Текст книги "Феодал. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Ответные меры

Одетая в чёрное траурное платье девушка бросила на меня странный взгляд со смесью просьбы, страха и вынужденной серьёзности. Прикрывавшая лицо тëмная вуаль с мушкой раздвинулась, и я воочию увидел это когда-то игривое прелестное лицо. Кислица-младшая приехала не флиртовать, у неё важное поручение от отца.

– Барон Черноярский, я здесь не для того, чтобы оспаривать итоги честного боя и не для того, чтобы искать виновных. Позвольте мне забрать тела воинов моего отца и предать их земле, как подобает христианским обычаям. Прошу вас об акте милосердия и взываю к вашему благородству.

Она отвесила лёгкий реверанс и застыла в ожидании, опустив глаза в землю. За последними событиями у меня вылетело из головы, что за телами могут приехать. Как хорошо, что мы вчера не сожгли их и отложили всё на сегодня.

– Конечно, господа Кислица, я прикажу своим людям помочь с погрузкой. Незачем вам за этим наблюдать, пройдёмте со мной.

Баронесса ухватилась за локоть и зашла со мной внутрь свободной обустроенной тёплой избы. Усадив её за стол, я велел подать нам горячий шоколад, который я припас как раз для таких визитов.

– Да уж, не при таких обстоятельствах я надеялась с вами увидеться, – горько сокрушалась Наталья, прикладываясь губами к тёплой кружке.

– С вашей стороны это похвальная смелость. Не беспокойтесь, здесь вас никто не тронет и проводят как положено под охраной. Я не позволю даме вашего положения испытывать неудобства.

Она легонько улыбнулась.

– Папенька так не думал, я еле его уговорила на эту поездку.

– Так это не он приказал? – удивился я, по-новому посмотрев на ветреную интриганку.

– Нет, конечно, – фыркнула дочь барона. – Он заверял, что вы воспользуетесь моментом и возьмёте меня в плен. Глупенький, – вздохнула она.

– Антон Павлович всего лишь переживает за своего ребёнка – это простительно, – ответил я ей.

– Вот, возьмите, – она передала мне конверт с гербовой восковой печатью. – Послание от него.

Я сломал сургуч и пробежался глазами по строчкам.

– Господа бароны согласны предоставить вам перемирие в десять дней с условием, что захваченные ими земли перейдут во владение «де-юре». В это время они обязуются не нападать на ваше… – она обвела взглядом простенькую избу, – на ваш феод.

– Таленбург, – поправил я её. – Это поселение теперь имеет название.

– Как необычно, – она поставила наполовину отпитую кружку на стол, сохраняя на лице неловкость и сомнение.

Я встал и кинул конверт на растопку в печь.

– Передайте баронам, я согласен – это мой официальный ответ.

– Но вы же потеряете всё наследство! – нахмурила красивое личико Наталья.

– Мне казалось, вы приехали уговаривать меня сделать это, – усмехнулся я её реакции. – Считайте, у вас всё получилось.

– Владимир, я… – она сделала паузу, отведя глаза в сторону. – Я не приветствую то, что творится между вами и моим отцом. Этот конфликт… – она тщательно подбирала слова, наблюдая, как я сажусь рядом с ней. – Он не должен был произойти. Я всей душой против него. Папенька – ведомый. Вы поймите – он ни в чём не виноват. Иван Алексеевич его заставил пойти на это.

– Я понимаю, – ответил я, кладя свою ладонь на её. – Смольницкий делает то, что должен, и ваш отец делает то, что должен, чтобы спасти себя и вашу семью… Это было предсказуемо. Такова политика, такова жизнь, Натали.

– Неужели всем нельзя жить в мире, обязательно надо воевать? – возмутилась она. – Скажите, вы сами такой же, да, такой же, как мой отец и все остальные бароны? Вам доставляет удовольствие отнимать у матерей их сыновей, разлучать семьи, сгонять к себе чужих крестьян как трофеи?

– Я никого не сгоняю. Все, кто здесь живёт, пришли добровольно, – возразил я, отодвигаясь от неё. – С чего вы взяли, что вправе судить меня? Это ведь не я напал на вас.

– Простите, я не так выразилась, – с досадой прикусила она губу. – Я не хочу, чтобы между нами возникла вражда.

– Я не ослышался, вы хотите мира? – спросил я её.

– Да, но кто меня будет слушать? У меня плохое предчувствие насчёт этой войны и, если я как-то могу смягчить ваш гнев…

– Вы готовы пойти на предательство?

– Нет, я же не про то… – она заламывала руки, не зная, как получше найти ключик к этой ситуации. – Я ни за что не предам род, но если есть что-то, что поможет нам обоим… Я готова сделать что угодно, – выпрямилась она.

Призадумавшись, я забарабанил по столу пальцами. Девушка предлагала мне некую помощь, что сблизит наши феоды, но конкретных предложений у неё не было, потому как мозг её работал иначе. Женская интуиция подсказывала Натали, что надо срочно мириться, но власти как таковой в её руках не имелось.

«Зато есть кое-что другое. То, что поможет нам выиграть войну», – мои пальцы застыли. Преданность ко мне у неё находилась на отметке в тридцать пунктов. Это граничило с совсем другим состоянием, если вы понимаете, о чём я. Она затаила дыхание, смотря то на мою убранную от себя руку, то на лицо.

– Кажется, я нашёл решение, которое устроит оба наших рода, – улыбнулся я. – Но это будет очень опасное для вас задание, о котором вы никогда, слышите, никогда никому не должны рассказывать. Даже после того, как всё утрясётся.

– Я согласна! – с жаром пододвинулась она вперёд, так что коснулась моего плеча. – Если это поможет нам обоим выжить, то всеми руками за, рассказывайте…

Мои слова пробудили в ней интерес, и былая неуверенность быстро растворилась, обнажив ту бойкую Наталью Кислица, которая готова пускать в ход любые средства обольщения, чтобы достигнуть своей цели.

Дабы уберечь её от самой же себя, я выдал девушке самый мизер информации. Кто знает, вдруг она передумает? У них там такой бардак в голове, что немудрено сломать логике хребет.

– Буду ждать вашего письма, – ответила она, когда мы закончили наш маленький тет-а-тет.

Кислица старалась сохранять и дальше тот траурный вид, с которым сюда приехала, и чинно распрощалась, когда мы погрузили все восемьдесят тел в её телеги. Она вызвалась забрать ещё и Смольницких головорезов.

– Что хотела? – спросил меня подошедший с бутербродом Джанашия, только что он возвёл последнюю печь и собирался поработать над корчеванием пней и расчисткой местности от деревьев.

– Хотела мира.

– Ха, затряслись поджилки, а ты что же?

– Это можно устроить.

– Хм, подробности будут?

– Сегодня вечером всем расскажу, устроим совет.

– Эхма, – дожëвывая, сказал старик. – Надо быстрей самим нападать, пока они растянуты.

– Знаю, – ответил я.

– Не верь бабам, – вытирая руки, бросил он напоследок и пошёл по своим делам.

Я же велел приготовить своего скакуна Адулая к поездке и навестил Потапа. Звериный толмач сушил брёвна, спуская магическую энергию на благо поселения. Помните, я говорил, что готов прощать низкий показатель трудолюбия, если человек талантлив? Так вот, Потап был одним из них

Трудолюбие (13/100) +1

На него даже не подействовало нормально удвоение платы за труд. Впрочем, я примерно понимал, как с ним вести себя.

Наш следопыт – фигура свободолюбивая, а тут навалилась целая куча обязанностей, и никто другой, кроме него, не мог с ними справиться. Сейчас сложный для феода период: мы активно строимся и защищаемся от врагов. От Новикова требовалось каждый день поставлять готовые брёвна, а также ухаживать за новорождённым глиптом, попутно обучая его.

– Как успехи? – спросил я, видя за пазухой скованного по рукам и ногам лилипута, за ночь тот немного подрос.

– Он наказан, – пробурчал Новиков и махнул, чтобы клали следующее бревно. – Вздумал сбежать, мороки с ними, конечно…

– А что насчёт мозгов?

– С этим всë в порядке, – отмахнулся собеседник, – Из-за почкования каждое последующее поколение будет умнее и сговорчивее. Держи, – он передал мне замаскированный свёрток.

– То есть, ты предлагаешь Лёлика больше не делить? – уточнил я.

– Нет, для охраны пойдут и такие вот, – он кивнул на миниатюрного глипта. – Каждый день по одному можно будет делать. Пропитания им хватает – они чудовищно плодовиты в хороших условиях. Здесь-то их ничто не сдерживает, только позволение вождя, – посмотрел он на меня.

– То есть я могу запретить им размножаться? – не поверил я своим ушам.

– По праву старшего, да. Также ты можешь ограничить их в росте. У них с этим всё строго. «Синий-16» бедная едой среда. Если разводить демократии, то все помрут.

– Понял тебя.

Мы проделали тот же ритуал, что и с Лёликом, когда утверждали мою власть над ним. Я постучал тыльной стороной ладони по груди Потапа три раза и издал гортанные звуки вслед за ним, а потом стукнул и кроху-глипта. После этого он перестал вырываться и застыл, требовательно смотря вверх на моё лицо.

Это пришлось кстати, потому, что не хотелось иметь проблем в храме. Поэтому мы пока что не откармливали магзверя – впереди встреча с графом Абросимовым и его человеком из РГО.

Глипта я положил в сумку и отправился в Ростов в сопровождении охраны из Нобуёси и Склодского. Нападения я не боялся, если что со мной ещё и виверн был. Надо будет – полетит за подмогой. Он теперь отлично справлялся с этой задачей, правда тормозил плохо, но это дело наживное. Немного практики и будет не хуже почтового голубя.

В городе, кстати, ещё был принадлежавший моему отцу дом и парочка производственных помещений в квартале ремесленников. Перед тем как отправиться в храм, я отыскал Троекурскую и велел ей утрясти вопрос с этой частью наследства. Если землю у нас отобрали нагло и беспринципно, то под защитой графа такого не пройдëт, не посмеют ослушаться.

Все ключевые города принадлежали Его Сиятельству. Он ставил туда своих людей, чтобы держать руку на пульсе, и эта территория считалась нейтральной в склоках баронов. Полностью запретить покушаться граф не мог. Как говорится, не пойманный не вор, но вот если поймает… Провинившийся жестоко пожалеет, что посмел попрать авторитет вышестоящего аристократа.

– Хорошо, сделаю. Все договоры о подданстве ратифицированы, ты теперь полновластный владелец своих рабочих, поздравляю, – она протянула мне пачку бумаг.

– Знаешь… Пусть пока у тебя побудут, – слабо улыбнулся я, класть их в рюкзак побоялся – не дай бог, ещё глипт порвёт. – Занеси потом, как время будет. И это, сама понимаешь, какая сейчас ситуация – без охраны город не покидай. Тут тебя не тронут, ты под защитой баронского титула. Как разберусь со всем, начнёшь объезд владений.

– Поняла, – девушка положила стопку обратно на стол и обернулась. – Что-то ещё?

Я медленно посмотрел на неё снизу вверх и отрицательно покачал головой. Просто уходить сразу не хотелось, но пришлось. Дела не терпели отлагательств. В храме слегка понервничал – моё появление привлекло всеобщее внимание. Многие останавливали поздравить со вступлением в баронство.

– Владимир Денисович, – окликнул незнакомый голос.

Это был чернявый парень лет двадцати, поджарый, с добротной экипировкой и прекрасной выправкой.

– Говори, но покороче, я спешу.

– Ваше превосходительство, возьмите на службу! – выпалил он.

– У меня сейчас война с двумя баронами, ты уверен в своём решении? – я должен был заставить себя любыми способами вербовать людей на защиту феода, но вот так обманывать совесть не позволяла.

– Я в курсе, – моментально отреагировал он, – Хочу доказать делом свою верность. Опасные времена для этого лучший способ.

– Ты принят. Переезжай в Таленбург и жди меня там. Отыщи господина Драйзера – он найдёт применение твоим способностям.

– Спасибо, ваше благородие! – просиял воин, вытянувшись по струнке. – Вы не пожалеете!

Но я его уже не слушал, пройдя дальше к двери, в которой нас ждали врата.

– Добро пожаловать, новенький, – похлопал по плечу Леонид, а Нобуёси коротко кивнул.

Для меня это было непривычно. В смысле, что мечник «B» вот так сам подходит с трепетом и напрашивается в гридни. В витязи я его брать не собирался – пока слабоваты показатели, но для гарнизона самое то.

«Пятьдесят семь единиц лидерства. Так вот, значит, каково это…»

Конечно же, сам титул барона тоже сделал своё дело – теперь служить мне стало престижно, но не все готовы были рисковать. Этот парнишка явно рассчитывал подняться таким образом и на фоне остальных первым получить повышение. И что-то мне подсказывало, он его получит. Удача любит смелых.

Вскоре все мысли о мечнике вытеснились переносом в «Зелёный-46». Экспедиционный корпус пропустил без обыска – дежурных предупредили о нашем визите. Я с облегчением выдохнул. Было бы верхом нелепости так попасться на контрабанде магзверя.

Нобу и Леонида попросили остаться на входе, а я проследовал в кабинет графа, где ожидал длинноногий естествоиспытатель из РГО. Его рост был под два метра, к тому же мужчина худ как щепка. На вид лет пятьдесят.

Накидаю его образ следующими штрихами: строгий сюртук, торчащий из нагрудного кармана аккуратный треугольничек платка, вытянутое почти лошадиное лицо и высоко обозначенный лоб, на котором можно было играть в крестики-нолики.

Это был самый настоящий ядрëный умник с параметром интеллекта в восемьдесят единиц. Довершали картину массивные очки на носу и элегантная трость – учëный опирался на неë при ходьбе, чтобы не упасть. Ноги, увы, подгибались, как расстроенная пружинка.

– Владимир, задерживаешься, – строго постучал по наручным часам Юрий.

– Прошу прощения, в храме засыпали поздравлениями.

– Понимаю, прошу, знакомьтесь, Владимир, это Карл Олегович Шпеер, действующий артефактор III ранга, а также прославленный естествоиспытатель и полиглот. Член научной коллегии РГО.

– Слышал о вас, – вежливо протягивая руку, ответил я.

– Неужели, и что же конкретно? – блеснул очками Шпеер.

Его раздражение осязаемо расползлось по комнате и стало понятно, что данный субъект не приемлет подхалимаж ни в какой форме. Однако я говорил от чистого сердца.

– Ваши описания жëлтых миров с 7 по 13 произвели на меня неизгладимое впечатление. Я как командир отряда витязей хочу выразить вам благодарность за столь подробный и самоотверженный труд. В нашей деятельности каждая крупица информации играет большую роль – никогда не знаешь, что может спасти тебе жизнь. Ваши статьи в энциклопедии исчерпывающе детальны, по ним удобно строить тактику боя, подбирать нужных людей и главное – обеспечивать их безопасность. Это я не говорю о трофейных листах. Благодаря вашим изысканиям можно не просто убивать магзверей, но и собирательством заниматься. Вы обнаружили ценную флору и в геологии также не отстали. Эти разобранные по косточкам миры приносят империи больше денег, чем все остальные жëлтые вместе взятые! Я даже подумываю выбрать для следующей экспедиции один из них.

Карл переглянулся с довольным графом и обратился ко мне.

– Рад, что мои труды оказались вам полезны, а теперь давайте к делу – у меня важная встреча через два часа. Продемонстрируйте нам объект.

Я достал из рюкзака миниатюрного глипта, скованного в каменной ловушке, и, освободив его, поставил на стол. Взгляд естествоиспытателя нахмурился, а граф Абросимов на всякий случай сжал и разжал руку в перчатке-линзе. Мало ли эта кроха сбрендит и нападёт на уважаемого человека? Потом позора не оберёшься. Под боком у экспедиционного корпуса такое недопустимо!

Однако магзверь не шевелился. Я взял со стола пустой лист бумаги и смял его.

– Принеси, – отчётливо велел я лилипуту и бросил комок в сторону книжного шкафа.

Глипт оживился и с грохотом свалился со стола, встал и, как ни в чём не бывало, потрусил как пёс за своей добычей. Когда он принёс её мне в руки, я продолжил демонстрацию его умений.

– Сесть. Встать. Похлопай в ладоши. Кувыркнись, – тут с трудом пошло, но не потому, что магзверь плохо слушался – банально ещё не владел своим телом в полной мере.

Я шпынял его как мог, пока не иссякла фантазия, а затем подобрал и поставил на старое место на стол Абросимову.

– Поразительно, – погладил подбородок Шпеер. – А что насчёт шкалы агрессивности?

– Ударьте его, – пожал я плечами.

Учёный помялся немного и всё же толкнул монстра в грудь своей тростью. Тот упал на задницу, но вскоре вернулся в вертикальное положение.

– Мы их пробовали выращивать, – задумчиво сказал Карл Олегович. – Даже условия воссоздавали и кормили… Увы, быстро умирали, не слушались вообще никаких команд, а тут такая покорность.

РГОшник призадумался, а вот Юра, кажется, уже праздновал успех. У краешка рта разведчика едва заметно наметилась улыбка. Мне задали ещё много вопросов касательно поведения, «родов» и, конечно же, социализации. Я без обиняков поведал, как наш подросший родительский экземпляр выполняет тяжёлые физические работы за тазик каши в день.

– Юра, объясни ему, – попросил Шпеер, а сам с облегчением присел на стул, вытягивая ноги.

– Карл Олегович предлагает своё покровительство в этом вопросе. Ты без проволочек получишь лицензию на своих двух глипт и последующих, которых они породят, но не за просто так.

– Слушаю.

– Научное сообщество РГО давно пытается расшифровать языки магзверей. Сейчас мой старый друг не в состоянии выполнять обязанности естествоиспытателя ввиду расшатавшегося здоровья, но он не прочь оставить своё имя в межмировой лингвистике. Мы устроим вам деловую переписку, в которой твой человек обязан будет консультировать Карла Олеговича по всем вопросам, связанным с глиптами. Он хочет сделать этих магзверей пристальным объектом своего изучения.

– Без проблем, я согласен – забирайте лавры себе, – это была столь мизерная цена, что я чуть не рассмеялся.

И вправду, для некоторых индивидов общественное признание важнее самого факта открытия. Первым, кто познал язык глиптов, навсегда останется некий Потап Новиков, взбалмошный мечтатель и лентяй. Никакая учёная писанина не убедит меня в обратном.

– Считайте, что лицензия у вас в кармане, – довольно прокряхтел Шпеер и протянул мне сухонькую ручонку, а после достигнутого соглашения покинул кабинет.

– Не знаю, как ты это устроил, но я твой должник, – на прощание сказал я Абросимову.

– Постарайся впредь не встревать.

– Ну этого я не могу обещать, – развёл я руками.

– Пошути мне ещë, вот держи – временная лицензия, на случай если у кого вопросы возникнут, – граф передал гербовую бумагу с несколькими печатями и проводил до выхода.

Иногда было непонятно, то ли он сам так тепло ко мне относился, то ли это приказ сверху помогать взбалмошному барону. Хотелось верить, что первое, но я трезво отдавал себе отчëт в том, что у империи свои виды на меч Аластора. К тому же пройдëт какое-то время и начнут трясти за Потапа. Ещë бы! Человек, с лëгкостью расшифровывающий языки магзверей, нужен всем.

– Куда теперь? – спросил Склодский по возвращении в Ростов.

– В библиотеку. Надо кое-что проверить, – мрачно ответил я.

Из памяти ещë не выветрились слова журналюги-провокатора. Моя мать, женщина, которую я почти не помнил, кроме расплывчатых ощущений на уровне инстинктов, оказывается, умерла не своей смертью. По крайней мере, меня пытались в этом убедить.

Было несколько способов проверить эту информацию. Один из них – прошерстить все доступные газеты того времени. Чем я и занялся. Точной даты смерти я не знал, так что в библиотеке провозился до вечера, внимательно просматривая архив за три года после своего рождения.

Я отчаялся откопать что-то стоящее, хватило бы скромного некролога, но как будто любое упоминание о Беленькой Е. М. исчезло из этого мира.

– Извините, не подскажите, а где выпуск «Ростовского вестника» за ноябрь 1799? У всех остальных изданий с этой датой проблем нет.

– Давайте посмотрим, – ответил седой мужичок с блинообразным головным убором и в больших толстых очках.

Он долго возился с поисками, ворчал, кряхтел, но по итогу лишь развëл руками.

– Пропал-с, уму непостижимо, кому он вообще сдался?

– Ничего, спасибо вам за старания, – я оставил ему десять целковых и покинул библиотеку.

Само отсутствие номера тоже о многом говорило. Отец старательно зачистил следы, чтобы я, ничего не узнал.

«А что, если этот выкрик и пропажа газеты – банальная попытка вывести меня из равновесия?»

Все журналисты были проплачены, и, будь воля Черноярского-старшего, я бы никогда не услышал про намеренное убийство матери. Тем не менее в этом вопросе я намерен докопаться до правды. Сейчас не время пускать на это силы, но как разделаюсь с баронами…

В феод вернулись, когда уже стемнело. Я немедленно попросил всех своих ближних собраться на военный совет. Выставив снаружи избы дозор, мы собрались вокруг стола, на котором лежала развëрнутая трофейная карта.

– Что думаете, господа? Готов выслушать ваши предложения, – обратился я ко всем присутствовавшим.

Инициативу первым взял на себя Драйзер.

– Я считаю, действовать надо сейчас. Смольницкий и Кислица отхватили болезненную оплеуху, теперь они знают, на что мы способны, и старых ошибок не допустят. Перемирие им выгодно: выставят патрули, укрепятся, стянут к нашим границам все силы и нападут всерьëз. Я даже не говорю о банальном поджоге леса – мы в опасном положении. Вот тут и тут по течению реки они расставят своих людей и мы в ловушке, даже водой не уйдëм.

Остальные согласились с его словами. Дела хуже некуда.

– Каменных укреплений нет, да и людей маловато, в том числе и глипт, – добавил он. – Мы не имеем права принимать бой на своей территории.

– Согласен. Какие-то конкретные предложения? – спросил я Евгения.

Мой воевода отнëсся к задаче с привычной немецкой прагматичностью и хладнокровием, но в нëм текла ещë и русская горячая кровь, так что я не удивился следующей части плана.

– Зачинщиком конфликта выступает барон Смольницкий. Его жадность и амбиции погрузили наш регион в склоки. Если устранить причину, то все остальные звенья в его механизме заглохнут.

– Не сказал бы. Надо тогда и сына вслед за ним в могилу, а насколько я знаю, у него их два – один сейчас заграницей, – вставил своë слово Джанашия. – После смерти отца и брата ни о каком мире речи быть не может. Он пойдёт до последнего.

– Наследник не проблема, – подал голос Склодский. – Моя семья о нëм позаботится.

Кажется, Леонид не единственный наёмный убийца в их роду. Надо будет взять на заметку.

– Тогда ловим барона за яйки, и дело с концом! – стукнул по столу Потап, но остальные не были так оптимистично настроены. – Что, я что-то не то сказал? – осмотрел он всех сбитый с толку.

– Мы не знаем, где сейчас Смольницкий-си, – пояснил ему Нобуëси и показал пятернëй на стол. – Карта очень большая, много дней в пути уйдëт.

– За нами ещë присматривают. Стоит к ним зайти без спросу – пограничники сразу заметят, дохлый номер, – подвëл итог Гио.

Все замолчали, понимая, что это тупик. На начало войны у нас не было столько ресурсов, чтобы контролировать обширные чужие земли, мы и свои-то с горем пополам держим.

– Всë, сказанное вами, верно, – взял я слово, привлекая внимание. – Кроме одного – нападать надо не на Смольницких.

– А на кого же? – спросил за всех легкомысленный Потап.

Протянув руку к карте, я показал пальцем на Ростов.

– Нам не нужно побеждать барона лоб в лоб, мы можем сделать это чужими руками.

– Ты имеешь в виду графа Остроградского? – первым догадался Драйзер.

– Ага.

– Напасть на собственного вассала, ты шутишь? Зачем ему страдать такой ерундой? – не унимался Новиков, держа в руках глипта.

Всем остальным тоже было интересно, как я себе это представляю, потому переключились на меня. Теперь, когда расклад сил всем более менее ясен, я счëл нужным пояснить свою задумку.

– Единственный способ это провернуть – убедить графа в нарушении установленных правил. Остроградскому тоже приходится держать ответ перед герцогом, герцогу перед Великим князем, а последний отвечает перед императором. Значит, бить надо в ту точку, которая болезненна для Его Величества. Чтобы возмущение от содеянного невозможно было скрыть.

Я снова указал на Ростов.

– Тевтонский орден сейчас рассеян по землям моего отца, количество охраны в городе меньше чем когда-либо. Это хороший шанс, чтобы на них напасть.

– Э… нет-нет-нет, – в панике произнëс Потап. – Я что-то совсем запутался! На кой чëрт нам Тевтонский орден, если мы воюем со Смольницкими и Кислица? Это же самоубийство! Нам и так врагов хватает.

В глазах собравшихся застыл тот же немой вопрос, в них также была и толика опасения, что молодой барон от отчаяния впал в безумие.