Текст книги "Свидание на Аламуте"

Автор книги: Игорь Резун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Зеленый с каким-то наслаждением расстреливал, крошил щепки помоста и уже мертвое тело. Если бы кто-то пригляделся, то увидел бы, что эта черная груда даже не колыхалась, хотя в нее попадали десятки пуль… Но этого никто не мог заметить.

Внезапно два голоса раскатились в возне и криках; один из них, многократно усиленный техникой, – голос Заратустрова:

– Don’t fire![38]38
  Не стрелять! (англ.).


[Закрыть]

А второй голос, вдавившись в уши Майбаха, произнес:

– Давай!

Издатель лежал на мокрой траве в десяти шагах от стрелявшего. И из этого положения он метнул свой кубик льда – бокал послужил для этого хорошей «пушкой». Кубик упал под ноги зеленого и полыхнул беззвучным, ослепительным светом. Звук выстрелов смолк – убийца оказался на мгновение ослеплен. Он запрыгал на месте, размахивая «Узи»…

И в эту минуту на него набросились три тени, уже сорвавшие с себя смешные одеяния, профессионально пригнули к земле, скатали почти что в рулон, закинули к себе на плечи и исчезли с ним, растворившись в темноте. А из динамиков зазвучал голос – голос самой Сары Фергюссон, насмешливый и торжествующий:

– Леди и джентльмены! Поздравьте меня с успешным представлением… Я жива.

Те, кто бежал к машинам на стоянке, остановились, очумело вертя головами. Полицейские, бросившиеся было к бассейну, тоже застыли на месте, сбитые с толку. Самым печальным было положение агентов Скотленд-ярда: они метались, не зная, что предпринять.

А у края бассейна, где только что стоял зеленый убийца, сэр Реджинальд, одетый в безукоризненный смокинг и белый галстук, помогал выбраться из бассейна герцогине, насквозь мокрой, в том же самом черном балахоне. Впрочем, едва спрыгнув с края бассейна на траву, Сара сорвала его, оставшись в прилипшем к ее телу белом облегающем костюме, состоявшем из коротких брюк и туники. Ей уже дали в руки микрофон, и она снова озорно крикнула:

– Подходите сюда, ребята! Вечеринка продолжается.

Кое-где на дерне валялась обувь, потерянная в спешке. Сара, смеясь, отшвырнула от себя чью-то сломанную туфлю. Лучащаяся весельем Мими и еще одна официантка принесли что-то в мешке, встряхнули его и расстелили. Прожектора теперь освещали круг, в который, нервно хохоча, возвращались бежавшие. Герцогине поднесли бокал шампанского; она залпом выпила его и швырнула прямо в центр развернутого холста – на такие же битые стекла. Она была прекрасна – мокрая, восторженная, с длинными волосами, прилипшими ко лбу… Женщина облокотилась о резиновый край бассейна.

– Леди и джентльмены! Это все маленькая шутка, которой научили меня мои русские друзья… Теперь можно веселиться! Мы вместе с вами побороли страх, верно? Это страх – пройти, допустим, по битым стеклам. И если тогда за меня это делала моя картинка, то сейчас я лично сделаю это на ваших глазах. Можете фотографировать…

Вот кто-то из проворных, неотличимых от охраны слуг подбежал и досуха вытер ее ступни – процедура завораживала. Мокрыми ногами на стекла – нельзя.

Вот ее белые худые ступни храбро шагнули на осколки – по образовавшемуся кругу пронесся испуганный вздох. Но женщина топталась на стеклах, смеясь, и говорила в микрофон, а ее голос грохочуще усиливали динамики, установленные за каменными столбами Стоунхенджа.

– Как странно устроены люди, все счастья хотят одного, но глупо мешают друг другу и потому живут без него. И как приятно улыбаться друг другу, как чудесно научиться любить, и тогда твой друг встретит подругу, и тогда нас плохим не убить. Друг друга голосом лаская, мы растворяемся в сути бытия, в руках у нас ключи от рая, когда поем друг другу: «Ты – как я». Мы свободны, мы счастливы… Страха нет!

Вероятно, она это заучила, но получилось отменно. Ей аплодировали. А когда она сошла с холста, из круга выскочила молодая женщина без шляпки, растрепанная, со светлыми волосами. Приподняв края своей юбки с кружевами, она воскликнула звонко:

– И я хочу, леди! Разрешите?!

Не дожидаясь приглашения, она вскочила на стекла и начала отбивать на них настоящую чечетку – стекла летели из-под крепких ног.

Метрах в пяти от нее моряк-баронет восхищенно хлопнул по плечу своего нового знакомого:

– А что я тебе говорил, старина? Это не то, что твои худосочные француженки. Она у меня хоть куда! Давай, допьем остатки.

Майбах, наблюдая за тем, как все новые и новые люди, преодолевая боязнь и смущение, заходили на холст, с чувством выпил поднесенный ему колпачок виски. Потом он смахнул с кителя ошметки травы и подарил баронету такой же энергичный хлопок по плечу.

– Согласен. Но, дружище, дело в том, что я – русский. Извини за акцент. Еще встретимся.

И Майбах исчез. Венок с головы он уже снял и, комкая его пахнущую настоящими цветами плоть, укололся о миниатюрные проводки передатчика.

…Вокруг сцены уже били из дерна столбы искр от приготовленных бенгальских огней. Разносили ром и коньяк. Капитоныч, снова полуголый, сверкая мускулистым телом, ходил колесом меж публики и потрясал бубном. Ему даже удалось сформировать из дюжины человек в вечерних платьях и рубашках без галстуков знаменитую «змейку». Ее участники кричали «Ом мани..!» и танцевали на лугу, вцепившись друг в друга. Веселье действительно продолжалось, теперь уже без всяких ограничений.

А Майбах быстрым шагом, ощущая, как ночная роса обжигает ноги, шел к скопищу трейлеров. Тут мелькали огоньки фонариков, тени каких-то озабоченных людей. В одном, самом большом трейлере горел свет. Под лампой стояли незнакомый Майбаху человек в форме офицера Скотленд-ярда, сэр Реджинальд с густо дымящей сигарой, полковник в своей замшевой куртке с закатанными рукавами, мистер Дэви, немного взлохмаченный и без пиджака, и два мордастых человека в испачканных землей черных костюмах. Впрочем, последние сгрудились в кабинке трейлера, а за их спинами сидел пристегнутый к стулу наручниками молодой китаец. Лицо его с узкими щелочками глаз и несколькими глубокими царапинами было сейчас бледно, а веки полуприкрыты. Он раскачивался и что-то бормотал. На шее виднелись остатки зеленой ткани капюшона.

Майбах заскочил в трейлер, не поздоровавшись; полковник только кивнул ему и продолжил говорить:

– …да, сэр Реджи, как видите, громоздко. Непонятно. Думаю, что все ваши секретные службы могут предъявить мне кучу претензий. Но я уверен: поступи мы любым другим, испытанным способом, он бы ее убил. Рано или поздно.

В молчании, которое сохраняли все участники беседы, чувствовалось одобрение. Только сэр Реджинальд раздвинул в улыбке свою рыжую бороду:

– Это и есть ваш Симорон-способ, сэр, который так хорошо работает в России?

Заратустров крякнул. Худой морщинистой рукой пригладил короткие волосы.

– Наверно. Создание Точки Сборки… Он – ассасин, и его нельзя поймать методами Привычной Картины Мира… Впрочем, джентльмены, это все долго объяснять. Убийство Конрада Монферратского являло собой именно такой пример – герцога охраняли, но не уследили.

Теперь мистер Дэви сверкнул ухмылкой.

– Но затея с голограммой, сэр, просто блестящая!

– Да ладно, – Заратустров устало отмахнулся. – Я знал, что он будет в нее стрелять именно вот так, на людях, ведь основной процент убийств, совершаемых ассасинами, – это публичный теракт, причем не с использованием бомбы, а именно assassinat – убийство, как это звучит по-французски. Следовательно, надо было создать ее образ, и тут помогла техника. Леди Сара, кажется, в юности делала успехи в плавании? Она очень технично ушла под воду в тот момент, когда мы заменили ее голограммой. Одним словом… Вот и наш Майбах, который изрядно помог, бросив специальную световую гранату. Молодец, друг мой! Одним словом, джентльмены, пора завершать эту часть операции. Не будем портить людям праздник.

Человек в форме офицера полиции напрягся.

– Сэр, не знаю, как вас представить, но должен ли я…

Заратустров ответил благосклонной улыбкой.

– Господин комиссар… Джозеф, кажется? Берите этого малого и везите в участок. Думаю, свидетелей и улик, подтверждающих попытку покушения на леди Сару Фергюссон, предостаточно. Учтите, завтра вас атакуют репортеры с вопросами об этом инциденте. Скажите, что вся инсценировка исходила от Скотленд-ярда. Я же тут всего лишь гость сэра Реджинальда… явился, так сказать, с частным визитом… Джентльмены, я умираю, как хочу сигару и стакан виски.

Полицейский кивнул и подал знак мордатым. Они, подхватив китайца вместе со стулом, потащили его из трейлера. Провожая убийцу взглядом, Заратустров пробормотал:

– Они приняли его в Орден около трех лет назад. Тогда и «приклеили» к Али Орхан Джемалю. Когда тот вручил для доклада фонду Коэна подробный анализ плана создания Исламского халифата с использованием ордена ассасинов, они уничтожили этого араба… Детали сами проясните. Но только вряд ли этот человек вам что-то расскажет. Он – фанатик! Так что это бесполезно.

Полковник еще раз взъерошил волосы и сделал шаг к выходу из трейлера, но на пороге столкнулся с запыхавшейся Мими. Девушка даже не сняла свой оранжевый балахон официантки. Дреды ее рассыпались по черным щекам, глаза были вытаращены.

– Мистер Зара… там к вам… сам сэр Эндрю.

Она ничего больше не сказала, а юркнула в темноту. По металлическим ступенькам трейлера поднялся невысокий сутуловатый человек в форме адмирала британского ВМФ – черная с золотом форма. Он кивком поздоровался, а затем, словно не замечая никого, шагнул к полковнику и первым подал ему сухую твердую ладонь.

– Я слышал, сэр, что вы только что спасли мою супругу, леди Сару, – глуховато проговорил он, оценивающе разглядывая своего нового знакомого. – Я вам чрезвычайно признателен…

Заратустров пожал поданную руку и усмехнулся.

– Леди Фергюссон в настоящее время веселится с гостями на нашей главной площадке… Я сделал все, что мог.

Принц чуть склонил голову. Ровно настолько, чтобы присутствующие увидели намечающуюся лысину в ухоженных волосах.

– Я ваш должник, сэр. Можете располагать мной, как угодно… Честь имею, сэр!

И принц Эндрю, свита которого, состоявшая из каменнолицых морских офицеров, дожидалась у входа в трейлер, удалился. Повисло молчание. Его нарушил сэр Реджи громовым хохотом; сигара запрыгала у него во рту.

– Черт подери, полковник! Да вы тут очаровали пол-Лондона! Они проделали такое путешествие ради этого… Если бы кто-то увидел, как наши великосветские красотки отплясывают в кругу, босиком по траве… Как вам это удалось?! Вы сумели понравиться даже принцу. Нет, вы определенно волшебник, полковник! Танцующий волшебник. Так, все, джентльмены… Едем ко мне. Будем пить виски у камина! Мы это заслужили.

Но Заратустров, казавшийся усталым и расслабленным, на самом деле сосредоточенно размышлял о главном. Погрузившись в «бентли» сэра Реджинальда вместе адвокатом, Мими и Майбахом, он очнулся тогда, когда автомобиль объезжал зарево над кругом Стоунхенджа – там хлопали шутихи, разносилась музыка; в полях чопорной Великобритании продолжался самый настоящий «движняк». Рассеянно глядя на каменные глыбы, подсвеченные прожекторами, Заратустров заметил:

– Да. Покушение мы предотвратили. ЕМУ оно было нужно, чтобы под шумок выскользнуть из Лондона. Но остались одни сутки… И нас теперь ждет самое важное дело, в котором все будет зависеть от того, поможет ли им…

Его не перебивали. Заратустров нахохлился, втянул голову в плечи и тихо, словно только для себя одного, пробормотал:

– …поможет ли им Абраксас.

Документы

Подтверждено источником: https://wikileaks.org/wiki/Assasin 2342123-909400-p255_confidential_reports

Строго секретно. Оперативные материалы № 0-38475ДСП

ФСБ РФ. Главк ОУ. Управление «Й»

«…по случившемуся факту могу пояснить, что в тот день я, старший специалист ОВИР УВД НСО, Водорезова Светлана Евгеньевна, приступила к работе ровно в 9:32, задержавшись на 32 мин по случаю необходимости посещения молочной кухни, так как кормлю грудного ребенка. Примерно в 10:30 в приемной ОВИР появился неизвестный мне человек, который передал мне записку на русском языке с шестью фамилиями. После получения записки я самовольно взяла бланки загранпаспортов в отделе регистрации и начала оформление документов. Затем данные бланки, снабдив переданными мне неизвестным человеком фотографиями положенного образца, понесла на подпись начальнику ОВИР УВД НСО Рамаладзе Т. А. Начальник ОВИР подписала данные документы и скрепила печатью. После чего я передала означенные документы неизвестному мне человеку и продолжила работу…

Примерно через час после данного инцидента я ощутила общее ухудшение самочувствия, выразившееся в общей слабости и повышенной сонливости, вследствие чего отпросилась по состоянию здоровья и почти в бессознательном состоянии была доставлена на такси по своему адресу: ул. Сиренева, 22, где и проспала в течение двух суток без пробуждения. После чего телефонным звонком я была вызвана в ОВИР для написания данной записки, и только тут, в кабинете гражданки Рамаладзе, припомнила обстоятельства данного инцидента… Хочу сообщить, что гражданка Рамаладзе Т. А., начальник ОВИР УВД НСО, также не имела информации о том, что она собственноручно подписала упомянутые документы, и поэтому задавала мне множество наводящих вопросов… По истечении этого дня я была вызвана к следователю Прокуратуры области для дачи свидетельских показаний…»

(Из объяснительной записки сотрудницы ОВИР УВД НСО Водорезововой С. Е.)

«…довожу до вашего сведения, что сотрудники СУ ФСБ злоупотребляют имеющимися в их распоряжении технологиями и осуществляют суггестивное воздействие не только на граждан РФ, но и на представителей иных государств… Так, например, были получены английские визы для шести человек, в обход обычного документооборота консульского отдела МИД РФ и посольства Великобритании в России… Информация, поступившая в форме протеста от второго секретаря посольства Великобритании, сэра Дж. Олбруна, внушает серьезные опасения… исходя из имеющихся сведений, можно предположить, что сотрудниками СУ ФСБ была применена глубокая суггестия в отношении сотрудников посольства, в результате чего шесть граждан РФ получили британские визы без достаточного на то основания и обрели возможность вылететь спецбортом МЧС РФ в Лондон…»

(Из докладной записки руководителя отдела МИД РФ г-на Сукорника Е. У.)

«За самоотверженное выполнение особого правительственного задания по линии ФСБ РФ поощрить руководителя 6-го отдела МЧС РФ военного летчика, п/п-ка Селиверстова И. И. премией в размере годового оклада и представить к государственным наградам… также поощрить экипаж борта № 9879 обычными квартальными премиями…»

(Из приказа по Главку МЧС РФ)

Тексты
Вуавэ, Мириам и многие…

Если вы пойдете до Даунинг-стрит в сторону уродливой цитадели Старого Адмиралтейства, нарочито грубо-прямоугольной, и пересечете невидимую линию грязноватой речушки Серпентайн, а потом отсчитаете двадцать шагов вперед и четыре – вправо, от старого пожарного гидранта, стоящего тут с тысяча девятьсот шестого года, то вы окажетесь как раз над макушкой призрака Уинстона Черчилля. Знающие люди говорят, что этот призрак великого премьера до сих пор обитает там, куда за всю вторую мировую угодили две бомбы, ни одна из которых не взорвалась, завязнув в защите из слоеного пирога свинцовых плит, бетонных блоков и песка. Вскоре после этого сэр Уинстон покинул свой знаменитый оборонный бункер Адмиралтейства, а бомбы извлекли. Бункер можно было бы превратить в музей, но этому противятся лорды Адмиралтейства, да, собственно говоря, показывать в этом мрачном сооружении, упрятанном на пять этажей под землю, нечего. Со времен Черчилля тут только перестелили полы, положив серый ламинат, один раз покрасили стены, убрали громоздкие медные плевательницы, стоявшие на каждом шагу, да сменили эбонитовые телефонные аппараты дежурных офицеров на элегантные многоканальные АТС.

Сейчас полковник Заратустров молча мерил шагами кабинет самого Черчилля. Оказавшись тут, полковник обнаружил свое немалое сходство с легендарным британцем. Он был в такой же белой сорочке с закатанными рукавами и багровом бархатном жилете, как и у премьера. Так же курил сигару, обсыпая пеплом края этого жилета. Впрочем, была одна деталь, отличающая обстановку в бункере от той, которая была в середине сороковых: подземелья по воле Черчилля никогда не переступала нога женщины. А сейчас в углу кабинета с большим почти квадратным столом в середине, на кожаном диване сидела женщина, и, оставив на полу свои босоножки с изумрудными пряжечками, она вытянула голые ноги к сидящему у краешка стола мистеру Дэви.

– Нет, вы потрогайте, мистер Дэви! Вы пощупайте… Да щупайте, черт вас возьми! Не бойтесь. От пятки до самых пальцев. Вы видите?! Ни одного пореза. Ни царапинки. О, Бог мой, кто только у меня за эти дни их ни щупал. Мои ноги пошли по рукам, джентльмены.

На ней были элегантный брючный костюм бирюзового цвета и нитка бриллиантовой подвески с голубыми камнями в тон. Одной рукой Сара Фергюссон облокотилась о массивный кожаный валик, другой держала бокал мартини со льдом, возлежа в роскошной позе римской патрицианки. Делать ей было явно нечего, и она вдохновенно болтала.

– Вы не поверите, сэр Зара, но уже второй день Лондон говорит только о нашем Реджинальде и его загадочных «русских друзьях», которые умеют ходить по стеклам, глотать огонь и все такое. А о том, что творилось на Стоунхендже, вообще рассказывают, как о шабаше… Все в полном исступлении, клянусь! Герцогиня Чесвикская просит вас повторить этот фокус со стеклами на ее ежегодном приеме – я покажу, а вы научите и ее… Лорд Монтгомери сегодня не отпускал меня с добрый час, осматривая ноги и спрашивая, правда ли то, что я летала по воздуху! А сэр Броунбридж, это лорд-распорядитель Виндзоров, планирует провести такую вечеринку во дворце. Говорят, графиня Хизертайн, танцуя ваш «змеиный танец»… ну, когда все обхватывают друг друга и танцуют в полуприседании!.. так вот, она испортила свое платье от Farlow за восемьсот тысяч фунтов и ни о чем не жалеет! Да и все мои подруги… Кейт Мосс, Наоми – все в восторге. Да, Пэрис Хилтон… Вы знаете Пэрис Хилтон? Нет? Ну, это неважно. Она умирает от желания с вами познакомиться – я по секрету рассказала ей, что дело совсем не в сэре Реджи.

Не боясь показаться неучтивым, Заратустров мало обращал внимания на слова герцогини. В кабинете горели скрытые плафоны, их свет делал и лица людей, и их руки восковыми, как это было в сорок втором году. На квадратном столе расположилось несколько ноутбуков и присоединенные к ним мобильные телефоны. Изредка Заратустров брал то один, то другой и отдавал короткие приказы по-английски. Впрочем, Сара Фергюссон не обиделась на него. Она села, со вздохом сунула ноги в туфли и сказала примирительно:

– О’кей, я думаю, что тут среди вас, военных, я совсем лишняя. Вы такие же, как и друзья моего мужа!

Герцогия обратилась к адвокату:

– Мистер Дэви, вы здесь единственный, наверно, гражданский… Раз уж меня заперли тут на целые сутки, давайте сыграем в покер, а?

– Сэр Реджинальд подъедет с минуты на минуту, – откликнулся полковник.

Сара и адвокат вышли в коридор; там застучали каблуки ее босоножек, а потом все смолкло – видно, Сара Фергюссон переняла у своей покойной сестры отвращение к обуви.

Полковник, оставшись один, еще раз обошел стол. Пригляделся к экрану одного из ноутбуков, щелкнул клавишей – карта Лондона перед ним увеличилась на несколько единиц.

В этот момент в кабинет без стука вошли два человека. Первым шел Майбах, непривычно трезвый и в не менее непривычном, отутюженном черном костюме-тройке с темно-коричневым галстуком, а за ним – бывший министр обороны Великобритании Джеймс Мальваузен, благообразный седой красавец в смокинге и с гвоздикой в петлице. От члена палаты лордов вкусно пахло выдержанным коньяком.

– Приветствую вас, джентльмены!

– Рад вас видеть, господин полковник Заратустрофф, – проговорил Мальваузен, энергично пожимая собеседнику руку. – Ну что, перейдем к делу?

Тем временем Майбах, потирая гладко выбритую щеку, доложил вполголоса:

– Группа сдерживания заняла позиции. Группа ведения готова.

– Хорошо. Да, сэр. Мы готовы к операции.

Лорд оценивающим взглядом окинул помещение, вероятно, вспоминая все легенды, связанные с периодом обитанием здесь сэра Уинстона Черчилля. Потом суховато сообщил:

– Принц Эндрю просил передать вам, господин полковник, что все службы ВМФ Ее Величества королевы Великобритании к вашим услугам. В случае необходимости связывайтесь с ним по защищенному каналу Адмиралтейства… Но, сэр, мне хотелось бы добавить, – он пожевал бледными губами старого светского льва. – Ваши действия не санкционированы парламентом, и я надеюсь… надеюсь, что…

– Гарантирую вам, сэр, – перебил его Заратустров сухо и жестко, – что жертв и разрушений не будет. Максимум – один вероятный подземный взрыв в отдаленном от Лондона районе, но о нем соответствующие службы уже предупреждены.

Мальваузен кивнул, зачем-то потрогал гвоздику в петлице и попрощался. Майбах проводил его до дверей кабинета, где передал с рук на руки щеголеватому дежурному офицеру ВМФ.

Полковник поглядел на часы; укрепленные на стене этого кабинета в проеме дубовых панелей обшивки, они показывали ровно час тридцать четыре по Гринвичу. Большая часть Лондона уже спала, город окутывала тьма, разрываемая лишь гирляндами фонарей на улицах, где любого гуляку ожидали традиционные ночные приключения. Майбах понял немой вопрос Заратустрова.

– Я познакомился с отличной парой, Алексангригорич! Отставной кавторанг при титуле баронета и его деревенская амазонка-жена. Они уже второй день болтаются по великосветским приемам и рассказывают, что леди Сара тяжело ранена, на их глазах ее увезли в больницу, а убийцу застрелили сотрудники Скотленд-ярда. Несмотря на то, что герцогиня уже успела появиться в свете после той ночи, им… верят! Таблоиды тоже притихли. Только «Сан» осмелилась вопрошать на первой полосе, жива ли Сара Фергюссон.

– Отлично, – полковник почему-то поморщился. – Все. Зовите координаторов. Через десять минут – у меня.

Майбах кивнул.

По коридорам бункера, ловя на сосредоточенные лица мягкие переливы света ламп, цепочкой пошли неразговорчивые люди с папками под мышкой. Они шли и из самого глубокого помещения – сердца бункера, и из прилегающих к нему комнат. Майбах, дежуривший на входе, усаживал их за стол и вручал желтые пакеты с инструкциями…

Все, что он делал, его мозг попросту отказывался воспринимать. Казалось бы, еще совсем недавно, год назад, он вел жизнь провинциального плейбоя. Потом появился в его квартире чудаковатый и милый чукча Выймя. Затем были трудности, симоронское шествие, наконец, семинар на берегу Инюшки и знакомство с полковником. И вот он уже закрутился в вихре парижской жизни, видел взрыв машины Марики Мерди, страшное побоище в районе Малакоф… И теперь он сидит с этим удивительным человеком в святая святых британского военного ведомства! В самом черчиллевом бункере! А этому невысокому морщинистому старику дана власть, какой обладает первый лорд Адмиралтейства. И венценосная особа запросто гуляет по этим коридорам, сверкая голыми пятками, и зовет его «дорогой Мэйби»… Да мыслимо ли такое? Может, это чудесный Симорон-сон?! Может, это наваждение?! В особой комнате, в специальных креслах сидят три человека, чуть ли не «контрабандой», почти без всяких документов доставленные полковником из России: двое мужчин, один из которых – типичный новорусский бык с золотой гремящей цепью на шее, а второй – вдохновенный, еврейского типа долговязый парень, и какая-то белая, как айсберг, девчонка. Они сидят, опустив голые ступни в медные емкости с водой, в которой растворено серебро; сидят, не принимая пищу уже второй день, только минеральная вода едва ли не каждые полчаса предупредительно меняется в их стаканчиках с крышечками, стоящими под рукой у каждого. Перед ними на большом жидкокристаллическом дисплее постоянно транслируется смазливое лицо неизвестной кудрявой турецкой красотки, занимавшейся в Стамбуле проституцией и преподаванием танцев живота. Еще одна группа сидит где-то в центре Лондона, а еще одна выехала вместе с длиннобрюхими грузовиками «бедфорд»…

Майбах мало что понимал, но осознавал одно – им предстоит решающая битва.

…Когда электронные часы показали 1:55, полковник глухо предупредил:

– Начинаем! Внимание на экраны.

В этот же момент или полуминутой позже, в триста девятом номере отеля «Washington Mayfair» проснулась и резко села на кровати молодая женщина с пышными черными волосами, ниспадавшими на белые пухлые плечи. Она проснулась, но почти не открыла глаз – одни щелочки. Потом спустила ноги с кровати на ковер пола. Состояние, которое владело ею, нельзя было в полной степени назвать лунатизмом, но она сейчас не принадлежала себе. Вернее, в ее мозгу работала какая-то одна, самая главная программа, и кто-то чужой жестко контролировал ее выполнение. Все остальное, как несущественное, отвергалось ее мозгом. Именно поэтому женщина, не одеваясь, прошла к двери. Спала она голой, и сейчас во тьме отдельной комнаты ее мясистые ляжки и ягодицы, пышная, хоть и чуть отвисающая грудь бесстыдно белели. Одной рукой она подхватила с кресла светлый плащ и набросила его на плечи, а второй открыла дверь.

Она шла по коридору отеля, бесшумно ступая крупными белыми ногами по ковровой дорожке. Она не хотела бы, чтобы ее видели, и это желание она катила перед собой, как жук-скарабей катит свой шар. Именно поэтому в отеле «Washington Mayfair» произошел ряд событий, которые можно истолковать как совершенно загадочные. На старшего портье Дональда Ливея внезапно навалился сон, смертельный и всепоглощающий, и он, страдая от мук совести, все-таки решил прикорнуть минут на двадцать за конторкой. Младшего портье Дженкинса вдруг вызвали в левое крыло здания, и он поплелся туда, зевая; но оказалось, что постоялец никого не вызывал, и портье пошаркал обратно, костеря про себя сбои в системе электрозвонков. Дежурный офицер полиции, дремавший в машине перед отелем, внезапно ощутил приступ мучительного голода и после недолгого размышления, заведя мотор, отправил свой «форд» в путешествие за биг-маком в ближайшее бистро.

Иначе говоря, когда женщина в плаще на голое тело пересекла обставленный вазами холл отеля, он был пустынен и безмолвен. Но едва ее босые подошвы коснулись мокрого мрамора выхода, как к ней подскочили двое и, бережно придерживая за руки, быстро увлекли по ступеням вниз, к мощному «БМВ». Ничуть не смущаясь тем, что в разрез незастегнутого плаща видны ее спелые груди с лиловыми сосками, женщина села в машину, на заднее сиденье. Та сорвалась с места.

Через десять минут проснется портье и, зевая, увидит, что дорожка, идущая через холл, немного скомкана. Чертыхнувшись, он поправит ее.

А еще через двадцать минут с вертолетной площадки в замке Уостербридж поднимется в воздух легкий вертолет и, разминая винтами темень, поплывет в сторону Ла-Манша.

2:34

В триста девятом номере отеля «Washington Mayfair», в кровати из резного дуба проснулся человек. Он проснулся сразу и резко, ощутив мощный толчок тревоги. Сел на постели, как заводная кукла. Он не повернул голову и даже не открыл глаза: его внутренний взгляд моментально пронзил весь огромный люкс с двумя ванными комнатами, двумя спальнями, рабочими кабинетами и гостиной. Он увидел, что вторая постель в номере пуста; он ощутил даже, что она, почти остывшая, еще хранит тепло жадного тела молодой и распутной женщины. Это тепло имело холодно-сиреневый оттенок, и эти сиреневые капли, пунктиры энергетики, текли из номера прочь…

Человек в крахмальной коричневой пижаме с черными лацканами встал и приблизился к окну. Он не раздвигал тяжелые бархатные портьеры – он видел сквозь них. Человек смотрел на темные окна универмага «Блекпул», расположенного напротив, на мокрую мостовую и на сиреневый след, обрывающийся у самого входа в отель, на ступенях. Ее увезли на машине.

Этот яростный, полный чудовищной ненависти взгляд скользнул бы и дальше; он бы пронесся ураганом по ночному Лондону, легко гася уличные фонари; несомненно, он мог бы догнать и черный «БМВ» с людьми, и вертолет, уже несущийся над серыми водами Ла-Манша, но… но в этот момент оттуда, из окон универмага, казалось бы, пустых и мертвых, из-за стальных жалюзи его УДАРИЛО.

Удар был резким и сильным. Тело человека отлетело на несколько метров назад, опрокидывая кресло, сметая со стола ночную лампу. Секунд двадцать он лежал неподвижно. Потом поднялся. Из рассеченной брови текла кровь, на рукаве пижамы – тоже кровь от порезанной об осколки плафона руки. Но он не обращал на это внимание. Он пошатнулся, обхватил голову руками и зарычал.

Робер-Антуан де Вуаве все понял. Они воспользовались его промашкой. Они взяли его в круг, оцепили, и теперь он глух и слеп. Он лишен возможности броситься по следу Мириам, нагнать ее и нанести удар. Он может только попытаться ее опередить…

Вуаве знал – знал с самого начала, куда она отправилась.

2:40

Старший портье Дональд Ливей оторвал голову от жесткой конторки, потряс ею и выругался: надо же так заснуть! А если его видел кто-то из младшего персонала? Точно донесет менеджеру… Ливей сонно посмотрел на холл, на плавающий по мрамору колонн приглушенный свет ламп. Никого. За стеклянными вращающимися дверьми хлюпает дождь. В странном они находились положении – неужели кто-то выходил? Портье задумчиво потер щеку, еще нывшую от жесткого дерева конторки, вышел и направился к двери. Четырехсторонняя конструкция медленно вертелась, очень медленно, как будто от ветра с улицы. Моргая, Ливей бессмысленно смотрел на мокрый асфальт и ручеек, в который падали редкие капли, и вдруг ощутил движение за плечом. Он испуганно обернулся.

Постоялец из триста девятого, какая-то очень важная шишка, стоял позади. Черный кожаный плащ до пят, вырез сорочки с галстуком и белое, с прилизанной черной челкой лицо. Оно было искажено странной гримасой. Постоялец проговорил отрывисто:

– Мне необходимо уехать. Зарезервируйте номер за мной еще на пять дней!

Бесшумно из-за его узкой спины появились две тени: профессионально крепкие, неприметные фигуры помощников, один из которых протянул Ливею пачку стофунтовых банкнот. «Не менее трех тысяч», – прикинул портье и ахнул про себя. Похоже, это были самые фантастические чаевые в его жизни. Не дожидаясь реакции портье, судорожно зажавшего в руке деньги, человек в плаще пошел вперед.

Ливея вдруг прижало к стеклянной стенке волной холода, и у него странно онемели ноги. Прижавши нос к холодному стеклу, он следил за тем, как мощный американский автомобиль, какой-то из слонообразных внедорожников «шевроле», принял в свое чрево этого странного человека и его подручных.