Текст книги "Ной Буачидзе"

Автор книги: Илья Дубинский-Мухадзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Сейчас, в январе, ошибку Грозненского военно-революционного комитета исправили сами рабочие. Красногвардейцы, разобравшись, в чем дело, быстро покинули позиции, вернулись на нефтяные промыслы. Все же горские националисты, по преимуществу офицеры той же «дикой дивизии», не преминули воспользоваться опрометчивостью революционеров.

Националисты уверяли: «Вот вам доказательство того, что Советы не сегодня-завтра начнут вместе с казаками войну против горцев, совместно будут громить аулы. Нечего больше раздумывать, пока не поздно, надо уничтожить большевиков!..»

Казачьи атаманы охотно поддерживали эту провокацию. Помимо всего другого, они рассчитывали под прикрытием мнимого союза с советской властью перетянуть на свою сторону возвращающиеся с турецкого фронта полки Кавказской армии, которые твердо стояли за большевиков.

Дальше других пошел в те дни председатель Моздокского военного комитета казачий полковник Рымарь. Он предложил немедленно созвать в Моздоке «Всеобщий демократический съезд народов области Терского казачьего войска». По идее Рымаря, на съезд следовало допустить, разумеется, в небольшом числе, так, чтобы они растворились между казаками, и представителей от политических партий и горских народов, за исключением ингушей и чеченцев.

Этот терский «предпарламент» формально признает советскую власть, получит от нее деньги и оружие и тут же объявит войну чеченцам и ингушам. А уж в ходе «законной» войны можно будет расправиться и с другими горскими народами и, конечно же, с большевиками. Чтобы не раздражать рядовое казачество, не вредно будет бросить лозунг «Да здравствуют Советы, очищенные от большевиков!». В Моздоке он, Рымарь, уже переименовал управление атамана в «Военно-революционный комитет».

Попробуйте после этого возразить, что умный казачий полковник не в состоянии убить одним выстрелом сразу двух зайцев! И уж, во всяком случае, это не старомодный погромщик Беликов.

Идею Рымаря полностью одобрили бежавшие из Петрограда и с фронта генералы и политические деятели, выброшенные из Центральной России.

Установили и дату съезда – 25 января 1918 года.

…Владикавказская и пятигорская организации большевиков почти единогласно высказались за самое активное участие в съезде, чтобы использовать его как трибуну, попытаться повернуть ход событий на пользу революции.

15

Член владикавказской делегации на съезде, известный в ту пору на Тереке общественный деятель и публицист, впоследствии редактор газеты «Народная власть» Дмитрий Коренев записал свои впечатления:

«Моздок стоит у грани, за которой уже пламенеют грозные отсветы военного пожара. Атмосфера гражданской войны и всех ужасов, связанных с нею, врывалась в самую работу областного съезда, ею окрашены первые речи депутатов, страстность их отношений к тому или иному вопросу.

Только что на станцию прибыл второй поезд с беженцами из Хасав-Юрта. Там с ночи идет настоящий бой. Железная дорога и вокзал захвачены чеченцами. Но последних, по слухам, выбили уже дагестанцы.

Между полустанком Кади-Юрт и Гудермесом спущен с рельсов эшелон солдат. Сколько погибло при этом – неизвестно. Несколько поездов, относительно которых было сообщено, что они вышли из Хасав-Юрта, сюда так и не пришли.

Ясно, что в последние дни пожар перебросился на Сунжу и Кумыкскую плоскость, то есть в Хасав-Юртский округ. Не потому ли на съезде отсутствуют кумыки? Они считались нейтральным народом по крайней мере!

Нет чеченцев, нет ингушей!

Солидная группа представителей Кабарды (30–40 человек) держится поразительно благородно, с огромным достоинством. Кабардинцы просят верить, что они искренние друзья русских и сторонники мирной, культурной жизни. Готовы умереть за свободу.

Последовательная и смелая демократичность ярко проглядывает в речах представителей Осетии. Во всех заявлениях они примыкают к социалистическому блоку.

Этот блок – явление совершенно неожиданное. В его составе представители владикавказской, пятигорской, грозненской, кисловодской и кизлярской демократических организаций. Они ведут отчаянную борьбу главным образом с казаками – носителями активных воинственных планов.

В приветственной речи лидер социалистического блока депутат Буачидзе поставил ребром вопрос о мирном сотрудничестве с ингушами и чеченцами.

«Те народы, – сказал Буачидзе, – которые не пойдут сейчас с русской демократией, погибнут».

Съезд горит и волнуется от речей и раскалывается, раскалывается на две противоположные по своим устремлениям части.

«Война!» – стремление одних.

«Мир, мир и мир!» – стремление других.

Волнуется море голов в облаках табачного дыма.

Как трудно и с каким напряжением приходится бороться социалистическому блоку, чтобы спасти положение и удержать съезд на позиции, достойной демократии! Теперь больше, чем когда бы то ни было, видно, в какой страшный тупик затянута Терская область в своих трагических противоречиях.

Где выход? Сумеет ли съезд – предпарламент Терской республики – последняя надежда исстрадавшихся, истомленных, истекших кровью, тысячу раз обманутых трудовых масс, – сумеет ли съезд положить конец националистическому пожару? Или – страшное слово – война?

Председатель съезда Дмитриенко, казак Моздокского отдела, сообщил, что поступило внеочередное заявление чрезвычайной важности от военной секции и командующего полковника Рымаря. Съезд прерывает текущую работу и постановляет обсудить это заявление при закрытых дверях.

Закрытое заседание длилось очень долго и сопровождалось бурными инцидентами. Но резолюция, внесенная Буачидзе и принятая в закрытом заседании, оглашается при открытых дверях, публично.

Содержание ее:

1) Обратиться с призывом ко всем народам, населяющим Терскую область, принять участие в работах съезда.

2) Послать немедленно делегацию к ингушам и чеченцам и ко всем народам, представителей которых нет на съезде, с предложением мирного разрешения всех вопросов, волнующих их.

3) Избрать комиссию для немедленного составления декларации и всемерного, самого широкого распространения ее среди населения Терской области.

4) Приказ о наступлении отменить.

Затем, при открытых уже дверях, по требованию части казачьих депутатов резолюция была пересмотрена вновь, и часть того, что происходило в закрытом заседании, стало явью.

Вопрос был поставлен определенно: война или мир?

Часть съезда – социалистический блок, кабардинцы, осетины и казаки Пятигорского отдела – настаивала на том, что, прежде чем объявить войну, надо исчерпать все возможности мирного улаживания националистических конфликтов. Казаки же других отделов требовали объявления войны ингушам и чеченцам.

Когда социалистический блок указывал, что в руках демократии Терской области еще не было такого могучего средства, как народный съезд, это не производило никакого впечатления на воинственно настроенную часть делегатов.

Угрожающие возгласы стали раздаваться по адресу социалистов и делегатов Пятигорского отдела.

Но все-таки и второй раз «Резолюция мира» была принята, правда, далеко не подавляющим большинством голосов. В знак протеста полковник Рымарь и его заместитель есаул Пятирублев сложили свои полномочия, покинули съезд.

Оглашена телеграмма Терского войскового правительства, присланная по прямому проводу. Войсковое правительство просит депутатов войскового круга, участников съезда, пожаловать на круг в станицу Марьинскую для организации твердой власти в области.

Почти без всяких прений съезд постановляет: «Предложить войсковому правительству прибыть на съезд в Моздок для сдачи отчета».

Под гром аплодисментов принимается поправка какого-то депутата-казака: «Предложить бывшему войсковому правительству…»

Что-то непонятное происходит за стенами моздокского кинематографа, где уже пятый день работает съезд. Делегаты, близкие к полковнику Рымарю, те, кто больше всего настаивал на объявлении войны чеченцам и ингушам, шумно требуют признать власть Совета Народных Комиссаров. Ссылаются на наказы своих станиц.

Кабардинцы и осетины подозревают, что казаки преследуют какую-то свою тайную, злую цель. Фракция иногородних тоже сомневается: откуда вдруг такая горячая симпатия казачьих старшин к советской власти?

Первые проблески взаимного доверия снова сменяются крайней подозрительностью. Если новая трещина углубится, съезд будет сорван или пойдет по пути, который окончательно дискредитирует демократические возможности на Тереке.

Ждем, что скажет социалистический блок. Ему, как говорится, все карты в руки.

Сегодня, 29 января, 132 делегата подписали предложение признать центральную советскую власть. Решили до голосования заслушать мнение социалистического блока.

Социалисты выставили докладчиком нашего уважаемого владикавказца Сергея Мироновича Кирова. Вначале его часто прерывали негодующими возгласами, а проводили долгими аплодисментами. Все четыреста делегатов согласились с Кировым, что наша первая задача: «Объединение, объединение и объединение. Если трудовой казак не будет жить мирно с трудовым горцем, то Совет Народных Комиссаров нам не поможет».

Значит, сначала мир, объединение, участие в работе съезда представителей всех без исключения народов, населяющих Терскую область, и тогда, в спокойной обстановке, подчиняясь только своим убеждениям, признание власти Совета Народных Комиссаров России.

Буачидзе говорил депутатам, окружившим его после заседания:

– Большевики никогда не были сторонниками легких побед. Мы не желаем действовать так, чтобы дать хоть кому-нибудь повод говорить, будто социалисты раскалывают народ. Объединение и мир – это самое лучшее признание советской власти.

Если нам не удастся объединить вас теперь, то вы придете к этому путем новых страданий, ошибок через неделю, через месяц.

Когда мы приехали на съезд, нам говорили: если вы посмеете заикнуться о мире, о дружбе с ингушами или чеченцами, казаки вас растерзают. В прошлом нас уже терзали в царских тюрьмах, на каторге, наших товарищей расстреливали, вешали. Сколько раз приходилось повторять себе слова Ленина: «Мы идем тесной кучкой по обрывистому и трудному пути, крепко взявшись за руки. Мы окружены со всех сторон врагами, и нам приходится почти всегда идти под их огнем… мы… выбрали путь борьбы, а не путь примирения»[29]29
  В. И. Ленин. Соч., т. 5, стр. 328.


[Закрыть].

Решили, пусть пострадаем и теперь, но выполним свой долг. И вы, сам народ, поняли нас, раскрыли нам свои чистые сердца. Сила власти – вы сами, ваша поддержка.

…Наблюдениями о съезде в Моздоке поделился и хорунжий эсер Фальчиков. В субботу 10 февраля 1918 года он докладывал войсковому кругу, собравшемуся во дворце наказного атамана:

«В это время мы получили сведения о начавшемся наступлении казаков. Тогда поднялся Буачидзе и произнес яркую, красивую речь. Настроение в аудитории меняется. Все заговорили о мире.

– Мир, мир и мир!

А в карманах у нас наказ: «Война, война, война…»

Под влиянием того же Буачидзе и других красных ораторов станичники согласились и на посылку мирной делегации. К великому прискорбию, должен отметить это – от начала до конца не любили своей организации сами казаки…».

16

2 февраля 1918 года в городе Пятигорске член Народного Совета и председатель Коллегии по охране общественного и революционного порядка в Терской области Ной Буачидзе подписал декрет № 1:

«Всем революционным Советам рабочих, казачьих, солдатских и крестьянских депутатов, всем станциям Владикавказской железной дороги, городским, станичным, аульским и хуторским самоуправлениям, согласно воле съезда народов в Моздоке подчиняться исключительно Терскому Народному Совету. Ему поручена вся полнота военной и гражданской власти.

Распоряжения находящегося во Владикавказе самосозванного Терско-Дагестанского правительства исполнению не подлежат».

Другой написанный Ноем декрет обязывал все органы власти «энергично заботиться» о том, чтобы к 16 февраля в Пятигорск смогли прибыть делегаты Второго съезда народов Терской области.

Раньше других приехали кабардинцы. В солнечный день снежные вершины гор Кабарды были хорошо видны с балкона комнаты, где работал Буачидзе.

Бетал Калмыков сейчас же отправился к Ною. Могучий и крупный – скала-человек – Бетал осторожно, со скрытой мужской любовью обнял маленького Ноя, поцеловал. Ною Калмыков также очень нравился. Он многого ждал от Бетала и радовался каждой новой встрече с ним.

– Как думаешь, Бетал, чеченцы и ингуши пришлют делегатов? – не без тревоги спросил Буачидзе.

– Я знал, такой вопрос обязательно будет, – живо отозвался Калмыков. Понизив голос, хотя в комнате никого посторонних не было, Бетал продолжал: – Я посылал одного кунака к Асланбеку Шерипову. У нас говорят: «Прежде чем горячий, смелый юноша становится мужчиной, проходит время». Он вначале не знает, где настоящая дорога, разные тропы пробует. Так и Асланбек в «Горский союз» попал, рядом с Чермоевым и Каплановым сидел. Когда понял, в лицо им бросил: «Не дам обманывать наш чеченский народ. Вы клянетесь именем Шамиля, он бы давно отрубил вам головы!» Я говорю, Асланбек Шерипов приедет. Ничего, что дорога опасная – через казачьи станицы. Будут чеченцы, тогда и ингуши обязательно придут. Они как мы, кабардинцы с балкарцами. Два народа – одна семья!

– И я, Бетал, очень верю, что чеченцы и ингуши будут с нами. Хочешь, я открою тебе маленький секрет. Мы с Кировым ходили в гостиницу, выбрали комнаты для делегатов этих двух народов. На втором этаже рядом с вами, кабардинцами.

…Пятигорский народный дом едва вместил делегатов – почти шестьсот человек. Казаки явились из всех отделов и станиц. Слышался шелестящий говор кабардинцев, тягуче-звонкая речь осетин. Горцев представляли также балкарцы, карачаевцы. С ними соседствовали калмыки, ногайцы и караногайцы. Прибыли уполномоченные солдатских комитетов и Всероссийского Совета крестьянских депутатов.

В каждой делегации – и казаков и горцев – вместе с «верхами» самые обездоленные бедняки.

Безземельных горцев, в большинстве впервые попавших в русский город, малейшее внимание со стороны горожан изумляло, приводило в восторг. Трудовые казаки тоже неуверенно озирались по сторонам. Им интересно было слушать, что говорили большевики, их тянуло встретиться так, чтобы никого лишнего при этом не было, с батарейцем Волгского полка Александром Дьяковым. «Что за отчаянный казак, в родной станице Марьинской старики и батюшка священник прокляли его, а он, как будто ничего не случилось, заседает с большевиками в Терском Народном Совете. Его бы расспросить!»

Чеченцев и ингушей все не было.

Образовались фракции каждой национальности и иногородних. Большевики, левые эсеры, часть меньшевиков, как и в Моздоке, объединились в «Социалистический блок».

Сразу после короткой приветственной речи Ноя Буачидзе фракция казаков внесла предложение: «Считать ингушей и чеченцев отмежевавшимися от других народов и потому враждебных как российской власти, так и народам Терека».

Председатель съезда осетин Такоев сказал, что голосование будет проведено после того, как представители всех групп огласят свои декларации. Впереди еще много заседаний.

Ингуши вошли в зал как раз во время выступления председателя казачьей фракции есаула Померанцева. Два десятка стройных, суровых, вооруженных до зубов людей. В начале пути их было больше. Троих офицеры убили во Владикавказе. В степи за станицей Змейской похоронили еще одного.

Лишь после долгих и трудных переговоров ингуши согласились приходить на заседания съезда без винтовок. Зато первый делегат Чечни Асланбек Шерипов не имел при себе даже непременного кинжала-С самого начала он держался доверчиво, охотно вступал в разговоры, заразительно смеялся. Как не согласиться, что юноше с таким складом характера действительно нечего было делать в кадетском корпусе. Напрасно Шерипов-старший ездил в Петербург, изо всех сил добивался, чтобы в виде особой милости его двенадцатилетнего сына-первенца приняли в корпус.

И уж совсем не по душе Асланбеку пришелся совет матери. Заботясь о сыне, она написала ему: «Смотри не дерись. Если с тобой будут драться другие кадеты, тогда доложи инспектору, а сам ни в коем случае не дерись…» Мальчик ответил матери через отца: «Отец Джамалдин, скажи матери, чтобы она не писала такие вещи. Я никогда не пожалуюсь инспектору и воспитателю тоже».

Два года спустя Асланбек вырвался из Полтавского кадетского корпуса и с наслаждением принялся изучать языки, литературу, историю. В седьмом классе Грозненского реального училища Асланбек написал реферат «История кавказской войны» и перевел на русский язык чеченскую историческую песню-легенду «Абрек Геха».

Записные книжки Шерипова были полны выдержек из любимых писателей и поэтов. Асланбек красным карандашом обвел строки Коста Хетагурова:

 
Как долга беспросветная ночь,
Как еще далеко до восхода!
Но и днем не могу я помочь
Безысходному горю народа.
 

От себя юноша приписал: «На промыслах есть русские люди, которые знают, как помочь горю народа».

В кругу друзей Асланбек Шерипов охотно читал наизусть «Измаил-Бея» Лермонтова, «Песню о Соколе» Максима Горького. Асланбек и сам писал в стихах и прозе о кавказских войнах и нежных девушках, любивших мюридов Шамиля.

Но когда Шерипов стремительно вышел на трибуну, перед съездом предстал грозный и беспощадный, ни перед чем не отступающий человек. И тогда нетрудно было понять, почему в горах и в долинах, на Сунже и на Тереке слово Шерипова имеет огромную ценность, а об его храбрости складываются легенды.

Пройдет шесть-семь месяцев, и во время знаменитой стодневной обороны Грозного, когда бок о бок с рабочими сражались горцы отрядов, приведенных в осажденный город Асланбеком Шериповым, Серго Орджоникидзе скажет молодому чеченцу: «Спасибо, Асланбек. Я видел, как ты умеешь бить врага словами с трибуны[30]30
  С. Орджоникидзе познакомился с Шериповым на IV съезде народов Терской республики.


[Закрыть]. Теперь я увидел, что и в бою ты так же храбр и решителен. Хорошо провел операцию. Только советую впредь таких штук не повторять. Нельзя скакать по улице под пулеметным огнем. Твоя жизнь еще очень пригодится, и рисковать ни к чему».

«Я понимаю», – согласится Асланбек, вскочит на коня и поведет своих чеченцев в новую атаку.

Покуда что на съезде в Пятигорске Асланбек Шерипов настаивал:

– Чеченский народ требует земли и равноправия для всех трудящихся. Чечня знает, что для этого нужно отнять землю у богатых, особые права и привилегии как у казачьих атаманов, так и у «своих» богачей и мулл.

Асланбек стоял на трибуне, а из зала раздраженные голоса выкрикивали:

– За Терек и Сунжу казаков!

– За заветы Шамиля!

– В Турцию азиатов!

– Газават! Священная война!

– Оружия!!! Оружия!!!

Шерипов удивительно спокойно отвечал:

– Если кому-нибудь из нас в пятницу на базаре подсунут фальшивую монету, разве он пойдет за такой же еще и в воскресенье?! Глупость не к лицу носящему папаху. Второй раз не будет ни Шамиля, ни переселения в Турцию. Мы соседи и должны жить в мире. Да здравствует советская власть и партия большевиков!

И чтобы вы, казаки, не сомневались в том, что я сказал правду, что чеченцы не думают нападать на Сунженскую линию, отдаю себя вам в заложники.

Представители казачьей фракции попросили немедленно устроить перерыв. Когда заседание возобновилось, есаул Померанцев огласил декларацию: «Испокон веков мы, терские казаки, боролись за культуру и свободу, имели свои казачьи вольности и бывали в опале у царей. Горцам мы всегда предлагали жить в братстве с нами или же, как магометанам, переселиться из ущелий Кавказских гор в Азию для самоопределения среди своих мусульман.

На съезде мы все время голосовали за большевиков. Мы всей фракцией торжественно объявляем себя большевиками и стоящими за большевистскую программу. Если горцы будут еще и теперь против нас, казаков, то они выступают как враги большевиков и всех российских народностей, признающих власть большевиков-комиссаров, и должны быть укрощены общегосударственными мерами».

Теперь перерыва потребовали горцы. Вернувшись в зал, они также заявили, что все, не исключая мулл и шейхов, немедленно вступают в партию большевиков. Ной Буачидзе поблагодарил и казаков и горцев за выраженные симпатии и настойчиво посоветовал тем и другим сперва хорошенько во всем разобраться и провести в жизнь первое, что написано на знамени большевиков: «Мир и братство народов».

Одна за другой прибывали верхом и на бричках делегации станиц. Они предъявляли приговоры казаков о присоединении к большевикам и просили оружия и снарядов. Бетал Калмыков, Асланбек Шерипов и руководитель ингушской делегации Гапур Ахриев внесли другое предложение: аулы и станицы разоружаются. Все винтовки, пулеметы, орудия, боеприпасы сдаются Народному Совету. Большинство казаков тут же шумно выразило свое одобрение.

День спустя, в первую годовщину Февральской революции, к Народному дому подошла многотысячная демонстрация жителей Пятигорска, солдат из госпиталей и команд выздоравливающих. Демонстранты заявили, что они настаивают на признании центральной советской власти во главе с Лениным и отдают себя полностью в распоряжение съезда.

После окончания демонстрации Буачидзе созвал делегатов-большевиков. Он предложил, дольше не откладывая, прямо поставить на съезде вопрос о распространении власти Совета Народных Комиссаров на Тереке. Это будет вполне отвечать подлинному настроению трудящихся и сорвет маски с казачьих и горских контрреволюционеров.

По далеко не случайному совпадению в тот же вечер о признании Совета Народных Комиссаров и об отношении к Владимиру Ильичу вели доверительный разговор и гости недавнего редактора газеты «Пятигорское эхо» эсера Леонида Орлова. У этого не первой молодости господина была навязчивая страсть все свои статьи и речи неизменно заканчивать анафемой большевикам. Нередко он печатно призывал и к прямой расправе со сторонниками Ленина.

На самом почетном месте, в кресле, придвинутом к печке, выложенной пестрыми старинными изразцами, сидел величественный седобородый и седовласый последний городской голова Петрограда Шрейдер, Четыре месяца тому назад, в среду 25 октября, он на всю Россию объявил войну большевикам. Созданный им «боевой» орган оппозиции – «Комитет спасения» обратился с призывом «ко всем городским самоуправлениям, земствам, ко всем демократам и революционерам: 1) не признавать большевистского правительства и бороться с ним всеми средствами, не жалея жизни, 2) образовывать местные комитеты спасения родины и революции».

После одной особенно провокационной демонстрации на Невском проспекте, устроенной Шрейдером в конце ноября, его было арестовали. Старик тут же сказал, что на прошлое ставит крест, спасти Россию, дескать, все равно невозможно и единственное его желание – уйти на покой.

На «честное слово» Шрейдера отпустили с миром. На Тереке и на Минеральных Водах, пользуясь гостеприимством старых знакомых – атамана Караулова и генерала Половцева и вновь обретенных друзей – эсера Орлова, меньшевика Георгия Бичерахова, метко прозванного «косоротой лисицей», беженец из Петрограда обрел былое величие. Больше прежнего он готов был натравливать одну часть населения на другую, организовывать саботаж, голод, кровопролитие, все, что городской голова делал на берегах Невы в октябре.

Прикрыв глаза и ничем не выдавая своей заинтересованности, Шрейдер внимал переговорам между Орловым и хорунжим Фальчиковым об организации восстания. Ближайшая цель – изгнание с Терека горцев и большевиков.

Только и всего!

17

Ной хорошо знал этот казенный кирпичный дом на Евдокимовской улице во Владикавказе. На первом этаже, где была почта, ему случалось бывать. Но сейчас начальник караула предложил подняться по винтовой лестнице на третий этаж.

В самом конце коридора, в небольшой комнате, у аппарата сидел старик телеграфист. Он строго, через пенсне оглядел вошедших: «Чем могу служить?» Ной назвал себя, сказал, что пришел говорить по прямому проводу с Лениным.

Старик быстро застучал ключом. Побежала лента. Внезапно аппарат замолк. Буачидзе стеснялся спросить, что случилось. Волнение, как будто без причины охватившее его с утра, усилилось. С каждой минутой становилось все труднее ждать.

Отчетливо вспоминалась робкая петроградская весна, шумные встречи друзей, только что вернувшихся с царской каторги или, как он, Ной, из эмиграции, бурлящий с утра до ночи двухэтажный особняк Кшесинской, последний перед отъездом на Терек разговор с Лениным… Как же быстро промелькнули эти десять месяцев! А было ли хотя бы десять спокойных дней? В мандате Центрального Комитета говорилось, что он послан для разъяснения среди широких масс политики Российской социал-демократической рабочей партии большевиков. Как же теперь отнесется Ленин к тому, что агитатор Буачидзе стал главой правительства новой Терской советской республики? На заседании большевистской фракции Пятигорского съезда товарищи утверждали, что мандат Центрального Комитета как раз обязывает Ноя стать во главе Совета Народных Комиссаров.

– Гражданин Ленин спрашивает, кто у аппарата во Владикавказе? – наконец донесся до Ноя голос телеграфиста.

– Отвечайте: Буачидзе, Юрий Фигатнер – народный комиссар внутренних дел, Захарий Палавандишвили – наш гость и друг из Грузии.

Ленин попросил рассказать обо всем, что товарищу Ною представляется необходимым. У Буачидзе был заранее написан сжатый рассказ о Моздокском и Пятигорском съездах, о том, что казачество и горские народы дружно высказались за советскую власть и неразрывную связь с Россией. С правительством миллионера Чермоева и князя Капланова, продолжавшим именовать себя центральной властью Терской и Дагестанской областей, окончательно покончено. Несколько часов назад помещение этого правительства опечатано его же «государственною печатью». Бежавшие министры прихватили с собой кассу Терского казачьего войска.

Созданные большевиками в начале января отряды самообороны трудового населения владикавказских окраин успешно разоружают офицерские сотни. В долинах и в горах постепенно наступает мир, но еще кое-где вспыхивают отдельные очаги войны. Накануне приезда во Владикавказ делегатов Пятигорского съезда и правительства Терской республики националисты организовали столкновение осетин и ингушей. В районе Ольгинская – Базоркино еще продолжается перестрелка.

Главари меньшевиков и правых эсеров все более сближаются с казачьими атаманами. Они курсируют между английской военной миссией во Владикавказе и поместьем полковника Рымаря под Моздоком.

Сейчас усилия большевиков направлены на быстрейшее проведение земельной реформы. Некоторые станицы, например Сунженская и Терская – это бывший аул Онгуш, откуда и название «ингуши», – будут освобождены от казаков и возвращены горцам. Казаки сразу же получат пахотные земли в Пятигорском округе, им дадут субсидию для устройства на новом месте.

Так же неотложно восстановление железнодорожного движения от Грозного и особенно от Моздока через Гудермес на Порт-Петровск[31]31
  Порт-Петровск – сейчас Махачкала – главный город Дагестана.


[Закрыть]. По этой линии пойдут хлеб и продовольствие для Баку.

Владимиру Ильичу сообщение Ноя показалось недостаточным. Он попросил ответить на вопросы. Буачидзе с радостью ухватился за возможность продолжить этот крайне нужный ему разговор по прямому проводу. Ной перестал виновато поглядывать на часы и совсем как при былых встречах с Лениным в Женеве или в Берне живо объяснил, при каких обстоятельствах была признана власть Совета Народных Комиссаров и какую отповедь дали горцы меньшевикам, в каком положении пролетариат Грозного, что делается для ликвидации пожаров на нефтяных промыслах, какими вооруженными силами располагает Терская республика.

Как-то непроизвольно, должно быть по старой привычке, возникшей в Швейцарии, Ной перешел на французский язык, Палавандишвили решительно вмешался:

– Нет, товарищ Буачидзе, это не годится! Говорите по-русски, чтобы я понял и потом мог передать народу. Сами понимаете, ваш разговор всех интересует…

Ной рассмеялся и тут же передал Ильичу замечание Палавандишвили.

Ленина беспокоило: достаточно ли энергично большевики Терека решают земельный вопрос, почему медлят, не создают национальные военные части, налажена ли достаточно хорошая связь с партийными организациями близлежащих областей России и Закавказья, установил ли уже Буачидзе контакт с чрезвычайным комиссаром Кавказа Степаном Шаумяном, что известно о положении в Грузии?

Владимир Ильич попросил председателя Совета Народных Комиссаров многонациональной Терской республики передать привет всем народам Терека. Пусть помнят, что за их спиной стоит революционная Россия, всегда готовая им помочь.

Тогда же телеграфная лента донесла до Ноя Буачидзе слова Ленина, впоследствии облетевшие весь мир: «Мы, партия большевиков, Россию убедили. Мы Россию отвоевали – у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять»[32]32
  В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 214.


[Закрыть].

Буачидзе еще не раз приходил в небольшую угловую комнату на третьем этаже Владикавказской почтово-телеграфной конторы. Старик телеграфист вызывал Москву, и Ной с волнением ждал, покуда быстро бегущая лента сообщала: у провода Ленин[33]33
  Покойный Филипп Евсеевич Махарадзе, бывший в начале 1918 года членом бюро Кавказского краевого комитета партии и народным комиссаром финансов Терской республики, вспоминал: «Несмотря на то, что Терская республика была отрезана от центра многочисленными фронтами, связь с Москвой поддерживалась и Владимир Ильич говорил с Буачидзе по прямому проводу и по радио. Это чувствовалось даже в отношении Ноя к нуждам населения».


[Закрыть].

18

Совет Народных Комиссаров Терской республики издавал свою газету – «Народная власть». В марте и в апреле 1918 года ее заголовки сообщали: «Ликвидация осетино-ингушского франта… Заключение мира между ингушами и казаками… Пленные возвращаются домой… Восстановление свинцово-цинкового завода «Алагир» и Садонских рудников… Отмена арендной платы за землю… Трудовое крестьянство получает бесплатно семена… Открытие во Владикавказе Терской конторы Государственного банка с правом выпуска общереспубликанских денежных знаков… Изменение терского герба… Серп и молот вместо черных орлов… Георгиевские ленты сохраняются как символ ратных подвигов казаков… Учреждение штаба Красной Армии во Владикавказе. Члены штаба: солдат Яков Сидоров, кузнец Федор Серобабов, технический руководитель с совещательным голосом офицер Терского казачьего войска Томашевский Михаил».

Национальные съезды – в Нальчике – кабардинцев и балкарцев, в селе Христиановке – осетин, в Назрани – ингушей. Три с половиной тысячи делегатов ингушского народа переполнили огромный двор старой крепости. В центре сидели почетные старики. За ними стояли более молодые. Позади всех сомкнутыми рядами поместились всадники. Войсковой съезд казаков приветствует советскую власть.

Обращение Грозненского Совета к чеченцам: «Товарищи чеченцы! Ввиду того, что наши взаимоотношения близки к благополучному исходу, рабочие усиленно готовятся приступить к восстановлению всех Ново-Грозненских промыслов и тушению горящих фонтанов нефти в частности. Но для того, чтобы мы успешно могли определить, какие для этой цели понадобились бы технические средства, необходимо послать на промыслы специалистов-инженеров и уполномоченных исполкома Совета рабочих, солдатских и казачьих депутатов.