Текст книги "Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3. Белый верблюд

С каждым годом Великий Культ Красного Бога рос и набирал силу. Альянс Светлых Сил и не скрывал свое враждебное отношение к культу. Идущие великих кланов и школ думали, что смогут разобраться с культистами, если возьмутся за дело всерьез, но все оказалось иначе.

Там, где сила культа была слаба, становилось сложной задачей даже просто найти ячейку культистов. А там, где Великий Культ Красного Бога пустил свои корни, Альянс Светлых Сил напарывался на отчаянное сопротивление.

Те, кто вчера были обычными людьми, становились слабыми идущими – Претендентами и Зарницами. Те, кто годами не могли стать сильнее, обретали невиданную мощь. Стань верующим Бога Войны, отдай свою веру без остатка – и ты получишь ее, силу! Никаких обещаний о жизни после смерти, никакой благодетели. Веруешь – и получаешь силу, здесь и сейчас. И когда стало ясно, что проповеди культистов – не пустое словоблудие, Великий Культ Красного Бога стал невероятно популярным в Районе Войн.

Альянс Светлых Сил уничтожил три главных базы культа. В первый раз было просто, во второй – тоже. А вот в третий отчаянное сопротивление культистов оказалось куда сильнее. Альянс Светлых Сил впервые понес ощутимые потери, но все равно ничего не достиг – Бога Войны не оказалось и на третьей базе.

Раздался грохот. Каменный свод подземного этажа рухнул от удара кулаком, и вниз спрыгнул одноглазый человек. Все его лицо было покрыто жуткими шрамами – это был Яростный Бог, глава Школы Алого Разрушения.

– Вы нашли меня. Надо же.

Пять метров ростом, две пары рук и багровая кожа. Тот, кто смотрел на Яростного Бога, человеком не был. Существо, переполненное силой, взирало на вторгшегося идущего, как на муху, влетевшую в окно. У Яростного Бога не было ни единого шанса, ведь перед ним стоял настоящий бог.

Бог Войны.

– Ты поменялся. Добавил рук и роста?

Божество улыбнулось.

– Тело самого воплощения войны должно как нельзя лучше подходить для боя, только и всего. Почему тебя не остановили Епископы?

– Их развлекают бойцы моей школы.

Епископами назывались лучшие воины Великого Культа Красного Бога. Каждого из них Бог Войны одаривал особым вниманием, поэтому они могли потягаться в силе даже с лучшими идущими.

Яростный Бог не стал вести разговор дальше. Вонзив пальцы в свои ладони, он выпустил кровь, которая моментально вспыхнула – и Яростный Бог ударил двумя кулаками.

Грозовой Фронт, одна из сильнейших техник Полного Разрушения. Бог Войны лишь улыбался.

Мощь атаки прокатилась по подземному этажу, разрушая стены. Не сдерживаясь, Яростный Бог сразу переместился ближе и ударил кулаком.

Это был Громовой Удар, который Бог Войны заблокировал, как и Грозовой Фронт. Атаки врага божество читало с легкостью. От Громовых Ударов и Громовых Ладоней рушилось все вокруг, но каждую атаку встречали блоки и контратаки.

Вибрация тоже не работала. Главная фишка Полного Разрушения, казалось, была полностью бесполезна против Бога Войны, и Яростному Богу стоило сменить тактику, вот только он лишь продолжал бить.

Удары становились быстрее и жестче. Казалось, будто Яростный Бог забыл про то, что у него десятки приемов в арсенале. Глава Школы Алого Разрушения осыпал врага ударами, а Бог Войны не понимал, что происходит, блокируя атаки четырьмя руками.

Наконец, ему это надоело – удар открытой ладонью вперед, будто копьем, был быстрым. В последний момент Яростный Бог уклонился и оказался в семи шагах от врага.

– Круг Династии, – сказал Бог Войны, узнав технику. – Грозовой Фронт, Громовой Удар и Громовая Ладонь. Техники Полного Разрушения, но где Громовая Смерть? Ты не пытаешься менять тактику. Даже хуже, чем прошлый.

– Прошлый? Ты про Готта? – спросил Яростный Бог и в его глазах проскочила искра безумия. – Он проиграл тебе. Знаешь, кто я такой? Меня называют Яростный Бог.

Бог Войны слегка удивленно взглянул на противника.

– Имя интересное, но ты не достоин зваться богом. Хотя ярости в тебе хоть отбавляй.

– Ярости? Ты называешь это яростью?!

Невероятная злость продолжала расти даже тогда, когда казалось, что она достигла потолка. Яростный Бог оправдывал свое имя. Его ярость раскрывалась все сильнее и сильнее, захлестывая разум боевым безумием.

– Я – глава Школы Алого Разрушения. Мы отделились от Полного Разрушения, когда эти слабаки отказались от наследия клана, от нашей ярости. Знаешь, что делают с предателями? Их убивают. Но Готт не смог убить меня. Этот слабак, решивший, что нужно контролировать ярость, отступил в бою.

– Ты опираешься на ярость клана Дано, – улыбнулся Бог Войны, понимая ситуацию. – Но в бою надо поддерживать баланс между эмоциями и контролем.

Зубы Яростного Бога заскрипели. Изо рта пошла красная пена, и человек уставился на божество с непередаваемой ненавистью.

– Я – не Просветленный. Я – Великий Мастер. Не захотел отказываться от наследства клана ради просветления. И сейчас ты увидишь почему.

Черные молнии появились на теле Яростного Бога. Они овили его, как виноград, а затем полностью закрыли все промежутки. Теперь все тело Яростного Бога было сплошной чернотой, из-за которой выглядывали лишь красные, переполненные яростью глаза.

Бог Войны едва успел встретить кулак врага ладонью. Атака была столь мощной, что впервые с начала боя божество оттеснили на несколько шагов. С непередаваемой свирепостью Яростный Бог ударил еще трижды – и Бог Войны почувствовал, как вибрации Полного Разрушения подавляют его реакцию.

Такое не должно было сработать. Полное Разрушение – это искусство воздействия вибрациями на врага. Но то, что делал Яростный Бог, было чем-то иным. Полное Разрушение можно было сравнить с горной рекой. Алое Разрушение – с потопом после обрушения плотины. Удары Яростного Бога не пытались парализовать нервную систему, они пытались стереть ее в порошок, уничтожить со всей жестокостью. И даже Бог Войны не смог подстроиться сразу.

Его контратака была мощной. Настолько, что даже сильный противник не стал бы принимать ее, а попытался бы увернуться. Яростный Бог проигнорировал удар. Вместо этого он атаковал, не думая ни о чем. Все, что крутилось в голове главы Алого Разрушения – это желание убивать.

Больше дагулы не решались заезжать в джунгли. Даже если приходилось втрое дольше ехать по пустыне – они делали это, боясь встречи с дикарями.

Пустыня менялась. Больше в ней не осталось жизни – ни одного растения в поле видимости.

Спустя неделю дагулы в очередной раз вышли на дорогу и направились по ней. Но сколько они ни шли, не встречали джунгли. Стена леса пропала, оставшись где-то позади, и сейчас дагулам приходилось идти через пустыню.

– Знали бы… – сказал Лачо.

Дея была с ним согласна. Если бы дагулы знали, что джунгли резко закончатся, они бы взяли пищи для коней впрок. Но еда не была главной проблемой, ведь вода тоже кончалась.

Даже под боком с джунглями сложно найти источник воды. Теперь о спасительной влаге можно было даже не мечтать.

– Как долго нам еще идти? – спросила Гили.

Дея ничего не ответила. Пустыня казалась бесконечной, вода и пища для коней кончались, и дагулы уже подумывали о том, чтобы зарезать кого-то из скакунов. От такого их сердца обливались кровью, ведь к коням дагулы относились по-особенному. Но на что ни пойдешь ради выживания.

– Город! – закричал Лачо.

Дагулы посмотрели направо и увидели огромный город почти на горизонте. Глава поднял руку – и кочевники сдержали свое желание свернуть туда.

– Мираж, – сказал он.

Не все дагулы видели пустыню раньше. Глава видел. И знал, что такое мираж.

К городу ведут дороги. Возле города всегда есть следы повозок или копыт, здесь же не было ничего. Поэтому дагулы поехали дальше, а радость вновь сменилась тягостным ожиданием.

Через двое суток где-то впереди появились деревья. В этот раз люди были куда нетерпеливей, ведь вода кончилась сегодня утром. Коней последний раз кормили вечером, и дагулы не знали, что делать.

Глава поднял руку. Он долго всматривался в островок зелени, а потом махнул и сказал:

– Нам все равно в ту сторону ехать. Какая разница?

На том и порешили. Дагулы ехали, а деревья не пропадали и не отдалялись. Вскоре стало понятно: впереди оазис.

Учуяв воду, кони прибавили шагу. С трудом держались и дагулы. Два десятка деревьев, небольшое озерцо – этого оказалось достаточно, чтобы кочевники начали кричать от счастья.

– Рыба! Здесь рыба!

– Ловим половину, – жестко сказал глава.

Отдохнув и пополнив запасы, дагулы на следующий день двинулись в путь. Дорогу по-прежнему было видно, каменные столбы на расстоянии двух километров друг от друга ясно давали понять, куда идти. Дагулы шли от оазиса к оазису. Очередной спасительный островок появлялся лишь тогда, когда запасы воды подходили к концу. Путь был настолько тяжелым, что люди даже устали жаловаться, а ненависть к Матушу лишь росла.

– Да когда же это кончится? – прокричала Мирела, мать Гили. Эта женщина всегда славилась своим спокойствием среди дагулок, а ее тихий голос завораживал доверчивых любителей узнать свою судьбу. И если даже Мирела не выдерживала – это говорило о многом.

«Вода. Вода, деревья. Женщина. Другие люди. И пустыня».

Мыслительный процесс Ливия был простым – он перечислил все, о чем знал. Перед тем, как погрузиться обратно в неведение, разум успел подвести итог:

«Оазис».

Ливий приходил в себя еще два раза. Каждый раз он умудрялся пробыть в реальности чуть подольше, но понять нечто большее не мог. Картина каждый раз была одной: вода, деревья, женщина, люди и огромная пустыня вокруг.

Когда дагулы проехали десятый оазис, нервы кочевников были на пределе. Только авторитет главы сдерживал конфликты: пару раз чуть не дошло до поножовщины.

Число «десять» дагулы считали сокровенным. И вот, проехав десятый оазис, все они разом впали в уныние. Но ненадолго: на второй день пустыня начала оживать.

Сначала появились колючки и кусты с жесткими стеблями. Потом кактусы, а за ними – одинокие деревья. Пустыня наполнялась жизнью с каждым пройденным километром. В небе начали кружить птицы, скорпионы выбирались из-под камней по ночам, а змеи бороздился пески в поисках ящериц, бегавших от куста к кусту.

– Тэнгри не оставил нас! – сказала пожилая дагулка. Остальные согласно закивали головами: ужасы безжизненной пустыни остались за спиной.

А еще через неделю дагулы добрели до первого села.

После долгого путешествия кочевники сначала не поверили – подумали, что мираж. Но потом осознали, что глиняные домики – вполне реальны, а доехать до них – дело пятнадцати минут.

И дагулы поехали туда быстрее, чем ехали к любому оазису.

Смуглокожие местные жители удивились гостям, ведь видели, откуда те приехали. Дагулов встретили радушно, и кочевники сделали то, что умели лучше всего – предложили свои ремесла.

– Их слова! Они говорят на нашем! – удивилась Дея.

Дагульский язык исчез много веков назад. Но некоторые слова сохранились, и дагулы продолжали их использовать.

Язык, на котором говорили местные, был тем самым языком, на котором разговаривали предки дагулов. И кочевники, оказавшиеся в чужих краях, почувствовали себя немного своими, будто вернулись на родину, о которой почти ничего не помнили, кроме изгиба реки и очертаний гор на горизонте.

Общение пошло гораздо проще. Дагулы впитывали слова, подстраивались к местной речи, и уже через час могли сносно разговаривать.

– Вы приехать Великий Пустыня? – удивленно спросил староста деревни.

– Оттуда, – кивнул глава дагулов. – Ехать от озеро к озеро.

– Путь Десяти Оазисов! Никто не ходить много лет!

Остальные дагулы общались с местными. А Дея, которая ждала очереди, чтобы показать свое ремесло, слушала разговор старосты и главы.

«Больше ста лет никто не ходил. Слишком опасный путь, который давно забросили. И мы смогли пройти его!», – удивлялась дагулка.

Исцеляющий старик произвел впечатление – впрочем, как и всегда. Дагулы брали едой и фуражом, никто даже не заикнулся про деньги. И через три дня кочевники отправились в путь.

– Ишбатана, – произнес глава, смотря вдаль.

Разговоры с местными дали много информации. Ишбатана, дальний край Юга, Страна Мудрости и Песков – в этих местах дагулы не бывали много столетий. Оказалось, что когда-то караваны ходили по Пути Десяти Оазисов, но все это прекратилось еще при прадедах деревенских жителей. Юг потерял связь с «малым Югом», да и не стремился ее восстанавливать.

Когда глава начал выяснять, что же такое этот «малый Юг», то понял, как сильно ошибся.

На юг от Централа раскинулось огромное море, которое моряки называют океаном. За этим океаном начинался Юг – край богатых людей. Оттуда в Централ везли специи и ткани, диковинных животных и смуглокожих рабынь. Но родина дагулов, Ишбатана, лежала куда дальше.

Настоящий Юг начинался здесь, за Великой Пустыней. Глава дагулов сделал то, что собирался – привел своих людей в Ишбатану. Вот только в этом не было никакого смысла. Дагулам стоило пойти вдоль берега, через Малый Юг, и вернуться так на Запад. Да, глава осторожничал. У побережья он не чувствовал себя в безопасности, «Единство» могло настигнуть даже на другой стороне моря, но если бы глава знал, как далеко лежит Ишбатана…

Оставалось только сделать вид, что так и задумано. Так или иначе, дагулы добрались до своей древней родины. И если нашелся путь на востоке континента, то мог найтись и обратный путь уже на западе.

Дела пошли в гору. Дагулы проехали через три села, прежде чем оказались в первом городе.

Там они начали тратить деньги. Богатства, полученные от дикарей, и деньги, заработанные на местных, дагулки спускали налево и направо. Дорогие ткани, курительные трубки из редкой древесины, украшения, косметика – денег никто не жалел, и дагулы резко стали лучшими друзьями местных торговцев.

Мужчины-кочевники тратились в основном на сабли – местные оружейники делали прекрасные клинки. Даже детям досталась мелочь, которую они отдали за местные сладости или какие-нибудь памятные побрякушки.

Но все складывалось слишком хорошо. И, когда дагулы отъехали от города, их догнала стража.

Разговор был долгим. В конце концов, главе пришлось уступить – и страже получила немало монет. Куда деваться, если все видели, как дагулы сорят деньгами?

Под утро вернулся Матуш.

– Ты опять за свое?! – едва не прокричал глава, но конокрад лишь пожал плечами.

– Они с нас взяли с лихвой. Уводил аккуратно.

Глава посмотрел в глаза Матушу и махнул рукой. Если увел как полагается – за что ругать?

Вот только Матуш привел не коней.

– Верблюды, – сказал глава, взглянув на скакунов. – Верблюдов зачем привел?

– Коней не было, – уклончиво ответил Матуш. – Да и для пустыни самое то. Пьют редко, едят все подряд.

Глава лишь покачал головой. Многие лошади пока не восстановились, и новые были бы очень кстати, но Матуш привел верблюдов. Оставалось только принять их. Да и для путешествия по пустыне они действительно подходили.

Семь верблюдов выглядели почти одинаково. Отличался восьмой: он был белым.

– А этот? – холодно спросил глава.

Выделяющийся конь – даже если это не конь – большая проблема. Матуш молчать не стал.

– Встретили в пустыне. Тэнгри клянусь, не уводил я его! Лачо подтвердит – шли обратно и его встретили!

Поверить в такое было сложно. Но глава знал – не стал бы Матуш клясться Тэнгри, чтобы соврать.

Казалось, что остальные верблюды сторонятся белого. Белый же не обращал ни на что внимания. Будто приход сюда, к дагулам, был его собственным решением, а не волей случая.

– Хорошо, – сказал глава, и Матуш упал на колени, чтобы поцеловать старшему руку.

Когда глава и конокрады разбрелись спать, Ливий вновь пришел в себя. Картина вокруг была похожей, разве что оазис пропал, зато в пустыне теперь ощущалась жизнь.

Но Волк почувствовал что-то рядом. Что-то, чего никак не мог ожидать почувствовать. Перед ним стояло существо, будто сотканное из яри. Оно было не таким уж большим, размером с лошадь, но мозг все равно подсунул Ливию единственный вариант ответа, который только мог быть:

«Дракон».

Что рядом делает дракон и почему он такой маленький, Волк не понимал. У него было не так уж много времени, и его он потратил на то, чтобы понять, что за существо стоит рядом. После этого Ливий вновь «потух», не успев выяснить, что происходит.

А белый верблюд, который не пойми как отвязался, перестал смотреть на искореженного старика под тканью, чтобы пойти обратно на место привязи. Остальные верблюды тут же подались в сторону, пока белый подходил к нужной телеге. Веревка взметнулась в воздух и за мгновение завязалась узлом, вернув все в норму. До рассвета оставались считанные часы.

– Белый верблюд – удача с вами! – говорили местные поговорку. Сначала глава не хотел, чтобы люди видели животное с необычной окраской, боясь, что у верблюда есть влиятельный хозяин. Боялся старший дагул напрасно. Белые верблюды пусть и были редкостью, но встречались всюду – никакой особой породы, просто редкая мутация.

Оказалось, что такого верблюда нельзя загружать работой. И даже привязывать нельзя. С одной стороны, бесполезное животное для дагулов. С другой – верблюд сам находил себе пропитание, далеко от кочевников не уходил и, что самое главное, радовал любых встречных местных. Появление белого верблюда считалось счастливым знаком, и дагулы услышали под два десятка историй о том, как появившееся будто из ниоткуда белое животное выводило путников к укрытию во время песчаной бури или помогало найти оазис после нескольких дней путешествия.

Каждый раз, когда Ливий приходил в себя, он ощущал необычное создание рядом. Что-то похожее на дракона оставалось и даже иногда приближалось к Волку. За короткие пробуждения Ливий смог выяснить, сколько людей вокруг него и сколько коней. Потом добавились верблюды, но необычное существо из яри продолжало оставаться загадкой.

Когда разум вновь обрел ясность, Ливий почувствовал, что ему стало немного легче. В этот раз он мог сделать чуть больше, чем уловить крохи информации, поэтому Волк сразу приступил к делу.

Ощутить ярь не удалось. Зато сразу стало понятно – Желтый Флаг действует. Именно поэтому тело продолжало функционировать несмотря ни на что, с трудом поддерживая жизнь Волка.

«Я не могу даже оценить, насколько все плохо. Не ощущаю собственного тела. Если Желтый Флаг действует – значит, ярь у меня есть. Выходит, техника работает благодаря генерации?», – подумал Ливий.

Он не поддерживал Желтый Флаг. Сильнарская техника исцеления давно должна была перестать работать, но ушла в автономный режим. Генерация вырабатывала ярь – вероятно, совсем немного – а Желтый Флаг пожирал энергию, продляя жизнь хозяина. И все это происходило без участия Ливия: он не мог даже оценить работу техники, не говоря уже про то, чтобы изменить ее действие. Даже если бы Ливий захотел окончить свою жизнь, прервав Желтый Флаг, он не смог бы этого сделать. И оставалось только гадать, как много дней техника работает в таком режиме.

«Мне остается лишь ждать и надеяться на то, что Желтый Флаг сможет исцелить меня», – безэмоционально подумал Ливий. На грусть не было времени: пусть в этот раз Волк и смог оценить свое состояние, у него были считанные мгновения. И не прошло и секунды, как Ливий вновь погрузился в небытие, оставив тело на попечение Желтому Флагу.

Глава 4. Рай для тех, кто ищет

Обычно лидеры Альянса Светлых Сил собирались раз в полгода. Новая встреча произошла всего лишь через три дня.

– Яростный Бог, глава Школы Алого Разрушения, погиб, – сказал Сизый Камень, глядя на лица остальных. – Лучшие идущие из его школы – тоже погибли. Фактически Школа Алого Разрушения утратила четыре пятых своей силы и не скоро восстановится.

– Идиот, – хмыкнул Готт.

Сизый Камень посмотрел на главу Полного Разрушения и вновь обвел зал взглядом.

– Три из пяти Епископов Великого Культа Красного Бога были убиты. Потери культистов рангами меньше исчисляются тысячами. Само Воплощение Бога Войны пострадало, известно об оторванной руке. База культистов полностью разрушена.

Ярь резко потяжелела. Готт так сильно сжал кулак, что с легкостью бы раздавил конечность любому Мастеру. Для того, кто не смог нанести серьезных ран Воплощению Бога Войны, случившееся было настоящим позором.

– Так чего мы ждем? – вскочила со своего места Валессиана. – Нужно ковать, пока горячо! Сейчас культ ослаб, а само Воплощение – ранено. Ударим все вместе и покончим с этим.

– Согласен, – кивнул Ауреус.

Сизый Камень посмотрел на остальных. Все были согласны с предложением Валессианы.

– Решено, – сказал он. – Сегодня мы начнем подготовку к окончательному уничтожению Воплощения Бога Войны – жертва Яростного Бога и его людей не должна быть напрасной.

– Мы пойдем первыми, – сказал Готт и сразу вышел из зала, не став ничего согласовывать с остальными лидерами.

Обсуждение заняло час. Пусть все и желали уничтожить культистов, но никто не хотел загребать жар руками. Каждому лидеру хотелось, чтобы его ученики оказались где-нибудь во втором эшелоне, а не на острие атаки, и, если бы не желание Полного Разрушения стать авангардом, спор мог бы занять целые сутки.

Лидеры ушли. Остались двое – Сизый Камень и Дэйма, глава Лап Тигра.

– Считаешь, что мы неправильно поступаем?

Женщина кивнула.

– Культ – это проблема. Но мы сами ее создали. Нельзя забывать о «Единстве».

– Согласен.

– Делают вид, что все идет своим чередом. И не хотят считать себя предателями.

Школа Сильнейшего была частью Альянса Светлых Сил. Но как только Сильнар уничтожили, не последовало никакого контрудара. У одних был зуб на Сильнейшего, другие не хотели рисковать своими учениками. Проблему с «Единством» замели под ковер и сделали вид, что разрушенный Сильнар – дело самого Сильнара, не больше.

Школа Сильнейшего не возродилась. Какой смысл, если нет уже никакого Сильнейшего, а его ближайший сторонник погиб в бою? Желтый Флаг отказался возглавить Сильнар, и школы не стало. Но наследие Сильнейшего не исчезло. Правда, сойтись на чем-то одном сильнарцы не смогли.

– «Оставшиеся» не присоединятся, – добавила Дэйма.

Сизый Камень тяжело кивнул. Раскол в мире боевых искусств Централа был куда глубже несогласия в Альянсе Светлых Сил.

Первым вернулся слух.

Приходя в себя, Ливий понимал, что не сможет исцелить какую-то часть тела. Планеты не отзывались, потоки яри отказывались подчиняться. Желтый Флаг по-прежнему оставался недоступным, работая сам по себе. И тогда Ливий принялся думать об исцелении своего слуха, надеясь, что собственной волей сможет «убедить» Желтый Флаг.

Удалось только с шестого раза. Может, Ливий вообще был не при чем, и все это было случайностью, но слух действительно вернулся, наполнив сознание Волка неукротимым потоком информации.

До этого Ливий даже не понимал, откуда вообще знает, что происходит вокруг него. Поэтому, когда слух восстановился, Волк не смог обработать информацию и вновь провалился в небытие.

Только на следующий раз, вновь придя в себя, Ливий смог привыкнуть. Помогла ночь: дагулы спали, поэтому звуков было не так много.

«Мой слух хуже, чем раньше. Я слышу, как обычный человек, а может, и того слабее», – подумал Волк, вслушиваясь в спящий ночной лагерь.

Перетаптывалась лошадь, жевал верблюд. Храп и сопение, свист ветра и шорох ткани на телегах. Ливий вернулся в реальный мир, где мог получать информацию обычным способом – пусть пока и только с помощью слуха.

Все прошлые наблюдения подтвердились. Даже «дракон» был неподалеку, пусть почти не издавал звуков. Ливий всего раз услышал шелест песка под ногами неведомого зверя – и вновь утратил связь с реальностью.

В следующий раз Волк пришел в себя снова днем. В реальности Ливий смог удержаться аж на десять секунд – и многое выяснил за это время.

– Где табак?

– Посмотри в седельной сумке!

– Там нет, куда ты его дела? Отвечай мне, женщина!

«Центральский!», – в первую очередь понял Ливий. В Централе не было пустынь, и Волк боялся, что он вновь оказался не пойми где не пойми с кем. Но люди вокруг него хотя бы говорили на центральском – уже это радовало.

– Матуш, не иди на дело. Ты меня понял?

– Понял, тато!

«Дагулы!», – догадался Ливий.

Дагулов Волку видать доводилось, но он никогда не придавал им большого значения. Дагулы были кочевым народом, который не скот разводит, как почти все на Западе, а ездит по Централу, предлагая свои услуги. И услуги эти разные – от вполне обычных кузнечества и коновальства до музыки, танцев и гаданий всех видов. В Централе дагулов не любили, потому что промышляли они и воровством – как карманным, так и уводом коней из конюшен.

«Куда меня везут? Зачем вообще мое тело дагулам? Если это пустыня, то, может, я на Западе? Хотя вряд ли. Судя по ветру, скорее всего, я попал на Юг», – думал Ливий.

Дагулы и не знали, что старик, которого большинство считало мертвым, сейчас их подслушивает. Конечно, Волк быстро вернулся в небытие – и этого кочевники тоже не смогли бы заметить. Они ехали дальше на Юг, и дорога была неблизкой.

До Ишбатаны осталось не так далеко. Местные рассказывали о ней, как о благодатном крае, где урожаи – щедрые, а люди – богатые. Дагулам хотелось на это посмотреть. Да и куда деваться: только через Ишбатану можно было попасть в западную часть Страны Мудрости и Песков.

Но для начала дагулам пришлось бы пересечь отрезок пустыни. Местные рассказали, что путь по пескам займет три дня, поэтому кочевники не сильно беспокоились. И все же дагулам не хотелось туда идти после опасного путешествия на Юг.

Первые два дня все было нормально. А на третий на кочевников напали.

Неизвестные появились из пустыни. Ехали быстро – кто на лошадях, а кто на верблюдах. Дагулы похватали оружие, но сильно не беспокоились. Даже если это были бандиты – всегда можно было откупиться. О том, чтобы сражаться с ними, дагулы даже не думали. Три десятка всадников с отличным оружием – не то, с чем может справится кочевое племя.

Вот только враги не собирались разговаривать. Полетели стрелы, одна просвистела возле головы дагула и пробила ткань телеги за ним. Раздался женский крик – стрела попала в ногу старой дагулки.

– Встретим их, братья!

Телеги спешно связывали друг с другом, чтобы получился непрерывный круг. Самые лучшие всадники вскочили на лошадей – они собирались сражаться снаружи. Остальные дагулы остались за телегами.

Враги налетели на кочевников. Бой был быстрым и яростным. Каждый враг оказался идущим, удары сабель секли и телеги, и их защитников, а дагулы тщетно пытались убить хоть кого-то.

«Идет бой», – подумал Ливий.

За свою жизнь он столько раз сражался, что звуки боя казались Волку родными. Но ясно было одно: дагулы проигрывают. Враги теснили их, и у кочевников не было ни шанса.

«Проиграют. Не знаю, кто это такие, но лучше уж с дагулами», – подумал Ливий.

Он ничего не мог сделать, ведь тело не могло пошевелиться. Ярью внутри тела Волк управлять не мог. Но оставалась еще внешняя ярь…

Ссохшиеся и намертво запечатанные губы разжались, чтобы выпустить наружу всего одно тихое слово:

– Хон.

Один из врагов за мгновение обратился в столб пламени. Разбойники пораженно остановились, старший что-то прокричал – и враги развернули скакунов обратно в пустыню.

В не меньшем шоке пребывали и дагулы.

– Что случилось? Почему он загорелся? – нерешительно произнесла Дея, все еще крепко сжимая отцовскую саблю.

Ни у кого не было ответа. То, что произошло, напугало не только врагов, но и дагулов. Оставалось только поблагодарить богов – своих и чужих. Быстро собрав тела погибших, дагулы поспешили уехать из пустыни. Раны исцелили с помощью старика, как и всегда.

– Странно, как будто бы быстрее заживает, – сказал удивленный Матуш. Исцеление от тела старика ускорилось, но конокраду оставалось только пожать плечами. Ему могло и показаться.

– Может, это он нам помог? – неуверенно произнесла Дея. Матуш глянул на нее и лишь махнул рукой – женщины много глупостей говорят.

Из пустыни дагулы вышли к утру и оказались на небольшой равнине, сплошь покрытой травой. Кони были несказанно счастливы, поэтому кочевники задержались на полдня, заодно устроив погибшим проводы.

Вскоре дагулы увидели крепость, а в километрах трех за ней – высокую стену. До этого Юг казался необжитым регионом, где селились друг от друга далеко, поэтому и ехать от села к селу приходилось долго. Города почти не встречались. Поэтому, стоило дагулам увидеть крепость и стену, как они поняли: именно здесь начинается Страна Мудрости и Песков.

На стенах крепости прохаживались солдаты. Были они и снизу, проверяя документы у путников. Дагульский глава уже прикидывал, сколько золота придется отдать, как вдруг прозвучал звук рога.

Ворота крепости отворились, и наружу вышел конный отряд. На стенах прибавилось лучников, и дагулы уже заволновались, когда увидели позади себя облако пыли.

– Быстро, сюда! – крикнул какой-то офицер. Дагулы спорить не стали и поехали вперед, чтобы оказаться между крепостью и стеной.

Из пустыни появились вчерашние бандиты. Вот только теперь их было в сто раз больше – всадники неслись в сторону крепости, размахивая саблями и натягивая тетивы луков.

Взвизгнули трубы, и конный отряд стражников выдвинулся вперед. Как только враги оказались в зоне поражения, на них с крепости ливнем обрушились стрелы. А сразу после в ряды врага вошли всадники.

Это был бой идущих. Дагулы не могли оценить силу бойцов, а вот Ливий, пришедший в себя, мог.

«Одни дерутся слаженно, другие – как сброд. У первых лидер на уровне Чемпиона, остальные – Зарницы и Претенденты. Враги чуть послабее. У них нет шансов».

Так оно и произошло: через две минуты остатки нападавших сбежали обратно в пустыню. И дело было даже не в силе, а в сплоченности стражи.

– Кто такие?

Тем временем к дагулам подошла уже другая стража – со стены.

– Кочевники, дагулы, – ответил глава. – Хотим попасть в Страну Мудрости и Песков.

– Где знак вашего племени? – спросил офицер. Дагулы переглянулись: никаких знаков у них не было.

– Мы приехали из Централа, – сказал глава. – Неместные, поэтому и знаков никаких нет.

Услышав слова дагульского главы, офицер уставился на кочевников. Прошло секунд десять, дагулы уже начали волноваться, когда стражник махнул рукой и произнес:

– Неместные? Впервые такое вижу. В Страну Мудрости и Песков могут войти лишь те, у кого есть знак. А знаки бывают только у местных.

– Офицер, может, договоримся?

Дагульский глава, не поменявшись в лице, протянул слегка приоткрытый мешочек, откуда виднелись драгоценные камни.

– Не договоримся, – сухо ответил офицер. – Пойду и посмотрю, что можно с вами сделать. Ждите. Времени уйдет немало, можете разбить лагерь там, где встали.

Дагулы так и сделали. Ждать и вправду пришлось долго – к кочевникам подошли только на следующий день.