Текст книги "Феодал. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14
Итоги партии

Поставленные цели по расширению феода были выполнены раньше срока. Награду за это получили только те рабочие, которые от начала и до конца участвовали в цикле строительства. Остальные мотали на ус и облизывались щедрым надбавочным.

Я придерживался такого принципа, что вместе со мной будет богатеть и всё моё окружение. Так что семьи ремесленников ни в чём не нуждались и только ждали отмашки на переезд в Таленбург.

За лошадей и сбрую мы выручили семьдесят пять тысяч рублей. Я скинул эту хозяйственную нагрузку, чтобы не губить скотину. В случае осады мы не прокормим такое поголовье. В общей сложности у нас сейчас было пятьдесят восемь скакунов разного качества. Гридням досталось по паре отличных ратных коней, способных выдерживать большие нагрузки, выносливых и скоростных. Всё, что похуже – отрядили под хозяйство.

В связи с этим назрела проблема их правильного содержания. Это вошло в новый список целей, который мы обговорили на сходке вечером, но для начала я хочу провести ревизию того, что уже построено в Таленбурге.

– 8 срубов;

– 11 печных изб;

– Кузница;

– Алхимическая лаборатория;

– Лесопилка;

– 8 погребов;

– 5 сараев;

– 2 наблюдательные вышки;

– Навес для лошадей;

– Загон;

– Опоясывающий поселение добротный частокол;

– 18 км дороги, частично мощёной деревом;

На этой территории, включая меня, проживало 64 человека, из них 3 женщины, 2 ребёнка и остальные 59 – работоспособные мужчины. С учётом того, что Гио жил в своём контейнере-лабе, а Склодский в одиночку занимал целую избу, нам явно не хватало жилого пространства. Плюс я вступил в баронские права, и по статусу не пристало делить кров с рабочими.

Я-то может быть, и не против, но для утверждения твёрдой дисциплины и авторитета это было излишним. Домов стало побольше, люди в них худо-бедно кров делили, можно теперь подумать и о себе.

Также на совещании Анжей Марич ратовал за лечебницу, где можно будет предоставить больным уход и отдых, а по совместительству использовать помещение для молитв и учёбы. Эта мысль перекликалась с моими планами, так что я согласился.

А вот Драйзер попросил соорудить для поселения пристань, чтобы использовать её как для эвакуации населения, так и для швартовки судов из Ростова. Течение шло оттуда к нам. Эту задумку я тоже поддержал.

Опираясь на прошлые темпы роста и наличие новых рабочих рук, мы набросали следующий план на два месяца, который записал наш писарь Григорий, чтобы вывесить на всеобщее обозрение.

– Баронский терем;

– 20 печных изб;

– 10 подземных жилищ для глипт (помечено как погребы);

– Пристань;

– Столовая;

– Лечебница (многофункциональный центр);

– Кожевенная мастерская;

– Гончарная мастерская;

– Мощёная деревом дорога к каменоломне;

– Конюшенный двор.

Последний представлял из себя целый комплекс: оборудованная со всеми удобствами одна большая конюшня, сеновал, каретный сарай, кладовая, флигель для конюхов, ледник для хранения продуктов и, конечно же, крытый манеж для тренировки и объездки лошадей.

Табун обслуживало шесть человек. Трое постоянных (наши фермеры) и временно нанятые Анжеем подёнщики, выполнявшие тяжёлую работу. К весне я найму уже полноценных профессиональных конюхов, чтобы каждый был на своём месте. Сейчас важно было по максимуму занять людей работой.

Список казался нереальным для обычной стройки, но у нас имелись особые возможности, потому мы не мелочились.

Также отдельно хочу проговорить про столовую – это здание будет возведено в кратчайшие сроки. Изба лесника стала для Лукичной тесновата и не только потому, что народу прибавилось. Всё из-за глипт. Для их пропитания в будущем потребуется целый цех по варке каши, и я не шучу.

Для поддержания массы (внимание, не для роста, а для поддержания!) двухметровым требовалось съедать тазик каши в день. Тогда когнитивные способности будут лучше развиваться. Глипты обучаются быстрее, когда сыты и есть на это энергия.

На полный цикл (рост+размножение) требовалось от двух до трёх дней. Сейчас у нас два глипта, завтра будет уже четыре, ещё через пару дней – восемь. Как видите, вся эта орава требовала внимания и отдельного жилья.

Так как Лукична разорваться не могла, я назначил строителям дежурства на кухне. По очереди они помогали женщине с варкой каши. Нанимать кого-то стороннего я поостерёгся – поползут слухи, зачем это мне? А так потеря двух рабочих не такая уж критическая с учётом того, что глипты уже включались в повседневные процессы.

Например, Грымзик получил особое задание. В отличие от лесозаготовщика Лёлика этот индивид таскал в тачке голубую глину от месторождения к нам в феод. Магзверь часами занимался подобной рутиной и не требовал отдыха. В этом, кстати, и преимущество иномирных тварей – они гораздо выносливей нашей домашней скотины.

Грымзик тачку за тачкой сгружал в яму. Ермолай обложил её стенки досками с лесопилки и соорудил крышку со слоем земли и соломы для теплоизоляции. Так глина сохраняла свою естественную влажность и не пересыхала.

Для Джанашия это стало неплохим подспорьем – он больше не тратил сил на вытаскивание из грунта данного элемента. Не говоря уже о затратном синтезе из ничего, с помощью одной только магии. Гораздо удобней ваять постройки, когда тебе всë подносят на блюдечке.

Также голубая глина отлично подходила для обжига. Наш гончар с нетерпением ждал, когда можно будет приступить к работе. Марич после собрания включил закупки на мастерскую в обязательный список задач.

Мне нравилось возиться со своим детищем, и в мирное время я бы отсюда не вылезал, но от реальности никуда не убежишь. Наш план с подставой Смольницких вступил в активную стадию. Наутро новости уже расползлись по всему графству. Даже мои работники были в курсе – им рассказала всё пришедшая на свидание родня и наёмные подёнщики.

Тевтонцы в спешке покинули земли Черноярского-старшего, оставив необходимый минимум. Ландмейстер получил нагоняй от Остроградского. В графстве объявили полную блокаду, доступ к вратам тоже закрыли, в храме творилась неразбериха: люди не могли войти в Межмирье, только вернуться оттуда. Из-за этого возникла стихийная стачка витязей – никто не понимал, что произошло. В ход пустили экспедиционный корпус, а ротмистр Оболенский лично выступил перед вояками с призывами разойтись – это подействовало.

Обстановка накалялась.

Император рвал и метал – это было унижение перед иностранными «друзьями». Его Величество требовал найти виновников и истребить под корень за неслыханную дерзость. Немедленно началось строжайшее следствие. Из Москвы на виверне прилетел Корюхов Вячеслав Константинович, флигель-адъютант – глаз и ухо Государя. А вместе с ним команда гвардейцев.

Пошли повальные допросы, поиски виноватых, массовые обыски, пытки. Хватали всех без разбору. Публично объявили о краже только в середине дня, за любые предоставленные улики платили звонкой монетой. Посланец императора не собирался покидать графство, пока не раскроет дело.

В этом бардаке всего-то и надо было невзначай обронить соломинку, и ищейки остервенело за неë потянут. В ста километрах от Ростова замаскированный под бродягу Леонид Склодский подкупил деревенского мальчика и велел отнести анонимку в дом старосты одного замухрыженного хутора.

Тот с горем пополам умел читать и отложил сие занятие до вечера. Как только он присел отдохнуть после трапезы и напялил на нос мутные очки, лицо его побледнело, а старческие рябые щёки затряслись. Посыпая голову пеплом, он немедленно приказал заложить тройку и по прибытии в Ростов вбежал в полицейский дом, громко себя ругая и жамкая в руках кушму.

Ему сначала не поверили, но вот записку восприняли всерьёз. В тот день многие рассказывали, как видели в небе стаю виверн, срочно отбывающих из Ростова. Насчитали порядка сорока штук, а вслед за ними через северные врата город покинули две сотни всадников.

Я же сидел тихо-спокойно, дожидаясь результатов. Натали справилась со своей задачей на пять с плюсом. Ещё с прошлого моего визита в имение Смольницких я отметил низкий уровень слуг. Судя по их показателям, они безостановочно гоняли чаи, отлынивали от работы и старались не попадаться хозяину на глаза. В такой обстановке легче лёгкого подбросить хронолит.

Я велел Натали не вести со мной никакой переписки, потому что знал – её перехватят. Для общественности я был бароном, которого вот-вот прикончат, потому никто не удивлялся моему отсутствию на светских мероприятиях. В сознании жителей Ростова я окапывался у себя по полной, готовясь к длительной войне. Частично оно так и было. Идеальное алиби.

Нобуёси, Мефодий, Склодский и часть охотников беспрестанно патрулировали местность, а Гио прислушивался к своей сети артефакторных оберегов. Сбрасывать со счетов коварство моих «коллег» рано. Так прошёл ещё один день и подоспели свежие новости из города.

Имение Смольницких разобрали по кусочкам, прежде чем нашли спрятанный хронолит. Если бы не баронский статус, их бы там же и казнили, но с подобным решением повременили. В назидание другим от дома камня на камне не оставили – виверны растоптали его. Всё семейство немедленно отправили в столицу, а гридней, слуг и прочий люд сослали в Межмирье за то, что они не доложили на своих хозяев.

Вереницей их провели по главной улице до храма. По пути бедолаги наслушались оскорбительных выкриков и ощутили на себе гнев толпы: камни, тухлые яйца, овощи, куски всякого мусора и даже дерьмо летело вслед за пожеланиями скорейшей смерти.

Если честно, такого расклада я не ожидал. Это был перебор. Ладно знатное семейство, но окружающие-то при чём? Но всем хотелось выслужиться перед императором, внести, так сказать, свой посильный вклад. Как по мне – мерзость чистейшая.

Я понимал, что стал виновником сего действия, но мои люди мне дороже. При удачном штурме Таленбурга барон Смольницкий не пощадил бы никого. Тоже в назидание другим.

В этой ситуации нет понятий добра и зла, есть только право сильнейшего и желание выжить. Так что я недолго терзался, но и праздновать не стал.

Когда из города уехал флигель-адъютант Корюхов, меня пригласили в Ростов на сходку баронов. Я взял с собой Мефодия, Гио и Склодского. Наша четвёрка идеально сбалансирована и способна долго держать натиск превосходящих сил противника.

Для встречи мы сняли весь «Империаль» на день. Чтобы не выглядеть босяком, я приехал на арендованной приличной карете и в сопровождении своих подчинённых зашёл внутрь. Всю кухню отпустили, оставили лишь пару слуг и немного закусок на большом круглом столе.

Я вошёл практически одновременно с Рындиным. Шеин, Кислица и мой отец уже сидели, лениво потягивая вино. Позади них возвышались преданные офицеры. У Черноярского-старшего это были Гунтер, Цыбульский и какой-то неизвестный мне бородач-здоровяк, больше похожий на викинга. Он сразу же схлестнулся взглядами с Мефодием, и в оскале показал ряд кривых зубов.

У Рындина все сопровождающие оказались магами. За Шеиным встали маг, элементалист и мечник. Кислица привёл трёх громил, но он сам был магом «B» ранга, так что ему простительно. Показатели у каждой свиты выше среднего, но до моих орлов им далековато. Я чувствовал, что по подбору людей уже далеко ушёл за пределы баронского титула.

«Осталось только закрепить количеством».

Ничего. Армия глиптов на подходе. Эти пойдут за мной и в огонь, и в воду. Они моя страховка. Я не собирался набирать абы каких воинов, мне нужны лучшие, но этот процесс требовал затрат времени.

– Владимир Денисович, Аркадий Терентьевич, присаживайтесь, вас ждут, – любезно отошёл в сторону лакей.

Я кивнул Шеину в качестве приветствия, прежде чем сесть. Это не укрылось от внимания побледневшего Кислица, а вот мой отец вообще не обращал на весь этот переполох никакого внимания. Как будто для галочки явился. Смотрел вперёд перед собой, скрестив руки на животе, и ждал начала.

– Господа, мы все занятые люди, так что предлагаю немедленно начать, – мигом взял инициативу в свои руки Рындин. – В свете последних событий я хотел бы всех поздравить – нас снова пятеро, – он расплылся в улыбке, остальные тоже довольно ухмыльнулись, как стая разделавшихся над вожаком гиен. – Насколько я понял, Его Сиятельство не спешит с делёжкой земель. Не секрет, что каждый из нас рассчитывал на лакомый кусочек, но есть плохие новости, – на этом моменте он сморщился. – Давеча я виделся с Павлом Викторовичем, и он дал по этому вопросу однозначный ответ.

Ого, Рындин прибыл прямо с графского застолья. Интересно. Бароны навострили уши, ведь дело касалось делёжки трофеев.

– Его Сиятельство желает поставить это решение на паузу. А пока всем феодом будет руководить его брат. Увы, но от Смольницкого нам достанется только радостная весть о его кончине.

– Граф забирает земли себе? – уточнил Кислица.

– На время, – развёл руками Рындин. – Последние события подкосили его веру в нас. Сначала суд с Черноярскими, теперь вот предательство… Неспокойно у нас нынче, господа.

Я встретил на себе холодный взгляд Антона Павловича – тот, похоже, понимал, что его сейчас ждёт. Странно, что он вообще явился – любой другой струсил бы.

– Что ж, теперь все в курсе, перейдём ко второму вопросу. Война, – он указал ладонью на меня, на Кислица и потом на себя. – Ваше подлое нападение, Антон Павлович, не останется безнаказанным, учтите это.

– Ты позвал меня угрозы выслушивать? – вспылил барон. – Смотри, Аркадий Терентьевич, отправишься вслед за Смольницким. У меня много что есть рассказать государю.

– Так и у меня есть, мон шер, и на тебя, и на тебя, – указал он на Шеина с Черноярским, в мою сторону тыкать не стал.

– Я хочу внести ясность, – подал голос волнующийся Шеин и встал. – С самого начала мне эта идея не понравилась. Мой нейтралитет…

– Ах ты, крыса трусливая, – перебил его Кислица. – Бежишь с корабля?

– А хоть бы и бегу, – повернулся к нему Антон Павлович. – Что вам не жилось-то мирно? Я сразу сказал – никаких нападений и слово своё сдержал, посему и спрашиваю насчёт союза.

В этот раз он посмотрел уже в мою сторону. Рындин по этому вопросу не спешил высказывать собственного мнения.

– Не возражаю, – ответил я и лицо барона просияло.

Кулаки Кислица сжались. Он остался теперь совсем один. Черноярский-старший тоже.

– Выходит, трое на одного, – резюмировал Рындин. – Кровь незачем проливать. Так что предлагаю договориться. Начнём с Дениса Юрьевича.

– Чего же хочет мой неожиданно возвысившийся бастард? – покачивая головой, спросил глава рода.

Это меня никак не оскорбило. Я больше не искал одобрения этого человека.

– Свои законно отсуженные земли, – ответил я ему, – а также дом и два производственных помещения в Ростове сверх поделённого наследства. За беспокойство, – уточнил я.

Эта плата не была чрезмерной, но и Черноярский старший официально не выступал на стороне нападавших.

– Забирай.

Отец торговаться не стал.

– Эмм, хорошо, – продолжил Рындин. – А теперь перейдëм к десерту.

Все повернулись к Кислица. Да, его род должен был понести все тяготы военного поражения. Земля, имущество, люди – всё это пойдёт в делёжку, либо несчастного барона сметут. Чтобы откупиться, ему придëтся опозориться и растерять бо́льшую часть своих владений, движимого и недвижимого имущества.

Ни один барон не упустит такого шанса разорить соседа, это было у них в крови. Потому Рындин и Шеин приступили к активному обсуждению репараций. Каждый высказывал свои соображения по поводу справедливости долей. Мне они, как пострадавшей стороне, дружно отрядили самый жирный кусок и долго препирались насчëт одного пограничного клочка земли.

– Хватит, – прервал я их.

Оба мыслили и стратегически, и тактически правильно: обезжирить врага – святое дело. Наш союз укрепился бы, а дальше расправиться с остатками – дело техники. В баронской картине мира всë прекрасно…

«…но не в императорской».

– Вот наше окончательное предложение, господин Кислица: полмиллиона мне, остальным по сто тысяч. Мир на пять лет с пролонгацией по обоюдному желанию.

– Владимир Денисович, но это же ни в какие ворота, почему так мало? – запротестовал Рындин, его лицо обиженно вытянулось.

Даже сам Кислица удивился и сейчас не сводил с меня глаз.

– Ну так что, Антон Павлович, вы принимаете мои условия? – я игнорировал Аркадия, потому как он тут больше ничего не решал.

– Вы не шутите? – уточнил барон.

– На полном серьëзе, но если хотите заплатить больше…

– Нет-нет, я согласен, – мгновенно включился он.

На его лице была какая-то странная смесь радости, подозрительности и растерянности. Казалось, он не знал, как реагировать на этот щедрый подарок судьбы.

– Тогда моя управляющая на днях навестит вас, чтобы утрясти формальности.

Мой отец воспринял это как окончание встречи и встал, застёгивая нижние пуговицы на сюртуке, остальные тоже засобирались. Своё решение по Кислица я менять не собирался, потому что держал слово перед его дочерью. Как мы с ней договорились, так оно и будет – я не допущу падения еë рода. Она жизнью рисковала. Подло с моей стороны забывать о еë вкладе.

К тому же барон Кислица без подстрекателя Смольницкого не представлял угрозы. Как говорила Натали, он фигура ведомая, а значит, пойдёт за тем, у кого сила. Через какое-то время я хотел пригласить его в наш военный союз и начать новый виток развития. Только в качестве графа.

Ближайшая цель – укрепиться в регионе и побороться за власть. Бароны уже видят во мне как минимум равного. Надо убедить встать на мою сторону. Кнутом я стеганул, теперь достаю пряник. Кислица, Рындин и Шеин – это моя будущая зона стабильности. Установим мирные соглашения, выиграю себе время на развитие Таленбурга и настрою крепостей по всему феоду.

Я уже в состоянии играть агрессивно и уничтожать мелкие баронства, но это привлечёт внимание не только графа, но и герцога. Ему мощный конкурент-баламут не нужен. А вот если наш заговор будет общим, ответственность за него размажется по четырём феодам. Тогда и вопросы будут преимущественно к самому графу. Значит, делал что-то не так, раз почти все подчинённые восстали.

В таких играх грубую силу надо применять точечно. Ещё недавно все бароны выступали против меня, а теперь в очередь выстраиваются, чтобы замириться. При этом я никого не тиранил, чернухи не творил – это и подкупало. Всё по справедливости. Я будущий правитель, а не палач. Если можно обойтись без жертв, то почему бы и нет?

В «Империале» остались только мы с Кислица.

– Что-то не так, Антон Павлович? – поинтересовался я, отодвигая от себя стул.

– Зачем вы это сделали? Какой смысл? Если есть какие-то скрытые условия, то прошу огласить их сразу, – гордо поднял он голову.

– Условие одно: не чините мне препятствий и будем дружить. Однако второго шанса не ждите, мы поняли друг друга? – уже другим, более холодным тоном спросил я его и протянул руку.

Кислица посмотрел на неё, потом на меня и с благодарностью сжал.

– Я этого не забуду, – выдавил он из себя, челюсть сжата, эмоции сдерживает.

Сказалось нервное перенапряжение – ещё недавно всё, чем он дорожил, могли разорвать на куски.

– Возлагаю большие надежды на вашу память.

Я отпустил ладонь и двинулся к выходу. Переговоры удались. К этому заключению пришёл не только я, но и «Диктатура параметров»:

Параметр дипломатия +3, повысился до (41/100)

Параметр харизма +3, повысился до (28/100)

Параметр лидерство +2, повысился до (59/100)

Глава 15
Перед экспедицией

Межмировая колония «Зелёный-66», учебный центр экспедиционного корпуса, на следующий день после баронской сходки.

– Значит говоришь, к экспедиции успеваешь? – хмыкнул граф Абросимов. – Как-то у тебя больно гладко всё сложилось: и нападение отбил без потерь, и Смольницкий неожиданно совершил ошибку.

– Юр, ты хоть представляешь, сколько нервов я потратил за последние дни? – ответил я ему, стараясь избежать обсуждения последних событий так, чтобы в открытую не врать ему. – Столько тюкали они меня, столько раз убить пытались, ну должно же было хоть раз в жизни мне повезти? – с возмущением воскликнул я.

Разведчик прогуливался вместе со мной по пустующим коридорам учебного заведения – занятия кадетов сегодня проходили на воздухе, в вольере с вивернами. Аудитории были непривычно пусты, стулья подняты на парты, отдраенный пол блестел, а приоткрытые окна впускали в помещение свежий воздух, приподнимая тюль.

– Тебе ли жаловаться? Все вокруг на ушах стоят, а ты только богатеешь, вон какое поселение отгрохал уже.

– Да… – отмахнулся я, – обычная деревенька.

– Скажешь ещё. В «обычную», как ты выразился, деревеньку каждый день не летают виверны с доставками. Соришь деньгами, Владимир.

– За спешку надо платить, – хлопнул я себя по бёдрам. – Зима на носу, а у меня люди штабелями друг на дружке спят. Не дело это, не по-людски.

Я зашёл к графу в гости как раз за пару дней до нашей экспедиции в «Чёрный-4», чтобы получить последние инструкции. Заодно обозначил свой список участников и утряс кое-какие вопросы безопасности.

– Ты несносный идеалист, но оставим это. Мы поможем тебе с охраной феода, хоть это и не входит в наши обязанности. Однако ты должен понимать – мы хотим осязаемый результат. Корпус много раз тебе шëл навстречу, пора это всë воздать сторицей.

Юра имел в виду помощь в уничтожении почти не убиваемых некромантов и их порождений. Чëрные миры таили в себе большую опасность, но и награды там ой какие вкусные. Недавние исследования так и вовсе заставили императора шевелиться резче обычного.

По рассказам Абросимова, месяц назад экспедиция наткнулась на обломки неизвестного артефакта. Они притащили их в исследовательский центр РГО, где над ними провели многочисленные опыты. На их основе сделали сенсационные выводы – это был артефакт IV поколения!

Напомню, люди собственными силами добрались только до III. Все полученные ресурсы из Межмирья и собранные за 20 лет знания не позволяли продвинуться дальше. Русское Географическое Общество зашло в тупик в разработке подобного вооружения, но вот находят образец, который в теории можно скопировать…

Создавать что-то с нуля всегда тяжелей, чем перенимать чужие знания и творить на их основе. Возможно, уровень магии современных учëных недостаточно высок и искусен. Что же тогда делать?

«Заполучить готовенькое», – ответил я сам себе.

Ценность чëрных миров заиграла новыми красками – они могли служить источником полезных артефактов. Если это так, то мощь империи поднимется совершенно на иной уровень. Тот, кто первым заполучит столь драгоценные вещи, тот и будет править международный бал.

Когда я это услышал, то всё стало более очевидней: нужно поспешить с открытием собственных врат, иначе был риск проиграть в этой гонке. А пока не стоит усердствовать в нашей сделке. Стараться сверх оговорённого я не собирался.

Охрану я попросил, потому что забираю с собой всех сильных «офицеров». Феод на это время останется голым. РГО без моего меча имело меньше шансов на успех, потому разведчикам дали отмашку помочь. Артефакт Аластора того стоил, посчитали они. Дыру в безопасности закроет сотня воинов, но за это им нужен результат. Вот что имел в виду граф Абросимов.

Мимо нас по коридору пролетел с ветерком Иней. Виверну разрешили осмотреть новое место, и он носился по зданию, как сумасшедший. Я его предупредил: сломаешь что-то и останешься на сухпайке.

«Пойдëшь мышей ловить, понял меня?»

Грызуны не вызывали в Инее гастрономического восторга, посему он внял наставлениям. Всë-таки харчи Лукичны – отличный рычаг давления на этого непоседу.

Виверн обнюхивал углы аудиторий, садился на люстры, сбега́л и забегал по перилам, а также скатывался на заднице по ступенькам, считая это забавным.

– Обещаю выложиться на полную, – ответил я Юре на прощание и пожал руку.

На этом аудиенция закончилась, и мы с моим питомцем заглянули к старичку Регнуму. Здоровенный виверн обрадовался, увидев человека, который пробудил в нëм второе дыхание к полëтам.

– Поактивнее стал, каждый день старается, – похвалил его дрессировщик. – Только всë сам, похоже, надоело ему людей на себе таскать. Попробуйте, может, вам не откажет?

Регнум не отказал. Как будто всë это время ждал нас. Я погладил его по выцветшей гигантской морде и увидел, как светится золотым перчатка на левой руке – мы установили контакт.

Ощущения будто мозг чешется. Голова в этот раз не сильно болела. В спектр эмоций ветерана виверн добавилась яркоокрашенная определëнность в нынешнем этапе жизни. Как будто до этого Регнум не знал, чем ему заняться на склоне лет, ведь его сородичи редко доживали до столь преклонного возраста. Их масса тела становилась слишком большой, тянула к земле и мешала охотиться.

Люди же ухаживали за боевыми товарищами, давая им еду просто так. Это ломало привычный ход жизни, но мысленно магзверь шëл по заложенному природой сценарию. Он потерял тягу к жизни, к полëтам и единственное, что его занимало: игра с молодым поколением.

После нашей последней встречи Регнум сбросил шестую часть своего веса – сжëг еë в изнурительных тренировках. Выглядел старичком, но внутри «начинку» омолодил – это и толкало к внешним изменениям. Перерождение прошло с успехом.

Конечно же, он прокатил нас от души. «Посчастливилось» побывать и в ужасающем пике, и повертеться бочкой, и прочувствовать ускорение, когда всë вокруг смазывается до быстротекущих линий. Хорошо хоть магический барьер защищал нас от смертельных толчков ветра – так немудрено и головы лишиться, либо вовсе упасть на землю.

Вообще, этот карман предназначался для переноски детëнышей виверн. Они прятали их там при миграции в другие земли, но ушлые людишки быстро сообразили, что к чему.

Всё закончилось жëсткой посадкой, от которой весь дух вышибло, а глаза собрались в кучу. Иней, когда вылез, пьяными шагами вилял туда-сюда, пока не шлëпнулся на задницу. Я справился с приступом тошноты, подождал минуты две и отпустило.

Подобный опыт говорил о моей слабой адаптации к полётам. Недаром ранг наездника на виверне всё ещё был низшим – «Е». Как и обещал себе, я приступил к тренировкам. Регнум для этого подходил как нельзя кстати. Натаскает меня на совесть. Его мощь выражалась не только в размерах, смертоносных челюстях и когтях. Сознание старого виверна не в пример сильнее молодых особей.

Оно с лёгкостью могло свести с ума даже опытного наездника – потому у него и не было достойной кандидатуры среди разведчиков. Годами он не вступал в полноценную связь с равным по силе. Дрессировщики лишь могли считывать его состояние по вторичным признакам, не рискуя своим ментальным здоровьем.

Выручила случайность – моя кровь ведуна. Она не позволила лишить меня рассудка, а заодно подарила надежду отчаявшемуся Регнуму.

– До встречи, старина, – с улыбкой выдавил я из себя и похлопал виверна по морде. – Да-да, не хвастайся. В следующий раз я тебе покажу, – ответил я ему, когда тот самодовольно прищурился.

В ответ мне в лицо раздался оглушающий рёв, от которого Иней кубарем отлетел на пять метров назад. Я нагнул корпус вперёд, чтобы не опозориться перед дрессировщиками, и выстоял. Побледневшие кадеты уже стояли с оружием наголо, готовые спасать гражданского, но никак не ожидали, что тот засмеётся в ответ на призыв к поединку.

Для них это выглядело так, но я увидел только желание посоревноваться и никакой враждебности. Регнум принял мой вызов и таким образом пообещал в следующий раз не оставить мне и шанса. Я повернулся к нему спиной и помахал на прощание рукой.

– С вами всë в порядке? – извиняющимся тоном спросил дрессировщик, когда всё уже закончилось.

– Более чем, на сегодня он попросил говядинки. Войди в положение – никакого жирного мяса. Человек пытается похудеть, а вы его кормите не пойми чем.

– Человек? – поднял бровь собеседник.

– Магзверь, – поправился я. – В общем, смысл ты понял.

Дрессировщик почесал репу, бросил взгляд мне вслед, а потом на довольно хлопавшего крыльями Регнума: к нему, вопреки окрикам, прильнула вся малышня, побросав свои занятия с кадетами. Старичок был в настроении поиграться – хватал за шкирку детёныша, подбрасывал длинной шеей высоко вверх, а потом мягко ловил хвостом. Кучка мелких виверн пищали от восторга.

– Ну хорошо, будет тебе говядина… – сдался дрессировщик и отправился в ратушу писать прошение на поставку мяса.

Если Регнум чувствовал себя прекрасно, то и остальной молодняк будет усердней учиться, копируя своего приёмного отца. Барон, сам того не зная, облегчил всему персоналу работу.

На сегодня у меня было запланировано несколько встреч. Одна из них в «Оранжевом-5». Это оказался густонаселëнный город с множеством жителей из разных стран. Что-то вроде международной столицы всей планеты.

Охотиться в будущем я здесь не собирался: здешние отряды выгребали всю живность на много километров вокруг вот уже второй десяток лет. Соревноваться с ними – дохлый номер.

«Оранжевый-5» – это межмировое распутье, медиана, по которой проходила усреднëнная боеспособность всех витязей. Добыча здесь стоила достаточно дорого и убивалась без особых проблем. Удобней было обосноваться здесь, чем идти дальше в другие миры. Риск там поднимался кратно, а выхлоп, не сказать чтобы кардинально менялся. Оттого и многотысячное поселение.

Местные смешались в общем плавильном котле и породили эсперанто – искусственный язык для удобства общения. На нëм бойко разговаривало родившееся и выросшее здесь поколение. Их родители, бабушки и дедушки тоже потихоньку отказывались от родной речи.

Но культуры не выветривались, потому как витязи из родных стран прибывали с завидным постоянством. Это же касалось и проданных сюда на подселение рабов. Новенькие чтили традиции предков, заодно напоминая о них старожилам.

По улицам туда-сюда шурудили повозки, фаэтоны и даже богато расписанные кареты местных царьков. Встречались заведения на любой вкус: от самой обычной обрыгаловки до неприлично помпезного ресторана. Улицы не отличишь от родных с Земли.

В этом слоëном людском пироге можно было отыскать всë: горожан, нищих, орущих проповедников новой веры, лоточников-китайцев, босоногих тибетских монахов, вооружëнных сосредоточенных витязей, стайки ребятишек, уставших после бурной ночи проституток, спешащих на работу мелких чиновников и многих других представителей разношëрстного общества.

«Оранжевый-5» – это человеческий муравейник, вобравший в себя все виды муравьëв, ужившихся между собой странным образом. Даже «паразиты» здесь несли незримую пользу. Лучше хоть какие люди, чем их отсутствие.

Причина, по которой мы с Нобу и Склодским оказались здесь, тривиальна: в этом бардаке легко затеряться и сбросить хвост от РГО. Как говорится, если хочешь провести секретную встречу – сделай это у всех на виду. Мы так и поступили. Глазастый Нобуёси сообщил нам, когда шпики отстали.