Текст книги "Проспект Героев (СИ)"

Автор книги: Илона Волынская

Соавторы: Кирилл Кащеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Расширенными глазами глядя на лежащее перед ним неподвижное тело, Роман ошеломленно пробормотал:

– Я что, его убил?

– А героев завжды так и убивают – в спину.

Роман обернулся на глухой чмокающий звук. Янка выдернула окровавленные когти из героических спин, и тела двоих последних тяжело свалились на бетон площадки.

– Пока вы тут развлекаетесь, меня полковник вычитывает как мальчишку! – крикнул сверху Рико. Было слышно, как мобилка аж вибрирует у него в руке, словно гневный полковник лично ворочается внутри. – Положение в городе все хуже! Тащите свою протеже, стажер, и ради Создателя, поторопитесь.

Роман замер над убитым им человеком, не решаясь прикоснуться. Коротко стриженные волосы курчавились на затылке, а на шее, там, где пришелся удар, успела расплыться гематома. Роман знал, что если положит руку поверх нее, сможет нащупать острый край перебитого позвоночника.

– Ой, лишенько, яки ж мы нежные! – Янкины каблучки процокотали по лестнице, – Он же материализованный, так що за ним сумуваты? Краще радуйся, що твой перший жмур вроде как не взаправду! Считай, потренировался, – одним толчком она перевернуло мертвое тело и уже привычно подхватив едва живую Лизку подмышки, поволокла ее наверх. Девчонка дергалась, пытаясь вырваться, но Янка не обращала на ее попытки ни малейшего внимания.

Роман шел следом, все время потирая ребро ладони. Ему казалось, что теперь с его рукой непременно должно что-то произойти, отпечататься какой-то знак… Янкины слова о «невсамделишности» убитого героя почему-то не утешали.

Старательно обходя раскиданные по лестнице и площадке скорченные горелые тела, Роман шагнул вслед за Янкой в распахнутую дверь на верхнем этаже. По узкой, захламленной прихожей легко можно было понять, что жил здесь мужчина. Холостяк. Женский беспорядок, равно как и беспорядок семейный, выглядит по-другому.

Роман шагнул в маленькую комнатку и… ткнулся в спину замершему в оцепенении Рико. Шеф обернулся и жутким, грозным взглядом вперился в Лизку:

– Это что такое? – громовым голосом вопросил он и яростно ткнул пальцем в центр комнаты.

Девчонка жалко, совершенно по-щенячьи заскулила, и выскользнув из рук Янки, скорчилась на полу, прикрывая грязное, зареванное лицо волосами.

– Что сие значит, я спрашиваю? – явно приходя в еще большее бешенство, вскричал Рико.

– Э-м-м… – промямлил Роман, внимательно разглядывая лежащего точно в центре комнаты немолодого, грузного мужчину. Совершенно обнаженного. Совершенно мертвого. Даже проверять не надо, издалека видно – с начисто, до позвоночника выжженной грудиной можно быть только трупом.

– Надо полагать… Это и есть математик Павел Демидович. Точнее, был математик. – заключил Роман. – Девочка ж еще когда честно сказала, что он тутжил, а ты все ведьмак, ведьмак, истинное имя…

Лизка коротко, истерически взвыла и зашлась громким детским ревом.

– Я не хотела… Не хотела…

– Что это вот было математиком Павлом Демидовичем – я и без вас вполне в состоянии догадаться, стажер, – судя по мертвенно-ровному голосу и раздувающимся ноздрям горбатого носа, Рико стоило титанических усилий сдержать ярость, – Я спрашиваю, что это?

И Рико ткнул пальцем в огромную, на всю комнату пятиконечную фигуру, до боли напоминающую старый, советский еще, знак качества, в центре которой лежало мертвое тело. Пятиугольник был выложен из ярких картонных детских кубиков с картинками. Роману почему-то бросился в глаза лукавый слоненок у самой макушки мертвеца.

– Говори, ведьма! – громыхнул Рико.

Роман кивнул, отвечая на собственные мысли, и укоризненно покосился на Нёму. Ярчучка ответила ему взглядом смущенным и в то же время вызывающим.

– Не косись на Нёму, Ромасыку! – Янка потрепала собаку по загривку, – Ты ж сам бачив, вона ее вынюхала, лише уверена не була, всякие обстоятельства завжды з толку сбивали. Та до того ж, найти ведьму у самой середине ее собственного закляття, колы все вокруг пахнет ею – це уметь треба! Нёма у нас з найкращих!

Нёма благодарно заворчала.

– Вы… С самого начала знали… Что это я? – непослушными от страха губами прошептала девчонка.

Рико быстро шагнул к ней:

– Что у тебя здесь выложено, ведьма? – он обвиняюще указал на яркий пятиугольник вокруг бледного мертвого тела, – Жунжан?

– Что такое жунжан? – быстро спросил у Янки Роман.

– Песнь лысогорских ведьм, – также тихо ответила Янка, – Дуже сыльна, для разных чар годится.

Роман с сомнением глянул на кубики. Ему казалось, что буквы расположены без всякой цели и смысла, а вот поди ж ты – жунжан какой-то…

– Отвечай, дочь моя! – тихим, а от того еще более жутким голосом произнес Рико, – Сознавайся, заблудшее чадо, пока еще не поздно! Спаситель милостив, даже к таким, как ты…

В ужасе косясь на Рико сквозь завесу спутанных волос, девчонка поползла прочь, и придерживая на груди разрезанную одежду. Ткнулась спиной в стену и замерла, завороженная страхом перед нависшей над ней грозной фигурой. От нее во все стороны так и текли волны страха. Рико она сейчас боялась больше, чем лупящего огнем Черного Властелина. Больше, чем насильников.

– Я не хотела! Я хотела…

– Так хотела, чи ни? – с другой стороны насела на нее Янка.

– Я хотела все исправить! Я не виновата! Он сам, сам!

– Авжеж! Он сам соби заткнув огнемет до грудины и ворочав там, поки вси внутренности не попалил!

– Нет! Да! – девчонка затрясла спутанными волосами, – Он сам! Сам! Он… Классный руководитель наш… Такая же сволочь, как и вы! Все гады! Отдали меня этим… А я не такая! Не такая!

Она покосилась на Рико, молча, с невозмутимым, отстраненным лицом ожидающего продолжения, судорожно закусила палец, давя рыдания.

– На воспитательном часе… Я сказала, что фантастику люблю… Пал Демидыч меня позвал, после занятий... У меня, говорит, много фильмов, и «Властелин кольца», и «Дневники», и «Сумерки»… лицензионное все… кадры со съемок… интервью… Приезжай, выберешь… Я и поехала… Я же только диск взять, у нас в общаге ноут есть…

– И от увлеченности фильмом ты использовала свою дьявольскую силу, чтоб погубить тело и душу верного сына Святой нашей Матери Церкви…

– Сукин он сын! – вдруг заорала Лизка, – Вы что такое говорите! Да если б у бабки моей, в деревне, такой вот до церкви зашел, ему б его глаза бесстыжие повыдирали! Я пришла, а он, гад, и говорит: не дам я тебе диск, вы его поцарапаете, хочешь – тут смотри. И включил, – всхлипывая, она кивнула на телевизор, на котором так и застыла синяя заставка подключенного DVD.

Пошарив глазами, Роман заметил лежащий на тумбочке пульт, нажал на пуск… Армия монстров, как две капли воды похожих на склизкую тварь, атаковавшую их в переулке, зашагала через экран. Лизка непроизвольно уставилась на экран и лицо ее мгновенно приобрело зачарованное выражение, даже слезы высохли.

– Правда, классное кино?! – требовательно воскликнула она, – Я ж не хотела оставаться! Если б он не включил… А он говорит: ты смотри, а я нам кофе принесу. Принес! Только не кофе, а этот свой… ну, сами знаете… Как навалился на меня, не отобьешься! Даже досмотреть не дал, гад! – она рассказывала, и слезы бежали у нее по щекам, но сама она тем временем почти невольно поглядывала на экран – ведь досмотреть-то и вправду не дали…

– А потом здесь так больно стало…… – Лизка прижала руку к низу живота, – Пал Демидыч в ухо бубнит: в настоящем бутике блузку новую куплю, в парикмахерскую свожу, вечером в ночной клуб пойдем, будешь коктейли пить! Да не нужны мне его коктейли, гадость сладкая! Я не такая! – она снова зарыдала, – – Зло меня взяло, что аж горячо в голове, прямо за глазами стало… Так горячо, что терпеть невозможно! А потом это горячее из меня как полыхнет! И прямо в него! Я очухалась, а он… Вот… – дальше слышны были одни сплошные рыдания, но результат этого «вот», с обугленной ямой посреди груди, лежал на полу, задрав к покрытому подтеками потолку мертвый заострившийся профиль.

– Ну ось тоби и сексуальная озабоченность материализовавшихся. – вздохнула Янка, разглядывая голого мертвеца, – Она ж его на самом пике пришибла! При такой основе для закляття, дывно, що ци «подзаклятные» кошек не насильничают. Ну ты подывысь на цю Облизку! З хлопцами по гаражам таскаться – так она завжды пожалуйста, а як учитель захотел на ней немножко разумное, доброе, вечное посеять, так ця лебедь белая закляттям пол города живого народу переморила!

– И от обуявшего тебя зла ты не удовольствовалась смертью насильника, – размеренно, словно приговор оглашал, продолжал Рико, – вознамерилась обрушить свою сатанинскую злобу на невинные души, и наложила заклятье…

– Нет! Нет! – отчаянный Лизкин крик прервал обвинительную речь Рико, – Вы чего такое говорите? Вы чего меня… прям как этот… нам историчка рассказывала… как инквизитор, во! – и она уставилась на Рико.

Рико дернулся.

– Ничего я не хотела! Никого… Я и Пал Демидыча убивать не хотела! Случайно вышло! Я вернуть его хотела! Поправить все, понимаете! Я того… Вот…

И прежде, чем кто-либо успел опомниться, девчонка метнулась к трупу и запустила руку прямо в обугленный провал в середине груди. Роман лишь потрясенно моргнул – из ямы в груди мертвеца Лизка вытащила… паспортную фотографию.

– Видите? Он тут, во – по грудь! Я и хотела – материализовать! Ну, чтоб по грудь все целое сделалось!

Рико уставился на Лизку шалым взглядом:

– Это ты что же – воскресить его так пыталась? – своим обычным, лишенным неумолимых инквизиторских интонаций голосом спросил он, – С помощью материализации по фотографии?

– Ну воскресить же его я не могла, – с полной серьезностью сообщила Лизка, – Воскрешать только Спаситель мог, меня бабушка учила.

– Верное дитя Церкви была твоя чертова бабушка! Заклятью материализации тоже она тебя научила? – снова начал разъяряться Рико.

Лизка опять всхлипнула – и едва заметно кивнула.

– Я завжды казала – старушек надо давить ще во младенчестве, – пробормотала Янка.

Рико вырвался из рук Янки и снова навис над испуганно пискнувшей девчонкой:

– А вот этому, вот этому тоже бабушка научила? – тыча пальцем в пятиугольник, прокричал он, – Что ж она, ведьма старая, не объяснила тебе, что при заклятье не пентаграмму строят, а ромб! Ромб! Ориентированный по сторонам света! Не пентаграмму!

– А Бонни строила пентаграмму! – победоносно вскричала Лизка.

Рико, набравший полную грудь воздуха, вдруг резко подавился и закашлялся:

– Кто? – сквозь отчаянное кхеканье выдавил он.

– Так Бонни же! Которая из «Дневников»! И в других фильмах тоже – никаких ромбов, кто когда ромбы видел, все пентаграммы рисуют. И чтоб Сатану вызвать, и чтоб оживить кого, и вообще! А бабка у меня, и правда, старая, деревенская, что она может знать…

– Ты що… – глядя на Лизку с каким-то жалким, неверящим выражением лица, протянула Янка, – Ты бабкины закляття выришила переробыты? Под кино?

– Ну так Бонни же лучше знает, – пробормотала Лизка, покосилась на мертвеца, так и оставшегося мертвецом, на схваченный заклятьем город, и впервые на ее физиономии проступило сомнение. – Это ж самое классное кино… Только «Сумерки» лучше, но там ведьм нет. Зато я один фанфик читала, а там ведьма была! В «Сумерках»…

– Ведьма в сумерках. – вздохнул Рико.

– А я его попереджала, що кино до добра не довэдэ! – пробормотала Янка.

– Кого, Пал Демидыча? – изумленно покосился на нее Роман.

– До чого тут цей Пал Демидыч, я його вперше бачу… – досадливо и совершенно непонятно огрызнулась Янка.

Рико вслепую нащупал за спиной стул, и тяжело, как старик, опустился на него:

– Наши пиарщики были уверены! Абсолютно уверены! – он помотал головой, как оглушенный, – Если не давать подлинной информации, то никакой опасности… Вы! – потрясая кулаками, гневно вскричал Рико, – Права была бабушка, знала, ведьма старая, что говорила, только не знала, что общается с illetirate et idiote*! И никто! Никто даже предположить не мог, ни один умник не додумался, что будет, если латентная наследственная ведьма примешает киношное заклятье к подлинному!

– Ничего я не это… не летантная! Это он прилетел! Ну этот, в доспехах… – девчонка махнула рукой на площадку, туда, где Саурон принял свой последний бой с героями, – Я за кубиками в супермаркет смоталась, только все разложила, только жунжан допела, а он как из телевизора вылетит! А за ним эти, черные, на птицах! И все на меня! А я бежать! А они ловить! А я через проходные дворы, потом по улицам, а там такое…

Рико устало покивал:

– Черный Властелин материализовался и сразу понял, что происходит. Вот и поспешил взять точку заклятья под контроль. Наша удача, что он девчонку упустил, неизвестно, как бы тогда снимали чары.

– А нам и так невидомо! – возразила Янка, – Це звычайну материализацию мы б з тобою завернули, а з цей гыдотой безграмотной неизвестно, що и робыты! И на кой ляд покийнык ци бутики помянул…

– Я ничего плохого не хотела, правда! – голос у Лизки задрожал, – Я не знала! Я нечая-янно! – высохшие было слезы вновь брызнули у нее из глаз, – Оно само плучи-илось! Что мне те-еперь бу-удет?

– Що буде – то буде, – твердо объявила Янка, – Годи вже ревиты, ты давай, розкладай свое закляття. И так вже город ледве живый из-за твоих Бонни с Беллой.

Один зареванный Лизкин глаз вновь выглянул сквозь спутанные волосы:

– Не-е, вы сперва скажите, чего будет, – протянула девчонка, – А то я заклятье разложу, а вы меня…

– А мы – тебя, – охотно подтвердила Янка, выглядывая за окошко, – Много раз. И не только мы. Бо заклятте твое по прежнему действует, а девять Черных Всадников там десь ще летають. И вси воны, як твой пришибленный математик – на сексе повернутые. От я тэбэ до ных и выкину. Цикаво лыше, птеродактили, на яких они летають – они теж под действием закляття? Теж сексуально озабоченные?

По мышиному пискнув, Лизка метнулась к треугольнику, ухватилась за верхний кубик, затянув в странном, непривычно ломанном ритме:

– Вихада, ксара, гуятун, гуятун/лифа, прадда, гуятун, гуятун/жунжан…

Оглушительная затрещина чуть не сбила девчонку с ног.

– От дурепа! – в сердцах бросила Янка, – Ничого не знае, а туда же! – с невыносимым презрением выдохнула она, – Ты ж не складаты должна, а раскладаты! Знизу кубик треба брать, и жунжан петь з заду наперед.

– Ага! – окончательно сломленная Лизка, испуганно косясь в окно, и непроизвольным жестом все время запахивая вспоротый свитер на голой груди, принялась выбирать кубики, запинаясь, по буквам, выпевая обратный жунжан, – А-р-д-н-я/а-р-д-н-я, и-м-е-н-й-а-л-у-к…

Рико стоял у окна, то поглядывая на улицу, то косясь на неловкие движения молоденькой ведьмочки и с явной тревогой оценивая медленно, очень медленно исчезающий треугольник вокруг мертвого тела. Сквозь плотно закрытое окно доносились странные, совсем непривычные звуки: топот конских копыт, лязг металла, короткие отрывистые команд…

– А заприте-ка покрепче дверь, стажер. – напряженным, звенящим голосом вдруг бросил Рико. – Нехорошее у меня предчувствие.

Роман направился к двери. Выглянул на площадку, перегнулся через перила…

Внизу, в глубине подъезда зарождались тени. Роман вгляделся – тени росли. Высокие фигуры скользили вверх по ступеням, они были такими черными, что казались темными дырами на фоне закопченной штукатурки подъезда. Роману показалось, что он слышит слабый свист, как будто ядовитое дыхание, и чувствует пронзительный холод. В движениях темных фигур была жуткая, уверенная неотвратимость, и Романа охватило страшное нежелание действовать. Сердце наполнилось диким и каким-то покорным ужасом. Ему даже дверь захлопывать не хотелось – все равно ведь не уйдешь. Было желание лишь сесть, уткнув голову в колени и ждать, пока за ним придут.

А внизу, у самого подъезда грохотали копыта конницы и громкий уверенный голос эхом отдавался в парадном:

– Товарищи назгулы, мы в вас верим! Вперед, в атаку на агентов мирового империализма! Не дадим уничтожить нашу пролетарскую армию!

– Как, однако, сильно на вас действуют литературные образы! – ухватив за ворот, Рико втащил Романа обратно в квартиру. Замок защелкнулся. Рико пригляделся к слабенькому металлическому язычку, недовольно дернул усом и придвинул к двери тяжелую обувную тумбу.

– Я не понял – это что, толкиеновские назгулы с красной конницей сговорились? – немного приходя в себе, хрипло спросил Роман.

Рико сухо усмехнулся:

– Союз общих интересов…

– Якщо наша Лизка не поторопиться, воны ще и на службу к товарищу Сталину встыгнут пойти… – Янка привалила к двери легонький коридорный шкафчик, покачала головой, недовольная хлипкостью баррикады.

За дверью наступила ледяная тишина. Казалось, темная угроза сочится из всех щелей, до краев заливая крохотную прихожую, лишая сил, не давая дышать. Входная дверь качнулась – с той стороны попробовали замок. Раздался удар, вроде бы мягкий, но дверь задрожала.

– Откройте, именем Мордора! – произнес тусклый мертвый голос и тут же другой добавил:

–Партизанен, сдавайся!

Дверь прогнулась под сильным напором. Ненадежная баррикада дрогнула, закачалась. Выпевающая жунжан Лизка сбилась, замешкалась:

– Извольте продолжать, барышня, остальное вас не касаемо, – потребовал Рико, вытягивая из вшитых в штанину ножен длинный и очень узкий клинок. Отодвинув Романа в комнату, Янка встала рядом с Рико. Роман хотел было возмутиться, но промолчал. Второй раз за сегодняшний день он беспомощно смотрел на вздрагивающую под ударами дверь, и хотя теперь она не раскалялась от огненных шаров, но почему-то было даже страшнее. Роман перевел взгляд на Лизу и слегка приободрился.

Девчонка приноровилась и работа у нее пошла быстрее. Ритм жунжана ускорялся, вот осталось всего два ряда кубиков, вот уже один, вот и он уполовинился…

Дверной замок соскочил, дверь приоткрылась, открывая клубящиеся за ней тени… Но мебельная баррикада все еще держалась. Лиза подхватила еще один кубик, оставалось совсем немного…

Прикусив губу, Роман отвел глаза, боясь даже взглядом сбить ее…

В комнате разом потемнело и ощущение непереносимого, до визга, до истерики ужаса хлынуло в комнату. Роман обернулся к окну. За стеклом, распахнув крылья, парила гигантская птица, а на ее спине, неподвижная, восседала черная фигура. Птица шевельнула крыльями и фигура вдруг оказалась у самого окна. Сквозь разом покрывшееся зябкой изморозью стекло Роман увидел узкий обруч золотой короны, окутанные плащом тьмы плечи – но между краем короны и плечами не было ничего! Пустота! Сквозь эту пустоту просматривались серые панельные башни на другой стороне проспекта. Но сама пустота глядела! Пристально, изучающе! Невидимые глаза шарили по комнате… Уперлись в Лизку…

Роман почти физически ощутил вспыхнувшее в них яростное пламя… Невидимые губы шевельнулись…

– Девочка, остановись! – прогудел мертвый голос, – Не смей касаться заклятья, или я унесу тебя в Дома Плача, за пределы всякой тьмы, где плоть твоя будет сожрана,и мы будем тебья немношко вьешать на длинни тонки верьёвка!

Перепуганная Лизка застыла без движения.

Черный всадник приподнялся в седле свое птицы и издал страшный крик. Оконное стекло вздулось – и лопнуло, обрызгивая комнату секущим веером осколков. Роман почувствовал тысячу мелких болезненных уколов…

Темная фигура ступила на подоконник, черная булава взметнулась над увенчанной короной невидимой головой, готовая обрушиться на Лизку. Другие темные фигуры поднялись над мебельной баррикадой…

Роман зло смахнул заливающую глаза кровь и подхватив стул, бросился к окну. И с разбега воткнул выставленные ножки точно в живот возвышающемуся на подоконнике назгулу… Величественный Черный Всадник совсем не величественно зашатался, нелепо взмахнул руками, стараясь удержать равновесие. Гигантская булава потянула его за собой…

И взметнув полами плаща тьмы назгул вывалился за окно. В задрожавшем воздухе послышался крик, перешедший в резкий вой, потом внизу глухое «ляп» тяжелого тела об асфальт – и по стенам дома прошло короткое содрогание.

– Казала ж я, писля самого першого разу кого замочить – як не фиг делать! – одобрительно крикнула Янка.

Роман скорчил обиженную гримасу:

– Я тебе что, хоббит какой, чтоб его замочить? Это ж главный назгул, его не может убить мужчина! – он припомнил толкиеновский текст и уточнил, – Да и женщине его лучше мочить чем-нибудь на длинной ручке.

– Ну, поки я за шваброю сбигаю, его дружки влезут, – резонно заметила Янка.

Увидевшие поражение своего предводителя назгулы разразились злобным утробным воем. Из складок темных плащей выметнулись сверкающие мечи. Глаза сверкнули из-под капюшонов…

Дыбя шерсть на загривке, клокочущая рыком Нёма припала на брюхо, готовая к прыжку…

Черные фигуры перевалили баррикаду…

Чертя воздух кончиком клинка, Рико шагнул к ним…

Назгулы вскинули мечи…

Навстречу выметнулись лезвия Янкиных когтей …

Скованная ужасом Лизка застыла без движения…

– Как там по тексту… – зло пробормотал Роман, – Во имя светлой владычицы Галадриель, хватай кубик, дура! – и Роман отвесил оцепеневшей девчонке крепкую затрещину.

Лизка судорожно дернулась, быстро присела на корточки и из спутанных волос мертвого математика Пал Демидыча выхватила последний кубик:

– А-да-хив! – выкрикнула она последнее слово жунжана в занавешенные капюшонами лица назгулов и… испуганно зажмурилась.

Сталь ударила в сталь. Меч Рико с жестяным хрустом разломился под клинками назгулов…

Мир содрогнулся! Затуманился, поплыл, плавно смещаясь куда-то… Замер, словно бы встав на невидимые, но единственно правильные рельсы. И вдруг резко, стремительно прояснился, возвращая себе четкость.

– Чтоб тебя! – вдруг досадливо фыркнул Роман, разбивая воцарившуюся тишину, и рассержено покосился на Лизку, – Это ты нынешней ночью окружающую действительность трясла! А я-то думал, у меня секс такой крутой был!

– Действительно, разочарование, – усмехнулся Рико, пряча клинок обратно в ножны.

Роман увидел, что руки у шефа дрожат.

Кроме их группы, в коридоре больше никого не было. Да и сам коридор уже не перегораживала развалившаяся баррикада. Шкафчик чинно стоял у стены, обувная тумба раскорячилась на положенном месте, да и выломанная дверь оказалась вполне благопристойно запертой, и окно в комнате – целым.

Сквозь тонкую дверную фанерку слышалось как бесконечно усталый и озлобленный женский голос на лестничной клетке твердит:

– Опять лифт не работает! За что мы платим?

– И не говорите! – с готовностью поддакнула другая женщина.

С улицы донесся длинный рассерженный автомобильный гудок.

– Не понял! – Роман бросился к окну.

Двенадцатью этажами ниже сплошным цветным потоком текли крыши автомобилей. Мелкие фигурки прохожих шныряли через белые полосы перехода, уворачиваясь от накатывающих машин.

– А что?.. А где?.. – невнятно забормотал Роман, шаря глазами по фасадам домов в поисках черных потеков гари и оставленных взрывами выбоин. Но за целыми стеклами окон лишь болтались многоцветные занавески, молодой парень, усевшись на подоконник, запрокинул голову, булькая пивом из банки…

– Успели, слава святому Доминику. – бросил Рико, – Ну право же юноша, «Лотос» – это всего лишь комплекс дорогих бутиков. Цены там, конечно, любого в беспамятство ввергнут, но не в буквальном же смысле?

– Так что… – все еще потерянно переспросил Роман, – Выходит, все было… ненастоящее? Виртуал? Галлюцинации? Кино? Ничего как бы и не было?

– Рестораны не насилуют девушек на улицах, а выдуманные назгулы не вступают в союз с давно умершими красными командирами. Нигде, кроме пространства заклинания. А поскольку пространство заклинания успешно свернуто, то… – не закончив, Рико выразительно махнул рукой за окно.

– Все правильно, – с глубочайшим удовлетворение заявила приникшая к стеклу Лизка, – А вы еще говорите, что в кино – чушь! Какая ж чушь, когда прям как в «Дневном дозоре» – мелком написали, и р-раз, все стало как было!

Рико тихо, страдальчески застонал и переглянулся с Янкой. Пепельноволосая зло поджала губы.

– Теперь никто, никогда и ни за что, не сможет доказать этой юной ведьме, что не надо верить в кинематограф, как в собственную колдовскую книгу! – в отчаянии пробормотал Рико.

Девчонка легко, танцующе повернулась на каблуках:

– Все хорошо! Я ни в чем не виновата! Ничего не было! Все живы! Никто не погибал! Ник… – она осеклась, неверящими глазами глядя на труп с выжженной в груди дырой, все также недвижно лежащий на потертом ковре, – А… Как же… Пал Демидыч, вы… – она метнулась к телу, упала на колени и отчаянно затрясла его за плечо, – Пал Демидыч, вставайте, слышите! Все живы, Пал Демидыч! Все-все! И вы давайте… Ну чего вы? – слезы брызнули у нее по щекам, – Заклятье же отменилось!

– Только Пал Демидыч умер раньше, чем заклятье было наложено! – мягко сказал позади нее Рико, и впервые за долгий, полный трупов день осенил себя крестным знамением.

И именно это заставило Романа четко понять, что уж кто-кто, а пылко любящий своих учениц математик ушел навсегда. Пусть уж там разбираются, перевесит ли его страшная смерть его же вину.

Лизка медленно поднялась с колен, настороженно глядя исподлобья, сделала шаг назад… и метнулась в коридор:

– Куда это, собственно, вы собрались, милая барышня? – не пытаясь бежать за ней, бросил Рико.

Замок торопливо защелкал, брякнула ручка, входную дверь затрясли, безуспешно пытаясь открыть…

– А чего такого? – с наглецой, безуспешно пытающейся скрыть настоящий страх, откликнулась Лизка. Ее встрепанная голова сунулась в комнату, снова спряталась, наконец, видно, отчаявшись выбраться из квартиры, девчонка появилась уже вся, целиком. Уперла было исцарапанные кулачки в бока, но разрезанная одежда тут же распахнулась, открывая голые груди, и ей пришлось быстренько изменить позу, – Выпустите меня отсюда! Видите, я ничего плохого не сделала! Вон, даже окошко как было…

– И Пал Демидыч теж – як был. Вон, валяется, мертвее не бывает, – в тон ей ответила Янка, – А наша группа захвата? Она-то не восстановится.

– Она к сиюминутной реальности имела весьма опосредованное отношения, – добавил Рико.

– Не знаю, о чем это вы! Не пойду я в тюрьму, не пойду, не хочу, меня изнасиловать пытались… – срываясь в штопор истерики, заголосила Лизка.

– А ну годи орать! – гаркнула Янка, – В тюрьму не пидешь! Хиба мы звери, бесконтрольную ведьму на бидный, беззахистный ВОХР спустить! З нами поедешь. Пусть полковник з тобой разбирается.

– Не знаю я никаких полковников, не поеду я никуда, еще новости… – отступая, покачала головой Лизка.

– Та хто тебя спрашивает, – отмахнулась Янка, – Зараз машину подошлют…

– А сказала – не поеду! – взвизгнула девчонка, отскакивая в сторону.

– Стажер, разберитесь! – скомандовал Рико, доставая мобилку.

Роман поглядел на настороженно поблескивающую глазами девчонку.

– Та хватай ее, божечки, все тоби треба пояснюваты! – пробурчала Янка, вытягивая из рюкзака свой верный ноутбук. Она пристроила его на подоконник и трепетно огладила ладонями, – Наконец-то опять можно пользоваться. Все ж такы колы у тэбэ якись Саурон в компьютере, це ще хуже за вирус.

Роман нерешительно шагнул Лизке. Та метнулась прочь, отгораживаясь от него столом, наступила Нёме на хвост. Ярчучка шарахнулась в сторону – и пристроилась в уголке, с интересом наблюдая за погоней и не проявляя ни малейшего желания вмешаться. А еще охотница на ведьм! Роман прыгнул Лизке наперерез, та скакнула в сторону…

Рико невозмутимо говорил в мобилку, Янка щелкала клавишами компьютера.

Будто в детских догонялках, Роман бегал за Лизкой вокруг стола.

– А отдел статистики таки упустил – не ведьмака, так ведьму, – задумчиво объявила Янка.

Балансируя для равновесия руками, Лизка обогнула угол стола. Одним прыжком перелетев через столешницу, Роман приземлился перед ней, ее раскачивающиеся голые груди почти мазнули его по лицу, он быстро отвел глаза и также не глядя, обхватил девчонку за талию.

– Полетят у статистиков головы, таки ж полетят! – шаря курсором, приговаривала Янка, – Гей, маленька видьмочка, а ты сериал «Сонная лощина» теж полюбляешь, чи ни?

Лизка вывернулась из рук Романа, будто намыленная, круто развернулась и побежала в обратную сторону. Перегнувшись через стол, Роман попытался поймать ее за край куртки. Нейлон выскользнул между пальцами. Роман снова прыгнул, прихватил было девчонку в углу у шкафа, вцепился в плечи. Невесть каким образом Лизка мгновенно оказалась у него за спиной.

– Не только у статистиков. Как ни печально, однако же сегодняшнее безумие спровоцировала наша собственная рекламная активность! Держу пари, многие проекты прикроют! Не исключено, вся фэнтези-индустрия пострадает, вплоть до франшизы Гарри Поттера… А уж всякие мистические фильмики, начиная с тех же «Сумерек»…

– Й-е-хой! – Янкин дикарский вопль заставил дзенькнуть оконное стекло, – А таки ж прикроют!

– И лично для тебя из сего факта проистечет немало приятностей, – ворчливо закончил Рико и неодобрительно покосился на Янку. Та в ответ дерзко улыбнулась. Они явно обсуждали что-то свое, понятное лишь им двоим.

Зато Лизке было понятно кое-что другое. Вдруг прекратив беготню, она резко затормозила напротив Янки. Воспользовавшись паузой, Роман снова кинулся на Лизку, но девчонка в очередной раз вывернулась:

– Вы что такое несете? – страшным шепотом спросила она у Янки, – Как – закрыть? За что?

– А за то, что веришь глупым фильмам, та не веришь ридной бабке! – злорадно сообщила Янка. – За пентаграмму в заклятье материализации, якой там николы не було, тай быть не могло, покы ты, дурепа, не повадилась фэнтези дывыться! Зрозумила? Так що з «Сумерками» и «Дневниками», можешь того – попрощаться! – и она театрально помахала ручкой. В одно мгновение стряхнув с себя усталость и напряжение, Янка прямо светилась. Роман хотел хотя бы мысленно схохмить насчет «женщины-торшера», но не смог – и без того привлекательная, сейчас Янка выглядела просто сногсшибательно. Роман разглядывал ее в ошеломлении – он и представить себе не мог, что весть о закрытии фэнтези сериалов может так осчастливить женщину. – Хотя сразу таку махину не прикроешь…

Лизка проскочила мимо Романа, выпрыгнула в коридор, опять подергала дверь, вернулась в комнату, метнулась к окну…

– Вы долго в догонялки играть собираетесь, молодой человек? – прижав мобилку плечом, бросил Рико, – Да будет вам известно, местных ведьм просто так не поймаешь. Их можно ловить только за… – и Рико согнул пальцы, словно хватая две упругие, чашеобразные…

– За что? – переспросил было Роман, но Рико лишь пошевелил пальцами и Роман, наконец поняв, покраснел, – Нет, я не могу! – поглядывая на расхрыстранную запыхавшуюся Лизку и стараясь не слишком останавливать взгляд на влажных от пота грудях, сказал он, – Неудобно как-то!

– Тогда можете бегать за ней до второго пришествия Христова! – отрезал Рико, снова погружаясь в разговор по мобилке.