Текст книги "Феодал (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Мужчина, за которым я наблюдал, сидел вместе со своей женой и ребёнком в первых рядах. Ему всего лет тридцать и уже такой опытный. Вот что значит хорошее дворянское воспитание.

– Кто это? – поинтересовался я у соседа.

– Смольницкого старший сынок с жинкой, – шмыгнув, ответил мне дедок.

Ого, я слышал этот барон один сильнейших в Ростовском графстве. У наследника неплохие перспективы посоревноваться за влияние с остальными четырьмя феодами. Однако помимо него меня привлёк неприметный мужчина в серой лакейской ливрее и что странно – с ножнами.

К тому же он сидел, а не стоял позади хозяина. Я вгляделся в него своим даром и на секунду оторопел:

Отвага (74 /100 )

Убийца (А)

Достигнут предельный уровень развития.

Что ещё такой за «Убийца»? Это понятие выбивалось из колеи остальных воинских профессий. По идее каждый из них убийца, а тут оно выделено в отдельную категорию. Я изучал мужчину, пытаясь разгадать его истинную роль, даже втайне надеялся, что дар расширится и даст больше информации, но ничего не поменялось. Кроме того, что этот «лакей» вдруг нашёл меня взглядом и посмотрел как на пустое место, холодно и безразлично, а потом отвернулся.

Я снова переключился на бой, но нет-нет да поглядывал в сторону знатного семейства. В какой-то момент слуга испарился. Его вдруг резко не стало, а аристократ о чём-то мило ворковал с дочкой, забравшейся ему на колени.

«Вот же чертяка, ловко».

Лакеи стараются всегда быть рядом со своими господами, но тут была короткая встреча с инструкциями от дворянина. Я увидел несколько больше, чем мне положено, пока зрители были заняты просмотром боёв.

Этот «убийца» наверняка сейчас наблюдал за мной. Я бы тоже так поступил, чтобы понять мотивы любопытного незнакомца.

Потому, чтобы исключить все подозрения, я налёг на пирожки и с простодушием переключился на другую цель, чавкая вкусным угощением и вытираясь рукавом. Хоть где-то деревня мне помогла.

Выход в общество сориентировал меня в дворянских манерах держаться на людях. В имении Черноярских я тоже их подмечал, но нужно было больше примеров, и я их получил. В будущем придётся часто общаться со знатью. Если не стану своим, то можно распрощаться с мечтами развить независимый феод.

Кто-то из сидящих здесь станет моим врагом, а кто-то – союзником. Вот последних лучше побольше завести, но это так – планы наперёд. Сейчас надо сосредоточиться на ближайшей цели – отыскать грамотного мечника, что согласится мне служить за минимальную плату. Денежки, увы, не бесконечные.

Глашатай надрывался, чтобы перекричать собравшихся, и объявил следующую пару сражающихся. Мельком взглянув на обоих, я сразу потерял интерес: две «D»-шки. Пришло осознание, что тут почти все такие – не особо-то и рукастые. Ну да, это же как смотр талантов, возможность показать себя во всей красе перед потенциальными нанимателями. Серьёзный воин сюда не заявится.

Когда настала очередь последней пары, я неожиданно подавился и закашлялся.

– Эй, аккуратней там! – возмущённо повернулся оплёванный мужичок с залысиной.

– Прошу прощения, – ответил я, морщась, и тут же отпил воды из фляги на поясе.

«Что это за монстр⁈»

На арену вышел мужчина лет тридцати с обветренным азиатским лицом и тëмными волосами, завязанными в хвост. Он был бос и грязен, рубаха и штаны разодраны, а руки покрыты многочисленными шрамами от плетей.

Тем не менее по правилам турнира любой мог участвовать, если сделает взнос в сто рублей. Это такой отсев от всяких проходимцев, чтобы гости не заскучали.

Вероятно, воину пришлось долго копить и во всëм себе отказывать.

– Да что с этим басурманином такое? – возмутился купец слева. – Он что не знает правил?

Боец действительно не с первого раза смог встать у барьерной линии, судье даже пришлось взять его за плечи и подвести. Гости тут же заскучали и начали расходиться. В том числе и мой дворянин с семьëй. Я удостоил его ещë раз коротким взглядом и сосредоточился на заинтересовавшем меня бойце.

Меч держал он как зря, волоча по земле, да и двигался странно, будто на ощупь.

– Ба, да он слепой! Ну его к чëрту, Кержапольскому только на закуску, – не вытерпел эмоциональный купец справа и присоединился к уходящим.

«Так-то и слепой?»

Сражение началось, и азиат каким-то чудом смог уклонится от первого удара. Это на секунду привлекло внимание зрителей, но следом противник провëл ещë одну атаку и сбил с ног нищего иностранца.

Раздались осуждающие крики, ругань на организаторов и протяжное недовольное: «У-у-у-у-у».

Мужчина встал и показал готовность продолжать бой. Дрались до трëх попаданий. Во второй раз он выборочно махал вокруг себя, но атаковал совсем не туда, где находился знатный противник. В итоге молодой дворянин обошëл его сзади и издевательски пнул в спину, чем вызвал смешки.

Несмотря на унижение, упавший боец спокойно поднялся и выставил блок, настроившись на последний подход. Он был полон решимости продолжать этот фарс.

Я осмотрел кричащие трибуны и понял, что те мешают ему слышать шаги. Впрочем, когда расслабившийся оппонент нанëс простой боковой удар, слепой каким-то чудом успел уловить вибрации воздуха и коротким подшагом сблизился.

Едва различимое движение и дворянин оказался на земле. 2:1. Азиат огрызнулся, но это не спасло его от поражения. Разозлëнный аристократ осыпал его в последней схватке ураганом ударов и дезориентировал быстрыми смещениями.

Чуда не произошло, но мне было всё едино, я покидал арену, чтобы поговорить с этим уникумом. Пока остальные плевались от разочарования, я внутри ликовал, ведь это самородок! Вот те сине-серебристые надписи над его головой, что привели меня в восторг.

Отвага (98)

Мечник (А)

Достигнута 1 /6 предельного уровня развития.

Глава 3
Союзник из далекой страны

Протолкавшись сквозь толпу, я отправился к месту, где с перспективными кандидатами уже разговаривали рекрутеры дворянских родов. Те воины, что отлично себя проявили, получали сразу по два-три предложения пойти на службу к феодалу, а вот всякие неудачники не удостаивались даже взгляда.

Среди них был и мой фаворит. Он сдал деревянный меч в оружейную лавку и аккуратным подслеповатым шагом двинулся прочь.

– Погоди, дружище, эй! – окликнул я его, но тот подумал, что обращаются не к нему, и продолжил свой путь.

Трости у него никакой не было, как и поводыря, из этого можно было сделать вывод, что он не до конца ослеп.

– Фух, догнал, – я положил ему руку на плечо и остановился рядом. – Найм нужен? – сразу же спросил я у своего узкоглазого друга.

– Найм? – удивился тот, пытаясь выловить мой силуэт в общем хаосе шумящей массы людей.

Его глаза, покрытые белёсыми кругами, смотрели куда-то вбок от меня.

– Ну да, я хочу тебя нанять.

– А это, шутка. Хорошая шутка, – улыбнулся он и слегка поклонился, надо признать, говорил почти без акцента!

Он вежливо отстранился и пошёл своим путём, я присоединился и наблюдал за ним сбоку.

– Никаких шуток, я бастард барона Черноярского, Владимир, – добавил я. – А тебя как звать?

– Нобуёси.

– А родовое имя?

Азиат покачал головой.

– Нельзя, нет клана, изгнали.

– Вот как, это плохо.

– Простите, господин, мне надо работать.

– Нобуёси, я не шучу – ты же не совсем слепой? Откуда ты?

– Из Нихон. Нет, у меня болезнь глаз.

– Ого, занесла же тебя нелёгкая. Я хочу тебя угостить.

Вместо того чтобы согласиться как любой другой изголодавшийся нищий, он возмутился и нахмурился. Мы оба остановились.

– Нет, мне не надо чужого. Я сам. Я недостоин идти в род. Слишком рано. Слишком слабый. Мой недуг будет мешать – я должен сам с ним справиться. Ты добрый, но я не пойду.

– Да мы просто перекусим, поговорим. Если хочешь, потом отдашь мне деньги.

– Нет.

Я почесал голову, не зная, что с ним делать, но всё же спросил.

– Могу я увидеть, где ты живёшь? Я хочу с тобой опять встретиться.

– Увидеть можно. Иди за мной, Владимир.

После того как я сбегал обратно за лошадью, Нобуёси раскатал рукава, дабы скрыть многочисленные шрамы на предплечьях – это пугало прохожих.

Что меня поразило – он ни разу не споткнулся, не ударился о проезжающие телеги и ориентировался в людных местах как зрячий. Настолько он привык к своему состоянию. Жалко чрезмерный шум торжища помешал ему выиграть бой.

Мечник жил в получасе ходьбы от Темерницкой таможни в чулане старого кабака. Когда я зашёл внутрь, то сморщился от стоявшей тут сырости и запаха плесени. Тёмное, узкое помещение, где хозяин хранил вёдра, швабры и прочую тару.

Нобуёси аккуратно сложил их в угол и смастерил под потолком дополнительную «полку» из рваной рыболовной сети. В неё и убрал лишнее. Внутри можно было находиться только сидя и одному. Впрочем, я и не рвался в гости, лишь мельком взглянул.

– Ты играешь? – удивился я, увидев на полу закутанный в тряпку музыкальный инструмент, довольно толстую флейту из бамбука.

– Это моя работа, – кивнул мечник и забрал её с собой, дверь закрыл на щеколду и пошёл со мной обратно в общий зал.

– Как называется этот инструмент?

– Сякухати…

– Нобу, где тебя носит? – сердито спросил подошедший к ним мужчина в фартуке, по его виску текла капля пота. – Я тебе не за безделье плачу, иди развлекай посетителей или вылетишь отсюда в два счёта.

– Сумимасэн… тьфу, простите, господин, – он выпрямился как военный и отвесил полупоклон, а затем шустро подошёл к печи, где висела одинокая икона.

Подув на пальцы, музыкант начал свою переливчатую мелодию.

– Хороший малый, трудолюбивый, хоть и басурманин, – вздохнул хозяин кабака, вытирая руки фартуком. – Этого брата хрен заставишь работать, но Нобу не такой.

– Что с ним случилось? – спросил я, заказывая кружку кваса.

– А, мутная история, но жизнь его потрепала.

– С удовольствием послушаю, – я добавил рубль к стоимости выпивки.

– У них там на островах какая-то своя резня приключилась и наш Нобу перебрался на материк, – начал кабатчик, убирая монету со стола. – Там-то его и сцапали голландские «друзья»: пообещали работу, а сами… Короче перепродали его потом португальцам. От них он сбежал у берегов Омана – спрыгнул в воду и доплыл до земли в кандалах.

– Это как? – удивился я.

– А вот так, сам голову ломал. В общем, выжил он, но не тут-то было – персидские рыбаки мигом смекнули, как заработать, хах. Басурмане, говорю же – ничего святого. Достался в итоге Нобуёси османскому паше. Душегуб собирал редких невольников, лично любил их калечить. Оттуда и отметины, – собеседник кивнул на музыканта, точнее на его чуть скатившиеся рукава, где виднелись рубцы.

– И долго он пробыл у паши?

– Где-то полгода, потом этот изверг проиграл его в нарды крымскому татарину. В море по пути в Крым на них напали запорожские казаки, перебили всех, ну а наш друг притворился мёртвым, потому и выжил. За это атаман обозвал его «турецким колдуном» и огрел веслом по голове. Потом, правда, поняли, что он не турок, но было поздно – Нобу ослеп. А на кой-чёрт им на корабле такая обуза? Ссадили в Азове, там добрые люди и подобрали бедолагу на пути в Ростов. У меня он уже год работает, как свой стал – по-нашенски так быстро зачирикал – загляденье. Котелок у него варит.

Мы прервались, чтобы послушать музыку. В здешних краях она звучала непривычно, но было в ней что-то такое, что роднило наши народы. Любовь к природе, к красоте божественных созданий. Мелодия словно обволакивала тебя, уносила в дальние дали из пыльного дешëвого кабака туда, где льются с гор водопады и по спокойной глади плавают кувшинки.

– Много ему платишь? – поинтересовался я, прося добавки.

– Тридцать целковых плюс ночлег и еда.

– Недурно для иностранца, – одобрительно кивнул я, зная, что хороший наëмный рабочий получает сотню в месяц, а тут у нас почти слепой.

– Он отрабатывает каждую копейку, ещë и на кухне помогает, редко когда отпрашивается… В общем, Нобу наш любимец.

После этих слов мелодия закончилась и, прикорнувшие было в задумчивости мужики, одобрительно засвистели, требуя продолжения. Нобу сполоснул рот из кружки с водой и приступил к следующей композиции.

Я не какой-то там знаток музыки, но придерживаюсь одного правила: если она трогает мою душу, значит, хорошая.

Поблагодарив кабатчика, я вышел на улицу и оседлал коня. Пора возвращаться домой. По пути я всё размышлял, как мне переманить Нобуёси к себе. Судя по всему, он боялся вновь попасться к нечистому на руку аристократу и потому предпочитал действовать самостоятельно. В то же время он искал военной службы. Значит, проблема не в нём, а во мне – он не посчитал меня тем, за кем можно пойти.

Если честно, я и сам бы задумался, прежде чем довериться незнакомцу, тем более столь молодому. Как же мне найти к нему подход? Деньги он отказался брать…

На обратном пути я заглянул опять в аптеку и спросил про болезнь глаз.

– Это вам к целителю, – ответил продавец. – Только он возьмётся, но, предупреждаю, лечение дорогое.

– Дорогое это сколько?

– Тысяч пять, не меньше.

– Вот это да.

– Зато результат сразу.

– Хорошо, благодарю.

Я распрощался с аптекарем в плохом настроении. У меня, конечно, был выбор подыскать другого учителя фехтования, но интуиция подсказывала взять именно Нобуёси. Его умение обращаться с мечом не столь ценно, как общий потенциал развития. Из него мог бы получиться в будущем отличный офицер, если не командующий!

«Нет, таких людей я не хочу упускать. В лепёшку расшибусь, а достану деньги».

Ему не место в этом пыльном чулане. Это несправедливо, когда такой талант хоронит сама судьба. Мне достаточно было видеть ту маленькую победу над дворянином, чтобы понять, насколько запредельно развито мастерство Нобу. За него стоит побороться.

– Откуда лошадка, Владимир Денисович? – подивился папенькин извозчик, когда я заехал в черноярскую конюшню.

– Моя теперь. Держи, – я бросил ему пятирублёвую монету. – Это тебе на неделю – присмотришь за Адулаем. Только смотри – корми вдоволь, а то высеку.

– Но-но, мне тут командовать не надо, ваш батюшка…

– Вот скажи, Борис, ты денег хочешь? – перебил я его.

На вытянутом лице работника сросшаяся бровь медленно поползла вверх, а сам он ответил не сразу.

– Допустим, хочу.

– Тогда делай, что говорят. Я буду тебе платить, а не батюшка. Выходит, я могу командовать.

– Выходит, так, – кивнул Борис, закончив мозговой штурм. – Идём, дорогой, снимем с тебя сбрую, накормим, напоим, идём… – ласково обратился он коню, похлопав по серой спине.

На улице вечерело. Так как у меня не было права участвовать в семейных посиделках за ужином, я ввалился к себе в сарай и бросил купленную сумку с продуктами на дубовый стол. Денёк был насыщенным, но в целом я остался доволен, потому, передохнув с дороги, выложил на стол свою снедь: завёрнутый в тряпку кусок сыра, шмат сала с вкуснющей мясной прожилкой, три головки чеснока, лук, медовые соты, свежие яблоки и сбитень в глиняном горшке.

Дверь скрипнула и отворилась.

– Владимир Денисович? – удивлённо распахнула свои глазки Снежана, комнатная девка при барыне. – Откуда? – в руках у неё была привычная краюха хлеба, которым она меня потчевала раз в день, а также кружка свежего молока.

– Заработал, – ответил я, с наслаждением жуя сыр. – Хлебушек вот, кстати, – я протянул руку, забирая скудный паёк родителей, и сразу же накинул на него ломтик сальца, – Так получше будет, а? Угощайся, – махнул я головой на стол, но широкозадая девка поморщила носик.

– Я такое не люблю.

– А что любишь, поди, сладости какие?

Лицо Снежаны сразу же преобразила улыбка.

– Да-а-а, – мечтательно протянула она, – фруктовый щербет, цукаты, марципан…

– Шоколад, – подзадорил я, закусывая пёрышком лука.

– Да, обожаю шоколад.

– По тебе и видно. Жопу, вон, какую отрастила, пока таскала мою еду.

Лицо воришки расчертила гримаса, и она так поставила кружку с молоком, что половина содержимого разлилось на стол.

– Думала, я не знал? Думала, бастард побоится жаловаться папеньке?

– Я приношу, что приказали, и не надо меня оскорблять…

– А то что? Где яйца, где крупа, овощи, варенье? Я видел, как ты его уминала на лавке, маленькая свинюшка, хрю-хрю-хрю.

– Ах ты… – покраснела она от возмущения. – И дня не пройдёт – пинком отправишься в свой хлев, безродыш поганый. Никому ты здесь не нужен, запомни. Да, я всё съела и что ты мне сделаешь?

– Расскажу всё госпоже, и она тебя выпорет.

– Напугал, стручок зелёный, а как тебе такое – барыня сама мне приказала так сделать, ну и? Кто тут дурачок? Беги, жалуйся, – упёрла она руки в бока и победоносно посмотрела сверху вниз.

«Какая же ты тупая», – подумал я про себя, но вместо этого удивлённо спросил с обидой в голосе.

– Матушка хочет заморить меня голодом?

– Ты как дитя малое, – цыкнула Снежана. – Сказано тебе – убирайся, не порти людям жизнь. Строишь из себя невесть что: позоришь брата, семью, ещё и воруешь, – она показала взглядом на стол.

– Только батюшке не говори, пожалуйста, – встревоженно попросил я, протягивая ей головку чеснока. – Вот возьми за молчание.

– Ты издеваешься? – поморщилась она.

– А что надо больше? – я окинул взглядом стол и добавил ещё пёрышко лука.

– Завтра посмеёшься у меня, – Снежана развернулась и громко хлопнула дверью, а я, наконец, высвободил рвавшийся из груди смех.

– Ой, насмешила, – сказал я, вытирая слезинку.

После того как бастрад побил прямого наследника, на Черноярского-старшего нашла придурь. Он не принимал меня у себя. Обиделся. Потому наш диалог проходил через мечника Драйзера. Теперь же девка устроит мне личную встречу, в которой я нуждался как никогда. Красота.

Расчёт оправдал ожидания. Стоило мне разлепить утром глаза, как в дверь требовательно постучался камердинер барона.

– Пересвет, в такую рань? Что там случилось? – позёвывая, спросил я у лысеющего крепкого мужичка с былинным именем.

– Денис Юрьевич, вызывает-с, – немногословно пояснил слуга.

– Погоди минуту, – я ополоснулся из стоявшей в углу бочки, посмотрел на себя в отломанный треугольник зеркала и взял со стула бережно сложенную одежду.

К слову, это был единственный набор и то купленный мне Аластором. Черноярские посчитали новый гардероб для бастарда излишними тратами. Потому я и тренировался, и выходил в свет в одном и том же.

Черноярский-старший ждал меня вместе с матушкой и приснопамятной дворовой клушей Снежаной, стоявшей по левую руку от госпожи. Её ехидная улыбка намекала на готовящуюся пакость, но у меня были другие планы на эту беседу. Здесь был и Драйзер. Он неизменно маячил позади, охраняя своего господина от угроз.

– Доброе утро, отец, – поздоровался я с бароном.

Его ноздри сердито оттопырились, и как только дверь за Пересветом закрылась, он процедил ядовитую тираду.

– Мне тут доложили, что ты воруешь у нас еду, украл где-то коня… Потрудись объясниться. Я не стану покрывать преступника…

– Да всё просто, Денис Юрьевич, это честно заработанная еда и конь.

– Откуда?

– Повздорил немного с тевтонцами, – пожал я плечами.

Агриппина, моя мачеха, вопросительно повернулась к отцу, а тот нахмурился.

– Что значит повздорил?

– Всё уже улажено, – отмахнулся я. – Они извинились и заплатили мне за беспокойство, оттуда и деньги. Не веришь – так вели городового спросить – он свидетель.

– Тевтонцы, дорогой. Это же что с нами будет? – запаниковала баронесса.

– Да ничего не будет, я защитил честь нашего рода. Они будут молчать о своём позоре, поверьте.

Щёки Дениса Юрьевича сначала побелели, потом покраснели, и всему виной мой развязный «неуважительный», с его точки зрения, тон.

– Я сам решу, что опасно для нашего рода, а что нет! – гаркнул он. – Тевтонская община платит треть податей с Межмирья! Ты представляешь, какое они имеют влияние в нашем графстве? Идиот! Ты серьёзно меня подставил… если ландмейстер пожалуется, ты покойник, Володя. Не посмотрю, что сын – такие проблемы в гробу я видал!

– А что остаётся, когда родитель не даёт ни денег, ни крова, ни еды? – возразил я. – У меня есть право на титул. Во мне течёт кровь Черноярских – великих воителей.

Последняя реплика смягчила отца, упоминание благородного прошлого тешило его самолюбие, но, почуяв потерю позиций, эстафету перехватила Агриппина Геннадьевна.

– Ты не можешь затевать драки ради своего мошенничества. Во-первых, это позорит честь рода, рано или поздно ты доиграешься, и отвечать придётся всем нам.

– Да, – кивнул в поддержку жены барон.

– А во-вторых, воля отца – это святое. Не будешь подчиняться – лишишься фамилии. Вот тебе наше предупреждение. Ещё один такой номер и пеняй на себя, – закончив, седеющая аристократка величественно подняла подбородок.

Сапфировые серёжки на её ушах колыхнулись туда-сюда, и повисла тишина. Слышен был только робкий хруст семечек Снежаны, но он сразу же прекратился, когда Агриппина уничтожающе стрельнула по ней взглядом. Служанка виновато потупила глаза.

– Вот и я не желаю идти против вас, – улыбнулся я, расставляя руки в стороны. – Мы ведь одна семья, давайте вместе зарабатывать деньги для нашего феода. Я не хочу никого подставлять – боже упаси, просто чуть-чуть свободы и «бесполезный сын» останется в прошлом.

Родители переглянулись, а я подмигнул застывшей Снежане со шкурками семечек во рту.

– Какой от тебя прок? – немного подумав, обратился отец. – Магического дара у тебя нет, мечник ты посредственный, образование… – он отпустил лёгкий смешок. – Сомневаюсь, что пастухи и свинопасы преподавали тебе теорию управления государством или иностранные языки.

На лице мачехи, словно змея, вылезла едкая улыбочка, но стоило мне открыть рот, как она мгновенно скисла.

– Zweifellos sieht der Vater am besten, welche Bildung sein Sohn erhält, doch gestatten Sie meine Meinungsverschiedenheit*, – без единой запинки ответил я, чем вызвал лёгкую ухмылку у Драйзера, стоявшего за спиной батюшки. – Я свободно владею немецким, французским, османским, польским и китайским. Если хотите определить меня на государственную службу, я не против, но с условием: вы подпишите духовное завещание о передаче мне всего феода Черноярских. Естественно, с невозможностью его изменения, я же не дурак. Тогда, так уж и быть, я терпеливо подожду вашей кончины, везде и всюду прославляя наш род.

* Без сомнения, отцу видней, какой уровень образования получил его сын, но позвольте не согласиться (пер. с нем.)

– Что… Как он… – отец ткнул пальцем в Драйзера, и тот коротко кивнул, что это на абракадабра.

Первая часть их настолько поразила, что они осознали продолжение лишь спустя минуту.

– Наследство? – ухватила быка за рога Агриппина. – Ты бастард, какое тебе наследство? Скажи ему, – требовательно толкнула она локтем мужа.

– Ах да, это исключено, – помотал головой он, снова накинув строгую маску, но испитое лицо барона никогда не вызывало во мне уважения. – Вариант со службой мы отметаем, а другого ты предложить не можешь, так что на этом всё.

– Почему не могу? Я ещё не закончил, – возразил я. – Дай мне родовой ярлык в Межмирье, и я подниму уважение к нашей семье.

– Ты хочешь пойти туда, к ним? – не веря своим ушам, барон показал пальцем в сторону Ростова.

– А что такого? Деньги на вход у меня есть, нужно только выбить ярлык у Великого посадника. О большем и не прошу.

– Ты серьёзно хочешь помереть в этой дыре? – хохотнул старший Черноярский, понимая, насколько быстро может отделаться от надоедливого наследничка. – Да я тебе три ярлыка выпишу! Ха-ха-ха!

Агриппина еле скрывала свою радость, но глаза всё выдавали – она ждала моей погибели, как африканцы дождя. Снежана, пока про неё все забыли, выплюнула в руку скопившуюся шелуху и повертела пальцем у виска. Один лишь Драйзер задумчиво смотрел перед собой с упавшей на лицо грустной тенью.