок углем на грязной бумаге.

Теперь мир за окном напоминал акварель, написанную влюбленным художником.

«Черный Утес» перестал оправдывать свое название. Грозные скалы, окружающие замок, утопали в пене. Белой, розовой, кремовой. Сады, которые мы с Рэйвеном и сотней добровольцев (спасибо женам гарнизона и крестьянам, потянувшимся к нам со всей округи) высаживали последние недели, принялись с пугающей скоростью.

Магия Хрустальной Вишни, пульсирующая в центре двора, работала как гигантский усилитель роста. Она пропитала землю на лиги вокруг. Снег все еще лежал в низинах и на вершинах гор, но он больше не морозил. Он искрился, как сахарная пудра на пирожном, укрывая корни и давая влагу.

– Ваша Светлость, – голос Марты вырвал меня из созерцания. – Пора. Солнце в зените. Жених уже извел весь гарнизон, проверяя, ровно ли стоят пуговицы на мундирах.

Я обернулась.

Марта, одетая в праздничное темно-синее платье, сияла, как начищенный самовар. В её руках была шкатулка.

– Я готова, – улыбнулась я.

В комнате не было толпы суетливых служанок, которые обычно душат невест в корсетах и пудре. Я отказалась от этого цирка. Сегодняшний день принадлежал мне, и я собиралась создать себя сама.

На манекене висел отрез редчайшего жемчужного шелка – подарок мастера Гролла, который теперь стал официальным поставщиком двора дель Торов. Ткань струилась, как вода.

Я подошла к ней. Мне не нужны были иголки и нитки. Я – Хранительница. Моя магия – это плетение жизни.

Я положила руки на шелк. Закрыла глаза и позвала Сад.

«Помоги мне. Сделай меня красивой для него».

Я почувствовала отклик. Теплый, вибрирующий поток энергии вошел в кончики пальцев. Шелк под моими руками ожил. Нити начали двигаться, переплетаться, меняя структуру. Ткань потекла по моему телу, облегая его второй кожей, но не стягивая, а поддерживая.

Но простого платья было мало.

Я протянула руку к вазе, где стояли свежие ветви вишни.

– Идите ко мне.

Цветы отделились от веток и поплыли по воздуху, вплетаясь в ткань платья. Они не вяли. Моя магия запечатала в них момент пикового цветения. Сотни мелких, нежных бутонов образовали живое кружево на лифе, спускались каскадом по юбке, переходя в длинный, благоухающий шлейф.

Это было платье не из ткани. Это было платье из весны.

– Ох, матушка... – выдохнула Марта, прижимая руки к груди. – Красота-то какая... Вы как фея из сказок старых.

– Не фея, Марта. Просто женщина, которая очень хочет замуж, – я подмигнула ей.

Дверь приоткрылась, и в комнату вкатился, нет, торжественно вошел Казимир.

Я едва сдержала смех, смешанный с умилением.

Домовой был великолепен. На нем был крошечный, сшитый на заказ черный фрак, белоснежная манишка и галстук-бабочка. Его шерсть была расчесана и уложена волосок к волоску, а на ногах красовались лакированные башмачки.

В лапах он держал бархатную подушечку.

На ней лежала диадема.

Это была не та тяжелая, давящая корона Герцогинь прошлого, от которой у меня болела шея при примерке. Рэйвен переделал её. Он сам, своими руками и магией льда, перековал старое золото и камни.

Теперь это был венец из тончайших ледяных кристаллов, переплетенных с серебряными нитями. Он выглядел хрупким, как иней, но я знала, что он прочнее стали.

– Хозяин просил передать, – проскрипел Казимир, стараясь говорить важно, но голос его дрожал от волнения. – Что лед должен венчать жизнь.

Я наклонила голову. Казимир (пришлось ему встать на табурет) водрузил диадему мне на прическу.

Холод кристаллов коснулся лба, но тут же нагрелся от моей кожи.

Я посмотрела в зеркало.

На меня смотрела не та уставшая, испуганная попаданка с обветренными руками, что приехала сюда месяц назад. И не бизнес-леди, торгующая пастилой.

На меня смотрела Королева Севера. Сильная. Счастливая. И очень, очень живая.

– Пора, – сказала я.

***

Лестница. Та самая лестница, по которой я спускалась в ночь своей ссылки, в старом кардигане, сжимая в кармане три косточки. Тогда было темно, холодно и тихо.

Сегодня лестница была залита светом. Перила были увиты гирляндами из живых цветов.

А внизу...

Весь холл был заполнен людьми.

Здесь не было надменных столичных лордов, которые оценивали бы стоимость моего приданого. Здесь были мои люди.

Солдаты гарнизона в парадных мундирах, выбритые до синевы, стояли вдоль стен почетным караулом. Жены офицеров, нарядные, с платочками в руках, шмыгали носами. Крестьяне, пришедшие из деревень с корзинами подарков. Мастер Гролл, занимающий собой полкомнаты, в новом парчовом кафтане.

Когда я сделала первый шаг, гарнизонный оркестр (Брам нашел где-то скрипку и флейту, а ударные импровизировали) заиграл. Это был не помпезный имперский марш. Это была светлая, легкая мелодия, похожая на шум ветра в листве.

Все головы повернулись ко мне.

Я видела их глаза. В них было обожание.

Для них я была не просто женой их командира. Я была той, кто дал им тепло. Кто вылечил их детей. Кто сражался с ними плечом к плечу на стене.

Я спускалась, и каждый мой шаг сопровождался тихим шелестом платья и звоном хрустальной диадемы.

У подножия лестницы меня ждал лейтенант Даррен. Он был в парадном, с золотыми аксельбантами.

– Позвольте, Ваша Светлость, – он предложил мне руку. – Герцог ждет у Алтаря. Для меня честь сопровождать вас.

– Спасибо, Даррен, – я оперлась на его предплечье. – Только не дай мне упасть. У меня дрожат колени.

– Не дам, – серьезно ответил он. – Весь гарнизон не даст.

Мы вышли из дверей замка.

Двор преобразился. Следы битвы исчезли бесследно. Брусчатка была вымыта. Вокруг центральной клумбы стояли скамьи, украшенные лентами.

Но центром всего было Дерево.

Хрустальная Вишня возвышалась над нами, сияя в лучах полуденного солнца. Её прозрачные, серебристые ветви создавали естественный купол над местом церемонии. Она звенела. Тихий, мелодичный перезвон, который успокаивал сердце.

Под сенью этого живого храма стоял Рэйвен.

У меня перехватило дыхание.

Я привыкла видеть его в черном. В броне, в походном плаще, в мрачных камзолах.

Сегодня он был в белом.

Белоснежный мундир военного кроя, расшитый серебром. Высокий воротник подчеркивал резкие черты лица. На плечах – легкий плащ, который развевался на ветру, как крылья.

Он выглядел не как Дракон Бездны. Он выглядел как Дракон Света.

Когда наши взгляды встретились, он перестал дышать. Я видела это. Его грудь замерла.

В его глазах, синих, как небо над нами, плескалось такое чувство, что меня качнуло. Это было больше, чем любовь. Это была гравитация. Я была его центром тяжести, его солнцем, его смыслом.

Он сделал шаг навстречу, нарушая весь протокол. Он не мог ждать, пока я дойду.

Даррен передал мою руку Рэйвену.

– Береги её, командир, – тихо сказал лейтенант. – Иначе вам придется иметь дело с сотней очень злых мужчин с лопатами.

– Клянусь, – ответил Рэйвен, не отрывая от меня взгляда.

Он сжал мои пальцы. Его ладонь была теплой и сухой.

– Ты... – он запнулся, словно забыл все слова имперского языка. – Ты невероятная.

– Ты тоже ничего, – шепнула я, чувствуя, как улыбка сама собой растягивает губы. – Белый тебе к лицу.

Мы встали перед Деревом.

Здесь не было жреца. Нам не нужны были посредники. В этом мире Истинные заключали союз перед лицом Магии.

Рэйвен повернулся ко мне. Он достал из кармана маленький, острый стилет из лунного серебра.

– Готова?

– Всегда.

Он сделал крошечный, безболезненный надрез на своей ладони. Протянул стилет мне. Я сделала то же самое.

Алая капля выступила на коже.

Мы соединили руки над выступающим корнем Хрустальной Вишни.

Две капли крови – его и моя – упали вниз, смешавшись в полете. Они коснулись хрустальной коры.

Дерево вспыхнуло.

По стволу пробежала радужная волна. Ветви зазвенели громче, торжественнее. И сверху, на нас и на гостей, посыпался дождь.

Не водяной. Это были лепестки. Сотни, тысячи полупрозрачных, светящихся лепестков, которые таяли, едва коснувшись одежды, оставляя после себя ощущение счастья.

Рэйвен смотрел мне в глаза.

– Я, Рэйвен дель Тор, беру тебя, Алисию, в свидетели своей души, – произнес он традиционную формулу, но добавил от себя: – Я – твой Щит и твой Лед. Я буду хранить твое тепло, пока бьется мое сердце. И даже после. Я отдаю тебе свою магию, свой дом и свою волю.

– Я, Алисия, беру тебя, – ответила я, и мой голос был твердым. – Я – твой Сад и твой Дом. Я буду питать твою силу. Я не дам тебе замерзнуть. Я принимаю твою тьму и даю тебе свой свет.

Мы не надевали колец. В этом не было нужды.

На наших запястьях, там, где сплелись наши руки, метки вспыхнули золотом. Узор завершился. Теперь это были не просто ветка и росток. Это было кольцо, замыкающееся само на себе. Бесконечность.

– Объявляю вас... единым целым, – прошептал Рэйвен.

Он наклонился ко мне.

Когда его губы коснулись моих, мир вокруг нас вздрогнул.

Но это была не дрожь страха или разрушения.

От замка, от нашего сплетения, от Хрустальной Вишни во все стороны разошлась ударная волна.

Волна Тепла.

Она прошла сквозь стены, сквозь скалы, сквозь леса.

Гости ахнули, когда ветер, дувший с гор, внезапно перестал быть ледяным. Он стал... весенним.

Тяжелые свинцовые тучи, которые веками висели над Северным Пределом, начали расходиться. Не просто расступаться – они таяли, растворялись в синеве.

Солнце, настоящее, жаркое, весеннее солнце, хлынуло на землю потоком.

Снег на вершинах гор засиял, но в долинах он начал оседать на глазах.

Я разорвала поцелуй, задыхаясь, и посмотрела на Рэйвена.

– Мы... мы изменили климат? – спросила я потрясенно.

– Мы не просто победили зиму, – он улыбался, и эта улыбка делала его мальчишкой. – Мы её приручили. Теперь здесь будет так, как захочешь ты.

Толпа взорвалась криками. Шапки летели в воздух. Кто-то плакал. Брам пытался играть туш, но сбился и просто дудел в трубу от восторга.

– Горько! – заорал Гролл, открывая бутылку шампанского саблей (или чем-то похожим).

– Горько! – подхватил гарнизон.

Рэйвен снова притянул меня к себе.

– Им нужно шоу, – шепнул он.

– Дадим им шоу.

Второй поцелуй был долгим, глубоким и совсем не целомудренным. Я забыла про гостей, про Империю, про все на свете. Существовал только он. Его вкус. Его руки.

***

Праздник выплеснулся из двора на поляны вокруг замка.

Столы, накрытые прямо на свежем воздухе (теперь это было возможно!), ломились от еды. Жареные кабаны, горы овощей, бочонки с вином.

Но главным блюдом, конечно, была вишня.

Пироги с вишней. Утка с вишней. Вишневые настойки. Леденцы для детей.

Я ходила между столами, принимая поздравления. Меня обнимали, целовали руки, дарили подарки – вязаные носки, резные шкатулки, мешочки с зерном. Простые дары, которые стоили дороже золота.

– Ваша Светлость! – ко мне пробился запыхавшийся гонец в ливрее Императора.

Рэйвен, который не отходил от меня ни на шаг (он держал меня за талию так, словно боялся, что я улечу), напрягся.

– Что там? Опять указы?

– Подарок от Его Величества! – гонец поклонился и протянул мне небольшой, невзрачный холщовый мешочек, перевязанный золотым шнуром. И свиток с печатью.

Рэйвен развернул свиток.

– «Сим подтверждаю право Рода дель Тор именоваться Хранителями Источника Жизни. Земли в радиусе ста лиг объявляются заповедными и неприкосновенными».

Он хмыкнул.

– Карл умеет признавать поражения красиво. А что в мешке? Золото?

Я развязала шнурок. Высыпала содержимое на ладонь.

Это были семена. Крупные, гладкие, странной формы.

– Это... – я задохнулась. – Это «Золотой Персик» с Южных островов! И «Лунная Лоза»! Их невозможно достать! Их запрещено вывозить!

– Император решил, что если кто-то и сможет заставить их расти на Севере, то только ты, – Рэйвен поцеловал меня в висок. – Ты рада?

– Рада? – я сжала семена в кулаке. – Рэйвен, это лучшее, что он мог подарить! Ты представляешь, какие гибриды я смогу вывести? Морозостойкие персики! Виноградники на скалах!

Я посмотрела на него сияющими глазами.

– Мы засадим здесь всё! Весь Север будет садом!

– Я не сомневаюсь, – он рассмеялся. – Только оставь мне немного места для плаца. Солдатам надо где-то тренироваться.

– Маленький уголок. У конюшни.

Вечер опускался на горы. Но это был не темный, страшный вечер. Небо было окрашено в нежные, пастельные тона заката. Хрустальная Вишня начала светиться изнутри мягким голубым светом, заменяя фонари.

Рэйвен наклонился ко мне.

– Я думаю, мы достаточно уделили внимания гостям, – прошептал он. – Они уже пьяны и сыты. Они не заметят, если Хозяева исчезнут.

– Ты предлагаешь сбежать с собственной свадьбы? – притворно возмутилась я.

– Я предлагаю украсть невесту. Это древний обычай.

Он не стал ждать ответа. Подхватил меня на руки под одобрительный свист Даррена и унес в дом.

***

В нашей спальне было тихо. Окно (уже восстановленное, с новыми, прозрачными стеклами) было открыто, впуская теплый весенний воздух и запах цветов.

Рэйвен поставил меня на пол.

Он не торопился. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что у меня щемило сердце.

– Ты счастлива? – спросил он.

Я подошла к окну. Посмотрела вниз, на цветущий, поющий, празднующий двор. На Хрустальное Дерево, которое стало сердцем этого мира. На горы, с которых сходил снег.

Я вспомнила свою прошлую жизнь. Офис, отчеты, одинокую квартиру, дачу по выходным.

И я вспомнила, как стояла здесь месяц назад, думая, что моя жизнь кончена.

– Я не просто счастлива, Рэйвен, – я повернулась к нему. – Я жива. Впервые за две жизни я по-настоящему жива.

Он подошел ко мне со спины. Обнял, положив руки мне на живот. Это был жест собственника, защитника и... отца?

– Ты обещала мне долгую и счастливую жизнь, агроном, – прошептал он, целуя меня в шею. – Приступай к выполнению.

Я накрыла его руки своими. Я чувствовала, как внутри меня, там, где сплелись наши магии, зарождается что-то новое. Еще крошечное, как зернышко, но уже пульсирующее светом.

Моя интуиция Хранительницы Жизни не могла ошибаться.

– Уже приступила, Дракон, – ответила я, откидывая голову ему на плечо. – Уже приступила.

Он замер. Его руки дрогнули.

– Ты... серьезно?

– Самый лучший урожай, – улыбнулась я. – Срок созревания – девять месяцев.

Рэйвен развернул меня к себе. В его глазах стояли слезы счастья.

Он не сказал ни слова. Он просто поднял меня и закружил по комнате, и его смех смешался с моим, улетая в открытое окно, к звездам, которые теперь светили только для нас.

Зима кончилась.

Наступало Лето нашей жизни.

Эпилог

Три года назад, стоя на этом самом балконе, я куталась в драную волчью шкуру и смотрела, как метель пожирает остатки надежды. Тогда мир был черно-белым, пах гарью и страхом, а каждый вдох обжигал легкие ледяной крошкой.

Сегодня я вышла на террасу босиком.

Нагретый солнцем камень приятно холодил ступни. Легкий ветерок, летевший с гор, больше не пытался содрать кожу – он играл подолом моего легкого шелкового платья и приносил ароматы, от которых у любого нормального жителя Империи Резот случился бы когнитивный диссонанс.

Пахло ванилью. Сливками. Нагретой землей. И, конечно же, вишней.

Я оперлась локтями на теплые перила и посмотрела вниз, на свои владения.

Карты лгали. На всех имперских картах это место до сих пор обозначалось как «Северная Пустошь», зона вечной мерзлоты и повышенной опасности. Но любой, кто пересекал границу моих земель, знал правду.

Это был Эдем.

Долину, раскинувшуюся у подножия замка, нельзя было узнать. Там, где раньше торчали черные скалы, похожие на гнилые зубы дракона, теперь волновалось зеленое море. Террасы виноградников (мой новый эксперимент с «Лунной Лозой») карабкались по склонам. Огромные стеклянные купола теплиц сверкали на солнце, как россыпь бриллиантов. А между ними, ровными, армейскими рядами (влияние Рэйвена, не иначе), тянулись фруктовые сады.

– Мама! Мама, смотри!

Звонкий детский крик донесся с лужайки перед домом.

Я улыбнулась, положив руку на округлившийся живот. Второй наследник рода дель Тор, уютно устроившийся внутри, отозвался деликатным толчком, словно приветствуя брата.

Я спустилась по широкой лестнице в сад. Теперь здесь не нужно было расчищать снег. Трава – густая, изумрудная, специально выведенная мной для северного климата – пружинила под ногами.

В тени гигантской, раскидистой кроны Хрустальной Вишни, которая за эти три года вымахала выше крепостной стены, сидели двое.

Мои мужчины.

Рэйвен сидел прямо на траве, скрестив ноги. На нем не было ни мундира, ни брони. Простая льняная рубашка была расстегнута почти до середины груди, рукава закатаны. Он выглядел расслабленным, но я знала: стоит хрустнуть ветке, и он превратится в боевую машину за долю секунды. Привычки генерала неистребимы, даже если генерал в отставке.

Рядом с ним, насупившись от усердия, сидел Эрик.

Ему было три года, но выглядел он старше. Кровь Драконов и магия Источника Жизни делали свое дело. Черные вихры, упрямый подбородок отца и мои теплые карие глаза.

– Не спеши, – наставительно говорил Рэйвен. Его голос, когда-то заставлявший легионы дрожать, сейчас звучал мягче бархата. – Магия – это не дубина, Эрик. Это скальпель. Или, в данном случае, венчик для взбивания.

– Но оно тает! – возмутился сын, тыча пальцем в медную миску, стоящую перед ним.

В миске была смесь густых сливок, сахара и пюре из «Медовой вишни».

– Оно тает, потому что ты злишься, – спокойно пояснил Рэйвен. – Огонь – это гнев. Лед – это спокойствие. Дыши. Представь снежинку. Идеальную, холодную, неподвижную.

Эрик зажмурился. Его маленькие бровки сошлись на переносице. Он вытянул пухлые ручки над миской.

Я остановилась в паре шагов, боясь спугнуть момент.

Воздух вокруг пальчиков сына задрожал. Сначала ничего не происходило, а потом с его ладоней сорвался поток голубоватого тумана. Не резкий, как боевой удар, а мягкий, обволакивающий.

Сливки в миске вздрогнули и начали густеть. По стенкам посуды пополз иней.

– Вот так, – шептал Рэйвен, направляя руку сына своей рукой. – Не морозь в камень. Оставь мягкость. Это десерт, а не снаряд для катапульты.

Смесь в миске превратилась в идеальный, розоватый шар мороженого.

– Получилось! – взвизгнул Эрик, открывая глаза. – Папа, я сделал зиму вкусной!

– Ты молодец, боец, – Рэйвен потрепал его по волосам. – У тебя контроль лучше, чем у меня в твои годы. Я в три года случайно заморозил кошку.

– Бедная киса, – посочувствовал Эрик.

– Киса оттаяла и потом еще десять лет гадила мне в тапки в знак мести. Так что справедливость восторжествовала.

Я не выдержала и рассмеялась.

Рэйвен мгновенно вскинул голову. Увидев меня, он просиял той особенной улыбкой, которая предназначалась только мне. Улыбкой человека, который выиграл джекпот у судьбы.

Он вскочил на ноги одним слитным, текучим движением и оказался рядом раньше, чем я успела сделать шаг.

– Почему ты ходишь одна? – в его голосе прозвучали привычные нотки гипеroпеки. – Где Марта? Где охрана? Тебе нельзя переутомляться.

Он подхватил меня под локоть, словно я была сделана из того самого сахара, который мы добавляли в мороженое.

– Рэй, я беременна, а не смертельно больна, – я закатила глаза, но прижалась к нему. Его тепло было моей личной батарейкой. – И я прошла всего двадцать метров от террасы.

– Двадцать метров по пересеченной местности, – парировал он, усаживая меня на расстеленный плед с такой осторожностью, будто я была ядерной боеголовкой с взведенным таймером. – Ты носишь принцессу. Мою дочь. Я требую соблюдения режима.

– А если там принц? – поддела я его.

– Исключено, – отрезал он безапелляционно. – Я договорился с мирозданием. Будет дочь. С твоими волосами и моим характером. Бедная Империя, она еще не знает, что её ждет.

– Мама! Пробуй! – Эрик подсунул мне ложку с мороженым.

Я попробовала.

Это было... совершенство.

Холодное, сладкое, сливочное, с ярким вкусом вишни и легким оттенком магии, который щипал язык, как пузырьки шампанского.

– Ммм... – промычала я. – Эрик, это шедевр. Мастер Гролл удавится от зависти. Мы можем открывать новую линию производства. «Мороженое от юного Герцога».

– Я буду продавать его за миллион! – заявил сын, в котором явно проснулись мои гены бизнесмена.

– Сначала накорми мать, коммерсант, – усмехнулся Рэйвен, вытирая сладкое пятно с щеки сына.

Мы сидели на траве, ели мороженое из одной миски, и над нами звенела ветвями Хрустальная Вишня. Она разрослась невероятно. Её корни пронизывали весь утес, скрепляя камень, а крона светилась даже днем, создавая над замком купол благодати. Монстры из Пустоши теперь обходили наши земли за сто лиг – свет этого дерева был для них как святая вода.

– К нам гости, – лениво заметил Рэйвен, глядя в сторону ворот.

Я проследила за его взглядом.

Во двор въезжала кавалькада. Но это были не имперские чинуши, которых я научилась отваживать высокими ценами и сложным этикетом.

Это были свои.

Полковник Даррен (он получил повышение год назад, но отказался переводиться в столицу) спрыгнул с коня. Он раздался в плечах, в висках появилась седина, но улыбка осталась той же – открытой и честной.

Следом за ним семенил Казимир. Наш домовой окончательно переквалифицировался в мажордома. Он был одет в миниатюрную копию генеральского мундира (подарок Рэйвена на юбилей) и тащил огромный поднос с пирожками.

– Здравия желаю! – гаркнул Даррен, подходя к нам. – Докладываю обстановку. На границе – тишина и скука. Твари спят. Зато на торговом посту бойня.

– Что случилось? – насторожилась я.

– Купцы из Южных Эмиратов подрались с делегацией гномов за очередь на погрузку «Вишневого Эликсира». Гномы утверждают, что они занимали с пятницы. Южане кричат, что у них скоропортящиеся верблюды. Пришлось применить водометы.

Рэйвен хохотнул.

– Мирные проблемы, – с удовольствием констатировал он. – Как же я люблю эти мирные проблемы.

– А еще, – Даррен хитро прищурился, доставая из седельной сумки свиток, перевязанный алой лентой. – Письмо из Академии. Они снова просят, умоляют и требуют прислать им образцы почвы и хотя бы один саженец «Железной Вишни». Обещают назвать новый корпус именем леди Алисии.

– Пусть назовут именем Казимира, – махнула я рукой. – Он больше вкладывается в удобрения. А саженцы... нет. Это стратегический ресурс. «Железная Вишня» растет только здесь, на крови и любви. В их пробирках она зачахнет.

Казимир, услышав свое имя, гордо выпятил грудь и сунул Эрику пирожок.

– Кушай, наследник. Силы нужны. Тебе еще Империей править.

– Не дай бог, – буркнул Рэйвен. – Пусть лучше садом правит. Нервы целее будут.

Вечер опускался на долину мягким, сиреневым покрывалом.

Гости разошлись. Эрика уложила спать Марта (теперь она была главной няней и грозой всех гувернанток).

Мы с Рэйвеном остались одни.

Мы стояли на той самой точке, где три года назад наши капли крови упали на мертвый корень. Теперь здесь был мощный ствол, теплый на ощупь, несмотря на хрустальную структуру.

Я прижалась спиной к груди мужа. Его руки привычно легли мне на живот, обнимая нас обоих – меня и нашу дочь (я знала, что он прав, это девочка).

– Она толкается, – шепнул он с благоговением.

– Она танцует, – поправила я. – Ей нравится музыка дерева.

Хрустальная Вишня действительно пела. Это был очень тонкий, на грани слышимости звон, который резонировал с нашими сердцами.

Я посмотрела на закат. Солнце садилось за горы, окрашивая снежные шапки в розовое золото. Внизу, в долине, загорались огоньки в домах поселенцев. Три года назад здесь не было никого. Теперь здесь был город. Город, выросший вокруг Сада.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил Рэйвен, уткнувшись носом мне в макушку.

– О том, что нам нужно расширять склады?

– Нет. Я думаю о том дне, когда ты выставила мне счет.

Я улыбнулась.

– Ты до сих пор не выплатил его полностью, милорд. Инфляция, проценты...

– Я знаю, – он развернул меня к себе лицом. Его глаза в сумерках сияли тем внутренним светом, который появляется только у счастливых людей. – И я собираюсь платить всю жизнь. Каждым днем. Каждым вдохом.

Он коснулся моего лица, проводя пальцем по щеке.

– Помнишь, я обещал, что заморожу этот мир, если ты уйдешь?

– Помню. Это было жутко романтично и просто жутко.

– Я ошибался, – сказал он серьезно. – Лед сохраняет, но не создает. Ты научила меня другому. Ты научила меня греть. Посмотри вокруг, Алиса.

Он обвел рукой долину.

– Это всё сделала ты. Ты взяла мертвого, замороженного солдата и превратила его в человека. Ты взяла проклятую землю и сделала её раем.

– Мы сделали, – поправила я. – Сад не растет без защиты. Ты – стены этого рая, Рэйвен. Без тебя меня бы съели в первый же месяц. Или я сама сгорела бы, пытаясь обогреть космос.

– Инь и Ян, – кивнул он. – Огонь и Лед. Вишня и Сталь.

Он наклонился и поцеловал меня.

В этом поцелуе был вкус вишневого пирога, который мы ели за ужином. Вкус прохладного вечернего воздуха. И вкус абсолютного, безмятежного счастья.

Где-то далеко, на границе миров, возможно, бушевали штормы. Где-то плели интриги, воевали за троны, искали смысл жизни.

А мы свой смысл уже нашли. Он рос в саду, звенел хрустальными ветвями и толкался в моем животе.

– Зима близко? – спросила я шепотом, глядя на первые звезды.

Рэйвен усмехнулся той самой, наглой улыбкой, которую я так любила.

– Пусть приходит. У нас есть чай, пироги и любовь, которая не остывает. Мы готовы.

Хрустальная Вишня над нашими головами тихо звякнула, подтверждая его слова.

И я поняла: это не конец истории. Это просто конец первой главы. А впереди у нас – целая вечность.

КОНЕЦ