Текст книги "Истинная: Вишневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Я сбросила с себя крысу, раздавив её каблуком, и помогла Марте добить остальных сковородой.

Через минуту кухня была зачищена. Пол был усеян трупиками грызунов.

Казимир стоял посреди побоища, тяжело дыша, опираясь на кочергу.

– Фух... – выдохнул он, и изо рта у него вырвалось облачко пара. – Кажется, всех уложили. Хозяйка, этот твой эликсир... забористая штука. У меня хвост чешется так, что хочется стены грызть.

Я сползла по стене на пол, роняя сковороду. Смех – истерический, нервный – подступил к горлу.

– Ты герой, Казимир. Я тебе медаль выдам. Из шоколада.

Внезапно гул снаружи изменился.

Топот и рев стихли. Наступила ватная, давящая тишина.

Но эта тишина была страшнее шума битвы.

Я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. Воздух стал плотным, вязким. Запахло озоном и... той самой гнилой сладостью, которая сопровождала Мариссу.

– Хозяйка... – прошептал Казимир, и его эйфория мгновенно исчезла. Он прижал уши. – Там... там что-то большое. Очень большое. И очень злое.

Я поднялась на ноги. Посмотрела в окно.

Небо над лесом потемнело окончательно. А потом, разрывая тучи, на горизонте появилась Тень.

Она летела низко над верхушками деревьев. Гигантская тварь. Костяная виверна. Её крылья были сотканы из тьмы и лохмотьев кожи. Грудная клетка была пуста, и в ней горел зеленый огонь.

А на шее чудовища восседала фигура.

Марисса.

Но это была уже не та женщина, что сбежала вчера.

Она изменилась. Её кожа стала серой, как пепел. Глаза – черными провалами без белков. Вокруг неё клубилась тьма, образуя корону. Она отдала Бездне свою душу и тело в обмен на силу.

Она стала Аватаром.

Виверна зависла над нашим двором, заслоняя небо. Ветер от взмахов её крыльев сбивал людей с ног.

Марисса подняла руку. Её голос, усиленный магией, прогремел над Утесом, проникая в каждый уголок, в каждую щель:

– Я вернулась, Рэйвен! Я пришла забрать то, что принадлежит мне! Твою силу! Твою душу! И твой жалкий сад!

Она сжала кулак.

И гора трупов посреди двора – те самые монстры, которых мы убили, те самые цветущие кусты – начала шевелиться.

Ветки ломались. Кости срастались с костями. Плоть сплавлялась с плотью.

Прямо посреди нашего двора, из останков первой волны, начал подниматься Голем. Гигантский, уродливый, состоящий из сотен тел.

– Твою ж мать... – прошептала я.

– Вторая фаза, – сказал Рэйвен. Я не видела его, но слышала его голос через нашу связь. Он был спокоен, но это было спокойствие перед казнью. – Банки тут не помогут, Алиса.

– Что тогда? – мысленно спросила я.

– Будем рубить корни, – ответил он. – Я займусь виверной. А ты... ты держи Сад. Если «Алая Королева» погаснет, мы все умрем.

Глава 18

Потолок моей спальни больше не был защитой. Он был мембраной, отделяющей меня от конца света.

Я стояла на балконе, вцепившись побелевшими пальцами в ледяные перила, и смотрела вниз, в тот ад, в который превратился мой уютный двор. Ветер рвал подол платья, бросал в лицо горсти снега и пепла, но я не чувствовала холода. Меня била крупная дрожь – та самая, что приходит не от мороза, а от передозировки адреналином и магией.

Внизу, в центре двора, поднималась Гора.

Голем, которого сотворила Марисса, был отвратителен. Это не было величественное чудовище из легенд. Это была куча мусора. Гниющая плоть, обломки телег, камни из разрушенной стены, кости павших солдат и монстров – все это сплавилось в единую, бесформенную массу, отдаленно напоминающую человека.

У него не было лица. Только черный провал там, где должна быть голова, в котором горел ядовито-зеленый огонь Бездны.

Каждый его шаг заставлял фундамент дома стонать.

– ХРЯСЬ! – огромная, бесформенная нога Голема опустилась на остатки сарая, превращая его в щепки.

Солдаты Даррена, еще минуту назад отважно державшие строй, теперь рассыпались, как муравьи перед сапогом. Стрелы отскакивали от шкуры монстра, не причиняя вреда. Ледяные копья, которые Рэйвен метал сверху, застревали в вязкой плоти, но Голем просто поглощал их, продолжая движение.

Его цель была ясна. Он шел к дому. К «Алой Королеве».

– Алиса! Уходи с балкона! – голос Рэйвена прогремел откуда-то сверху, из свинцовых туч.

Я задрала голову.

Там, среди разрывов облаков, шла другая битва. Рэйвен, удерживаемый в воздухе сложной конструкцией из ледяных крыльев, кружил вокруг Костяной Виверны.

Это был танец двух смертей. Синей и Серой.

Виверна была огромной. Её ребра просвечивали сквозь призрачную плоть, а хвост, усеянный шипами, хлестал воздух, оставляя черные шрамы на ткани реальности. На её шее, вцепившись в костяные выросты, сидела Марисса. Она выглядела маленькой серой точкой, но от этой точки исходила такая волна ненависти, что у меня перехватывало дыхание.

Рэйвен отвлекал её. Он уводил воздушный бой подальше от дома, подставляясь под удары черных молний, которыми плевалась ведьма.

Но Голем был здесь. Внизу. И Рэйвен не мог разорваться.

– Ну же... – прошептала я, глядя на приближающуюся гору мяса. – Ты ведь состоишь из того, чем я тебя накормила.

Я помнила каждую банку, брошенную в ту первую волну мертвецов. Взрывная смесь не просто разрывала их на части. Косточки, заряженные магией Жизни, впивались в гнилую плоть, оставаясь там как дремлющие мины.

И сейчас этот Голем, собранный из ошметков, был буквально набит моими семенами.

Мне не нужно было кидать новые банки. Мне нужно было просто позвать.

Я закрыла глаза, отсекая визуальный шум битвы. Я потянулась своей магией – той самой теплой, зеленой волной, что жила в моей груди – вниз, к чудовищу.

Я почувствовала их. Сотни маленьких, спящих искорок внутри гнилой горы. Они ждали команды. Им было тесно, темно и голодно.

– Проснитесь, – прошептала я. Это было не слово, а приказ на языке соков и корней. – Всходите!

Я резко сжала кулаки, вкладывая в этот ментальный толчок остатки своего резерва.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Голем замер, не донеся ногу для очередного шага. Его утробный рев, от которого дрожали стекла, вдруг оборвался, сменившись странным, влажным треском.

Сначала из его «груди» – месива ребер и досок – вырвался толстый, покрытый шипами ствол. Он пробил шкуру монстра, как игла ткань.

Затем – колени. Плечи. Голова.

Чудовище начало расцветать изнутри.

Это было гротескно и величественно. Взрывная сила магии Жизни, дремавшая в семенах, разорвала оковы некромантии. Голем дергался, пытаясь сорвать с себя прорастающие ветки, но они лезли отовсюду. Корни прошивали мышцы, выпивая темную энергию, превращая её в строительный материал для листвы.

– Рвите его! – закричала я, перевешиваясь через перила.

ТРЕСК!

Гигантское тело монстра просто разорвало на части. Он не взорвался огнем – он распался на куски, превратившись в огромный, шевелящийся холм цветущего кустарника. Там, где секунду назад стояла смерть, теперь буйным цветом распускалась дикая, хищная вишня, чьи корни жадно впивались в брусчатку двора.

Угроза на земле была ликвидирована. Солдаты Даррена, ошеломленные этим зрелищем, начали добивать мелкую нежить, оставшуюся без поддержки.

Я подняла глаза к небу, ища Рэйвена.

И мое сердце оборвалось.

Там, наверху, дела шли плохо.

Марисса, слившаяся с Бездной, была сильнее. Её черные молнии, похожие на трещины в реальности, разъедали ледяную броню Рэйвена. Его крылья, созданные из магии, таяли.

Я видела момент удара.

Костяная Виверна хлестнула хвостом, сбивая защиту Дракона. Рэйвен попытался уйти в вираж, но черная молния ударила его прямо в грудь.

Сияние его щита погасло.

Он камнем рухнул вниз.

– РЭЙВЕН!

Он упал на крышу главного дома, прямо над моей головой. Грохот ломающейся черепицы и треск балок заглушил даже вой ветра. Потолок в моей спальне пошел трещинами, посыпалась штукатурка.

Я замерла, парализованная ужасом. Он жив? Он должен быть жив. Метка на моей руке все еще горела, хоть и пульсировала болью.

Но у меня не было времени бежать к нему.

Тень накрыла балкон.

Виверна, торжествующе визжа, сделала круг и зависла напротив меня. Её пустые глазницы смотрели прямо мне в душу.

А на её шее стояла Марисса.

Она больше не была красивой. Её кожа стала серой, как старый пергамент, волосы развевались грязными паклями, а вокруг тела клубился черный дым.

– Ты... – её голос звучал как скрежет металла по стеклу. – Ты уничтожила мою игрушку.

Она указала когтистым пальцем на цветущий холм во дворе.

– Ты – сорняк, Алисия. Вьющийся, назойливый сорняк, который задушил моего Дракона. Но я знаю, что делать с сорняками.

Она направила Виверну в пике. Прямо на балкон.

Я не стала ждать. Я знала – перила меня не спасут.

Я прыгнула назад, вглубь спальни, перекатываясь по ковру.

В ту же секунду мир взорвался.

Гигантская костяная лапа Виверны снесла балкон, как картонную коробку. Стена спальни обрушилась внутрь с грохотом камнепада. Ветер, снег и обломки ворвались в комнату.

А следом спрыгнула Марисса.

Она приземлилась мягко, по-кошачьи, посреди руин моей спальни. Виверна, сделав свое дело, отлетела, кружа над домом и отгоняя солдат.

Мы остались одни. В комнате, у которой больше не было одной стены, а крыша зияла огромной дырой, сквозь которую было видно свинцовое небо.

– Ну что, агроном, – прошипела Марисса. В её руке сформировался хлыст из серого тумана. – Посмотрим, как ты цветешь, когда из тебя выкачают всю влагу.

– Я вырву тебе сердце, тварь, – прохрипела я, поднимаясь на ноги. В моих руках не было оружия, но во мне кипела такая ярость, что воздух вокруг начал искрить.

– Иссушение! – Марисса взмахнула хлыстом.

Серый туман метнулся ко мне. Все, чего он касался – ковер, кресло, ножка кровати – мгновенно рассыпалось в прах, старея на сотни лет за секунду.

– «Алая Королева», защити! – крикнула я.

Я не ставила щит в привычном понимании. Я призвала саму суть жизни.

Из пола, пробивая паркет, вырвались молодые побеги. Они сплелись передо мной в живую стену.

Серый туман ударил в зелень. Листья чернели и осыпались, ветки сохли, но на их месте тут же вырастали новые. Это была гонка скоростей: смерть против регенерации.

Марисса захохотала.

– Ты тратишь себя! Я выпью тебя до дна!

Она усилила напор. Серый хлыст пробил мою защиту и задел плечо – то самое, уже обожженное.

Боль была такой, словно меня окунули в жидкий азот. Кожа не сгорела – она высохла, став хрупкой, как бумага.

Я вскрикнула, падая на одно колено.

– Слабая, – Марисса сделала шаг ближе. Она наслаждалась моментом. Она хотела видеть мои глаза, когда жизнь покинет меня. – Ты думала, что сможешь заменить меня? Ты – грязь под ногами. Рэйвен был моим шедевром, а ты его испортила.

Она подошла почти вплотную. Её глаза были черными провалами Бездны.

– Прощай, Алисия.

Она занесла руку для последнего удара.

И это была её ошибка.

Она подошла слишком близко. Она забыла, что я не боевой маг, который кидается фаерболами. Я работаю с корнями. А корни всегда бьют снизу.

Я подняла голову. Кровь текла у меня из носа, капая на белую рубашку.

– Ты права, – прошептала я. – Я работаю с грязью. И ты сейчас в ней увязнешь.

Я с размаху ударила обеими ладонями (забыв про ожоги) в пол.

Я позвала не просто дерево. Я позвала весь Сад.

– Взять её!

Пол под ногами Мариссы взорвался.

Это были не тонкие ветки. Это были мощные, узловатые корни «Железной Вишни», которые я тянула через весь дом от самых ворот. И гибкие, жадные корни «Алой Королевы» со двора.

Они выстрелили вверх, как капкан.

– Что?! – Марисса попыталась отпрыгнуть, но было поздно.

Черные корни, твердые как сталь, обвили её лодыжки, сжимаясь с хрустом. Красные корни оплели талию и руки, прижимая их к телу.

Она завизжала – звук, от которого лопались барабанные перепонки.

– Пусти! Я сгною тебя!

Её тело вспыхнуло серым огнем. Она пыталась разложить корни, превратить их в труху.

Я чувствовала, как умирает дерево. Как гниль ползет по каналам связи прямо в меня. Мои вены на руках почернели. Меня начало трясти. Я отдавала свою жизненную силу, чтобы компенсировать некроз.

– Держу... – хрипела я, чувствуя, как сознание начинает мутнеть. – Я держу тебя, сука. Ты никуда не уйдешь.

Марисса билась в путах, как муха в паутине. Шипы «Железной Вишни» пробили её магическую защиту и вонзились в тело. Черная кровь – не человеческая, а какая-то маслянистая жижа – потекла по корням.

Она была обездвижена. Но я слабела. Секунда, две – и она прорвется.

Мне нужна была помощь.

– Рэйвен! – закричала я, вкладывая в этот крик остатки голоса. – СЕЙЧАС!

Сверху, с проломленной крыши, раздался грохот. Кусок балки рухнул вниз.

А следом за ним, в облаке снежной пыли и ледяной крошки, спрыгнул он.

Рэйвен.

Он был без шлема. Его лицо было залито кровью из рассеченной брови, доспех помят. Но в его руках сиял меч. И этот меч сейчас был не просто сталью.

Рэйвен не читал заклинаний. Он превратил свое падение в удар. Он сконцентрировал всю свою магию, всю свою ненависть и всю свою любовь в одной точке – на острие клинка.

«Копье Правосудия».

Марисса подняла голову. В её черных глазах отразился летящий на неё синий силуэт.

– Нет... – прошептала она.

Удар был страшным.

Меч Рэйвена, окутанный абсолютным холодом, вошел в грудь Мариссы, пробил её насквозь и вонзился в пол, пригвоздив ведьму к перекрытиям.

ХРУСТЬ!

Звук был таким, словно раскололся айсберг.

От точки удара во все стороны побежали мгновенные трещины льда. Корни, держащие Мариссу, замерзли и стали твердыми, как алмаз.

Марисса замерла. Её рот был открыт в немом крике. Тьма, клубившаяся вокруг неё, задрожала и начала рассеиваться, втягиваясь обратно в рану.

Её тело начало сереть и рассыпаться.

– Ты... – прошелестела она, глядя на Рэйвена стекленеющими глазами. – Ты... сдохнешь...

– Я буду жить, – ответил Рэйвен, поворачивая клинок в ране. – Счастливо.

Марисса рассыпалась. Она не умерла как человек. Она просто превратилась в кучу серого пепла, который тут же разметало ветром, гуляющим по разрушенной комнате.

Бездна забрала свой аватар.

На улице раздался грохот. Это Костяная Виверна, потеряв связь с хозяйкой, рассыпалась грудой костей прямо на крышу конюшни.

Тишина.

Внезапная, оглушительная тишина накрыла «Черный Утес».

Гул земли прекратился. Красное марево на горизонте начало бледнеть. Орда, лишенная воли и магии, остановилась и начала распадаться.

Я разжала руки.

Корни, державшие Мариссу, медленно ушли под пол, обратно в землю.

Я попыталась вздохнуть, но воздуха не было. Мои легкие горели. Перед глазами плясали черные мушки.

Связь с Садом, которую я держала на пределе сил, оборвалась. Меня словно выключили из розетки.

– Алиса!

Рэйвен, пошатываясь, выдернул меч из пола и бросился ко мне.

Я видела его лицо – искаженное страхом, перепачканное кровью и пеплом. Он был самым прекрасным, что я видела в жизни.

– Мы... выпололи... сорняк... – прошептала я, пытаясь улыбнуться. Губы не слушались.

Ноги подогнулись. Пол качнулся мне навстречу.

Я не почувствовала удара. Сильные руки подхватили меня у самой земли.

– Не смей, – голос Рэйвена доносился словно через слой ваты. – Не смей закрывать глаза! Алиса!

Но темнота была такой мягкой. Такой манящей. В ней не было боли. Не было обожженных рук. Не было страха.

Я позволила себе упасть в неё.

«Я сделала это, – была моя последняя мысль перед тем, как сознание погасло. – Я спасла свой Сад».

Глава 19 (Рэйвен)

от лица Рэйвена

Мир не рухнул с грохотом. Он не взорвался, как флигель Мариссы, и не рассыпался в прах, как тело проклятой ведьмы.

Конец света наступил беззвучно.

Он пришел в тот момент, когда веки Алисы сомкнулись, и её тело в моих руках стало тяжелее, чем самая прочная латная броня.

Я стоял на коленях посреди того, что еще час назад было уютной спальней, а теперь напоминало поле боя после артиллерийского обстрела. Сквозь дыру в крыше падал серый, равнодушный пепел, смешанный с редкими снежинками. Ветер трепал обрывки штор. Но я не чувствовал холода.

Я чувствовал пустоту.

Она разверзлась у меня в груди, там, где еще недавно билось второе сердце – наша связь. Серебряная нить, натянутая между нами, не лопнула со звоном. Она просто истаяла, как иней на солнце, оставив после себя фантомную боль ампутированной конечности.

– Алиса... – позвал я.

Мой голос был похож на скрежет ржавого металла.

Она не ответила. Её голова безвольно откинулась на мое плечо. Лицо было белее мела, и на этом белом фоне особенно страшно выделялась тонкая струйка крови, застывшая в уголке губ.

Я перевел взгляд на её руки.

Бинты, которыми я так старательно обматывал её ладони, почернели. Но это была не грязь и не сажа. Ткань пропиталась чем-то темным, маслянистым. Я осторожно отогнул край повязки.

Вены на её запястье вздулись и стали серыми, как старый свинец. Эта серость ползла вверх, к локтю, к плечу, к шее.

Некроз. Магическое иссушение.

Она не просто использовала свою силу. Она пропустила через себя смерть, чтобы удержать Мариссу. Она стала проводником для гнили, чтобы спасти меня.

– Дыши, – приказал я ей. Это был приказ генерала, который привык, что мироздание подчиняется его воле. – Я запрещаю тебе умирать. Слышишь? Это приказ!

Но её грудь даже не дрогнула.

– Хозяин...

Шорох раздался из-под груды обломков, где раньше стоял туалетный столик.

Я поднял голову. Мои глаза, наверное, были страшными, потому что Казимир, выбравшийся на свет, вжался в пол.

Домовой изменился. Он больше не был упитанным, лоснящимся хранителем, каким стал благодаря магии Алисы. Он стал прозрачным. Сквозь его тельце просвечивали доски пола. Его шерсть посерела и осыпалась клочьями.

Дом умирал вместе с Хозяйкой.

– Лекаря! – рявкнул я. – Живо! Найди мне любого, кто умеет держать скальпель!

– Бесполезно, – прошелестел домовой. Его голос был тихим, как сквозняк. – Лекари тут не помогут, Ваша Светлость. Она пуста.

Казимир подполз ближе, глядя на Алису с такой тоской, что мне захотелось выть.

– Дерево выпило её, – продолжил он. – Корни взяли всё. Чтобы удержать Ведьму Бездны, нужна была жертва. Хозяйка отдала себя. До капли. Это иссушение души, сир. Оттуда не возвращаются.

– Заткнись! – я вскочил на ноги, прижимая Алису к себе.

Она была такой легкой. Пугающе легкой. Словно из неё вынули саму суть, оставив только оболочку.

Я не мог оставаться здесь, среди руин. Мне казалось, что стены давят на меня, что запах гари забивает легкие. Мне нужно было на воздух. К Источнику.

Я шагнул к выходу, перешагивая через балки.

– Куда вы? – пискнул Казимир, тая на глазах.

– К Дереву, – бросил я. – Если оно забрало её жизнь, я заставлю его вернуть долг. Или выкорчую его собственными руками.

Я спускался по лестнице, не чувствуя ступеней. В голове билась одна мысль: «Не успел. Опять не успел».

Всю свою жизнь я опаздывал. Я опоздал понять, что Марисса – чудовище. Я опоздал увидеть в Алисе Истинную. Я опоздал защитить её.

В холле было пусто. Двери нараспашку.

Я вышел на крыльцо.

Двор встретил меня шумом.

Битва закончилась. Последние очаги нежити были подавлены. Солдаты, грязные, окровавленные, но живые, бродили среди гор трупов. Кто-то перевязывал раны, кто-то добивал шевелящиеся останки.

Увидев меня, они начали кричать.

– Слава! Слава Герцогу! Слава Хозяйке!

Они поднимали мечи и фляги с тем самым эликсиром, который она варила для них своими обожженными руками. Они праздновали победу. Они думали, что все закончилось.

Я шел сквозь этот праздник смерти, не видя лиц.

Я нес на руках самое дорогое, что у меня было, и это «дорогое» остывало с каждой секундой.

Первым меня заметил лейтенант Даррен. Он стоял у разрушенной конюшни, вытирая меч о гриву мертвой Костяной Гончей.

Его улыбка погасла, стоило ему взглянуть на мою ношу.

– Ваша Светлость... – он сделал шаг вперед, но замер, наткнувшись на мой взгляд.

Крики «Слава!» начали стихать. Один за другим солдаты поворачивали головы. Тишина расходилась от меня волнами, как круги по воде.

Они видели безвольно висящую руку Алисы. Видели черноту её вен. Видели мое лицо.

И они поняли.

Победа, купленная такой ценой, была горше поражения.

Солдаты начали снимать шлемы. Молча. Грохот падающего железа был единственным звуком во дворе. Они опускались на колени прямо в грязный снег, склоняя головы перед женщиной, которая дала им силу выжить.

Я прошел мимо них, как призрак. Я не видел их преданности. Мне было плевать на их скорбь.

Я шел на задний двор.

Туда, где стояла причина всего.

«Алая Королева».

Дерево, которое еще утром сияло жизнью, цвело и пахло медом, теперь было черным скелетом.

Огонь Мариссы и ответный удар Алисы сожгли листву. Ветки были обуглены и скрючены, словно пальцы артритного старика. Кора лопнула, обнажив серую, мертвую древесину. Ягоды, которые дарили исцеление, превратились в гнилую кашу на земле.

Дерево выглядело мертвым.

Но я знал, что это не так. Я чувствовал слабую, едва уловимую пульсацию глубоко под землей. Оно спало. Оно впало в кому, сожрав весь доступный ресурс, чтобы выжить.

И этим ресурсом была Алиса.

Я подошел к стволу. Земля здесь, в круге проталины, была теплой, но это было тепло пепелища.

Я опустился на колени прямо на корни. Бережно положил Алису на свой плащ, устроив её голову у самого ствола.

– Ну же, – прохрипел я, глядя на черное дерево. – Ты слышишь меня? Ты, проклятый куст!

Я положил ладони на грудь Алисы, прямо над сердцем.

Оно не билось. Или билось так слабо, что мои грубые пальцы воина не могли уловить этот ритм.

– Возьми, – сказал я. – Возьми мою силу.

Я закрыл глаза и потянулся к своему резерву. К тому океану льда и холода, который плескался внутри меня.

Обычно я сдерживал его. Строил плотины, возводил стены, чтобы не заморозить все вокруг. Сейчас я разрушил все барьеры.

– Бери! – я толкнул магию в её тело.

Синий свет окутал нас. Иней побежал по её одежде, по её волосам, покрывая ресницы серебром.

Но её тело не принимало мою силу.

Это было все равно что пытаться налить воду в камень. Моя магия – это Лед. Структура. Стазис. Я мог заморозить её тело, сохранив его нетленным на века. Я мог превратить её в прекрасную статую в моем склепе.

Но я не мог заставить её сердце биться.

Лед не рождает жизнь. Лед сохраняет смерть.

– Нет... – я отдернул руки, понимая, что делаю только хуже. Я промораживаю её ткани, убивая последний шанс.

Я посмотрел на свои ладони. Они светились синим.

Я был самым сильным боевым магом Империи. Я мог уничтожить армию одним жестом. Я мог заморозить вулкан. Я мог убить ведьму Бездны.

Но я не мог согреть одну-единственную женщину.

Беспомощность накрыла меня черной волной. Хуже, чем в детстве, когда я впервые не смог контролировать дар. Хуже, чем в плену у Мариссы.

Это был конец.

– Ты не имеешь права, – прошептал я, наклоняясь к её лицу. Я гладил её холодные щеки, пытаясь стереть копоть. – Слышишь, Алиса? Ты не имеешь права уходить так.

Я вспомнил её смех на кухне. Её упрямый взгляд, когда она выставляла мне счет.

– Ты выставила мне счет! – мой голос сорвался на крик. – Шестьсот шестьдесят золотых! Я заплатил только двести! Ты не можешь уйти, пока не получишь всё! Это нарушение контракта! Ты же деловая женщина, черт возьми!

Я тряс её за плечи, надеясь, что она рассердится. Что она откроет глаза и скажет что-то язвительное про мои манеры.

Но голова её мотнулась безвольно, как у сломанной куклы.

– Не уходи... – я уткнулся лбом в её грудь, пряча лицо в складках грязной, пахнущей гарью рубашки. – Пожалуйста. Не оставляй меня здесь одного. Не в этом холоде.

Я выл. Беззвучно, стиснув зубы до скрежета, но внутри меня выл тот самый Зверь, который нашел пару и тут же потерял её.

Тьма в моей душе, которую Алиса разогнала своим светом, начала возвращаться. Но теперь это была не просто холодная пустота. Это была черная дыра горя.

– Забери мою жизнь, – шептал я в дерево, в землю, в небо. – Кто-нибудь. Любой бог. Любой демон. Заберите меня. Верните её.

Никто не ответил. Небо над «Черным Утесом» было пустым и серым.

Вокруг нас начали собираться люди.

Я слышал их шаги. Тихие, неуверенные.

Даррен. Брам. Солдаты. Служанки.

Они подходили и вставали кругом. Никто не смел подойти близко. Они боялись нарушить мое прощание. Они видели, что Герцог сломлен.

С неба начал падать снег.

Редкий, тихий, пушистый. Он падал медленно, торжественно, как саван.

Снежинки ложились на черные ветки мертвого дерева, на мою спину, на лицо Алисы. Они не таяли на её коже.

Она остыла.

Я поднял голову. Мои глаза жгло. Я не плакал с пяти лет. Нас учили, что слезы – это вода, а вода на Севере замерзает и рвет глаза. Драконы не плачут.

Но сейчас что-то горячее и тяжелое скопилось под веками.

Я смотрел на её руку – ту самую, левую, с черными венами, которая безвольно лежала на обугленном, выступающем из земли корне «Алой Королевы». На запястье, где раньше сияла серебряная метка, теперь была лишь бледная, чистая кожа.

Связь разорвана.

– Если ты ушла... – прошептал я, и мой голос был тихим, как смерть. – Если ты действительно ушла в Бездну, Алиса... я не останусь здесь. Я заморожу этот мир. Я превращу Империю в ледяной памятник тебе. А потом я найду способ пробить грань миров и достану тебя оттуда.

Горячая капля скатилась по моей щеке. Она обожгла кожу, привыкшую к морозу.

Слеза Дракона. Слеза существа, которое не умеет плакать.

Она сорвалась с подбородка.

Время словно замедлилось. Я видел, как эта прозрачная, соленая капля, вобравшая в себя всю мою боль, всю мою любовь и всю мою нерастраченную жизнь, падает вниз.

Она упала не на лицо Алисы.

Она упала на черный, мертвый корень дерева, которого касались её пальцы.

Я ждал, что слеза замерзнет, превратившись в ледяную бусину.

Но она не замерзла.

Она коснулась обугленной древесины и впиталась в неё с тихим, едва слышным шипением.

Пш-ш-ш...

И в этот момент, в этой абсолютной, мертвой тишине, мне показалось, что земля под моими коленями дрогнула.

Едва заметно. Словно где-то очень глубоко, в самом сердце планеты, кто-то перевернулся во сне.

Я замер, боясь дышать.

Мертвые не возвращаются. Сожженные деревья не растут.

Но я смотрел на то место, куда упала моя слеза.

И я видел, как по черной коре пробежала тонкая, слабая, почти невидимая голубая искра. Не зеленая, как магия Алисы. А голубая. Моя.

Но она не несла холод. Она несла зов.

– Алиса? – выдохнул я.

И мир затаил дыхание.