Текст книги "Экстрасенс в СССР 5 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
«И вновь продолжается бой…»

Первый день после запечатывания прокола прошёл как в тумане. Похоже, в процессе я исчерпал себя и лишь случайно не дошёл до крайней черты. Как такового отката не было, однако силы ни в какую не желали восстанавливаться. Сознание породило множество гипотез на этот счёт, но все они приводили к одним и тем же выводам: либо я влез туда, куда не следовало, либо раньше каким-то образом энергия подпитывала меня именно из этого тёмного источника.

Всё изменилось на вторые сутки. Сначала меня отпустило желание постоянно спать, а потом возможности экстрасенсорного дара вернулись в прежнем объёме. А если точнее, эти возможности немного расширились. Это проявилось в виде прибавки к дистанции воздействия и умения быстро проникать в более глубинный слой мыслей человека.

Придя в себя, я смог проанализировать ситуацию и пришёл к определённым выводам. Наверняка все затронутые тьмой личности, живущие в пределах нашей области, могли почувствовать, обрыв пуповины, связывающей наш мир с чем-то потусторонним. Если Аглая знает, то тёмный, живущий в Москве, тоже уже в курсе. Теперь они будут вынуждены проявить себя и попробовать уничтожить посягнувшего на аномалию.

Вернув силы, я начал готовиться к возможному прибытию гостей. В первую очередь предупредил Матрёну. При этом пришлось вкратце рассказать о случившемся. Знахарка восприняла новость об исчезновении прокола хорошо, а насчёт возможных последствий сказала: «Чему быть – того не миновать».

Через день мне удалось пересечься с акулой пера. Волкова как раз сдавала номер в гостинице. По заданию редакции её вынуждали проехаться по олимпийским объектам вместе с приёмной комиссией. Журналистка обещала вернуться через пару тройку недель. Я же напомнил ей об обещанной встрече с московским патологоанатомом и настоятельно порекомендовал без меня с Кацем о покровителе мёртвого гипнотизёра не разговаривать, чтобы не подвергать себя опасности.

Ближе к концу недели пасечник Давыдов выполнил обещание. Договорившись с дорожниками, он пригнал к развалинам мельницы восемь самосвалов с песком, всё хорошенько засыпал и утрамбовал при помощи бульдозера.

Я приехал на место потом и, почувствовав неожиданный прилив сил, смог хорошенько всё просканировать. В результате нашёл под землёй тех самых деревянных идолов, что видел в видениях. Они лежали погребённые на глубине четырёх метров в окружении человеческих костей и всяческих древних артефактов: ржавых железок, похожих на мечи, глиняной посуды, серебряной чешуи и украшений. Видимо, всё это было оставлено в качестве неких подношений.

Когда я заговорил об этом с Давыдовым, он признался, что ему десятки раз снился один и тот же сон: деревянные истуканы и люди, приносящие им кровавые жертвоприношения. При этом пасечник был уверен, что это когда-то происходило в реальности, причём в том самом месте, где стояла мельница и где я нашёл древности.

– Алексей, а ещё я вчера пчёл видел рядом с мельницей. Раньше они туда наотрез отказывались залетать, – признался пасечник.

– Выходит, не зря я зачистку устроил, – ответил я.

– И что же теперь делать с этими снами и вообще?

– Насчёт снов, думаю, это привет из прошлого твоего рода. А насчёт очищенной территории Матрёна посоветовала на несколько годков оставить землицу в покое. Пусть всё хорошенько бурьяном зарастёт. Самое главное – про идолов деревянных и их местоположение никому не расскажи. А то не дай бог какие-нибудь историки или археологи прознают. Приедут и перекопают тебе здесь всё.

Дважды предупреждать Давыдова не понадобилось, и он пообещал держать рот на замке.

Акула пера не обманула: в выходные в программе «Сельский час» наконец-то показали репортаж из нашего колхоза. Все жители окрестных населённых пунктов давно этого ждали, так что многие смогли сами увидеть короткое интервью председателя, съёмки колхозных угодий и животноводческих ферм. В репортаже даже показали ремонтирующуюся дорогу и озвучили обещание смоленского обкома партии проследить за выполнением работ.

Как и предполагалось, это принесло положительный результат. Работы на дороге не только возобновились – дорожники нагнали ещё больше техники и людей. Похоже, после показа телевизионного сюжета кто-то высокопоставленный надавил на подрядные организации, и те взяли обязательство выполнить основную часть работ до первого снега.

Вторая хорошая новость появилась после внеочередного заседания бюро Смоленского обкома партии, состоявшегося после выхода репортажа. На нём было решено не засылать комиссию в колхоз.

Узнав все эти новости, Жуков вызвал меня в контору и ещё раз поблагодарил за помощь. Как я понял, после внезапной кончины товарища Егорова, методы ведения хозяйства председателем больше в обкоме никто не критиковал, а сам колхоз наконец-то оставили в покое.

Следующие две недели я ждал появления кого-то из тёмных или их прихвостней, но вместо этого перестал вообще ощущать к себе какой-либо интерес. Все враги словно затаились, и даже те, кто должен был мне мстить за былое, легли на дно и по какой-то причине не отсвечивали.

Это позволило продолжить жить практически обычной жизнью. Я стал больше уделять время сельскому клубу и Ольге. Возможность в любой момент съездить в город позволила устроить ей настоящий конфетно-букетный период. В результате походы в кино и выезды просто в кафе, чтобы поесть мороженого, превратились в обыденное явление. Вдобавок ко всему я каждые выходные приглашал Ольгу в ресторан. После него мы задерживались в городе и проводили ночь в доме Боцмана.

И вроде всё было хорошо, девушка довольна и не требовала большего. Однако опыт прошлой жизни мне подсказывал: подобное продлится недолго. Первый же триггер в виде скорой свадьбы Степана и Натальи может заставить её серьёзно задуматься о будущем.

Вообще-то я не против перейти на следующую стадию отношений и сделать будущее совместным, но опять же перед нами вставал жилищный вопрос, который пора бы решить. Жить в предбаннике знахарки и встречаться с Ольгой урывками – это как-то не солидно.

Дом Боцмана для жизни мог сгодиться, но мотаться каждый день рано утром и вечером туда-сюда по неотремонтированной дороге – точно не вариант. По моей просьбе Матрёна навела справки и нашла подходящее жильё в пределах видимости, но его надо было выкупить у живущих в Смоленске наследников.

Денег на покупку хватало, однако, что скажут жители села, когда узнают, что прижившийся у них городской парень смог прикупить себе дом, работая завхозом клуба? И снова помогла Матрёна. Отлично понимая, что меня смущает, она предложила взять покупку дома на себя, а потом втихаря написать мне на него дарственную.

Насчёт наличия у меня средств на покупку знахарка не сомневалась. Ведь только за эти две недели мы провели три сеанса кодирования алкашей: один у нас в колхозе, второй – в лесхозе, третий, самый массовый – на выезде в соседнем совхозе.

Там мы окучили с Матрёной за раз больше двадцати человек и неплохо заработали. А ещё мы убедились, что слухи о чудо-знахарке, способной с помощью алкогольной настойки и заговора излечить человека от пьянства, начали активно распространяться по району.

Так в трудах и заботах прошло больше двух недель. Сегодня, в субботу, двадцать второго сентября, мне нужно было утром заехать в РОВД по просьбе старшего лейтенанта Ермакова.

С утра пораньше я разбудил Рыжего и заставил сбегать со мной на речку. Там мы окунулись в стремительно охлаждающуюся водичку и пятнадцать минут поплавали. После возвращения Санька тут же был пойман Матрёной и припахан. Я же принялся наблюдать за местными обитателями.

В первую очередь обратил внимание на свою ближайшую родню. Мать с отцом прижились у Матрёны и явно не собирались уезжать. Их я в своей прошлой жизни не знал, но, судя по всему, имелся немалый шанс – это изменить.

Отец перевёлся и с первого сентября начал работать учителем в местной школе. Мать, несмотря на большой срок беременности, помогала по хозяйству и готовилась рожать с помощью знахарки. Я в свою очередь следил за процессом и готовился избавить мать от невидимой вампирской паутины, которой её наградила подлая Аглая.

Следующей, кто меня интересовал, была Машка. Со временем она пришла в себя, начала читать книги, причём запоем и быстро привыкла к новой обстановке. Превратившись в ученицу и помощницу знахарки, девушка начала на глазах меняться и всю нерастраченную энергию направила на Рыжего.

Санька отбивался как мог, но был вынужден каждый день после работы и в выходные общаться с девушкой и отвечать на тысячи вопросов. Конечно же, он просил меня оградить его от её ухаживаний, но, судя по прочитанным мыслям, начал к ним постепенно привыкать.

– Лёшка, ты чего их так пристально рассматриваешь? Задумал чего? – спросила Матрёна, заметив, что я смотрю на Машку с Санькой, выполняющих очередное её поручение по хозяйству.

– Хорошая пара может получиться, – констатировал я в ответ.

– Этот шалопут и моя ученица? Ну, даже не знаю. Твой Рыжий бегает от девчонки как от прокажённой. Хоть и не местный, но, похоже, наслушался про неё всякого от наших доморощенных колхозничков. Лёшка, вот скажи, откуда в нормальных на вид людях столько яда берётся? Девка же, даже когда одержима тьмой была, никому ничего плохого не делала.

Матрёна в сердцах сплюнула.

– Просто Санька пока не понял, что она меняется и превращается в нечто довольно-таки интересное. Боюсь, как бы он её таким манером не упустил.

– Если крохи ума в рыжей голове имеются, то не упустит. А ты, как друг, подскажи и направь этого охламона.

– Значит, ты, Матрёна Ивановна, не против, если они, ну… сама понимаешь.

– А как я могу супротив этого что-то сказать? Я стара уже, а тут дело молодое. Эх, разве я могла полгода назад предположить, что всё так обернётся? В дом родня вернётся, и даже двор оживёт.

С этими словами Матрёна указала на щенка, прозванного общим голосованием неведомой никому Симбой. Самый активный и молодой местный житель уже освоился во дворе, ночью сторожил, активно тявкал на всех пришлых и постепенно начал устанавливать свои порядки. Старая кошка знахарки взяла над ним шефство и словно мамка указывала, что делать можно, а что нельзя. Петух наблюдал за этим непотребством, возмущался, но с группой пушистых ничего поделать не мог.

– А скоро, глядишь, по двору и детишки забегают, – констатировал я, глядя на мать.

– Ждать недолго осталось. Думаю, с тобой мы с этим справимся.

– Матрёна Ивановна, да куда мы денемся. Ладно, мне в город ехать пора, а то чувствую: что-то грядёт. Чем быстрее пойму, что именно, тем для всех лучше будет.

Уже собравшись, я завёл «Ниву», но, вспомнив о том, что обещал, вернулся во двор.

– Машка, если я тебя в город возьму на экскурсию, ты обещаешь меня во всём беспрекословно слушаться? – спросил я у девушки.

– Лёша, что захочешь, то и сделаю, – даже не задумавшись, пообещала она, тем самым вызвав в сознании Рыжего нехорошие образы и тень ревности.

– Тогда давай, пока не передумал, пулей в дом собираться. У тебя есть две минуты на всё.

Санька посмотрел на меня вопросительно, но спрашивать, куда я увожу Машку в субботу с утра, не стал. Да и чего спрашивать? Он же сам просил меня избавить его от неё хоть на денёк. Вот пусть теперь сам в одиночку Матрёне по хозяйству целый день и помогает.

Надев всё самое, по её мнению, лучшее, Машка уселась на пассажирское сиденье «Нивы» и, зная, как я к этому строго отношусь, без напоминания пристегнула ремень безопасности.

Всю дорогу до города она пересказывала содержание прочитанных за последние дни книг, а я засыпал девушку встречными вопросами о её восприятии разных героев классических произведений.

Ответы Машки удивляли своим особым видением жизни и взглядом на, казалось бы, простые ситуации. К примеру, она считала Павку Корчагина святым мучеником, так и не получившим заслуженной смерти в бою и не помещённым на икону. А бросившуюся под поезд Анну Каренину обозвала тупой дурёхой, не знающей, чем заняться в свободное от безделья время.

Девушка слишком быстро развивалась. Фотографическая память позволяла заполнять пробелы и усваивать новые знания. Оставалось вытравить из неё диковатость и обучить манерам.

Подъехав к РОВД, я выждал момент, когда закончатся все разводы, планерки, летучки и совещания. Потом приказал Машке сидеть смирно и, всучив ей недавно купленную для Матрёны книгу «О вкусной и здоровой пище», отправился искать Ермакова.

Старший лейтенант обнаружился в знакомом отдельном кабинете, обычно используемом для допросов подозреваемых и опросов свидетелей.

– Ермаков, привет. Меня вчера наш участковый Панфилов перехватил возле клуба. Сказал, что ты меня искал.

– Здравствуй, Алексей. Чего на пороге застыл? Заходи, – предложил в ответ Ермаков.

– Ну что, Коля, признавайся: кого-то грабанули или в городе похуже ЧП произошло?

– Да нет, пока у нас вроде всё тихо, – Ермаков постучал по деревянной столешнице. – Просто тебя хотел кое о чём предупредить.

– О чём? – невольно насторожился я.

– Да мне тут птичка одна напела, что кое-кто из твоих старых знакомых вернулся в наш уютный городок.

– А если поконкретнее? – поинтересовался я, при этом ища ответы на свой вопрос в мыслях Ермакова.

– Позавчера вечером около ресторана «Чайка» видели капитана Богомолова, сидящего в своей машине. Как думаешь, с кем он разговаривал?

К этому моменту я уже выяснил с кем разговаривал капитан, но не стал портить подводку Ермакова.

– Коля, не томи, это тебе не передача «Что? Где? Когда?»

– Эх, никакой с тобой интриги. С моим продажным коллегой разговаривали майор Смирнов и подельник Малюты, некто Дементий. Знаешь такого?

Я кивнул.

– Прямо как в анекдоте, встретились уголовник, тот, кто должен его ловить, и начальник ГАИ. Гремучая смесь. Даже интересно, кто их свёл?

– Не знаю, кто свёл эту троицу, но общий их интерес угадать несложно.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Алексей, сразу предупреждаю: с начальником ГАИ я тебе мало чем помогу. Сам у него на крючке, да и зубки у меня пока недостаточно отросли, чтобы его как надо куснуть, – честно признался Ермаков. – А вот насчёт остальных – у меня кулаки чешутся. Дементия ещё с малютинцами надо было закрыть. А капитан Богомолов давно напрашивается. Так что, Алёша, давай расчехляй свой талант провидца и выясни, чего конкретно они задумали. А я в свою очередь сам земельку покопаю и, если что, в любой момент подскочу, куда скажешь. Только свистни.

Ермаков протянул руку.

– Предложение принимается, – ответил я, пожимая пятерню старлея.

– Вот и хорошо.

Я встал, чтобы уйти, но, сделав шаг к дверям, обернулся:

– Коля, кстати, а почему я не вижу у тебя на погонах ещё одной звёздочки?

– В отличие от некоторых, не за звёзды я работаю, – вполне честно ответил он. – Если бы очередное звание не помогало добиваться своего, я бы лучше отказался. А в остальном майор Васильев обещал посодействовать.

Ермаков не стал говорить, что ему светит государственная награда за задержание опасных преступников, но в мыслях милиционера я эту информацию нашёл и за него заранее порадовался.

Возвращаясь в машину, я успел скорректировать план действий. А забравшись в «Ниву», уставился на Машку, рассматривающую цветные картинки с весьма аппетитно выглядящими блюдами собранными со всех концов СССР.

– Лёша, а если мы приправы правильные купим и курицу, я сегодня вечером сама смогу приготовить в печке «цыплёнка табака»? – атаковала меня девушка явно заготовленным вопросом.

– Конечно, сможешь. Тем более наш Санька очень это блюдо уважает. Маша, мы с тобой сегодня наведаемся не только на рынок за приправами и курицей. Я предлагаю заехать в одно место, где нам кое-чего из этого великолепие приготовят и дадут попробовать.

Я указал на страницы распахнутой книги. Машка заулыбалась и часто закивала, принимая предложение. Я в свою очередь покачал головой и скептически осмотрел её потёртую курточку и голые коленки, торчащие из-под слишком короткого цветастого платья.

– Но для начала давай-ка заедем в парочку мест и тебя немного приоденем, а то в таком виде нас в ресторан могут не пустить.

Выслушав предложение, Машка устроила взрыв восторга в отдельно взятом автомобиле, а потом, не взирая на яростное сопротивление, осыпала поцелуями все части моего лица, до которых смогла дотянуться.

И в этот момент я понял: сегодня мне придётся хорошенько раскошелиться.

Глава 17
Машкин гардероб

Меня не прельщала перспектива идти в ресторан с девчонкой, выглядевшей как сбежавшая из интернета воспитанница подросткового возраста. Конечно, я смогу добиться, чтобы Машку пустили, но зачем переламывать работников ресторана через колено? К тому же возникновение лишних вопросов по поводу моей персоны – точно не то, чего хочется добиться.

Новую ученицу знахарки я и так собирался приодеть, так почему бы не сделать это, используя данный повод?

Если честно, то я поначалу не хотел заглядывать в размещённые напротив друг друга магазины «Обувь» и «Одежда», но, проезжая мимо, решил не спешить на городской рынок к фарцовщикам и в комиссионку.

За несколько посещений этих магазинов я даже, имея деньги, смог прикупить себе только две пары кед и спортивных костюмов. Всё остальное пришлось брать у знакомого фарцовщика. В связи с этим, личный опыт подсказывал, ассортимент женских отделов тоже разнообразием не блещет.

В прошлой своей жизни я рос в девяностые. Времена СССР не помнил. Однако воспитывавшая нас тётя Валя много рассказывала о дефиците и гонке граждан великой и могучей страны за импортным ширпотребом.

Тогда для меня это было дико, ибо я каждый день по дороге в школу и обратно видел распухающий как на дрожжах вещевой рынок, ломящиеся от одежды, обуви, электроники и всего чего только возможно. Потом, учась в Московском мединституте, я наблюдал за превращением в гигантские барахолки ВДНХ и Лужников.

В связи с этим явным дисбалансом в голове каждый раз возникал один и тот же вопрос: как партийные функционеры, управляющие гигантской страной и имеющие неограниченное влияние на лёгкую промышленность, могли допустить провал в обеспечении качественным и разнообразным ширпотребом советских граждан?

Все вопросы снимались, когда я вспоминал наш последний разговор с акулой пера. Дед Анастасии Волковой наслушался внучку и решил прокачать этот вопрос с экономической точки зрения. Получив неутешительный результат от учёных экономистов, он вознамерился поговорить о возможности возродить кооперативное и артельное движения на высшем уровне.

Правда, вместо понимания, это привело к огульному высмеиванию идей молодыми прихлебателями стареющего генсека и временному отстранению от доступа к партийному трону. Похоже, кто бы ни попытался спасти страну, начавшую разгоняться перед бездонной пропастью, ни у кого это сделать не получится.

Пройдя в очередной раз к неутешительному выводу, я припарковался возле магазина «Одежда» и завёл Машку внутрь. Рабочий день у работников торговли только начинался. Покупателей до обеда – раз-два и обчёлся, так что все занимались кто чем: продавщицы пили чай за прилавком и прихорашивались у ростового зеркала.

Если повернуть налево – там размещался мужской отдел, направо – женский, а прямо – большой отдел со всевозможными тканями. В нём было всё: начиная от простенькой ажурной ткани, предназначенной для кухонных тюлей, и заканчивая чем-то драповым и суконным, годящимся только для пошива осеннего пальто.

Покупать ткань на платья и верхнюю одежду я точно не собирался и потому сразу завернул направо. Профессиональные взгляды продавщиц мгновенно оценили вошедших покупателей, и так как зрелище им предстало неординарное, продолжили с интересом за нами наблюдать.

Оно и понятно: ведь к ним зашли одетый в фирму молодой человек, в прикиде которого один кожаный пиджак стоил минимум четыре официальные зарплаты. Вторым персонажем оказалась девушка, едва переступившая подростковый возраст и одетая, если мягко сказать, не очень.

Машка увидела ряды одежды, разбитые по сезонам, несколько облачённых манекенов и буквально зависла. Встала как вкопанная возле прилавка с сумками, платками и головными уборами и начала ошарашенно оглядывать всё это, как ей казалось, великолепие.

– Лёшка, а мне можно померить эту шляпу? – зашептала она и указала на кремовую шляпу с большими полями.

– Зачем она тебе? – спросил я, уже представив себе эту картину.

– Я такую же, но соломенную, видела на пугале, стоящем рядом с хутором на картофельном поле.

– Машка, ты хочешь, чтобы я тебя прилично одел, или быть похожей на то пугало? – спросил я, и неопытная девушка отрицательно замотала головой.

В этот момент от наблюдающей за нами группы работниц торговли отделилась стройная женщина на вид чуть за тридцать и, скептически меря нас взглядом, направилась в нашу сторону.

Советская торговля не поощряла сотрудников магазинов за усердную работу. План всё равно не выполнить, если в торговую точку не завезут чего-нибудь дефицитного, а если уж привезли, то граждане и так всё расхватают за считанные часы, сметая товар по две-три пары в одни руки.

– Молодой человек, насколько я понимаю, вы привели девушку приодеться? – спросила подошедшая продавщица с именем «Люба», вышитым красными нитками на кармане рабочего халата. Причём сделала она это без малейшей тени брезгливости.

Пока она шла, я выяснил, что Люба – старший продавец женского отдела. Несмотря на свой вид, сама родом из сельской местности и потому относится к таким как Машка «колхозницам», вполне адекватно.

– Люба, нам нужно всё: чулки, колготки, носки, нижнее бельё, кофты, блузки, юбки, халаты, платья на повседневную носку и верхняя одежда. По возможности всё это должно быть не сильно цветастое и разумеется качественное.

– Молодой человек, судя по вашему виду, вы у нас никогда не одевались, – сказала она, глядя на мои джинсы «Wrangler» и кроссовки «Адидас». – Если ищете импорт, то точно не к нам. Есть в наличии кое-что югославское и польское, но оно стоит дороже и не сильно отличается от отечественной продукции.

– А можно посмотреть всё, что есть, а мы уж там дальше сами решим, что брать. Насчёт финансов не беспокойтесь, денег на всё хватит с лихвой.

С этими словами я вытянул из кармана приготовленный заранее червонец, положил его на прилавок и прикрыл деревянной линейкой для измерения отрезов ткани.

Заинтересовав старшую продавщицу, я получил едва заметный кивок и увидел, как деньги перекочевали в карман её рабочего халата. После этого она взяла Машку за руку и повела прямиком к примерочной. Ну а дальше я просто сидел на обтянутой дерматином лавочке и наблюдал, как в примерочную заносят разнообразную одежду.

Конечно же, здесь не нашлось ничего особенного, но можно было закупить вещи для повседневной носки. А насчёт ассортимента, как бы он не был скуден и однообразен, он всё равно был на порядок больше того, что могло предоставить сельпо.

Пока Машка мерилась, ещё одна молоденькая продавщица собрала несколько бумажных свёртков с выбранными мною всяческими колготками, платками и нижним бельём. Кроме этого, помня о скором приходе холодов, я выбрал для Машки лыжную шапку с помпоном, длиннющий шарф, беретку и стопку тёплых носков.

Иногда Машка выходила из примерочной и глядела на меня, ища одобрение тому или иному наряду. Чаще всего я отрицательно качал головой, но кое-что оценивал и просил продавщиц отложить.

В результате за час опытная Люба более-менее сносно одела Машку. Из всего выбранного мне больше всего приглянулся осенний кремовый плащ за восемьдесят шесть рублей и белая блузка с чёрной юбкой до колен. Именно эти вещи Машка наотрез отказалась снимать, и теперь её потёртая обувь явно нелепо смотрелась на фоне остальной одежды.

Все предложенные тёплые пальто и куртки я отверг из-за их внешнего вида. При этом понимал: в других альтернативных государственным точках торговли придётся хорошенько раскошелиться. Несмотря на это брать полную чепуху всё равно не хотелось.

В результате я выложил на кассе почти триста рублей и в качестве благодарности не стал забирать около десятки рублей сдачи. Старшая продавец Люба это оценила и, подведя меня к витрине, кивнула в сторону магазина «Обувь», находящегося на другой стороне дороги.

– Насколько я понимаю, вы сейчас направитесь туда?

Я кивнул.

– Если хотите, я позвоню своей знакомой, она вас обслужит в лучшем виде и, может, найдёт чего-нибудь дефицитное, завалявшееся под прилавком.

– Люба, я вам буду очень благодарен, – ответил я.

– Хорошо, сейчас я позвоню Татьяне Петровне. А вам, молодой человек, посоветую заходить к нам почаще. Иногда для своих появляется кое-что интересное.

Укладывая перетянутые бечёвками бумажные свёртки в багажник «Нивы», я чувствовал на себе взгляды собравшихся за витринами работниц магазина. Заодно почитал их мысли. Оказалось, во мне узнали посетителя ресторана «Чайка». В Машке они видели молоденькую «колхозницу», которой повезло чем-то зацепить козырного парня. Вообще по поводу нас, по ходу действия, навыдумывали всякого, но даже те, кто на словах брызгал грязью, в большинстве своём втайне завидовали Машке.

Как только мы зашли в магазин «Обувь», нас встретила женщина сорока лет и повела прямиком в женский отдел. Татьяна Петровна тоже оказалась старшей продавщицей. Получив от меня десятку, она развила бурную деятельность и обслужила Машку по первому разряду. Конечно же, нас не облизывали, как покупателей дорогих бутиков в голливудских фильмах, но предложили только самое лучший из имеющегося ассортимента и даже немного больше. В итоге я выбрал для Машки пару советских демисезонных полусапожек с железными молниями. Конечно, это точно не писк моды, но по сельским лужам и грязи – самое то. Кроме этого, взял ей зимние бурки и кеды на каждый день.

Машка тоже сделала свой выбор. Она буквально вцепилась в красные туфли-лодочки и чёрные на высоком каблуке. Последние как нельзя лучше подходили к её одежде. Она хотела добавить к выбранной обуви уродского вида сандалии, но я их отобрал и добавил вместо них босоножки.

Звонок Любы и явная состоятельность покупателей подействовали на Татьяну Петровну правильно. В результате, шепнув пару словечек мне на ушко, та завела клиента поглубже в свои владения и, покопавшись за прилавком, выложила объёмный свёрток, в котором угадывались очертания зимних сапог.

– А размер? – спросил я, уже отсчитывая официальную магазинную цену плюс объявленные Татьяной Петровной сорок рублей сверху.

– Размер точно по её ножке, даже не сомневайся. И ещё одно, парень: ты сегодня свою девочку приодел, но для полной картины теперь должен сводить в парикмахерскую.

Только после этих слов до меня дошло, что меня так беспокоило, при взгляде на приодевшуюся Машку. Русые волосы собраны в две косы как у школьницы. Конечно, Матрёна следила за чистотой девушки, но в данном случае этого явно мало.

Выложив за обувь не меньшую сумму, чем за одежду, я усадил счастливую Машку в «Ниву» и понял, раз взялся, надо доводить дело до конца. Из-за этого пришлось ехать к рынку, а если точнее – к его задворкам, где напротив комиссионки стояли бабульки, торгующие всякой всячиной. Именно там промышлял знакомый фарцовщик и несколько его коллег.

На этот раз, припарковав «Ниву», я не стал подходить к бабульке, торгующей вязаными носками, а направился прямиком к спекулянту, сидящему невдалеке в белых «Жигулях» вместе со своим товарищем. Парень в солнцезащитных очках сразу узнал своего клиента, ставшего с недавних пор постоянным, и, прикрутив громкость автомобильной магнитолы, вышел навстречу. При этом его взгляд пробежался по новенькой «Ниве» и Машке, только что из неё выбравшейся.

– Привет, чувак, я вижу, ты теперь на нормальных колёсах рассекаешь, – поприветствовал меня он, по достоинству оценив легковой автомобиль, а затем перешёл к делу. – Тебя сегодня что-то конкретное интересует или рассказать, что я смогу достать в ближайшее время?

– Видишь девушку? Надо ей что-то из верхней одежды прикупить. Интересует тёплое пальто или длинная куртка на осень. Если имеется что-то фирменное на зиму, тоже посмотрел бы.

– Это ты вовремя к нам зашёл. Как раз только на этой неделе появился кое-какой интересный товар, – обрадовался барыга, и в этот миг я уловил подозрительную мыслишку, промелькнувшую у него в голове.

Заинтересовавшись, я призвал на помощь дар и принялся более тщательно сканировать его мысли. Оказалось, про меня кто-то недавно наводил справки. Конечно же, я решил тут же узнать, кто.

– Отлично. И как мне на твой товар взглянуть? – спросил я продолжая сканировать мысли фарцовщика.

– Всё просто: сейчас я шепну пару слов корешу. Затем он сбегает на квартиру за товаром, и мы сможем зайти вон в тот подъезд. Там твоя девчуля сможет всё спокойно померить. Насчёт лишних свидетелей не беспокойся: сейчас только десять утра, все взрослые на работе, детишки в школе, так что никто нам не помешает.

– Хорошо, пошепчись с товарищем, а потом мы покурим и потрещим.

Достав дежурную пачку сигарет «Мальборо», я демонстративно закурил и заметил, как Машка с интересом рассматривает витрину комиссионки. Хотел подойти и спросить, что её так заинтересовало, но пославший кореша за шмотками фарцовщик почти сразу освободился, и я решил остаться и выяснить, кто же меня искал.

Выдав молодому барыге сигарету, я начал разговор на, казалось бы, отвлечённые темы, не связанные с тем, что хотел узнать, но на самом деле медленно подвёл поток его мыслей к нужному мне направлению.

В результате за несколько минут выяснил: справки насчёт меня наводил капитан Богомолов. Причём приходил он не один, а с бандитского вида гражданином, использующем во время общения весьма характерный, зоновский сленг. Выкопав в памяти фарцовщика несколько нечётких образов, я увидел напарника капитана, но не опознал.

Заместителя начальника уголовного розыска спекулянт отлично знал и теперь раздумывал, стоит ли ему сообщать, что я сегодня приходил кое-что прикупить. Бежать к будке таксофона и тут же набирать служебный номер Богомолова он точно не собирался, ведь тот раньше постоянно пытался от него что-то поиметь. Однако фарцовщик крепко призадумался насчёт того, как поступить после того, как мы уедем.

Выкурив с ним для вида ещё одну сигаретку, я выявил узел нейронов в голове пациента, отвечающий за принятие конкретно этого решения, и поставил простенькую блокаду, оградившую сознание от навязчивой идеи.

Закончив простенькое кодирование, я услышал, как за спиной хлопнула дверь комиссионки. Обернувшись, увидел сбежавшего по лесенке раскрасневшегося мужичка и не обнаружил рядом с «Нивой» Машку.