Текст книги "Ной Буачидзе"

Автор книги: Илья Дубинский-Мухадзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Беленкович был начальником штаба резерва Южного фронта. По приказу чрезвычайного комиссара Орджоникидзе этот штаб занимался формированием новых частей для отправки на фронт, а также разоружением отрядов, потерявших боеспособность, вел борьбу с дезертирами, грабителями.

Из Ростова штаб и приданный ему отряд ушли за несколько часов до взятия города немцами. Пробиться на Царицын эшелоны Беленковича уже не смогли, пути были перерезаны. Оставалось двигаться дальше по Терской линии Владикавказской железной дороги.

Приближение неизвестных эшелонов со стороны Дона, где уже хозяйничали войска кайзера Вильгельма, вызвало опасение. Тревога еще более усилилась, когда на запрос народного комиссара внутренних дел Юрия Фигатнера по железнодорожному телеграфу ответила, что «эшелоны идут усмирять восстание в Чечне и Ингушетии и помочь советской власти в борьбе с горцами».

На станции Минеральные Воды представители Совнаркома Юрий Фигатнер, Асланбек Шерипов и Яков Сидоров заявили Беленковичу, что в Чечне и Ингушетии, как и всюду в Терской республике, мир и спокойствие. Сохранение мира и укрепление советской власти требуют, чтобы эшелоны были разоружены. Фигатнер откровенно добавил:

– Мы уже научены горьким опытом только что ликвидированного мятежа Нижевясова, так что не обижайтесь… Свою преданность советской власти докажите немедленным исполнением наших условий.

Беленкович ответил, что как раз он первым докладывал чрезвычайному комиссару Орджоникидзе о ненадежности Нижевясова, и поэтому не нужно ставить на одну доску людей, не сумевших по обстоятельствам, от них не зависящим, выполнить приказ и попавших в ложное положение, с авантюристами и мародерами.

– Спорить бесполезно, – повторил Фигатнер.

– Вот приказ о сдаче оружия и всех ценностей, вывезенных нами из Ростова, – минуту спустя твердо сказал Беленкович. – Я прошу дать мне возможность встретиться, поговорить с Буачидзе. Он должен понять!

…Возможно, что Буачидзе встретился бы с Беленковичем и поверил бы, что тот действительно был не в состоянии выполнить приказ Орджоникидзе направиться в Царицын. Но… Ной боялся быть необъективным. Мягкий, кристально чистый, органически не терпящий малейшей лжи, Ной мучительно переживал несколько случаев, когда он, поверив честному слову, возвратил свободу политическим врагам, и те немедленно принялись снова вредить революции.

«Впредь я буду непримиримым», – сказал себе Ной и велел направить Беленковича под конвоем в Екатеринодар– в Кубанскую чрезвычайную комиссию. Теперь, когда все счастливо окончилось, Ной строго выговаривал себе: «Надо уметь видеть, что за человек перед тобой. Неспроста Владимир Ильич в каждом разговоре по прямому проводу требует: «Учитесь, товарищ Ной, управлять. Это архиважно!»

Ной вздохнул. Время было начинать прием. Одной из первых в кабинет вошла уже немолодая женщина. Увидев Ноя, остановилась, всплеснула руками:

– Батюшки, неужели это вы?

Ной поспешил обнять владелицу квартиры, где он жил в 1906 году, Любовь Владимировну Осипову.

– Почему же вы опять к нам не пришли, или теперь свою квартиру имеете?

Несложное дело Осиповой было благополучно разрешено, и Ной пошел проводить ее до крыльца. Навстречу спешил Яков Бутырин[41]41
  Яков Петрович Бутырин родился в 1884 году, провел детство в Тифлисе. Учился в железнодорожном училище, потом работал на станции Баладжары, вблизи Баку. В 1903 году вступил в РСДРП, принимал активное участие в революционной борьбе 1904–1905 годов, был председателем стачечного комитета железнодорожников. Арест, ссылка на три года в заштатный городок Мезень Архангельской губернии. Побег. Нелегальная революционная работа в Екатеринославе, затем в Пятигорске.
  В июне 1917 года Бутырин принял участие в работе I съезда Советов. Огромное впечатление на него произвело выступление Ленина. Формально все еще оставаясь меньшевиком-интернационалистом, Яков Петрович все более решительно поддерживал большевиков. Он участвовал в работах Моздокского, Пятигорского и Грозненского съездов народов Терека. По предложению Ноя Бутырин был назначен военным комиссаром внутренних дел, а позднее военным комиссаром республики. Вскоре после трагической гибели Буачидзе Бутырин возглавил Совет Народных Комиссаров Терской республики.
  В январе 1919 года на 11 краевом съезде коммунистов Кавказа – в самое трудное время, когда XI армия отступала под бешеным натиском деникинцев и вот-вот должен был пасть Владикавказ, – Яков Бутырин попросил принять его в Коммунистическую партию.
  Во время одной из поездок по горной Ингушетии Бутырин заболел тифом. Серго Орджоникидзе пришлось вспомнить свою старую специальность фельдшера. Три дня и три ночи Серго не отходил от постели Якова. Болезнь оказалась сильнее. 24 февраля 1949 года в высокогорном ауле Гули на руках у Серго Яков Петрович скончался. В июне 1920 года прах Бутырина был перенесен во Владикавказ.


[Закрыть], красный, взволнованный. Новый, еще совсем не обношенный военный костюм висел как-то особенно неуклюже на сутулой спине военного комиссара. На левом стеклышке очков в железной оправе – они служили Якову Петровичу еще в ссылке – разбежались мелкие трещинки.

– В Апшеронские казармы проникли две сотни неизвестно откуда появившихся казаков! – издали крикнул Бутырин. – Они подбивают красноармейцев взять пушки, идти совместно на ингушей.

– Едем туда скорей! – тотчас же решил Ной.

Они сели в автомобиль и поехали на Тифлисскую улицу, в казармы. Навстречу попался открытый автомобиль английской военной миссии, обосновавшейся в старинном особняке на тихой улице Лорис-Меликова. Толстый полковник Пайк приложил руку к фуражке. Когда машина Ноя удалилась, Пайк весело подмигнул своему спутнику – они только что побывали в казармах. Пайк дал строгий приказ покончить, наконец, с Буачидзе.

Во дворе казармы шумела толпа – перемешались красноармейцы, казаки, сбежавшиеся на шум горожане. Ноя узнали, приветствовали, солдаты помогли ему взобраться на стол, заменявший трибуну.

– Куда и против кого вы собрались идти? – спросил Ной. – Разве вы не видите, что перед вами не трудовые казаки – провокаторы. Каждый, кому дорога наша республика рабочих, солдат, крестьян, казаков и горцев, сейчас пойдет на свое место и даст возможность народной власти спокойно вести дела.

Выдвинувшийся вперед казачий есаул выкрикнул:

– Не слушайте защитника азиатов! Под станицей Терской ингуши льют кровь «наших братьев. Берите пушки! Русские вы чи турки?

Ной поднял руку:

– Я призываю вас сохранить мужество, твердость. Проклятое царское прошлое говорило сейчас устами того гражданина, который назвал трудящихся горцев азиатами. От старого строя остался страшный яд, который отравляет наше сознание. Поэтому мы так легко поддаемся провокации. Я не сомневаюсь, вы все хотите мира. Довольно крови!

Из группы казаков-провокаторов грянули выстрелы. Ной пошатнулся, схватился рукой за шею. Попытался продолжать речь:

– Товарищи!.. Не давайте войне…

Захлебываясь кровью, Ной Буачидзе упал.

Бутырин доставил Ноя на автомобиле в центральную больницу – в недавнем прошлом военный госпиталь.

Видавшие виды хирурги молча склонили головы: три пулевые раны, и каждая смертельная. Пуля, вошедшая с правой стороны шеи, перебила крупные сосуды в грудной полости, последовало внутреннее кровоизлияние. Зияющая рана у десятого ребра. В правом надплечье большая дыра от разрывной пули, она раздробила ключицу и плечевые кости.

Не приходя в сознание, Ной умер.

…С полудня 20 июня Владикавказ был объявлен на военном положении. Без особого пропуска никто – ни пеший, ни конный – не смел покинуть город или въехать в его пределы. Начальник заставы, выставленной у много раз описанной русскими поэтами почтовой станции Ларе, китайский доброволец Лю Си на свой риск сделал исключение для седоков одного запыленного экипажа. Старший из путешественников, высокий грузин в полотняной блузе, протянул Лю Си сверток с винными ягодами:

– Пожалуйста, угощайтесь! Инжир из нашего сада. Мать сама собирала для Ноя… Не знаете, он сейчас во Владикавказе?

Лю отвел глаза. Нет, пусть кто-нибудь другой скажет брату Буачидзе – это был Николай Григорьевич – страшную правду.

– Извините, не могу ответить.

– Ничего, ничего, – по-своему понял замешательство китайца деликатный Николай Григорьевич. – Чхубиани будут знать.

Ночью Яков Бутырин и Сандро Чхубиани проводили братьев Буачидзе в больницу. Николай Григорьевич попросил до утра оставить их в маленькой комнате, где на железной солдатской койке лежал укрытый красным полотнищем мертвый Ной.

В это время в степи, на перегоне, стоял поезд. Роза в который раз устало спрашивала проводника:

– Когда двинемся, сколько еще до Владикавказа?

Утренние выпуски владикавказских газет известили, что в пять часов вечера 21 июня тело председателя Совета Народных Комиссаров Терской республики будет перенесено в здание Народного Совета. Одновременно сообщалось, что на экстренном заседания Совнарком рассмотрел и удовлетворил просьбу братьев покойного: он будет похоронен в селении Парцхнали, в горах Западной Грузии.

22 июня Терская республика прощалась с главой своего правительства, бесстрашным солдатом ленинской гвардии товарищем Ноем. По обеим сторонам Александровского проспекта выстроился почетный караул: красноармейцы, ингуши, осетины, кабардинцы, казаки, китайцы. У гроба стояла Роза Шабалина. Она, наконец, приехала, но Ной, отдавший революции всю жизнь, не дождался своего друга.

В воздухе кружился аэроплан. Верные своей присяге, офицеры русской армии, военные летчики Александр Русанов и Николай Просвирин сбрасывали обращение терской коммунистической организации к населению Владикавказа. Просто и очень точно было написано: «Буачидзе не знал, что такое страх, отчаяние или жалобы. Своим влиянием он не раз предотвращал ужасные кровавые столкновения между народами, населяющими Терек. И любовь к нему загоралась всюду, где он появлялся… Надо так жить, чтобы так умереть».

Из Грозного и Кизляра, Нальчика, Пятигорска и Моздока, из Минеральных Вод и Порт-Петровска, из аулов Чечни, Ингушетии и Кабарды, из казачьих станиц и осетинских селений, из ближних и дальних мест – от всего разноплеменного и многоязычного населения Терской республики делегаты везли венки. Один венок, к немалому удивлению владикавказцев, был с белой лентой – венок от батальона китайских добровольцев. В Китае белый цвет считается траурным. Иероглифами была выведена надпись: «Ты жил для людей, ты погиб за людей, ты вечно останешься в наших сердцах, товарищ Ной».

Траурная процессия двинулась в путь. До границы с Грузией гроб сопровождал воинский эскорт от всех частей Владикавказского гарнизона. Свою программу встречи праха Ноя Буачидзе, оказалось, разработали и движимые чувством мести меньшевистские власти. Вопреки «гарантиям», данным по прямому проводу главой правительства, лидером меньшевиков Жордания, у въезда в село Казбек разыгралась дикая сцена. По наущению священника Кавкасидзе какие-то темные личности, кликуши, фанатики набросились на гроб.

«До сих пор я не в состоянии вспоминать об этом без содрогания, – говорит Нина Аладжалова, в ту пору член Кавказского краевого комитета партии. – Негодяи стали срывать и втаптывать в грязь изодранные в клочья венки, красные полотнища, сопровождали это оскорбительными выкриками по адресу покойного товарища Ноя и большевиков. Когда Кавкасидзе выкрикнул, что в гробу не труп Буачидзе, а бомбы для восставших против меньшевиков душетских крестьян, произошло нечто совсем безобразное, чудовищное. Топором была сорвана заколоченная крышка гроба.

И только тогда, когда в гробу вместо оружия был обнаружен труп, погромщики отхлынули. Грузовик с братьями Буачидзе был отпущен».

Из Мцхеты гроб был отправлен поездом в Белогоры. По пути на всех станциях к вагону с прахом Ноя подходили рабочие, крестьяне, выражали свои симпатии покойному и сочувствие родственникам. На больших станциях и уж само собой в Белогорах возникали летучие митинги.

Три тысячи железнодорожников и крестьян 26 июня сопровождали гроб до Парцхнали. Там, не считаясь со строжайшим запретом и яростными угрозами меньшевиков, несколько часов длилась демонстрация, не расходился митинг. Было оглашено до тысячи телеграмм с соболезнованиями и клятвами продолжать дело товарища Ноя.

Две недели спустя на ранней июльской заре к Владикавказу подошел поезд чрезвычайного комиссара юга России Серго Орджоникидзе. В пути, на станции Прохладная, Орджоникидзе узнал от Якова Маркуса и Бетала Калмыкова о гибели Ноя. Серго попросил рассказать подробности.

– Расспросите Бутырина, на его глазах все это произошло, – прикрывая глаза вздрагивающей ладонью, ответил Маркус.

Бетал добавил:

– Так умереть не жалко. Смерть человека на него похожа.

Орджоникидзе пожал ему руку. Бутырина Серго знал хорошо. Еще в 1907 году они сидели в одной камере Баиловской тюрьмы в Баку.

Новая встреча друзей произошла на квартире Бутырина. Расцеловались, вспомнили юность, долгие разговоры в полутемной камере Баиловской тюрьмы, мечты..

– Я спрашивал о тебе у Ноя, – вполголоса произнес Серго. – В последний раз я говорил с ним по прямому проводу из Царицына за три-четыре дня до этого дикого убийства. Я понимаю, не виню, но свыкнуться, а тем более признать неизбежность этой смерти не могу… Расскажи, Яков…

– …Еще должен сказать тебе, Серго, – заключил свой невеселый рассказ Яков Петрович, – что в бумагах Буачидзе Маркус и редактор Ильин нашли проекты открытия во Владикавказе народной гимназии и создания первого на Тереке института – политехникума. Маркус берется сделать. Это было бы самым лучшим ознаменованием памяти Ноя.

– Да, это в его духе. Ничего другого он бы не позволил, – решительно подтвердил Серго.

Мятеж «терского Керенского» – Бичерахова, бои в центре Владикавказа, стодневная осада белоказаками Грозного на время отложили осуществление дорогих Ною планов. Но как только приумолкли пушки, председатель Совета Народных Комиссаров Терской республики Яков Бутырин и чрезвычайный комиссар юга России Серго Орджоникидзе подписали положение о первой народной гимназии и Владикавказском политехническом институте.

1 декабря 1918 года Серго торжественно прибил к фасаду одного из лучших зданий города эмалевую табличку: «Народная гимназия имени Буачидзе».

Выдался ясный солнечный день. Мороза еще не было, но воздух стал заметно прозрачнее, и дали ощутимо приблизились. Отчетливо виднелись плоская вершина Столовой горы, под белоснежной скатертью и на дальнем плане почти совсем голубые вершины Мкинварцвери. Дальше, за Мамисонским перевалом, Серго угадывал кудрявые склоны гор Рачи, волнистые долины Имеретии, Белогоры, любимую поляну в глубине ущелья, где от мальчика Самуила Буачидзе он впервые услышал, что должны существовать люди, ведущие борьбу с самодержавием. Надо их искать и найти. Теперь мальчика Самуила, испытанного товарища Ноя, нет, и он, Серго, должен действовать за двоих.

Предаваться воспоминаниям было некогда. Тысяча восемьдесят семь маленьких гимназистов – мальчиков и девочек, взятых Терской республикой на полное свое попечение, – ждали, что скажет им большой человек в бурке. Серго бросил последний взгляд на горы, улыбнулся, может быть он увидел, как некогда, в разгар зимы, сотворив невозможное, во Владикавказ через забитый льдом и снегом Мамисонский перевал пришел Ной.

Так какую же речь сказать этим детям? Серго просто поделился своими мыслями.

– У Ноя Буачидзе была большая душа человека, который умел любить людей. Он хорошо знал, как и что надо делать для их счастья.

г. Орджоникидзе – Тбилиси

1956–1959 гг.

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ С Г. БУАЧИДЗЕ

1882 г., 5 (17) июня – В селении Парцхнали Кутаисской губерния родился Самуил Григорьевич Буачидзе.

1895 г., весна – Ученик Белогорского двухклассного министерского училища Самуил Буачидзе публично выступает против попечителя Кавказского учебного округа, позволившего себе оскорбить крестьянских детей. Школьный бунт.

1897 г., осень – С. Г. Буачидзе поступает в Кутаисское сельскохозяйственное училище. Олин из преподавателей, М. Г. Цхакая, вовлекает Самуила в подпольный политический кружок

1902 г., весна – В выпускном классе сельскохозяйственного училища С. Г. Буачидзе вступает а Российскую социал-демократическую рабочую партию.

Осень – После окончания краткосрочных курсов по подготовке сельских учителей С. Г. Буачидзе получает назначение в один из самых глухих уголков Грузии – высокогорное селение Никорцмянда Там Буачидзе организовывает первый в Рачинском уезде социал-демократический кружок и первое профессиональное объединение учителей.

1903 г. – По настоянию Имеретино-Мингрельского комитета РСДРП С. Г. Буачидзе возвращается в Белогоры. Он преподает в том самом двухклассном министерском училище, где когда-то учился вместе с Серго Орджоникидзе, и руководит подпольной, партийной организацией Белогорья, важного географического пункта, ключа к Сурамскому перевалу и Чиатурскому марганцевому бассейну.

1904 г. – Ночные сходки крестьян, тайные собрания в училище, в железнодорожных будках, на рудниках Люди ищут встречи с приезжим агитатором товарищем Ноем. Даже мать и отец Буачидзе не подозревают, что пожилой, рыжеватый, заметно припадающий на правую ногу человек – их двадцатидвухлетний сын Самуил.

1905 г., январь – март – С. Г. Буачидзе призывает к созданию рабочих комитетов на железнодорожных станциях и в горняцких поселках, крестьянских комитетов в деревнях. Вместе с учителем-большевиком Иакинте Маградзе Буачидзе формирует первую «красную сотню» – боевую вооруженную дружину.

Июнь – На похоронах выдающегося деятеля революционного движения в Закавказье Александра Цулукидзе С. Г. Буачидзе знакомится с И. В. Сталиным. Ночью, после демонстрации, Сталин и Буачидзе участвуют в дискуссии с меньшевиками, громят их лидеров.

Август – Многолюдный митинг железнодорожников и крестьян на станции Марелиси. С. Г. Буачидзе зовет готовиться к решительной схватке. Полиция разыскивает Буачидзе. Он уезжает на Карскую линию Закавказской магистрали, устраивается рабочим в строительную артель.

Сентябрь – Кавказский союзный комитет РСДРП вызывает С. Г. Буачидзе в Тифлис – помочь организаторам всеобщей забастовки железнодорожников. Ожесточенные дискуссии с меньшевиками.

Октябрь – С. Г. Буачидзе участвует в Кутаисской губернской конференции большевиков, избирается в состав Имеретино-Мингрельского комитета, получает задание разработать план вооруженного восстания в Белогорье.

Декабрь – Боевые дружины Буачидзе разоружают Тенгинский пехотный полк и казачьи сотни, овладевают тоннелем на Сурамском перевале. Вся власть в руках революционных комитетов. Центральная администрация на Кавказе окрестила этот район Квирильско-Белогорской республикой.

1906 г., январь – Выполняя решения Имеретино-Мингрельского комитета РСДРП, С. Г. Буачидзе распускает боевую дружину, прячет оружие. В разгар зимы Ной переходит через забитый льдом и снегом Мамисонский перевал на Главном Кавказском хребте, вырывается из плотного кольца сыщиков.

Февраль – апрель – С. Г. Буачидзе после недолгого пребывания на нефтяных промыслах Грозного обосновывается во Владикавказе – центре Терского казачьего войска – и организует подпольную типографию на квартире учительницы Елены Казахишвили. Разгром этой типографии полицией. Создание запасных «кочующих» типографий в разных районах Владикавказа.

Июнь – С. Г. Буачидзе с несколькими друзьями средь бела дня захватывает самую большую в городе типографию «Казбек», печатает прокламации и несколько тысяч экземпляров «Манифеста ко всем русским крестьянам». Ной проводит грандиозный митинг у Сапицкой будки, вблизи Владикавказа.

Октябрь – ноябрь – Терское областное жандармское управление нападает на след подпольной большевистской организации. Знакомые ингуши проводят С. Г. Буачидзе через горы в Грозный. Там также идут массовые аресты большевиков. Буачидзе едет в Ростов, оттуда – в Москву

1907 г., начало – С. Г. Буачидзе, по паспорту князь И. С. Абуладзе, устанавливает связь с московским большевистским подпольем. Арест. Буачидзе категорически утверждает, что он бродяга, не помнящий родства, паспорт нашел в Поти на пристани. Охранке не удается установить, кем в самом деле является князь Абуладзе. «На всякий случай» суд приговаривает мнимого Абуладзе к четырем годам каторги и бессрочной ссылке.

Весна – Попытка С. Г. Буачидзе бежать из вологодской каторжной тюрьмы заканчивается провалом. Его избивают, заковывают в кандалы, бросают в одиночку.

1910 г. – С. Г. Буачидзе болеет в тюрьме сыпным и возвратным тифом, переносит воспаление легких. Во второй половине года каторгу заменяют ссылкой в одно из самых отдаленных глухих сел Якутии.

1911 г., май – С. Г. Буачидзе совершает побег из ссылки. Снова активная революционная работа в Грузии. Выступления на собраниях в Кутаисе, Батуме, в уездных центрах. Всего лишь несколькими месяцами раньше особое присутствие Кавказского военного суда заочно приговорило Буачидзе «как особо опасного главаря» к смертной казни.

Август – Неудачная попытка С. Г. Буачидзе уехать из Батума в Турцию. Его по пятам преследуют агенты охран-ного отделения и жандармы» Окольными путями Буачидзе пробирается в Новороссийск, оттуда в Одессу и, наконец, за границу.

1912 г. (сентябрь)—1914 г. (сентябрь) – С. Г. Буачидзе, по паспорту Калистрате Гурули, устраивается в Турции преподавателем русского языка. Он ведет непримиримую борьбу с окопавшимися в Турции грузинскими национал-демократами, социал-федералистами, всеми, кто стремится оторвать Грузию от России. Турецкие власти отдают приказ о немедленном аресте «возмутителя спокойствия». Буачидзе тайно в одежде странствующего монаха переходит турецко-болгарскую границу, направляется в Софию.

1914 г. (октябрь)—1915 г. (осень) – С. Г. Буачидзе на Балканах. Через него осуществляется связь В. И. Ленина с балканскими социалистами, особенно с Благоевым, Кабакчиевым, Димитровым. Выполняя поручения Ленина, Буачидзе нередко тайком отправляется в Сербию и Румынию, проникает в Грецию, бывает в самых отдаленных уголках Балкан. Через руки Ноя проходят и транспорты с ленинской газетой «Социал-демократ». За подписями Гуриели и Самбуа он публикует статьи в левых балканских газетах против «беспримерной войны народов». На собраниях болгарских рабочих, в беседах с крестьянами Буачидзе разъясняет, почему оружие надо направлять против своей буржуазии. Болгарская полиция арестовывает Буачидзе. Доказать его связи с левыми болгарскими социалистами – тесняками – не удается. Буачидзе как «нежелательного иностранца» высылают из Болгарии.

1915 г., поздняя осень – С. Г. Буачидзе в Швейцарии. В горной деревушке Соренберг Ной знакомится с В. И. Лениным.

1916 г., январь – С. Г. Буачидзе информирует В. И. Ленина о состоявшемся в Баку 4 октября 1915 года совещании закавказских большевистских организаций. В дальнейшем В. И. Ленин неоднократно запрашивает мнение Буачидзе по национальному вопросу, переписывается с ним по различным кавказским делам, посылает ему свои тезисы «Задачи левых циммервальдистов в швейцарской с.-д. партии». У Ноя устанавливаются прочные связи с левыми социал-демократами Швейцарии.

1916 г., лето – С. Г. Буачидзе поступает на социально-экономический факультет Женевского университета.

1917 г., март – В. И. Ленин, покидая Швейцарию, предлагает Буачидзе задержаться и взять на себя хлопоты, связанные с возвращением в Россию второй группы политэмигрантов.

Конец апреля – начало мая – С. Г. Буачидзе возвращается из эмиграции в Петроград. В. И. Ленин просит Ноя побыстрее отправиться на Северный Кавказ, там позарез нужны люди, знающие национальный вопрос.

Май – С. Г. Буачидзе приезжает во Владикавказ. Начало дружбы с С. М. Кировым.

Лето – осень – С. Г. Буачидзе и С. М. Киров готовят большевистские организации Терской области к решающим боям. На нефтяных промыслах Грозного, Садонских рудниках, в железнодорожных депо и мастерских, в горах и долинах Осетии, Кабарды, Балкарии, Ингушетии, Чечни, в казачьих станицах и в ногайских степях Буачидзе рассказывает о Ленине, объясняет, почему необходимо навсегда покончить с национальной враждой, раздирающей Терскую область.

Октябрь – В ночь с 25-го на 26-е экстренное заседание Владикавказского Совета совместно с революционными организациями города принимает предложенную С. Г. Буачидзе резолюцию: «Собрание шлет свой привет и свидетельствует свою преданность новому пролетарско-крестьянскому правительству. Да здравствует революционная Россия!»

Декабрь – Контрреволюционное Терско-Дагестанское правительство князя Решид-хан Капланова приказывает офицерам «дикой дивизии» разгромить Владикавказский Совет. С. Г. Буачидзе и других большевиков – членов президиума Совета – арестовывают. Их должны повесить на центральном Александровском проспекте в ночь под новый 1918 год. Ноя и его друзей спасают осетины – члены революционной партии «Кермен» и рабочие железнодорожных мастерских.

1918 г., январь – С. Г. Буачидзе возглавляет подпольный партийный комитет большевиков, организует оборону рабочих слободок. 25 января в Моздоке открывается I съезд народов Терека. Лидер социалистического блока С. Г. Буачидзе предлагает «резолюцию мира». Съезд вопреки воле его организаторов – казачьих атаманов – высказывается за мирное улаживание националистических конфликтов, за единение трудовых казаков с трудовыми горцами.

Февраль – В городе Пятигорске член Народного Совета и председатель Коллегии по охране общественного и революционного порядка в Терской области С. Г. Буачидзе подписывает декрет № I о том, что вся полнота военной и гражданской власти переходит к Терскому Народному Совету. Второй съезд народов Терека, собравшийся в середине февраля в Пятигорске, избирает С. Г. Буачидзе председателем Совета Народных Комиссаров Терской республики. Совнарком переезжает во Владикавказ. Буачидзе устанавливает связь по прямому проводу с В. И. Лениным.

Март – май – С. Г. Буачидзе – глава народного правительства. Национализация промышленности, железной дороги, банка, установление восьмичасового рабочего дня, передача казенных, удельных, церковных и частновладельческих земель, тонкорунного овцеводства, садов и виноградников в распоряжение местных Советов для немедленного распределения между трудовым крестьянством без различия национальностей и пола. Введение бесплатного обучения и открытие национальных школ. Формирование национальных воинских частей и отряда китайских добровольцев.

20 июня – Гибель С. Г. Буачидзе.