Текст книги "Тень железной руки (СИ)"

Автор книги: Илья Карпов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Покрасневший до кончиков ушей Игнат открыл дверь, за которой оказался господин Харвелл. Учтиво склонив голову, кастелян покинул помещение, а маг и наёмник вошли внутрь. Мирану же Таринор попросил подождать снаружи.

Посреди небольшой, но хорошо освещённой комнаты стоял стол, занимавший добрую её часть, из-за чего она показалась Таринору совсем уж тесной. Лорд Мейвос Таммарен, так похожий на своего старшего брата Явоса, сидел у окна, в противоположной от входа стороне. На столе находились лишь кипа бумаг и белая, вырезанная из кости, чернильница, подле которой лежало гусиное перо. Лорд жестом предложил гостям занять места напротив него и, прокашлявшись, заговорил:

– Рад видеть, что вы вернулись, сир Таринор Пепельный, – после этих слов лорда Таринор покосился на Игната и увидел, как края его губ изогнулись в едва заметную улыбку.

– Как и я, милорд. Не ожидал, что мы встретимся здесь. Эта комната…

– Приёмный зал, – поправил его старик. – Да, вы не первый, кто так говорит. Приёмы в большом зале были неудобны всем, кроме моего отца, да упокоят боги его душу. Да и ему, честно сказать, там вряд ли нравилось. То была лишь дань традиции. К тому же, здесь можно обсуждать дела без лишних глаз и ушей, а в наше время такая возможность дорогого стоит. Прошу.

Лорд взял конверт, что покоился сверху бумажной кипы, и протянул его Таринору.

– Так уж вышло, – наёмник запустил руку за пазуху, – что меня сюда тоже привело письмо. Леди Ллейна Ритс просила передать его вам сразу же по возвращении сюда.

Услышав это имя, лорд Мейвос вскинул подёрнутые сединой брови и поспешно, но всё же сохраняя достоинство, распечатал конверт. Он читал послание внимательно, чуть нахмурившись, пока, наконец, не добрался до середины и на его лице не застыло изумлённое выражение. Лорд бросил взгляд на Таринора и вернулся к чтению. «Что ж бабка там такого понаписала…» – поёжился наёмник и посмотрел в окно, за которым ночь уже рассыпала сотни звёзд на безоблачном небе.

Вдруг небесную черноту рассекла тонкая белая полоса, исчезнув столь же мгновенно, как и появилась. Таринор слыхал о падающих звёздах разное. Кто-то называл их слезами богов, которые те проливают, когда дела в мире смертных совсем плохи. Другие говорили, что это, напротив, счастливое знамение, и каждый, кто стал его свидетелем, должен непременно загадать желание, которое обязательно сбудется. Сейчас Таринор отчаянно желал верить вторым, хоть и понимал, что первые не так уж неправы, учитывая всё случившееся за этот год.

Решив воспользоваться столь неожиданной возможностью, он загадал единственное, чего жаждал последние несколько лет: спокойную жизнь. Ту самую, которой у него никогда не было, но которой никогда прежде так сильно не желал. Конечно, на суеверия в исполнении своих желаний он не рассчитывал, но крохотный огонёк надежды в душе всё же теплился.

Лорд Мейвос отложил бумагу в сторону и спросил, где та девушка, о которой говорилось в письме. Когда же Таринор пригласил Мирану в комнату, лорд несколько мгновений пристально смотрел на неё, после чего произнёс:

– Леди Мирана, мне… очень жаль. Из сочувствия вашей утрате и уважения к леди Ллейне, я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам.

Лорд вызвал служанку и велел ей отвести девушку в отдельные покои, а после привести в порядок и хорошенько накормить. Когда Мирана покинула кабинет, он вновь перевёл взгляд на Таринора.

– Теперь же вернёмся к посланию, адресованному вам… Но, похоже, вы до сих пор его не прочли?

Наёмник виновато улыбнулся и разорвал конверт так, что случайно задел само письмо. Чертыхнувшись, он сложил половинки на столе и принялся читать.

Послание с самого начала навело на мрачные мысли. Оно начиналось со слов «Его Священное Величество король Эдвальд Одеринг, пред ликом богов и людей, именем владыки Калантара…» Таринор бросил мимолётный взгляд на усыпанное звёздами небо в окне. Видимо, если его желание и сбудется, то точно нескоро.

– Король требует от меня немедленно вернуться ко двору, – усмехнулся наёмник, дочитав письмо. – Также «его священное величество» соболезнует пропаже Игната, но, если тот объявится живым, также требует его возвращения.

– Разве вы связаны какими-то обязательствами? – спросил лорд Мейвос. – Договор или клятва?

– Игнат носит титул королевского верховного мага. Меня же его величество отправлял сюда в качестве своего «доверенного человека». Видимо, потому и считает, что вправе отозвать меня обратно. Правда, он так и не вернул мне деньги, обещанные лордом Рейнаром…

– Вы, сир Таринор, посвящены мной в рыцари для служения дому Таммарен, – нахмурился лорд Мейвос застучав пальцем по столу. – Всё-таки именно дома Нагорья, включая мой, не побоюсь этого слова, спасли королевство от неминуемой гибели, пока он отказывался верить в армию мёртвых, сидя в столице.

Сказав это, он обратился к Игнату:

– Вне всякого сомнения, я не желаю умалять ваш с господином Аронтилом подвиг, он оказался тем самым решающим ударом, что отсёк голову чудовищу, но если его величество считает, что победу принёс лишь его верховный маг, то он, увы, глубоко заблуждается. Вряд ли он в праве присваивать себе ваши заслуги. Особенно после того удара, что он нанёс нашему дому в столь непростое время, самолично и без суда казнив моего брата Явоса.

– Явоса Таммарена? – удивился Таринор. – Казначея?

– Да, – поморщился лорд. – Король обвинил его в измене и заговоре… К слову, об этом. Я вызвал вас не только для того, чтобы передать письмо. Насколько мне известно, вы были телохранителем тогда ещё лорда Эдвальда Одеринга в годы Войны короны?

– Верно, – осторожно ответил Таринор.

– Стало быть, должны знать сира Дэйна Кавигера, сына Арана Кавигера, лорда Лейдерана?

– Не сказать, что мы были друзьями или даже знакомыми…

– Вы узнаете его в лицо? – вдруг прямо спросил лорд Мейвос. Его пальцы нервно забарабанили по столу.

Таринор несколько опешил от такого вопроса, не сразу нашёл, что ответить. Он попытался вспомнить лицо командующего королевской гвардии. В годы войны они встречались куда чаще, но даже когда много позже наёмник увидел Кавигера в Чёрном замке, тот не сильно изменился. Всё то же по-мальчишески наивное лицо, которое по-мальчишески же и пытается казаться серьёзным. Должно быть, Эдвальд в своё время сделал его командующим в благодарность его отцу, укрывшему войско мятежника-Одеринга в огромном Лейдеране. Или же в надежде, что юный, ведомый идеалами рыцарь, наделённый столь значительным титулом, будет служить верно, как никто другой.

– Не думаю, что он сильно изменился с нашей последней встречи на заседании Тронного круга, – ответил, наконец, Таринор. – Думаю, окажись он передо мной, я бы его узнал.

– Хорошо, – выдохнул лорд Мейвос. – Одной сложностью меньше.

Сказав это, он поднялся с места и направился к выходу. Открыв дверь, он не вышел из комнаты, а лишь что-то тихо шепнул стражнику, после чего вернулся на место.

– Видите ли, сир Таринор… – произнёс лорд, будто сам не до конца был уверен в том, что собирается сказать. – За последнее время Высокий дом удивительным образом стал прибежищем для самых разных удивительных людей. Сначала вернулся ваш друг Игнат, которого многие сочли мёртвым, – на этих словах маг сварливо хмыкнул, – а не далее, как вчера, в замок прибыли трое путников в сопровождении наёмничьего отряда. Один из них и назвался Дэйном Кавигером, сыном Арана Кавигера, лорда Лейдерана.

– Выходит, вы хотите, чтобы я его, так сказать, опознал в лицо?

– Именно так, сир Таринор.

– А кто же те двое других?

– Имена, названные ими, не будут иметь никакого значения, если личность сира Дэйна не подтвердится. Поэтому прошу отнестись к делу серьёзно. Я отправил за ним, и скоро его приведут. Если у вас возникнут хоть малейшие сомнения, что человек, который сейчас появится в этой комнате, действительно Дэйн Кавигер, не говорите окончательного вердикта.

Таринор вздохнул и согласился. Уж узнать командующего он сумеет. Звук, похожий на стон, донёсся из живота наёмника.

– Когда закончим, отправляйтесь на кухню, – по-отечески улыбнулся лорд Мейвос.

Спустя некоторое время, когда у наёмника уже начало нестерпимо сосать под ложечкой, дверь отворилась, впустив коротко стриженного и заросшего густой щетиной человека в накидке с капюшоном, какую обычно носят монахи. Впрочем, монахи даже и помыслить не могли бы, чтобы появиться на людях в такой грязной, жёлто-серой от дорожной пыли, и кое-где порванной одежде. Таринор заметил, что правая рука незнакомца была замотана тряпкой. Его измождённое лицо не выражало ничего, кроме жуткой усталости.

– Ну? – в голосе лорда Мейвоса слышалось плохо скрываемое нетерпение. – Что скажете, сир Таринор?

– Его бы, конечно, умыть и побрить… – проговорил тот, внимательно изучая лицо незнакомца и пытаясь сравнить с тем, что осталось в его памяти.

Если это действительно Дэйн Кавигер, то изменился он до неузнаваемости. Особенно отличался взгляд. Он не был погасшим, как можно было ожидать от человека в таком виде, но и не походил на тот, что был у командующего гвардии, когда он сидел в золочёных доспехах на заседании Тронного круга.

– Я бы сказал… Чёрт его знает, – выдохнул Таринор. – Слишком уж он стал непохож на того, кого я видел в последний раз, лорд Мейвос. Если б он чем-то мог доказать свою личность.

– Доказать? – вдруг проговорил незнакомец слабым голосом. Края его губ изогнулись в подобие улыбки. – Что ж… К счастью, вы, Таринор, почти не изменились с нашей последней встречи. Помните? Когда его величество отправил вас сюда сообщить лорду Таммарену о помолвке принцессы Мерайи. Король говорил о реформе церкви, об эпохе величия и славных побед. Уже тогда в мою голову закрались сомнения насчёт этих слов. Эти сомнения укрепил ваш брат, лорд Мейвос. Явос Таммарен был моим другом, умнейшим человеком из всех, кого я знал…

– Довольно, – прервал лорд, поморщившись. – Сир Таринор, каково ваше мнение?

– Ну, хоть он и мало походит на командующего Кавигера, но говорит вещи, которые никто, кроме него знать не мог. Я ему верю.

Несколько секунд лорд задумчиво подпирал рот кулаком, но, наконец, вздохнул и сказал:

– Хорошо. Пусть будет так. Пусть вы действительно сир Дэйн Кавигер и знали моего брата. Присядьте за стол. Вам известно, почему король казнил своего казначея, что верно служил ему все эти годы?

– Я не знал о его смерти, милорд, – печально ответил Кавигер, опустив взгляд. – Пусть боги смилуются над его душой. Явос Таммарен помог нам бежать из Энгатара. Мне и… принцессе Мерайе.

Таринор схватился за голову.

– Так это она среди тех двоих, что пришли с вами? Дьявол…

– Мы покинули замок, а после тайно бежали из города под личиной монахов. Её высочество даже остригла свои прекрасные волосы, чтобы нас было труднее узнать. В какой-то момент нам стал помогать бывший инквизитор, служивший ещё патриарху Хельдерику, Грегорион Нокс. Мы следовали в Лейдеран, пока не наткнулись на королевское войско, ту его часть, что возвращалась оттуда в Энгатар. То самое, с которым вы, Игнат, отправлялись на битву с эльфами. Это войско везло в столицу моего отца. Везло в качестве пленника. Остальные королевские силы остались в Лейдеране, чтобы удержать его под властью короны. Идти туда мы теперь не могли, и я принял решение направиться сюда, в надежде обрести поддержку в доме моего друга, Явоса Таммарена.

– Стало быть, мой брат погиб из-за вас? – лорд Мейвос нахмурил брови сильнее прежнего.

– Он знал, на что идёт, милорд. Поверьте, я отговаривал его, но он не желал и слушать. Не хотел больше служить безумцу. Фанатизм короля перешёл всякие границы. Он попрал многовековые устои церкви, а его орден Серых судей учинил резню в городе! Явос знал о планах короля больше многих и, уверен, если он решился на подобный шаг, причины у него были более чем весомые. К тому же, у меня есть подозрения, что король к чему-то готовится.

– Что вы имеете в виду? – спросил лорд Мейвос. Его пальцы не переставали отбивать ритм по деревянной поверхности стола.

– По пути мы узнали о королевском указе. По деревням пошёл клич: отправлять магов, ведьм и колдунов, словом, всех, наделённых магическим даром, в столицу. Тех же, кто будет сопротивляться, велено казнить на месте…

– Чтоб его черти драли! – выпалил Игнат, мгновенно обратив на себя внимание всех присутствовавших. – Неужто король и впрямь обезумел? Таринор, ты как хочешь, а мне что-то совсем не хочется в столицу возвращаться. А ну как он и меня вздумает в колодки заковать? На кой ему вообще сдалось столько магов из селян? Такие будут опасны, скорее, для себя и окружающих, чем сумеют кому-то навредить.

– Не знаю, – ответил Кавигер. – У меня два предположения: или он очищает Энгату от волшебников, или собирает из них армию.

– Или и то, и другое, – мрачно проговорил Таринор. – Академии он больше не верит. После того, что случилось, это неудивительно. Не удивлюсь, если он даже отправит туда своего человека, чтобы держать магов в кулаке. Я тоже заметил, что король изменился, но то было вполне в духе старого Эдвальда, которого я знал прежде. А уж если он собирает армию, то точно не для того, чтобы она штаны просиживала.

– Согласен, – кивнул Кавигер. – Он готовится к войне. Но с кем?

– Лучше спросить, «на что?» – заметил Таринор. – Армии имеют пренеприятное свойство есть, пить и снашивать сапоги на марше. Причём так, что порой отжирают добротный кусок казны.

– Вы говорите почти так же, как Явос, – слабо улыбнулся Кавигер. – Он не раз говорил о непомерных долгах короны. Считал, что королева намерена уладить их женитьбой принцессы на ком-то из императорской семьи Ригена.

– А король, выходит, решил разобраться с долгами за счёт сокровищницы дома Таммаренов, – задумчиво проговорил лорд Мейвос. – Затем и была нужна эта помолвка.

Он поднялся с места и развернулся к окну, будто стремясь найти ответы в непроглядной ночной темноте.

– Как бы то ни было, когда король узнает, что мы укрываем у себя его дочь и вас, а это рано или поздно произойдёт, он потребует выдать вас обоих. Вас, сир Дэйн, его величество заточит в темницу или казнит. Принцессу выдадут замуж за кого-нибудь из моих родственников, а корона высосет нашу казну, как паук пойманную муху. В противном же случае, под Эрбером встанет королевское войско…

– Ваша светлость, – негромко сказал Кавигер, – вы не видели того, что видел я. Возможно, принцессу будет ждать не менее суровая кара. Если вы поможете нам покинуть Энгату…

– Полагаете, король не узнает об этом? – перебил лорд. – К сожалению, сир Дэйн, как глава дома я должен оперировать категориями более значительными, нежели благополучие отдельных людей.

Лорд Мейвос замолчал, после чего вздохнул и обернулся к столу:

– Будь отец до сих пор во главе дома Таммаренов, он наверняка до последнего верил бы в то, что его величество не посмеет напасть на Нагорье. Я же, в свете последних новостей, склонен смотреть на происходящее более трезво. Наши земли не знали войн уже очень давно, а в недавней битве с некромантом мы потеряли немало сыновей, братьев, отцов… Как я могу помочь вам и объявить лордам Нагорья, что нас ждёт новая война? Как посмотрю им в глаза?

В зале переговоров воцарилось молчание. Наверняка у каждого из присутствующих в голове был собственный ответ на этот вопрос, но ни один не решился его озвучить. Таринор склонялся к тому, что лорды-вассалы, ещё не оправившиеся от недавних событий, скорее, пошлют лорда Таммарена куда подальше. И что-то ему подсказывало, что тот это тоже понимал.

– Час поздний, – неожиданно нарушил тишину лорд Мейвос. – Мне нужно время, чтобы принять решение. До тех пор, будьте гостями Высокого дома. Все вы. Я распоряжусь, чтобы её высочество поселили в лучшие покои, привели в порядок и хорошенько накормили. Вы тоже отправляйтесь на кухню. Уверен, Игнат знает туда короткую дорогу.

Покинув зал, все трое пустились в путь по бесконечным лестницам и коридорам. Некоторые из них без солнца, обычно освещающего их через тут и там проделанные окна, стали совсем непроглядно-тёмными

– Мы точно не заблудимся? – опасливо спросил Таринор в почти полную темноту. – Если раньше не полетим кубарем с лестницы…

– Будь уверен, – отозвался невидимый Игнат. – Просто следуйте за моими шагами… Чёрт! Чего это я в самом деле?

После этих слов темноту развеял яркий огонёк, пляшущий на ладони мага.

– Вот так гораздо лучше, идёмте, – проговорил он. – Интересно, что решит лорд Мейвос?

– Он вынужден выбирать из двух зол, – раздался из-за спины голос Кавигера. – Чем он рискнёт: нами с принцессой или родным краем, что вверил ему свою судьбу? Боюсь, я знаю, каким будет его решение. Потому что сам бы поступил так же. К слову, спасибо, что поддержали меня, Таринор. Или мне лучше сказать, сир Таринор?

– Как угодно, – отозвался наёмник. – Разве рыцарям обязательно каждый раз обращаться друг к другу через «сир»?

– Боюсь, я теперь лишён и звания командующего, и рыцарского титула. Не говоря уже о том, что боец из меня уже не тот.

– Да, я заметил вашу руку. Что случилось?

– Неприятная встреча на дороге.

– Разбойники?

– Можно и так сказать, – вздохнул Кавигер. – Отсекли мне четыре пальца. Теперь и ложку не удержать.

– Соболезную, – с искренним сочувствием ответил Таринор. – Уж не знаю, что бы делал, случись со мной такое.

– Будь я там, спалил бы ублюдков заживо, – буркнул Игнат. – Меня, наверное, король тоже из верховных магов выпнул, раз уж мёртвым счёл. Даже если ещё нет, то выпнет, когда узнает, что я жив и отказался возвращаться в Чёрный замок. А я непременно откажусь. Как послушал обо всём этом… Ну его к чёрту, это величество. Эх, только б Рию с Карлом как-то оттуда вызволить…

– Стало быть, я теперь один остался при титуле, – усмехнулся Таринор. – Вот уж действительно всё течёт, всё меняется.

Глава 21

Драм затаил дыхание и прислушался к тишине, стремясь уловить малейший звук, но услышал только биение собственного сердца и обычные для Сияющей рощи звуки: тихий стрёкот крохотных насекомых, когда они перелетали с одной светящейся колонны на другую. Он был облачён в плащ, а капюшон и повязка полностью скрывали лицо. Так же выглядели его спутники – пятеро этельдиар, подле которых стояли носилки, накрытые плотной тканью.

Эльфы ждали, молча и неподвижно. Любое слово, любое движение могло их выдать. Даже запах мог сыграть против них, поэтому каждый нанёс на тело особый состав, чтобы даже самый чуткий нос не отличил их от окружающих грибов и ковра из лишайника, мягко сияющего под ногами. Тем же составом были пропитаны их одежда и обувь.

Грибной аромат щекотал Драму ноздри. Сияющая роща навевала воспоминания о детстве, когда мир был куда больше и удивительнее, а они с сестрой бегали между исполинских грибных стволов…

Но вот он ощутил, как Элона прикоснулась к его руке. Драм осторожно поднял взгляд на сестру, она подмигнула левым глазом. Это был знак. Они приближаются. И действительно, не прошло и минуты, как из-за стволов показались несколько гоблинов, во главе которых шагал особенно рослый и крепкий, однако и он едва ли доставал эльфу до подбородка. Его плечи украшала мантия из сшитых между собой шкур сквойлов, к тому же он, в отличие от остальных, носил не набедренную повязку, а самые настоящие штаны. Гоблины шли, ссутулившись и озираясь по сторонам, но их вождь, Грмнук Величайший, шагал с гордо поднятой головой. Вот только теперь её не венчала причудливая корона из панцирей и камешков.

Вождь остановился в десятке шагов от эльфов. Окинул надменным взглядом сначала их, а потом тележку.

– Кажется, в этот раз оружия меньше, чем обычно, – недовольно проговорил он. – Не так я представлял наше сотрудничество с Верессаром. Дайте хоть взглянуть, на что он расщедрился.

Драм кивнул. Его спутники выдвинули носилки вперёд и поставили перед гоблином. Тот небрежно сдёрнул ткань и обомлел, увидев совсем не то, что ожидал: копья с наконечниками из клешней, кинжалы из кусков панциря, дубинки из высушенной грибной древесины.

– Это что, шутка? – возмущённо воскликнул он. – Где оружие этельдиар? Где клинки? Где ножи из закалённого обсидиана? Вы привезли мусор! Всё это мои недоумки могут сделать собственными кривыми руками!

Эльфы по-прежнему хранили молчание.

– Ну уж нет, так дела не делаются… – гоблин бросил тряпку на груду оружия. – Ничего из этого мне не нужно! Скажите Верессару, что если так пойдёт и дальше…

– А может, скажешь ему сам? – проговорил Драм, выйдя вперёд, и открыл лицо.

Вождь гоблинов побледнел в один миг. Его губы затряслись, а кончик носа нервно задёргался. В глазах Грмнука Величайшего, умнейшего из гоблинов, отразился неподдельный животный страх.

– Д-драм? – спросил он дрожащим голосом, пытаясь изобразить улыбку. – Ты здесь, значит Верессар…

– Да, твой хозяин мёртв. И если хочешь ему что-то передать, я могу предоставить такую возможность.

– П-погоди… П-пожалуйста. Он мне никакой не хозяин и никогда им не был! Верессар лишь предложил мне сделку: я помогаю вам пробраться в город, а он снабжает моё племя своим оружием…

– Это было не его оружие, гоблин, – процедил Драм. – Он продавал вам клинки, сделанные мастерскими моего дома, которыми бесчестно завладел. Теперь же я хочу вернуть украденное.

– Не уверен, что это удастся… Многие клинки уже разошлись по Подземью, по другим племенам…

– Значит ты найдёшь и вернёшь их. Все до одного. Не забывай, я знаю, где стоит лагерь твоего племени. И наши следопыты знают. Нам ничего не стоит убить тебя прямо здесь и сейчас, а после наведаться туда и вырезать каждого паршивого гоблина.

– Нет! Я не могу умолять на коленях, – прошипел Грмнук и кивнул на стоящих позади гоблинов, – они перестанут меня уважать. Но если бы мог, то непременно так бы и сделал. Пощади меня! Не рушь всё то, что я так долго строил. Я оступился, признаю. Связался не с тем этельдиаром, совсем не с тем! Мне было плевать на его планы, я лишь хотел помочь народу гоблинов стать чем-то большим. Чтобы когда-нибудь в будущем этельдиар и гоблин могли встретиться на равных и создать нечто прекрасное.

За спиной Драма раздались сдавленные смешки.

– Понимаю, вам сейчас непросто в это поверить, но я делаю всё возможное. Учу их возделывать грибные поля, чтобы не приходилось красть у вас скот. Обучаю языку… Шлыг! Помнишь Шлыга? Недавно он попытался писать стихи на языке этельдиар!

– Должно быть, занятно вышло, – усмехнулся Драм. – Хорошо. Я не убью тебя. По крайней мере, сейчас. Но ты виноват передо мной, моей сестрой и всем нашим домом.

– И готов искупить эту вину!

– Не сомневаюсь. Для начала, как я уже говорил, ты вернёшь всё оружие, что Верессар передал тебе. А после мы подумаем, как ты можешь нам пригодиться. Хочешь приблизить гоблинов к этельдиар? Сотрудничай с теми, кто не ведёт свой народ к гибели.

– Спасибо тебе, Драм! – Грмнук расплылся в широкой улыбке. – Уверяю, ты не пожалеешь…

– Надеюсь на это, – сказал эльф, после чего резко приблизился к уху гоблина и прошептал: – А задумаешь разочаровать меня… Помни, я знаю, где ты живёшь.

Грмнук нервно усмехнулся и судорожно сглотнул.

– Можно хоть оружие забрать? – тихо спросил он. – Вон то, что вы принесли?

Драм кивнул, и вождь тут же приобрёл то надменное выражение лица, с которым пришёл сюда. Горделиво вскинув нос, он обернулся к гоблинам, щёлкнул пальцами и указал на носилки. Спустя минуту они уже скрылись из виду.

– Думаешь, это правильно, – спросила Элона на обратном пути. – Этот мелкий засранец работал на Верессара.

– Ему не повезло, что Верессар оказался единственным, кто пошёл ему навстречу.

– И теперь это решил сделать ты. По-твоему, Грмнук действительно сумеет вернуть оружие?

– Понятия не имею, – пожал плечами Драм. – Но в обоих случаях мы останемся в выигрыше. Если он попытается отнять клинки силой и потерпит неудачу, то настроит гоблинов против себя. Племена перегрызутся, Грмнука убьют, и всё станет по-старому. Однако если ему удастся решить дело миром, он докажет, что способен вести их за собой. И, быть может, когда-нибудь презренный народ и в самом деле перестанет быть презренным.

– А если он соберёт коротышек под своим началом? Объединит племена против нас?

– Век гоблинов короток. Грмнук проживёт ровно столько, чтобы заложить в головы соплеменников те идеи, которые пойдут нам на пользу. И если направить их в нужное русло, быть может, в будущем Подземье станет не настолько опасным и гиблым местом. К тому же у меня есть мысли, чем ещё этот изворотливый червь может быть нам полезен…

Элона на мгновение задумалась, и её губы сложились в лёгкую улыбку.

– Надо же, – усмехнулась она. – Мой бестолковый брат становится мудрым.

* * *

Весть о предстоящем поединке, божьем суде, взбудоражила умы обитателей Чёрного замка и высокородных господ из числа горожан. Состоятельные торговцы, главы ремесленных гильдий и владельцы красных домов с изумлением обсуждали небывалое прежде событие и лишь немногие, самые начитанные из них, могли припомнить, что такое уже случалось прежде. При короле Эйермунде Эркенвальде, который ещё будучи живым получил полуироничное прозвище «Святой».

Помимо сжигания книг и самосожжения на огромном костре в конце жизни, он прославился любовью к судебным поединкам. Король устраивал их столь часто, что к последним годам его правления традиционные суды проводились только по мелким делам, где всё можно было уладить штрафом или денежной компенсацией.

Турнирное ристалище, на котором ещё недавно сражались благородные рыцари, ещё не успели разобрать, и теперь оно сделалось ристалищем судебным. Разве что разноцветные знамёна участников на столбах и оградах сменились алыми полотнами с изображением железного кулака и железной короны над ним. Подобное знамя красовалось и на королевской ложе, только с вышитым серебряной нитью узором из корон по краю.

Колёса кареты стучали по брусчатой дороге, ведущей к западным воротам Чёрного замка. В ней ехало двое: его священное величество Эдвальд Одеринг и сир Гильям Фолтрейн, новый командующий королевской гвардии. Рыцарь со скучающим видом глядел в окно, подперев голову кулаком.

– Волнуетесь, сир Гильям?

Услышав вопрос короля, тот словно очнулся ото сна, потянулся и зевнул.

– Ничуть, ваше величество. Разве должен?

– Хладнокровие – благодетель для рыцаря, но всё-таки ваш противник владеет магией.

Сир Гильям вздохнул и вновь взглянул в окно.

– Дело не в хладнокровии, ваше величество, – ответил он. – За свою жизнь я успел сразиться со столькими противниками, что они все словно слились в одного безликого ублюдка, которому снова и снова выпускаю кишки. Надеюсь, на этот раз хотя бы будет интересно. С магами я дела ещё не имел. К тому же использовать щит мне непривычно.

– Вчера вы недурно обращались с ним, во время испытаний, – заметил король. – Да и сегодня утром тоже.

– Он оказался удобнее тех, что я держал раньше. И куда легче, даром что обит металлом.

– Спасибо господину Велендгриму. Гномы большие мастера делать доспехи и щиты, а он уверял, что обратился к лучшим из них. И всё же, – добавил Эдвальд, – осознаёте ли вы ответственность, что легла на ваши плечи, когда вы согласились за меня сражаться?

– Я не ощущаю её тяжести, ваше величество, – как бы между делом ответил Фолтрейн. – Сейчас она не больше, чем когда вы сделали меня командующим или когда приняли в гвардию семь лет назад. И уж точно не больше той, что я взвалил на себя, когда согласился за вас воевать, вопреки воле отца.

– Тогда вам было нечего терять, теперь же вы рискуете если и не жизнью, то хотя бы рыцарской честью.

Гильям Фолтрейн вскинул брови, взглянул королю прямо в глаза и спросил, прищурившись:

– А что такое «честь», ваше величество?

Теперь удивлённым выглядел уже Эдвальд.

– Странно слышать такой вопрос от рыцаря, – усмехнулся он.

– Хотите узнать, что я думаю о чести? – сир Гильям чуть наклонился к королю, но всё же сохранил почтительное для разговора расстояние.

– Поведайте. Раз вы теперь командующий гвардии и полноправный член Тронного круга, мне важно ваше мнение на этот счёт. Кучер не спешит, так что, полагаю, с десяток минут у нас ещё есть.

– Хорошо, ваше величество, – сир Гильям пригладил волосы. – Я никогда не был хорошим рассказчиком, но, если уж вам угодно… Задолго до того, как меня посвятили в рыцари, я служил оруженосцем у одного ригенского мешка с дерьмом, сира Сигизмунда. Они с моим отцом были давними друзьями, так что он с радостью отдал меня учиться премудростям рыцарской жизни. Мальчишкой я мечтал, что меня научат сражаться на мечах, лихо же скакать верхом и разить врагов без устали. Грезил о чести. Мне тогда даже казалось, будто б я знаю, что это такое. Но в жизни всё оказалось иначе. Сир Сигизмунд разрушил мои детские представления одно за другим. И осушая очередную кружку кислого пойла, вытирая пролитое со своей засаленной бороды, этот жирный боров каждый раз говорил мне: «Вот она, жизнь рыцаря, сынок! Подрастёшь, поймёшь!» И я действительно понял, что для сира Сигизмунда быть рыцарем означало пьянствовать, щупать баб и засыпать на полу постоялых дворов в им же самим созданной луже. Сколько раз я тащил его тушу в комнату, пока он бормотал что-то о рыцарской чести… Но самое гадкое было, когда я узнал, что эта свинья ничем не заслужила ни свой титул, ни свой образ жизни. Отец посвятил его в рыцари за какую-то давнюю услугу, да ещё и постоянно давал в долг, прекрасно понимая, что обратно денег не получит.

– Как я помню, ваш отец в те годы был верен Эркенвальдам? – между делом спросил Эдвальд.

– Да, был. Просиживал задницу в Кроуке и вечерами поднимал тосты за здравие его величества. А всякий раз, когда в замок приезжал сир Сигизмунд, они напивались до беспамятства и вспоминали былое. Как приезжали в деревни и брали всё, что хотели «по праву силы». Но что эти два увальня знали о силе? – сир Гильям с остервенением плюнул в окно. – День посвящения в рыцари стал одним из самых дерьмовых в моей жизни – мне пришлось приклонить колено перед сиром Сигизмундом. Когда дело было сделано, он сказал, что истинный рыцарь должен быть чист телом и душой. Я едва не сдержал смех, ведь не раз видел, как он не соответствовал ни тому, ни другому. А потом грянуло ваше восстание.

– И вы решили, по сути, предать своего отца и короля? – вкрадчиво спросил Эдвальд.

– Когда мы приезжали в Чёрный замок, я видел, как мой отец и его верный подхалим целуют королю руки и соревнуются в том, кто лучше вылижет ему задницу. Они не служили королю, они прислуживались. Поэтому от одной мысли, что я буду воевать на одной стороне с ними, делалось тошно. Будь я поэтом, сказал бы, что сир Сигизмунд приложил все усилия, чтобы идеалы его оруженосца потонули в моче и прокисшем пиве.