Текст книги "Истинная: Вишневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

И запах. Ветер на секунду стих, и до них долетел тонкий, едва уловимый шлейф аромата цветущей вишни, который пропитался в мои волосы и кожу.

– Леди... Алисия? – Даррен запнулся. Его суровый голос дал петуха. – Вы... живы?

– А что, есть сомнения? – я прислонилась плечом к косяку ворот, скрестив руки на груди. – Выгляжу как привидение? Ущипнуть вас, чтобы проверили?

– Но... – он оглянулся на своих бойцов, словно ища поддержки. – Здесь же... здесь минус тридцать ночью было. Дом промерз. Дров нет. Мы думали...

– Вы думали, что Герцог прислал сюда жену умирать? – я перебила его, и в моем голосе звякнул металл. – Вы плохо знаете моего мужа, лейтенант. Или плохо знаете меня.

Даррен снял меховую шапку, словно ему вдруг стало жарко. Взъерошил короткие темные волосы. Он смотрел на меня уже не как на проблему, которую надо утилизировать, а как на чудо. Или как на красивую женщину. В его глазах мелькнул интерес – чисто мужской, хищный.

– Простите, Ваша Светлость, – он поклонился, уже без пренебрежения. – Мы привезли... э-э... паек. Стандартный набор для ссы... для проживающих на границе. Мука, крупа, немного масла. И хотели проверить, не нужна ли помощь с... погребением мусора.

– Помощь нужна, – кивнула я. – Но не с мусором. Мне нужны дрова. Нормальные, сухие дрова. А не та гниль, что лежит в сарае.

– Дрова? – переспросил он тупо.

– Да, лейтенант. Дерево, которое горит. Я планирую здесь жить, а не выживать. И еще мне нужны инструменты. Молоток, гвозди, пила. Стекло для оранжереи.

– Оранжереи? – у него глаза на лоб полезли. – Леди, здесь Северный Предел. Здесь даже мох с трудом растет. Какая оранжерея?

Я улыбнулась. Загадочно. Так, как улыбается женщина, у которой в кармане лежит ключ от рая.

– Это уже мои заботы, лейтенант. Так что насчет дров? Я готова заплатить.

– Заплатить? – он усмехнулся, возвращая себе самообладание. – Ваша Светлость, здесь деньги не имеют большого веса. Здесь валюта – это еда, тепло и магия. А у вас, насколько мне известно, нет ни того, ни другого. Герцог заблокировал ваши счета.

Ах вот как. Рэйвен, ты просто прелесть. Заботливый муж года.

– У меня есть кое-что получше золота Империи, – сказала я, делая шаг к нему. – Но это обсудим позже. Сейчас мне нужны дрова. Привезите воз березовых поленьев к вечеру. И я угощу вас чаем.

– Чаем? – он потянул носом воздух. – С чем? От вас пахнет... чем-то невероятным. Это что, вишня?

– Может быть, – я подмигнула. – Привезете дрова – узнаете.

Даррен смотрел на меня еще секунду, потом вдруг рассмеялся. Громко, басисто.

– Демоны меня побери! – сказал он, надевая шапку. – Я ставил десять золотых, что мы найдем здесь ледышку. Я проиграл. И я рад этому. Парни! – он рявкнул на солдат. – Грузите паек леди! И живо на заставу за дровами! Лично прослежу, чтобы привезли лучшие!

– Спасибо, лейтенант, – я кивнула величественно, как королева. – Буду ждать.

Солдаты засуетились, сгружая мешки у ворот. Даррен еще раз окинул меня оценивающим взглядом, в котором читалось восхищение пополам с недоумением.

– Вы удивительная женщина, леди Алисия, – сказал он тихо. – Выжить здесь в первую ночь... Не знаю, какая магия вас греет, но берегите её. Ночи здесь длинные.

– Я справлюсь, – ответила я.

Они уехали. Я смотрела вслед саням, пока они не скрылись в пелене снега. Потом затащила мешки с провизией внутрь и заперла ворота.

Спина была мокрой от напряжения, но я чувствовала торжество.

Первый раунд остался за мной. Меня не похоронили. Меня заметили. И я заинтриговала местного "шерифа".

Теперь у меня будет еда и дрова. А у них скоро появится новая зависимость.

Я сунула руку в карман платья, нащупала там пару ягод, которые прихватила с собой "на всякий случай".

– Ну что, детка, – прошептала я сама себе. – Пора строить вишневую империю.

Я развернулась и пошла в дом, где меня ждал Казимир, теплая кухня и мое главное сокровище – Алая Королева, цветущая посреди зимы. Жизнь налаживалась. И она обещала быть сладкой. На вкус – как вишня с кровью.

Глава 4 (Рэйвен)

от лица Рэйвена

Столица Империи Резот, Цитадель Льда, никогда не спала. Но и бодрствованием это назвать было сложно. Скорее, это напоминало бред тяжелобольного: бесконечные шаги патрулей, звон стали, шепот интриг в темных нишах и холод, который, казалось, исходил не от камня стен, а из самих душ обитателей замка.

Зал Военного Совета тонул в полумраке. Магические светильники, настроенные на минимум, выхватывали из темноты лишь огромную тактическую карту, расстеленную на столе из черного гранита.

Я стоял над ней, опираясь руками о столешницу, и чувствовал, как камень крошится под моими пальцами.

– Ситуация на Восточном Валу критическая, Ваша Светлость, – голос генерала Торна дрожал. Старый вояка, прошедший три кампании, боялся поднять на меня глаза. – Прорывы Тварей участились. Скверна ползет. Наши маги выгорают за неделю. Нам нужны новые батареи... простите, новые Источники.

– Источники, – повторил я. Мой голос звучал глухо, словно перемалываемые жерновами камни. – Где я их вам возьму, Торн? Рожу? Или прикажу женщинам Империи стать магами по щелчку пальцев?

В зале повисла тяжелая тишина. Пятеро генералов, цвет армии Резота, стояли, втянув головы в плечи. Они видели не своего командира. Они видели бомбу с часовым механизмом, таймер на которой показывал нули.

Я чувствовал, как Зверь внутри меня скребется о ребра изнутри. Моя магия – дар и проклятие рода дель Тор – выходила из-под контроля.

Это начиналось как звон в ушах. Высокий, на грани ультразвука. Потом приходил холод. Не тот, что на улице, а внутренний. Кровь густела, превращаясь в ледяную кашу с осколками стекла. Каждое движение причиняло боль. Каждый вдох обжигал легкие жидким азотом.

Черная Жажда. Бич всех мужчин-магов нашего мира. Мы – сосуды для разрушительной силы, Ян, огонь и лед. Но без женской Инь, без мягкой, стабилизирующей энергии, мы просто сгораем. Или замерзаем. Превращаемся в безумных берсерков, которых приходится пристреливать, как бешеных псов.

– Мы потеряли еще двух лейтенантов вчера, – продолжил Торн, глядя в карту. – Они... обратились в статуи. Пришлось разбить.

Я сжал край стола так, что отколол кусок гранита. Звук падения камня на пол прозвучал как выстрел.

– Хватит, – рявкнул я. – Я услышал. Усилить гарнизоны обычными пехотинцами. Магов беречь. Смены сократить до двух часов. Свободны.

Генералы вылетели из зала быстрее, чем новобранцы от сержанта. Они чувствовали, что воздух вокруг меня начал вибрировать. Иней пополз по карте, закрывая красные флажки врага белой пеленой.

Как только тяжелые двери захлопнулись, маска «Железного Герцога» слетела.

Я рухнул в кресло во главе стола и откинул голову назад, вцепившись пальцами в подлокотники.

– А-а-агх...

Стон вырвался из груди против воли. Боль скрутила тело спазмом. Перед глазами поплыли красные круги. Вены на шее вздулись, пульсируя черным ядом. Казалось, под кожей ползают змеи.

Мне нужен был Якорь. Срочно.

Я вспомнил тот вечер. Свадьба. Надежда, глупая и наивная, как первый снег. Я думал, что Оракул не ошибся. Что эта южанка, Алисия, станет моим спасением. Я не ждал любви – к дьяволу любовь, она для бардов. Я ждал тишины. Я ждал, что она возьмет меня за руку, и этот бесконечный гул в голове стихнет.

Но кристалл показал серую муть. Пустышка.

В ней не было магии. Ни капли. Она была бесполезна. Красивая, с теплыми карими глазами, в которых читался испуг, но абсолютно пустая.

Я не мог оставить её здесь. Двор сожрал бы её за неделю. А меня бы подняли на смех. Герцог с женой-пустышкой – это политический труп.

Я отослал её. Да, жестко. Да, в руины. Но там она хотя бы будет жива. И там она не увидит, как я превращаюсь в чудовище.

Дверь в зал Совета открылась. Бесшумно, плавно, словно ее толкнул сквозняк.

Я не открывал глаз, но знал, кто это. Запах. Тяжелый, сладкий аромат мускуса, дорогих масел и холодной стали.

– Мой бедный дракон, – прошелестел голос над моим ухом. – Тебе больно?

Прохладные пальцы коснулись моего виска. Леди Марисса.

Я должен был испытать облегчение. Она была моим Якорем последние два года. Самая сильная магичка двора, фаворитка, перед которой трепетали министры. Она единственная могла сдерживать моего Зверя.

Но вместо благодарности я почувствовал... тошноту.

– Сделай это, – прохрипел я, не открывая глаз. – Просто убери боль.

– Тише, тише, – она обошла кресло и встала сзади. Ее руки легли мне на плечи, массируя напряженные мышцы. – Ты перенапрягся, Рэйвен. Ты слишком много берешь на себя. Империя не рухнет, если ты позволишь себе быть слабым... рядом со мной.

Ее магия потекла в меня.

Это было похоже на инъекцию морфия, смешанного с ледяной водой.

Обычно Якоря забирают боль, растворяя её в своей мягкой ауре. Марисса действовала иначе. Она не забирала боль – она замораживала её. Она блокировала нервные окончания, возводила ледяные стены вокруг моего сознания.

– Вот так... – шептала она, наклоняясь ниже. Ее дыхание касалось моей шеи. – Отдай мне контроль. Тебе не нужно чувствовать. Чувства – это слабость. Стань холодным. Стань совершенным оружием.

Боль отступала. Но вместе с ней отступало и что-то человеческое. Цвета мира блекли. Эмоции вымывались, оставляя лишь серую, кристаллическую ясность. Я превращался в функцию. В Генерала.

– Хороший мальчик, – она провела острым ногтем по моей щеке.

Я открыл глаза. Мир был четким, резким и безжизненным.

– Спасибо, Марисса, – мой голос был ровным, лишенным интонаций.

– Всегда пожалуйста, милый. Ты же знаешь, я – единственная, кто может удержать тебя на краю. Без меня ты сорвешься. Ты станешь одним из тех, кого разбивают молотами на плацу.

Она любила напоминать мне об этом. Держала на коротком поводке страха.

Я хотел встать, чтобы вернуться к работе, как вдруг...

Это случилось внезапно. Словно удар молнии среди ясного неба.

Сквозь ледяной панцирь, который выстроила Марисса, сквозь серую вату безразличия пробилась яркая, горячая вспышка.

Я дернулся, схватившись за грудь.

– Рэйвен? – насторожилась Марисса. – Что такое? Рецидив?

Но это была не боль.

Это был вкус.

На моем языке, отчетливо, до головокружения ярко, расцвел вкус... вишни.

Сладкий. Сочный. Нереальный.

Словно я, стоя посреди ледяной пустыни, откусил кусок лета. Вкус был настолько интенсивным, что у меня свело скулы. К сладости примешивался аромат меда и миндаля. А потом по венам, поверх ледяной магии Мариссы, прокатилась горячая, живая волна тепла.

Она не замораживала. Она грела.

– Что за... – я ошарашенно провел рукой по губам, ожидая увидеть на пальцах ягодный сок. Но пальцы были чистыми.

– Рэйвен! – голос Мариссы стал резким. Она схватила меня за руку, впиваясь ногтями. – Посмотри на меня! У тебя глаза светятся! Что ты сделал?

– Я... я чувствую вишню, – пробормотал я, все еще находясь в плену этого ощущения. Тепло пульсировало в солнечном сплетении, там, где обычно жила тьма. Зверь внутри меня, который обычно выл от голода, вдруг заурчал. Довольно и сыто.

Лицо Мариссы исказилось. На секунду маска заботливой леди слетела, обнажив хищный оскал.

– Вишню? – переспросила она ядовито. – Милый, ты бредишь. Это галлюцинации. Побочный эффект истощения. На Севере нет вишен. В Резоте нет вишен. Ты сходишь с ума.

Она снова положила руки мне на виски, пытаясь задавить это ощущение своей магией.

– Тебе нужно больше моей силы, – зашипела она. – Твой рассудок мутнеет. Ты начинаешь выдумывать ощущения, чтобы компенсировать пустоту. Забудь. Этого нет. Есть только холод. И я.

Я тряхнул головой, сбрасывая её руки. Вкус исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь фантомное послевкусие и дикую, щемящую тоску.

– Я в порядке, – соврал я. – Просто... давление скачет.

Марисса не поверила. Я видел это по её прищуренным глазам. Она что-то почуяла. Соперницу? Угрозу?

В этот момент тяжелая дверь приоткрылась, и в зал просунулась седая голова моего личного секретаря.

– Ваша Светлость... – проблеял он, косясь на Мариссу. Он её боялся до икоты. – Прошу прощения. Срочная депеша. Магический вестник с границы.

– Оставь, – бросила Марисса. – Герцог нездоров.

– Нет, – я выпрямился в кресле, возвращая себе самообладание. – Давай сюда, Корвус. Что там? Прорыв? Орда?

Секретарь семенил к столу, прижимая к груди свиток с печатью Северного гарнизона.

– Нет, Ваша Светлость. Это... э-э... отчет лейтенанта Даррена. О состоянии вашей супруги.

В зале повисла тишина. Марисса замерла, словно гончая, сделавшая стойку.

Я почувствовал укол совести. Алисия. Я отправил её три дня назад. Она должна была уже добраться.

– Читай, – приказал я. – Она... жива?

Я ожидал услышать, что она простудилась. Что она в истерике. Или, что хуже всего, что её сердце не выдержало перехода через портал и холода Утеса. Я даже приготовил дежурную фразу о скорби.

Корвус развернул свиток, поправил очки и начал читать дрожащим голосом:

– «Докладываю. Леди Алисия дель Тор прибыла в поместье "Черный Утес" благополучно. Состояние здоровья – удовлетворительное. Нет, отличное. Жалоб на здоровье нет. Признаков обморожения или истощения нет. Настроение... бодрое, местами агрессивное».

Я моргнул.

– Бодрое? – переспросил я. – В «Черном Утесе»? Где даже крысы дохнут от тоски?

– Так написано, сир, – Корвус пожал плечами. – Далее следует список требований от Леди Алисии к интендантской службе.

– Требований? – Марисса рассмеялась. Звук был похож на звон битого стекла. – Ссыльная что-то требует? Наверное, теплую шаль и лишнее одеяло?

– Не совсем, миледи, – Корвус уткнулся в список. – Пункт первый: три воза березовых дров, сухих, высшего качества. Пункт второй: набор столярных инструментов, гвозди, пилы. Пункт третий... – он запнулся, протер очки. – Стекло. Много стекла. И камень для фундамента.

– Зачем ей стекло? – тупо спросил я.

– Она пишет... – Корвус перевернул лист. – «Для постройки оранжереи. И восстановления зимнего сада».

Я смотрел на секретаря, пытаясь понять, не сошел ли он с ума. Или не сошел ли с ума Даррен.

– Оранжереи, – медленно повторил я. – В минус тридцать. На скале, обдуваемой всеми ветрами Бездны. Она хочет строить стеклянный дом?

– Она сумасшедшая, – вынесла вердикт Марисса. В её голосе звучало торжество, но под ним я слышал тревогу. – Я же говорила, Рэй. Холод повредил её рассудок. Бедняжка вообразила себя садовницей в раю. Это агония мозга.

Я взял свиток из рук секретаря. Почерк Даррена был четким, военным. Никаких признаков шутки.

«Леди Алисия выглядит странно. Она полна сил. Она открыла ворота в одном платье и не замерзла. От неё пахнет... цветами. Местные жители уже шепчутся, что она ведьма, но добрая. Она требует ресурсы для ремонта».

Я перечитал эту строчку дважды. «В одном платье и не замерзла».

Как? Я, боевой маг с резервом дракона, мерзну в собственном замке. А пустышка гуляет на ветру?

И тут меня накрыло. Тот вкус вишни. Он был реальным?

– Она тратит казну на глупости, – голос Мариссы стал жестким, возвращая меня в реальность. Она подошла вплотную, заглядывая в свиток через мое плечо. – Рэйвен, посмотри правде в глаза. Она южанка. Она не понимает, где находится. Она сейчас растратит годовой бюджет гарнизона на свои фантазии, построит стеклянный гроб и замерзнет в нем.

– Она просит дрова и инструменты, – возразил я, чувствуя странное раздражение. – Это не драгоценности.

– Сегодня дрова, завтра шелк, послезавтра она потребует перестроить замок, – Марисса положила руку поверх моей, сжимающей свиток. – Ты генерал. Твои солдаты на Востоке едят сухари. А твоя "жена" хочет строить оранжереи для цветов, которых не существует. Ты позволишь это?

Её слова были ядом, капающим прямо в уши. Но в них была логика. Жестокая, имперская логика.

Я не мог позволить себе слабость. Я не мог позволить, чтобы надо мной смеялись. «Герцогиня Оранжерейная» – отличное прозвище для жены главнокомандующего.

Но перед глазами стоял образ Алисии. Не той, испуганной, в спальне. А той, которую я представил сейчас: румяной, дерзкой, требующей пилу вместо платка.

– Что прикажете ответить, Ваша Светлость? – спросил Корвус, держа перо наготове.

Я посмотрел на Мариссу. В её зеленых глазах был лед. Она ждала, что я буду жестким. Если я проявлю мягкость, она усилит контроль. А мне нужно было выжить, чтобы защищать Империю.

– Пиши резолюцию, – сказал я, и мой голос снова стал ледяным. – «В выделении дополнительных средств отказать. Запрос на стройматериалы отклонить как нецелевое расходование. Выдавать только стандартный паек и топливо для обогрева жилых помещений».

Марисса улыбнулась. Уголки её губ дрогнули в победной усмешке.

– И добавь, – продолжил я, глядя в окно, где бушевала метель. – «Запретить Леди Алисии покидать территорию поместья. Для её же безопасности. Если она хочет играть в садовницу – пусть делает это своими силами. Ни одного золотого из казны».

– Мудрое решение, мой генерал, – промурлыкала Марисса, прижимаясь щекой к моему плечу. – Ты спасаешь её от самой себя. И казну от безумия.

Корвус быстро заскрипел пером, ставя печать.

– Отправить немедленно, – бросил я.

Секретарь поклонился и исчез.

Мы остались одни. Марисса торжествовала. Она думала, что победила, что обрезала крылья моей "проблеме".

Но она не знала одного.

Я все еще чувствовал этот вкус на губах. Слабый, угасающий, но настоящий.

Я подошел к окну и посмотрел на Север. Туда, где за тысячу лиг, среди снегов и смерти, женщина, которую я назвал пустой, собиралась строить стеклянный дом.

– Ты либо безумна, Алисия, – прошептал я так тихо, чтобы Марисса не услышала. – Либо ты знаешь что-то, чего не знаю я.

Мой внутренний Зверь поднял голову и, впервые за долгие годы, посмотрел не на врага, а вдаль. Он ждал.

– Идем, Рэй, – позвала Марисса, потягиваясь, как сытая кошка. – Тебе нужно отдохнуть. Я приготовлю тебе отвар. Горький, но полезный.

– Да, – кивнул я, отворачиваясь от окна. – Идем.

Но вкус вишни остался со мной. И он был слаще любой магии.

***

Я вышел из зала Совета, но чувство тревоги не отпускало. Марисса ушла в свои покои – готовить очередное зелье, которое должно превратить меня в послушную куклу. У меня было полчаса.

Я свернул не в свою спальню, а в библиотеку.

Древний, пыльный зал, где хранились хроники рода дель Тор. Я не был здесь с юности.

– Где это... – бормотал я, водя пальцем по корешкам книг. – Предания о Первых... Легенды Эпохи Цветения...

Я нашел нужный том. Тяжелый, в переплете из кожи виверны. Открыл на главе «Истинные и Резонанс».

Строчки прыгали перед глазами.

«...Истинность есть слияние двух начал. Если один – Пламя, другой – Древо. Если один – Лед, другой – Вода. Резонанс возможен только при полном принятии. Симптомы начала связи: общие сны, передача физических ощущений на расстоянии, фантомные вкусы...»

Я захлопнул книгу. Пыль взметнулась облаком.

Фантомные вкусы.

Значит, это не бред. Не галлюцинация.

Алисия ела вишню. Настоящую вишню. Там, где её быть не может.

Я вспомнил её глаза в нашу брачную ночь. Карие, теплые, полные скрытой силы, которую я принял за упрямство.

«В тебе нет магии», – сказал я ей.

«Я агроном», – ответила она тогда, в коридоре, сжимая карман кофты.

Я усмехнулся. Горько, зло.

– Что же ты вырастила там, жена? – спросил я у пустоты. – И почему я чувствую твою радость ярче, чем собственную жизнь?

Я не отменил приказ. Я не мог. Это вызвало бы подозрения у Мариссы и Совета. Но я знал одно: лейтенант Даррен – умный мужик. Он не даст ей умереть, если она действительно творит чудеса.

А я... я буду наблюдать.

И если этот вкус вишни вернется... я лично поеду на Север. И пусть вся Империя подождет.

Я вернул книгу на полку и вышел в коридор, навстречу холоду и Мариссе. Но теперь у меня была тайна. Крошечная, сладкая тайна, которую я не собирался отдавать никому.

Глава 5

Серые сумерки на Севере опускались не плавно, а падали, как тяжелый занавес в театре. Еще минуту назад снег был синим, и вот он уже черный, а ветер начинает выть на одной, особенно тоскливой ноте.

Но в этот вечер я ждала темноты не со страхом, а с нетерпением.

Я стояла у окна кухни, оттирая тряпкой, найденной в кладовой, слой вековой грязи со стекла. Мои руки покраснели от холодной воды, но внутри меня гудело ровное, мощное пламя, подаренное «Алой Королевой». Я съела еще одну ягоду в обед, и теперь чувствовала себя так, словно могла в одиночку перетащить гору. Или, как минимум, пережить зиму.

– Едут! – пискнул Казимир.

Домовой сидел на подоконнике, маскируясь под старую мохнатую шапку. Его уши локаторами поворачивались в сторону ворот.

– Слышу, – кивнула я.

Снаружи, сквозь вой ветра, пробивался звон бубенцов и скрип полозьев. Тяжелый, натужный скрип. Так скрипят сани, груженные чем-то весомым.

Лейтенант Даррен сдержал слово.

Я накинула на плечи платок (тот самый, единственный, что нашла в сундуке) и вышла на крыльцо.

Во двор въезжали трое огромных грузовых саней, запряженных лохматыми северными лошадьми-тяжеловозами. От крупов животных валил пар. На первых санях, рядом с возницей, сидел сам лейтенант. Увидев меня, он спрыгнул в снег – легко, по-военному, хотя сугробы были по колено.

– Три воза березы, Ваша Светлость! – отрапортовал он, подходя ближе. – Сухая, звонкая. Интендант чуть не удавился, когда выписывал накладную. Сказал, что мы золото в топку кидаем.

– Передайте интенданту, что здоровье Герцогини стоит дороже золота, – усмехнулась я. – Сгружайте у кухни.

Солдаты – крепкие, бородатые мужики в тулупах – принялись за работу. Поленья летели в кучу с глухим, приятным стуком. Запахло свежей древесиной и морозной корой. Для меня этот запах был слаще любых духов. Это был запах тепла.

Работа спорилась. Солдаты перешучивались, поглядывая на меня с любопытством. Слух о том, что «ссыльная леди» не замерзла в первую ночь, уже явно стал главной байкой гарнизона.

И тут случилось непредвиденное.

Один из солдат, кряжистый сержант с седыми усами, подхватил особенно тяжелое, сучковатое бревно. Он сделал резкое движение, пытаясь перебросить его через борт саней.

– Хэк! – вырвалось у него.

Бревно с грохотом упало обратно в сани. А сам сержант застыл в неестественной позе, согнувшись буквой «Г». Его лицо мгновенно посерело, на лбу выступили крупные капли пота.

– Брам! – крикнул Даррен, бросаясь к нему.

Сержант издал низкий, утробный стон сквозь сжатые зубы. Он попытался разогнуться, но ноги его подкосили, и он рухнул бы в снег, если бы товарищи не подхватили его под руки.

– Спина... – прохрипел Брам. – Как ножом... проклятье...

– Стылая Хворь, – мрачно констатировал Даррен, ощупывая поясницу подчиненного. – Старая рана плюс мороз. Его скрутило. Парни, тащите его в сани, повезем в лазарет.

– Не доедет, – просипел один из солдат. – Командир, до лазарета час трястись. Он от боли дух испустит. У него уже губы синие.

Я видела это. Стылая Хворь – местный аналог радикулита, только магически усиленный холодом этого мира. Мышцы превращаются в камень, пережимая нервы. Боль такая, что взрослые мужики теряют сознание.

– Несите его в кухню! – крикнула я, сбегая с крыльца.

Даррен обернулся ко мне.

– Леди, ему нужен лекарь. Маг-целитель. А у нас в гарнизоне только костоправ, и тот пьян через день.

– Я сказала – в кухню! – в моем голосе прорезались командирские нотки, которые я выработала за годы управления бригадой грузчиков. – Там тепло. На столе ему будет лучше, чем в санях на морозе. Живее!

Солдаты, повинуясь инстинкту подчинения, подхватили стонущего Брама и потащили в дом.

На кухне было тепло. Камин, растопленный хворостом, весело гудел. Казимир, невидимый для посторонних, предусмотрительно смахнул со стола крошки и спрятался на печи.

Сержанта уложили на грубый дубовый стол. Он дышал тяжело, с присвистом. Его глаза закатывались.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Даррен, стягивая перчатки. Он выглядел обеспокоенным. Потерять опытного сержанта посреди зимы – плохая примета.

– Лечить, – коротко бросила я.

Я метнулась к полке, где стояла моя заветная корзина, накрытая полотенцем.

Использовать целую ягоду при свидетелях было нельзя. Это вызвало бы слишком много вопросов. Рэйвен знает, что магии у меня нет. Если я начну творить чудеса на глазах у военных, меня сожгут как ведьму или уволокут в лабораторию.

Мне нужно было прикрытие.

Я схватила глиняную кружку. Зачерпнула кипятка из котелка над огнем. Потом, встав спиной к солдатам, чтобы закрыть обзор, достала из корзины одну ягоду «Алой Королевы».

Я раздавила её пальцами прямо в кружку.

Сок брызнул густой, темный, как венозная кровь. Кожица лопнула, источая тот самый аромат миндаля и меда. Я быстро размешала варево ложкой. Вода окрасилась в нежно-розовый, почти рубиновый цвет. От кружки пошел пар, который пах не просто чаем, а летом.

– Поднимите ему голову, – скомандовала я, подходя к столу.

– Что это? – насторожился Даррен, принюхиваясь. – Пахнет... сладко.

– Семейный рецепт, – соврала я, не моргнув глазом. – Особый сорт высокогорного шиповника с добавлением... трав с моей родины. Снимает спазмы.

Даррен колебался секунду, но, глядя на мучения сержанта, кивнул солдатам.

Брама приподняли. Я поднесла кружку к его посиневшим губам.

– Пей, солдат. До дна.

Брам сделал глоток. Его брови дернулись от удивления. Вкус был не горьким, как у местных лекарств, а божественным. Он жадно припал к кружке, выпив все горячее варево за три глотка.

Тишина на кухне стала звенящей. Все смотрели на сержанта.

Минута. Вторая.

Лицо Брама начало меняться. Землистая бледность отступала, сменяясь здоровым розовым цветом. Дыхание выровнялось. Напряженная гримаса боли разгладилась.

Вдруг раздался громкий, сухой щелчок – это расслабились каменные мышцы спины, позволяя позвонкам встать на место.

– Ох... – выдохнул Брам.

Он моргнул, глядя в потолок просветленным взглядом. Потом пошевелил плечами. Потом сел на столе, спустив ноги.

– Не болит? – спросил Даррен, не веря своим глазам.

– Жжется, – признался Брам, прикладывая руку к груди. – Внутри жжется. Но хорошо так... Тепло. Словно я у печки сижу, а в спине... отпустило, командир! Вообще отпустило!

Он спрыгнул со стола и, для демонстрации, сделал наклон вперед, достав руками до пола. Солдаты ахнули. Брам не гнулся так последние лет пять.

– Магия... – прошептал один из рядовых, осеняя себя знаком круга.

– Не магия, а знание трав, – строго поправила я, забирая пустую кружку. – У нас в мире медицина ушла далеко вперед.

Даррен смотрел на меня. В его взгляде больше не было насмешки или снисхождения. Там был расчет и... уважение.

– Леди Алисия, – медленно произнес он. – У нас половина гарнизона мается спинами и суставами. А интендант вторую неделю кашляет так, что штукатурка сыплется. Ваш... шиповник... его много?

– Достаточно, – уклончиво ответила я. – Но это редкий ресурс, лейтенант. И он стоит дорого.

– Мы заплатим, – быстро сказал Брам, делая приседание. – Я за это зелье полжалования отдам! Я себя чувствую, как будто мне снова двадцать! Хочется бабу обнять и медведя завалить!

– Медведей оставим в покое, – улыбнулась я. – А насчет оплаты мы договоримся. Но не сегодня. Вы привезли дрова – я вылечила бойца. Мы в расчете.

Солдаты уходили, кланяясь мне чуть ли не в пояс. Брам пытался поцеловать мне руку, но я тактично сунула ему в ладонь кусок вяленого мяса из их же пайка.

Когда дверь за ними закрылась, Казимир спрыгнул с печи.

– Ты видела? Видела? – он пританцовывал. – У него глаза горели! Хозяйка, ты теперь не просто леди. Ты теперь целительница! К нам паломничество начнется!

– Именно на это я и рассчитываю, Казимир, – сказала я, глядя в окно на удаляющиеся сани. – Паломничество. И рабочая сила.

***

Слухи в замкнутом мире гарнизона распространяются быстрее, чем вирус гриппа в метро.

Я ожидала гостей через пару дней. Но они пришли на следующее утро.

И это были не солдаты.

Когда Казимир доложил, что к воротам приближается «пестрая толпа в платках», я поняла: сработало сарафанное радио. Женское сарафанное радио – самая мощная информационная сеть в любой вселенной.

Я вышла во двор.

У ворот стояли пять женщин. Они кутались в шерстяные шали и меховые накидки, переминаясь с ноги на ногу. Впереди всех, как ледокол, стояла женщина необъятных размеров и такой же необъятной харизмы.

Марта. Жена интенданта. Я узнала её по описанию Казимира ("Гром-баба, коня на скаку остановит, а потом продаст его втридорога").

– Доброе утро, леди! – гаркнула Марта так, что с ворот осыпался иней. – Мы к вам! По делу!

– Доброе утро, дамы, – я открыла калитку, приглашая их во двор. – Проходите. В доме теплее.

Они вошли, озираясь. Их взгляды шарили по двору. Конечно, они искали магию. Или следы богатства. Но видели только расчищенные дорожки (спасибо моей новой силе и лопате) и закрытую наглухо дверь на задний двор.

Мы прошли на кухню. Теперь здесь было уютно: горел огонь, на столе стоял начищенный чайник (Казимир постарался), а в воздухе витал запах сушеных трав, которые я развесила для антуража.

– Слыхали мы, – начала Марта без обиняков, усаживаясь на табурет, который жалобно скрипнул, – что вы, Ваша Светлость, Брама на ноги поставили. Он теперь по казарме козлом скачет, всех достал своей бодростью.

– Было дело, – скромно кивнула я, разливая кипяток по кружкам.

– А у моего, – вступила худенькая женщина с заплаканными глазами, – кашель. Грудной, лающий. Лекарь говорит – "стылые легкие", мол, готовьтесь к худшему. А у нас двое детей...

– А у моего колено, – подхватила третья. – Не ходит почти.

– А у меня, – Марта понизила голос, – просто тоска. Сил нет. Утром встаю – и жить не хочется. Темнота эта проклятая...

Они смотрели на меня. С надеждой. С мольбой.

Я понимала их. Жизнь на границе, в вечной мерзлоте, рядом с мужьями, которые каждый день рискуют превратиться в ледяные статуи – это подвиг. Им нужна была не просто медицина. Им нужна была энергия.

– Я могу помочь, – сказала я тихо.

– Сколько? – деловито спросила Марта. – Золота у нас немного, но мы соберем.

Я покачала головой.

– Мне не нужно ваше золото. Здесь, на Утесе, золото не греет.

– А что нужно?

Я обвела рукой кухню.

– Посмотрите вокруг. Крыша течет. Окна – одно название, дует так, что свечи гаснут. Печная труба в гостиной забита. Пол в коридоре прогнил.

Марта прищурилась. Она была умной женщиной.

– Вы хотите ремонт?

– Я хочу бартер, – твердо сказала я. – Ваша валюта – руки ваших мужей. Плотников, столяров, каменщиков. Вы присылаете бригаду. Они чинят мне дом: крышу, окна, полы. Делают мебель. А я даю вам лекарство.

Женщины переглянулись.

– Мой Ганс – плотник от бога, – неуверенно сказала жена "колена". – Но он же ходить не может...

– Привезите его сюда на санях, – сказала я. – Я дам ему лекарство. Через час он сможет залезть на крышу. Если не сможет – я не возьму с вас ничего.