Текст книги "Стоять насмерть!"

Автор книги: Илья Мощанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Вражда между двумя арабскими лидерами, равно как и отношение к ним держав «оси», отражались на положении «германо-арабского учебного подразделения» на мысе Сунион. Аль-Гайлани не соглашался на сотрудничество с этим «подразделением» без подписания военного соглашения с нацистской Германией. Верховное главнокомандование вермахта и Министерство иностранных дел не возражали против такого соглашения, но считали преждевременным запустить его реализацию. Наиболее удобным моментом для заключения соглашения германское военно-политическое руководство считало планировавшееся вторжение в страны арабского Востока армий вермахта после окончательного захвата Кавказа и Ирана.

Но осложнения с созданием «германо-арабского учебного подразделения» этим не ограничивались. Более значительные преграды создавала позиция, которую занял летом 1942 года аль-Хусейни. Не получив реальной помощи ни от нацистской Германии, ни от фашистской Италии в своем стремлении к единоличному лидерству в арабском мире, аль-Хусейни прекратил вербовку арабов (которой весьма активно занимался) для военного лагеря стран «оси». Более того, муфтий предъявил германскому командованию требование о передаче ему всех сирийцев и палестинцев, ранее им завербованных и включенных в «германо-арабское учебное подразделение».

В канун вторжения германской группы армий «А» на Кавказ, то есть к июлю 1942 года, в этом «подразделении» проходили специальную военно-разведывательную подготовку 24 иракца, 112 сирийцев и палестинских арабов и 107 арабов из стран Магриба (территории Северной Африки). Впоследствии они должны были выполнять роль инструктора при создании многочисленных арабских частей и подразделений.

Выполнение требования муфтия не только нанесло бы существенный ущерб деятельности «Особого штаба Ф» и выполнению им конкретных задач, но могло бы привести даже к срыву общих планов военно-политического руководства Третьего рейха. Как уже отмечалось, ОКВ, ведомство Риббентропа и абвер возлагали на «подразделение» большие надежды, рассчитывая при его активном содействии привлечь на сторону нацистской Германии вождей племен Аравийского полуострова для борьбы против Великобритании. Другой задачей этого «подразделения» должна была быть, по планам ОКВ и абвера, контрпропаганда среди арабов полуострова.

Несомненно, Верховное главнокомандование вермахта, Риббентроп, Канарис, а также Фельми прекрасно понимали, как много они теряют, игнорируя услуги муфтия, который, имея многочисленных единомышленников и оказывая большое влияние на арабских националистов, смог бы самым эффективным образом повлиять на ход военно-политических событий в пользу нацистской Германии после вступления германских войск в арабские страны.

Рождение и гибель корпуса «Ф»

В июле 1942 года группа армий «А» приступила к реализации операции «Эдельвейс» и к концу месяца прорвалась в донские и кубанские степи, нацелив свои танковые и горнопехотные соединения на нефтяные районы Майкопа, Грозного и Баку.

В то время, когда части 49-го горнопехотого корпуса генерала горных войск Конрада оказались у предгорий Главного Кавказского хребта, когда дивизии 1-й танковой армии вермахта генерал-полковника Клейста, преодолевая упорное сопротивление советских войск, ценою огромных потерь медленно продвигались на грозненском направлении, а Африканский корпус генерала Роммеля находился в 100 км от Александрии, Верховное главнокомандование вермахта, Генеральный штаб сухопутных сил (ОКХ), ведомства Риббентропа и Канариса решили, что настал момент использовать вооруженные формирования «Особого штаба Ф».

5 августа 1942 года началась переброска этих формирований из лагеря на мысе Сунион в Болгарию, а затем в Румынию.

Временные неудачи героически сопротивлявшейся Красной армии и продвижение группы армий «А» вермахта на Северном Кавказе в августе 1942 года укрепили надежду германских генералов и дипломатов на скорейший захват Тбилиси и на прорыв в ближайшее время в Ирак через Иран.

20 августа 1942 года ОКВ приняло решение приступить к развертыванию «Особого штаба Ф» в Корпус особого назначения «Ф» и перебросить его в резерв штаба группы армий «А» в Сталино (Донецк). Согласно планам ОКВ, корпус «Ф» под командованием генерала авиации Фельми после вступления германских войск группы армий «А» в Тбилиси подлежал переброске по железной дороге через Ростов-на-Дону на Кавказ и в дальнейшем должен был наступать по направлению Западный Иран – Ирак с выходом к Персидскому заливу, а именно к Басре. Согласно германскому плану «больших клещей», корпус «Ф» после захвата Кавказа должен был соединиться на Ближнем Востоке с итало-немецкими войсками, которые к тому времени овладели бы Суэцким каналом.

29 августа основная часть корпуса «Ф» прибыла в селение Майорское, близ Сталино, а к 3 октября корпус полностью был уже в Сталино и формально вошел в состав группы армий «А» (фактически подчиняясь ОКВ). Впоследствии (с 31 октября 1942 года) корпус «Ф» учитывался как армейский корпус [95]95
  Военно-научное управление Генерального штаба. Военно-исторический отдел. Сборник материалов по составу, группировке и перегруппировке войск фашистской Германии и войск бывших ее сателлитов на советско-германском фронте на период 1941–1945. Вып. II. М., 1956, с. 137.


[Закрыть]– самостоятельное моторизованное соединение.

В корпусе «Ф» имелись подразделения и части всех родов войск, что позволяло ему действовать совершенно самостоятельно, без помощи и поддержки других соединений. В соединение входили три усиленных моторизованных батальона, каждый из которых насчитывал до 1000 солдат и офицеров; 1-й и 2-й батальоны были укомплектованы исключительно солдатами и офицерами вермахта; 3-й батальон состоял полностью из арабов (иракцев, сирийцев, палестинцев, трансиорданцев, ливийцев и арабов из стран Магриба). Каждый моторизованный батальон по составу и вооружению, по своим тактическим и огневым возможностям приравнивался к полку. Кроме того, в корпус входили: приданный отдельный танковый батальон (25 средних и легких танков), авиационный отряд (25 самолетов), рота связи, саперная рота, минометная рота, разведывательный отряд на бронемашинах и мотоциклах, кавалерийский эскадрон, взвод метеорологической службы, колонна автомобилей (в основном модели «опель-блиц»). Артиллерия состояла из дивизиона пушек четырехбатарейного состава, приданной батареи 105-миллиметровых штурмовых орудий, тяжелого зенитного дивизиона трехбатарейного состава и легкого зенитного дивизиона 20-миллиметровых пушек. Разумеется, имелись штаб и тыловые подразделения (санитарная часть, хлебопекарня, мясобойня, различные мастерские и т. п.).

Корпус особого назначении «Ф» был полностью механизирован и располагал возможностью при наступлении германских армий на Ирак вооружить целую дивизию из «добровольцев» и перебежчиков. В составе корпуса «Ф» были и специальные подразделения, укомплектованные немцами – бывшими солдатами французского Иностранного легиона. Как было сказано выше, эти солдаты были зачислены в Африканский корпус Роммеля, а затем, 15 января 1942 года, переброшены в Южную Грецию, в лагерь на мысе Сунион.

Опознавательным знаком личного состава корпуса «Ф» было изображение «овального венка, в венке – склоненная пальма, восходящее солнце над желтым песком пустыни, а внизу изображение черной свастики».

Численность корпуса (реально усиленной бригады) первоначально составляла около 6 тысяч солдат и офицеров. После переброски корпуса на Кавказ он был развернут в еще большее соединение; ему были дополнительно приданы танковый батальон, кавалерийский полк и другие подразделения. Личный состав корпуса «Ф» помимо военной и политической подготовки занимался изучением географии и истории стран Ближнего и Среднего Востока (особенно Ирана и арабских стран, а также Индии). За короткий срок солдаты изучили рельеф и природные условия этого региона, начиная от советско-иранской границы и кончая Индией. Солдаты и офицеры были обучены турецкому, персидскому, арабскому и другим восточным языкам; кроме того, они знали французский и английский, а солдаты – выходцы из ближневосточных стран (кроме студентов) были обучены немецкому языку.

Первоначально корпус особого назначения «Ф» должен был выступить как ударно-штурмовое соединение и политический центр похода германских войск на Кавказ и страны Ближнего и Среднего Востока. Личному составу корпуса вменялось в обязанность проводить разведывательно-диверсионную, пропагандистско-агитационную работу, заниматься подготовкой антисоветских восстаний на Кавказе.

Верховное главное командование вермахта поставило перед командиром корпуса генералом Фельми двойную задачу: 1) двигаться под строжайшим секретом вслед за группой армий «А» на Иран двумя путями – через Баку и по Военно-Грузинской дороге, в зависимости от того, где быстрее обозначится успех; 2) оказать помощь 1-й танковой армии, встретившей упорное сопротивление советских войск Северной группы Закавказского фронта и двух гвардейских казачьих кавалерийских корпусов (Кубанского и Донского) генералов Н. Я. Кириченко и А. Г. Селиванова.

1 октября 1942 года в Сталино в штабе группы армий «А» состоялось совещание, на котором присутствовали начальник штаба группы, начальник оперативного отдела штаба группы, начальник штаба корпуса особого назначения «Ф» и другие генералы и офицеры штаба группы армий «А». На этом совещании наряду с прочими неотложными вопросами по дальнейшим действиям на Кавказе стоял и вопрос о вводе в бой корпуса «Ф». Начальник штаба корпуса «Ф» подполковник Рикс Майер сделал доклад, в котором заявил, что корпус будет в боевой готовности не позднее 13 октября 1942 года, причем «в качестве центра развертывания корпуса… предполагается район Буденновска» [96]96
  Архив Института военной истории Министерства обороны РФ, ф. 191, оп. 233, д. 118, кор. 100, л. 5.


[Закрыть]. Об этом штаб группы армий «А» сообщил командующему 1-й танковой армией.

3 октября штаб группы армий «А» сообщил в штаб 1-й танковой армии о том, что Корпус особого назначения «Ф» «переходит в подчинение командующему 1-й танковой армии», а 5 октября отправил командованию Корпуса особого назначения «Ф» приказ о выступлении и предстоящем оперативном подчинении 1-й танковой армии, а также сводку размещения частей резерва ОКВ по состоянию на 5 октября.

Верховное главнокомандование вермахта имело в виду в случае успешного выполнения плана «Эдельвейс» «направить моторизованный экспедиционный корпус (корпус „Ф“. – Примеч. авт.) через Закавказье, в направлении Персидского залива, Ирака, Сирии, Египта, то есть в тыл английским войскам на Ближнем Востоке и в Северной Африке». И хотя корпус «Ф» был предназначен для ведения боевых действий в странах Ближнего и Среднего Востока после захвата Кавказа (в силу чего он двигался вслед за группой армий «А», во втором эшелоне), уже 6 октября нетерпеливый Гитлер приказывает бросить части корпуса на выполнение важной операции – «как можно скорее перерезать железную дорогу, идущую от Кизляра на север».

14 октября начальник оперативного отдела штаба группы армий «А» выехал с начальником штаба корпуса «Ф» на совещание в штаб 1-й танковой армии. На совещании решался вопрос о переброске корпуса «Ф» походным порядком в Батайск, где части корпуса должны были погрузиться в железнодорожный состав. Решение было обусловлено пробкой на железной дороге. В этот же день был издан приказ командующего группой армий «А» о переброске корпуса «Ф» 15 октября 1942 года к району военных действий.

К середине октября войска группы армий «А» изрядно поредели. Еще по состоянию на 1 октября в них насчитывалось 57 974 офицера, унтер-офицера и рядовых. Учитывая это, штаб группы армий «А» обратился 15 октября 1942 года в организационный отдел Генерального штаба сухопутных сил вермахта с просьбой о пересылке новых запасных полевых батальонов. В этот период командование группы армий «А» намеревалось продолжать наступление на Вознесенское и занять наиболее выгодные исходные позиции, с тем чтобы, как было записано в журнале боевых действий группы армий «А», после прибытия пополнения организовать «внезапный разгром сильной группировки» советских войск «в районе Нальчика с целью освобождения значительных скованных сил, находящихся в этом районе в обороне и охранении, а также ликвидации угрозы нашим коммуникациям в тыловом районе армии». В этом же журнале в записи от 14 октября 1942 года сказано: «Наступление с горного массива Малгобек – Вознесенское на Орджоникидзе проводится с целью пресечения военных сообщений. Наступление с задачей овладения Грозненским нефтяным районом и форсирования рек Артун и Сунжа имеет конечной целью, преследуя противника, достичь моря».

Несмотря на то что силы противника перед фронтом Северной группы войск Закавказского фронта и на туапсинском направлении были значительно истощены и советские войска выбивали его с занимаемых позиций, немцы продолжали еще питать надежды на возобновлении наступательных операций как в районе Туапсе, так и на грозненско-махачкалинском направлении. Большие надежды ОКВ возлагало на корпус особого назначения «Ф».

В ходе боевых действий на грозненско-махачкалинском направлении корпусу «Ф» в порядке усиления придавались дополнительные танковые батальоны из состава 1-й танковой армии кроме того, германское командование намечало перебросить на Северный Кавказ специально подготовленные соединения. В приказе Гитлера от 13 сентября 1942 года указывалось: «С января 1943 года восемь механизированных соединений, пригодных для службы в тропических условиях, должны быть переведены с Запада на Восток, на Кавказский фронт». Эти соединения, несомненно, предназначались для корпуса «Ф». Однако они также планировались для резерва, «который Роммель тщетно ожидал в Северной Африке». Из этих действий немецкого командования следует, что главный успех по прорыву германских сил на Ближний и Средний Восток ожидался именно на кавказском направлении.

15 октября 1942 года корпус особого назначения «Ф» под командованием генерала Фельми впервые вступил в бой на северном фланге 1-й немецкой танковой армии и севернее Ачикулак «вошел в боевое соприкосновение с сильной кавалерией» 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса. Здесь против корпуса «Ф» сражался также сводный Ставропольский партизанский полк под командованием А. Г. Однокозова.

Пока корпус особого назначения «Ф» в течение августа – сентября 1942 года перемещался с мыса Сунион на советско-германский фронт, во взаимоотношениях двух партнеров по «оси» и их арабских пособников произошли следующие события. После отправки корпуса «Ф» (в том числе и «германо-арабского учебного подразделения») в Россию ОКВ поставило в известность об этом ведомство иностранных дел Риббентропа, который не замедлил сообщить об этом муфтию аль-Хусейни. Заметим, что до переброски «германо-арабского учебного подразделения» на советско-германский фронт муфтий собирался посетить лагерь на мысе Сунион. Накануне Верховное главное командование вермахта отказало ему в выдаче сирийцев и палестинцев. Узнав еще о передислокации «германо-арабского учебного подразделения», аль-Хусейни 29 августа 1942 года обратился с письмом к Кейтелю, в котором в весьма резких тонах возражал против такого решения ОКВ. Будучи уже давно склонным к арабо-итальянскому сотрудничеству, муфтий в конце августа 1942 года обратился к начальнику разведки Верховного командования итальянских вооруженных сил с предложением создать «пропагандистский центр в Северной Африке» под его, муфтия, руководством, ссылаясь на свой большой авторитет в арабском мире, включая и страны Магриба, где его якобы знали как мусульманского лидера арабского региона. В качестве предварительного условия для создания такого центра он потребовал признать его руководителем «тайной всеарабской организации».

Не дремал в это время и аль-Гайлани. Но он, как уже отмечалось, опирался на немцев. Выразив желание сотрудничать с нацистами, аль-Гайлани выдвинул лишь одно условие: он просил письменного заверения в том, что командование иракской армии (новую иракскую армию арабские националисты во главе с Рашидом Али аль-Гайлани и четырьмя полковниками, составлявшими так называемый «золотой квадрат», проектировали создать с помощью вермахта после осуществления плана «Эдельвейс» и вступления германских войск в Ирак) после овладения Кавказом и вступления войск вермахта в Ирак будет передано в руки иракских высших офицеров, а иракские «добровольцы», состоявшие на службе в корпусе особого назначения «Ф», – откомандированы. Что касается взаимоотношений двух арабских лидеров, «духовного» и «светского», в этот период, то они характеризовались дальнейшим обострением, что было на руку как германским, так и итальянским руководящим инстанциям.

Против притязаний муфтия на монопольное лидерство в антибританском освободительном движении выступали и влиятельные националисты из Ирака, Ливана, Палестины, Сирии и других арабских стран. Этим воспользовался аль-Гайлани, собравший вокруг себя большинство влиятельных арабских националистов. Среди них оказались, в частности, майор Фаузи Каукджи (бывший сторонник муфтия) и Юнис Бахри, комментатор берлинского радио на арабском языке (давний противник аль-Хусейни).

В начале сентября 1942 года части и соединения группы армий «А», понеся большие потери в личном составе, технике и вооружении, оказались в 66 км от Буденновска, 40 км – северо-западнее Кизляра, 24 км – северо-восточнее Грозного, 27 км – северо-восточнее Гудауты, 60 км – северо-восточнее Адлера, 7 км – северо-восточнее Новороссийска и 15 км – юго-восточнее линии Анапа – Темрюк. Несмотря на сопротивление наших войск, наступление противника продолжалось.

О продвижении германской армии на Кавказе знали и профашистские круги ближневосточных стран, об этом знал и аль-Гайлани вместе с группой арабских националистов. В предвкушении скорейшего вступления немецких войск в Иран и Ирак аль-Гайлани 18 сентября 1942 года собрал совещание всех противников муфтия аль-Хусейни. На этом совещании, проходившем на частной квартире майора Фаузи Каукджи, была принята резолюция, требовавшая от руководства Третьего рейха иметь официальные отношения и вести соответствующие переговоры исключительно с аль-Гайлани, но никак не с аль-Хусейни. Основанием для такой резолюции послужил тот факт, что аль-Хусейни не являлся официальным должностным лицом в руководстве какого-либо арабского государства ни в прошлом, ни в настоящем, а был лишь главой мусульманского суннитского духовенства в Палестине.

Разумеется, группировка аль-Гайлани в своих признаниях на лидерство в арабском мире и на право официального представительства арабских стран в нацистской Германии опиралась на своих покровителей из высших военно-политических кругов Третьего рейха. Кроме того, разногласиям лидеров арабских националистов и их размежеванию на две враждующие группировки способствовало то, что каждая из них пользовались поддержкой своих покровителей в партийном, военном и государственном руководстве нацистской Германии. Но при этом каждая группировка имела в этих инстанциях и своих противников. Руководящие военно-политические ведомства Германии, а также должностные лица (Риббентроп, Канарис, Гробба и др.) покровительствовавшие аль-Гайлани и рассчитывавшие на его содействие в реализации захватнических планов на Ближнем и Среднем Востоке, ставили свои взаимоотношения с аль-Гайлани в зависимость от продвижения германских армий через Кавказ и Иран в Ирак, Сирию, Палестину, Трансиорданию, а также в Индию. Но были и такие деятели Третьего рейха, которые отдавали предпочтение иному варианту агрессии в указанном регионе – наступлению войск вермахта из Северо-Восточной Африки (из Ливии и Египта) и удару с тыла путем организации антибританских восстаний в странах арабского Востока. Этот вариант одобряли руководящие деятели НСДАП, СД, ведомства по ведению войны на море. Регулятором позиций обеих группировок была стратегическая обстановка на главном и решающем фронте Второй мировой войны – советско-германском. В более конкретном плане основным фактором, влиявшим на позиции двух группировок арабских националистических верхов, являлись ход и исход битвы за Кавказ.

Между флангами Сталинградского и Закавказского фронтов в сентябре 1942 года образовался разрыв более чем в 200 км. Тяжелые условия местности (безводные полупустынные степи) не позволяли сомкнуть фланги этих фронтов, и потому советское командование ограничивалось лишь наблюдениями авиации над этим пространством, действиями кавалерийских разъездов, прикрывавших железную дорогу Кизляр – Астрахань, и небольших партизанских отрядов. С другой стороны, был открыт левый фланг 1-й немецкой танковой армии из группы армий «А», действовавшей против сил Северной группы войск Закавказского фронта. Между левым флангом 1-й немецкой танковой армии севернее станицы Ищерская в степи, где находились части ее 3-й танковой дивизии, и флангами армий противника, действовавших на Сталинградском направлении, также образовался большой разрыв. Левый фланг противника прикрывался незначительными моторизованными отрядами и кавалерийским полком фон Юнгшульца. Слабые гарнизоны немцев имелись в населенных пунктах Левокумское, Владимировка, Ачикулак [97]97
  Завьялов A. C., Калядин Т. Е.Битва за Кавказ. 1942–1943. М., 1957, с. 100.


[Закрыть].

8 октября 1942 года в Генеральном штабе сухопутных войск противника обсуждался вопрос о дальнейших боевых действиях севернее реки Терек. На этом совещании высказались за наступление «в районе 40-го танкового корпуса севернее реки Терек вдоль железной дороги на восток танковыми войсками, имеющимися в этом районе в большом количестве».

Главное командование сухопутных войск нацистской Германии лелеяло мечту, овладев Сталинградом, перебросить на Кавказ подвижные соединения для усиления 1-й танковой армии. 10 октября в штаб группы армий «А» по телеграфу из Генерального штаба сухопутных войск (в этот период начальником Генерального штаба сухопутных войск Германии был уже назначенный 24 сентября 1942 года вместо снятого с должности генерал-полковника Ф. Гальдера генерал К. Цейтцлер, бывший до этого начальником штаба группы армий «Запад»), лично от Гитлера, поступило распоряжение, в котором было указано: «Тотчас после улучшения положения под Сталинградом планируется в конце месяца перебросить из группы армий „Б“ в 1-ю танковую армию 1–2 подвижных соединения, чтобы этим создать предпосылки для овладения, после блокировки военных дорог, районом Грозного и для дальнейшего наступления в направлении Махачкалы». В свою очередь 13 октября в штаб группы армий «Б» из Генерального штаба сухопутных войск (ОКХ) было отправлено указание о «запланированной переброске после падения Сталинграда передаваемых группе армий „А“ соединений».

Исходя из всех этих обстоятельств и из сложившейся севернее Терека обстановки, командование Закавказского фронта выдвинуло в степной район 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус (командир – генерал-лейтенант Н. Я. Кириченко), сосредоточенный к концу сентября в районе Кизляра. В задачи корпуса входило нанести удар во фланг 1-й танковой армии врага. Корпус должен был активными действиями на открытом фланге германских войск более прочно прикрыть Кизлярско-Астраханскую железную дорогу и отвлечь внимание противника от малгобекско-моздокского направления, где войска Северной группы Закавказского фронта готовились к переходу в наступление.

В начале октября 1942 года 4-й гвардейский кавалерийский корпус начал свой марш-маневр от Кизляра в общем направлении на Терекли-Мектеб (Дагестанская АССР) и далее на Ачикулак. Путь корпуса лежал по безводной и бездорожной полупустыне, почти не имеющей никаких населенных пунктов. Марш казачьей конницы с воздуха прикрывала авиация.

Из данных разведки стало известно, что движение корпуса по степи обнаружено командованием 1-й танковой армии и противник тщательно готовит сильную оборону на рубеже Ачикулак – Каясула.

10–12 октября полки 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса были контратакованы танковыми частями 1-й танковой армии, выделенными для наступления на Кизлярско-Астраханскую железную дорогу и подготовившими к обороне населенные пункты Махмуд-Мектеб, Тукуй-Мектеб и Березкин. Однако попытка остановить наступление войск 4-го гвардейского кавалерийского корпуса и разгромить его передовые эскадроны не удалась. В результате короткой артиллерийской подготовки и стремительного удара в сабли оборона дрогнула и войска противника, засевшие в укрепленных селах, были разгромлены: казаки-кубанцы захватили населенные пункты Махмуд-Мектеб, Тукуй-Мектеб и Березкин.

4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус с артиллерией, минометами и другими приданными средствами продолжал наступление в направлении Ачикулак – Степное, но уже 16 октября встретил организованное сопротивление крупных танковых и мотопехотных частей, специально выделенных германским командованием. С целью предотвратить дальнейшее наступление и разгромить 4-й гвардейский кавалерийский корпус командование 1-й немецкой танковой армии по указанию свыше, не имея других резервов, бросило в степь весь корпус особого назначения «Ф». В тот же день разведка корпуса «Ф» в районе населенных пунктов Владимировка и Урожайное натолкнулась на передовые эскадроны 4-го гвардейского кавалерийского корпуса. Корпусу «Ф» спешно был придан 1-й танковый батальон 201-го танкового полка из 1-й танковой армии с задачей разгромить конную группировку советских войск.

«17 октября корпус особого назначения „Ф“ под сильным огнем противника, – как записано в журнале боевых действий группы армий „А“, – в густом тумане перешел в наступление на Андреев Курган, прорвался на север и к концу дня вел наступление на Урожайное», однако впоследствии особых успехов не добился. В этот же день, 17 октября, к исходу дня начальник оперативного отдела штаба группы армий «А» отмечал в журнале боевых действий: «Наступление против крупных сил противника захлебнулось на рубеже р. Кума».

Части корпуса «Ф» застряли на рубеже Ачикулак – Андреев Курган, восточнее н/п Урожайное, Левокумское. Генерал Фельми со своим штабом расположился в населенном пункте Прасковея. На этом рубеже командование корпуса «Ф» организовало сильную оборону, подготовило ее в инженерном отношении и расположило на ней отборные моторизованные части, которыми корпус «Ф» был усилен во исполнение решения Верховного главного командования вермахта от 18 сентября 1942 года. Попытки частей 4-го гвардейского кавалерийского корпуса прорвать эту оборону не увенчались успехом. К этому времени части корпуса «Ф» заняли населенные пункты Владимировка и Урожайное, но продвинуться дальше не смогли, так как встретили упорное сопротивление советской кавалерии, поддержанное артиллерией и минометами. 18 октября начальник оперативного отдела 1-й танковой армии сообщил по телефону начальнику оперативного отдела группы армий «А», «что в действительности силы противника (то есть 4-й гвардейский кавалерийский корпус. – Примеч. авт.) перед фронтом корпуса особого назначения оказались сильнее, чем ожидалось».

Таким образом, корпус «Ф» не смог осуществить против 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса сколько-нибудь эффективных боевых действий. Это вполне успешно мог бы сделать 4-й гвардейский кавалерийский корпус, либо выход его кавалерийских дивизий в район Ачикулака создавал весьма выгодные условия для дальнейшего наступления по тылам 1-й танковой армии противника и, следовательно, мог бы оказать значительное влияние на общую обстановку на фронте Северной группы войск. Следует добавить, что положение корпуса особого назначения «Ф» на занимаемом им рубеже осложнялось еще и тем, что 1-я танковая армия не имела возможности усилить его танковыми частями и подразделениями. Напротив, в связи с намеченным на 25 октября 1942 года наступлением 1-й немецкой танковой армии на Нальчик и планируемой главным командованием сухопутных войск ликвидацией вклинившихся советских войск на стыке 52-го армейского корпуса и группы фон Брюкнера, выделенный в район действия корпуса «Ф» из 23-й танковой дивизии танковый батальон должен был поспешно отводиться для усиления войск 1-й танковой армии. Затруднительность положения германских частей и соединений перед фронтом Северной группы войск усугублялась еще и тем, что они испытывали острую потребность в запчастях и горюче-смазочных материалах, – имевшихся на 18 октября 1942 года запасов не хватало для намеченного наступления. А положение корпуса «Ф» было настолько критическим, что его командир просил у командования группы армий «А», чтобы «возможно скорее были подвезены запасные части для корпуса особого назначения».

К сожалению, командование 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса не использовало благоприятные условия, сложившиеся на северном фланге 1-й танковой армии. Вместо стремительного прорыва в расположение германских войск между его опорными пунктами и действий по тылам противника части 4-го гвардейского кавалерийского корпуса вступили в бой с целью уничтожить противника в укрепленных населенных пунктах Ачикулак, Владимировка, Каясула. Совершенно не имея танков и достаточного количества артиллерии, они не смогли с ходу захватить опорные пункты противника и были вынуждены вести длительные бои в неравных условиях. Части корпуса «Ф», усиленные танками, потеснили 4-й гвардейский кавалерийский корпус и вновь заняли Урожайное. В этих боях действия наших кавалеристов поддерживала штурмовая авиация, которая совершила многочисленные налеты на боевые порядки и опорные пункты корпуса «Ф», понесшего большие потери в личном составе и технике. Действия конников были также поддержаны партизанами Ставрополья, сражавшимися вместе с 10-й и 30-й кавалерийскими дивизиями.

В течение последующих дней, вплоть до 31 октября 1942 года, части 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса храбро сражались с превосходящими танковыми и моторизованными соединениями корпуса особого назначения «Ф». Об этом свидетельствуют записи в журнале боевых действий группы армий «А» за последние дни октября 1942 года. Когда 25 октября в 8 часов утра 3-й танковый корпус 1-й немецкой танковой армии совместно с частями 2-й румынской горнопехотной дивизии и 1-м батальоном 99-го германского полка после сильного артиллерийского налета и поддержки крупных сил авиации перешел в наступление в направлении Нальчика, казачьи части 4-го гвардейского кавалерийского корпуса при поддержке артиллерии и бронемашин атаковали Урожайное.

Командование корпуса особого назначения «Ф» в этот период стремилось как можно скорее перебросить из Сталино подразделения, укомплектованные арабами («Арабский легион»). Об этом начальнику оперативного отдела штаба группы армий «А» сообщил 25 октября начальник тыла корпуса «Ф» полковник Круммахер. Эти арабские батальоны предназначались, как уже было отмечено, для наступательных действий в Иране, Ираке и в других странах Ближнего и Среднего Востока. Но, оказавшись в тяжелых условиях, командование корпуса «Ф» вынуждено было вести в бой арабские батальоны. Пока арабские подразделения держали в Сталино в состоянии боевой готовности для использования на Южном Кавказе, особые соединения «Особого штаба Ф», трансформированные в корпус и несшие значительные потери, использовались в калмыцких степях, муфтий аль-Хусейни продолжал добиваться от держав «оси», особенно от Германии, признания его руководителем арабского движения за независимость и владельцем «центра» в Северной Африке, а также перевода «своих» сирийских и палестинских арабов из «германо-арабского учебного подразделения» в Италию, «иными словами, на Египетский фронт». Немцы уже однажды обманули муфтия в этом вопросе, когда он еще 29 августа 1942 года заявил протест Верховному главному командованию вермахта против передислокации «Арабского легиона» на Кавказ и предложил перевести его под свое командование в Египет. Чтобы не потерять муфтия и «Легион» (или, как его называли немцы, – «Арабский корпус освобождения»), муфтия тогда собирались уверить в том, что с ним согласны. Аль-Гайлани тоже были даны обещания, что все иракцы после взятия Тбилиси будут переданы ему. Также собирались успокоить и итальянцев. Однако германские войска до Тбилиси не дошли, а застряли на Тереке и были разгромлены в районе начала Военно-Грузинской дороги. Но в связи с тем, что для немцев их исходные позиции на Кавказе с целью пробиться к Ирану и Ираку были важнее, чем дела в Африке, они воздержались от передачи сирийцев и палестинцев муфтию уже тогда, когда танковые дивизии 1-й танковой армии приступили к выполнению операции по прорыву к Нальчику и Орджоникидзе.