Текст книги "Экстрасенс в СССР 5 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12
Возвращение

Акула пера отлично знала своё дело. Используя свои корочки корреспондента «Комсомолки», она умудрилась получить в распоряжение кабинет местного председателя сельсовета. Анастасия не стала набирать дежурную часть РОВД. По телефону она дозвонилась в Смоленск майору Васильеву, который в последнее время пребывал в управлении областного МВД намного чаще, чем в Янькове.

Подробно описав сложившуюся ситуацию без упоминания моей персоны, Волкова ответила на несколько вопросов и повесила трубку. Мы знали: дальше майор сам сделает всё правильно и сообщит кому надо о задержании преступников.

Позвонить нужному человеку после подобных событий очень важно. Наберёшь не того – и Ермаков вместо похвалы и достойного поощрения получит втык за самоуправство. Потом его технично ототрут от дела, а все плюшки за задержание преступников получат совсем другие граждане.

Майор Васильев со своими связями в Смоленске, подобного точно не допустит. Думаю, группа заинтересованных товарищей из областного управления МВД прибудет в Каменку одновременно с начальником нашего уголовного розыска и городским прокурором. В этом случае начальнику милиции придётся довольствоваться лишь объедками.

– Лёша, как думаешь, что Ермаков получит за задержание? – спросила Анастасия, когда её красный «Жигулёнок» отъехал от сельсовета и направился к трассе.

– Настя, представь, какой груз наш старлей только что снял с плеч областного начальства. Ограбление ювелирки произошло сегодня ночью. Расследовать такое дело оперативно за сутки и лично задержать преступников – это очень хорошая заявка на получение внеочередной звезды на погоны. А если всё сложится как надо, и майор Васильев правильно разыграет эту козырную карту, то Ермакова наградят.

– Ограбление ювелирного магазина с убийством грабителя подельниками и геройскими действиями сотрудника уголовного розыска. Думаю, я смогу написать об этом не только отличную статью, но и в новом романе использовать.

– Пользуйся, но не забывай: никаких чудо-экстрасенсов в книгу пихать не надо.

– Я же обещала. Экстрасенс будет сугубо отрицательным персонажем. Шарлатаном, пытающимся завести следствие в тупик. Да и по возрасту я его сделаю сорокалетним позёром или ещё старше.

– Тогда назови его Иннокентием Беловым, – предложил я, своё имя и фамилию из прошлой жизни. – А ещё сделай, чтобы он со всеми вечно спорил и хромал.

– Это что-то личное? – поинтересовалась Анастасия.

В ответ я улыбнулся, не собираясь вдаваться в подробности.

– Хорошо, так и сделаю. Тем более мне кажется, после твоих советов в отрицательном персонаже появится жизнь.

Мы долетели до центра города через двадцать минут после звонка в Смоленск. По дороге не встретили ни одной милицейской машины, и только проезжая мимо РОВД, заметили начавшуюся суету.

На стоянке замерли, жёлто-голубые милицейские «УАЗ» и «Жигули». В них активно грузились озабоченные сотрудники милиции в форме. Я узнал начальника угрозыска и капитана Богомолова. При виде последнего меня накрыло нехорошее предчувствие. Подсознание сигнализировало: капитан – не чистое зло, как маньяк Малышев или московский гипнотизёр, но тёмное зерно в него уже посеяно. Надо будет этим оборотнем в погонах обязательно заняться и постараться это в долгий ящик не откладывать.

– Кажется, началось, – вырвалось у акулы пера, и я почувствовал, как она хочет побыстрее вернуться в Каменку.

– Высади меня за углом. И сразу лети назад, – настоятельно предложил я, не желая задерживать журналистку, страстно желавшую сейчас быть в центре событий. – Настя, главная твоя задача – побыстрее вернуться и проследить, чтобы никто из сотрудников милиции не сунул лапу в золотишко. Особенно присмотрись к заместителю начальника уголовного розыска капитану Богомолову. Сейчас Ермаков там один, и пропажа даже нескольких цацек может испортить всю малину.

– Думаешь, могут подставить?

Я кивнул.

– Лёша, всё сделаю в лучшем виде, – пообещала акула пера и, высадив меня за углом, лихо развернула машину и рванула в обратном направлении.

Всё произошедшее после получения информации об ограблении ювелирки от бармена и до этого момента заняло всего несколько часов. Напряжение дало о себе знать, и я почувствовал себя уставшим. Вдобавок меня накрыл зверский голод. Одно хорошо: мой путь как раз вёл к ресторану «Чайка».

Бармен не удивился моему возвращению. Налив пятьдесят грамм армянского коньяка, он рассказал о грабителе ювелирки Карелове, которого по его данным уже объявили во всесоюзный розыск. Я не стал рассказывать, что его наисвежайшая информация уже устарела.

Оставив на стойке пять рублей, указал на столик в углу и попросил позвать официантку. Когда она подошла, спросил, как насчёт блюд дня, и та посоветовала взять суп с фрикадельками, бефстроганов с пюрешкой и салат столичный.

Ещё в прошлой жизни я уяснил: не стоит заказывать в обычных заведениях общепита нечто этакое и ссориться с коллективом. Раз тебе честно обозначают самый свежак – значит, его и бери. Именно так я и поступил, прибавив к заказу бутерброды с чёрной икрой и компот.

Если честно, после столкновения с начинающими душегубами хотелось хлопнуть грамм двести пшеничной водки, но я за рулём, так что не сейчас. Пришлось ограничиться ещё одной стопкой коньяка, которая только немножко разогнала кровь по сосудам.

После сытного обеда, практически перешедшего в ужин, я не собирался уходить. На часах было пять минут шестого. Учителю музыкальной школы я конкретного времени не говорил, обещал заехать, когда закончу с делами. И хотя я уже свободен, думаю, спешить не стоит.

Когда мы разговаривали, я подслушал несколько его мыслей. В одной из них он раздумывал о возможности немедленно поговорить с музыкантами развалившегося ВИА «Песня-песня», чтобы обсудить моё предложение. Я этого делать не просил и теперь хотел проверить, пойдёт ли он на это.

Если он с кем-то свяжется, проявит себя человеком ненадёжным. Зачем его тогда вообще в сельский клуб тащить? Думаю, Паша в этом случае как-нибудь обойдётся без клавишника-виртуоза. А если Андрей Минаев меня дождётся, не сообщая коллегам, то можно будет попробовать с ним поработать.

Посидев за столиком до шести, я в первый раз смог посмотреть на музыкальный коллектив дома пионеров «Восход», заменивших в ресторане ВИА Смирнова-младшего. Они как раз приехали и принялись устанавливать на сцене потрёпанную барабанную установку. Если честно, с виду ребятки не впечатлили. Гитары и инструмент – выглядели не лучше тех подделок, которые Паша Рязанцев лично сколотил и покрасил для подмены. Несмотря на джинсы, расшитые в клёш и одинаковые шёлковые рубахи с длинными воротниками, как целостный организм, коллектив не выглядел.

Ситуация немного изменилась, когда появилась солистка. Не знаю, как она поёт, но рыжая девушка в мини-юбке выглядела эффектно и притягивала взгляд. К этому моменту ресторан начал заполняться вечерними посетителями. Я собирался уйти, но инстинктивное желание услышать, что и как исполняет девушка, заставило остаться.

Чтобы не занимать столик зря, расплатился, пересел к барной стойке и снова завёл разговор с барменом.

– А я тебе говорил: огонь, а не солистка, – первым делом напомнил он, кивая на рыжую девушку. – Знаешь, сколько Валера Смирнов за ней ухлёстывал? А она ни в какую. Отказала, в его ВИА даже за деньги выступать.

Когда музыканты наконец перестали подключаться и забренчали, я понял, о чём шла речь. Девушка запела резко и звонко песню про «Лебединую верность», да так, что даже те, кто склонился над тарелками спиной к сцене, отложили вилки и обернулись. Голосом она напомнила молодую Жанну Агузарову. Подача немного отличалась, но резкие обрывы звучания и правильные акценты она использовала виртуозно. Кто-то обозвал бы это манерностью, я же определил, как собственный стиль.

Практически сразу проявился невысокий уровень самодеятельных музыкантов «Восхода». Может быть, хороший инструмент мог улучшить качество звучания, но не особо. Явно не хватало сыгранности и опыта. На фоне остальных немного выделялся парень с электрогитарой, перешедший из ВИА «Песня-песня», но по-настоящему спасала ситуацию только солистка.

Она так филигранно пользовалась голосом, что я немного задержался и прослушал ещё две песни: «Арлекино» и «Ищу тебя». Ушёл, когда стрелки наручных часов показали без пятнадцати семь, однако решил подъехать к музыкальной школе после семи, а до этого кое-что проверить.

Забравшись в «Ниву», отъехал от гостиничного комплекса «Чайка» на несколько кварталов и, найдя тихое место, припарковался. Затем вытащил из кармана платок и вытряхнул из него на соседнее сиденье помятую пачку сигарет «Космос», реквизированную у Ермакова после разведки дачи заведующей Полищук.

Конечно, я не был уверен, что такого рода личная вещь позволит войти в транс и узнать, что происходит рядом с Ермаковым, но желание убедиться, что всё нормально, заставило попытаться.

Закрыв глаза, я до хруста сжал пачку, и тут же, прорвавшись через знакомую липкую тьму, оказался в не так давно покинутом месте. На этот раз я увидел всё глазами старшего лейтенанта Ермакова.

Первое, что поймал взгляд, – это круглый стол, на который один из сотрудников милиции в форме выкладывал по одному золотые изделия. Ещё один сотрудник составлял длиннющий список и примерно описывал ювелирку. Судя по нумерации в списке, подошедшей к тысяче, процесс подходил к концу.

Кроме Ермакова за процессом внимательно наблюдали Анастасия Волкова и ещё одна гражданка в возрасте. Скорее всего, они были привлечены в качестве понятых. Не сразу, но я заметил ещё одного персонажа. Это был капитан Богомолов. Он стоял поодаль, у каминной печки, и посматривал на выложенные на стол деньги и золото с явным вожделением.

Настя с Николаем всё правильно делают. Не надо давать вражинам хоть малейший шанс себя дискредитировать.

Засунув руку в очередной раз в холщовый мешок, милиционер ничего не обнаружил, затем вытряхнул его – и на стол упала одиночная серёжка. После её описания из соседней комнаты позвали майора Васильева и всем присутствующим дали возможность расписаться в протоколе.

Затем Васильев проследил за тем, как всё украденное из ювелирного магазина добро складывают в специальный инкассаторский мешок и пломбируют. Только после этого майор махнул моим соратникам и вышел с ними на улицу.

– Николай, ты чего так мандражовал? Судя по количеству золотых изделий в списке, всё сходится тютелька в тютельку, – изрёк Васильев, когда вся троица остановилась невдалеке от сарая.

– Товарищ майор, лучше перебздеть, – ответил Ермаков.

В этот момент их догнала акула пера.

– Артём Николаевич, когда приехали сотрудники милиции из города, я была тут и неотрывно следила за найденным в бане добром. Капитан Богомолов пытался меня выпроводить из комнаты, но я отказалась уходить.

– Думаешь, он хотел немного пощипать золотишко?

– Не уверена, однако лучше перестраховаться.

– Ладно, теперь это не ваша забота. Золото и купюры сданы под роспись. Если даже не хватает парочки изделий, то на Николая это точно не повесят. В остальном хвалю вас за бдительность и отличную работу. Не буду спрашивать, откуда информация, но могу догадаться. Главное – результат. Уголовное дело расследовано, ценности возвращены, преступники задержаны, и даже яма, в которой брат заведующей Полищук похоронил труп её любовника, тоже обнаружена. Скоро его эксгумируют, и дело будет сделано.

Успокоив старшего лейтенанта, майор повернулся к акуле пера:

– Настя, тебе отдельное спасибо за то, что додумалась сразу после задержания преступников мне первому набрать.

– Я подумала, что так будет правильнее.

– Правильно подумала. А то в смоленском управлении МВД кое-кто с утра решил воспользоваться ситуацией и возложил на меня обязательство курировать это уголовное дело. Думаю, теперь эти граждане кусают локти. Конечно, повесить на себя все медали они попытаются, но уже точно не получится. Так что, Николай, можешь прямо сейчас сверлить дырочки на погонах под ещё одну звезду.

– Товарищ майор, это не главное. Меня сейчас другое беспокоит.

– Что именно тебя беспокоит? Говори, – потребовал Васильев.

– Товарищ майор, по РОВД слухи ходят, что вас в Москву могут забрать.

Васильев призадумался, стоит ли отвечать, но после долгой паузы решился:

– Слухи правильные, – честно признался он. – Но вот только то, что мне предлагают, это не совсем то, на что я рассчитывал. Пока дают возможность подумать, я думаю…

Изображение начало двоиться, контакт прервался, и меня снова окунуло в темноту. Однако вместо немедленного возврата в тело, сознанию снова пришлось искать светящуюся точку в космической пустоте. И когда я её наконец нашёл, показалось, что за мной кто-то наблюдает.

Не знаю, может, это всё просто наваждение, но чувство тревоги заставило насторожиться. Неужели это московский тёмный пытается меня подловить и прощупать? Надо быть поосторожнее.

Очнувшись за рулём «Нивы», я завёл машину и покатил к музыкальной школе. Андрей ждал меня возле массивного крыльца.

– Ну что ж, сейчас увидим, по пути нам с тобой товарищ Минаев или нет, – проговорил я, затормозив возле клавишника.

Глава 13
Группа

Первые пятнадцать минут поездки мы присматривались друг к другу. Андрей Минаев собирался понять, что я за человек, но не умел читать мысли. Я же внимательно считывал его поверхностную мозговую активность и решал, стоит ли вообще связываться с музыкантом.

В результате узнал, что после нашего утреннего разговора к нему в музыкальную школу приезжал Валерик Смирнов собственной персоной. Судя по засевшим в мозгу клавишника обрывкам разговора, руководитель ВИА «Песня-песня» буквально вынуждал его вернуться в коллектив.

Сначала он пообещал достать синтезатор не хуже изъятого. Потом пытался подкупить с помощью лести. Как я понял, Смирнов впервые признал, что Андрей Минаев – отличный музыкант и без него будет трудно возродить развалившееся ВИА.

После этого Валере нужно было пообещать клавишнику побольше платить за выступления и поменьше строить из себя начальника, но жадность и амбиции пересилили. Смирнову-младшему показалось, что он сделал и так слишком много, и он перешёл на угрозы.

Правда, эти угрозы совсем не впечатляли. Угрожать учителю музыкальной школы, что у него будут проблемы с комсомольской организацией, – это как-то даже не смешно. Я на своём опыте убедился: старший брат Валеры, второй секретарь городского комитета комсомола, мог попытаться немного подпортить жизнь Минаеву, но, как недавно выяснилось, не сильно.

Следующая ошибка – угрожать тому, кто только тайно мечтает купить подержанный автомобиль, тем, что у него будут проблемы с ГАИ. Все деньги клавишник тратил на здоровье отца. В связи с этим откладывать деньги на машину даже не начинал.

Ну и последнее. Угрожать тем, что Смирнов, используя свои связи, закроет талантливому клавишнику путь во все музыкальные коллективы Союза, просто глупо и недальновидно.

А ведь Смирнов-младший его мог уговорить, но не сумел обуздать свою жадность и неуёмную жажду быть выше.

– Андрей, какую музыку любишь? – спросил я, как только выяснил всё что нужно.

– Ты про нашу или импортную? – спросил Минаев в ответ.

– Да пофиг. Хочу узнать, что у тебя в голове играет, – честно признался я.

Клавишник начал перечислять группы, по большей части западные, но кое-что попадалось и из наших. При этом его мозг генерировал вполне приемлемые по звучанию обрывки знаменитых композиций.

– Общее направление я понял: рок, блюз, электронная музыка, техно, немного попсы. А сам исполнять что хочешь? Чужое или есть что-то своё?

– Пока чужое, всё что угодно. Думаю, надо опыта поднабраться, а потом уже и своё можно начать записывать.

Во время последующей за признанием долгой паузы я подслушал несколько заготовок композиций. Ничего не узнал, но пара отрывков меня заинтересовали. А ещё я узнал про втемяшенную в его голову учителями уверенность, что записывать заготовки рано.

– В большинстве из тех групп, что ты назвал, музыкантам и исполнителям лет не больше, чем тебе. А если бы они так же думали: «Рано нам песенки записывать и выступать»? Как думаешь, в этом случае весь мир бы про них сейчас знал?

Клавишник призадумался, а я немного стимулировал его мозг и снял им же выставленный блок.

– У меня создалось впечатление, что ты разбираешься в музыке, но не хочешь этим козырять, – неожиданно сказал Андрей.

А ведь он прав: для семьдесят девятого года даже такой человек, как я, нахватавшийся в своей прошлой жизни всякого музыкального контента лишь по верхам, может удивить любого самого опытного музыканта.

На электрогитаре я играл очень давно, так что уровнем исполнения никого не огорошу, как это сделал герой голливудского фильма «Назад в будущее», но вот те популярные аккорды из будущего, которые смогу воспроизвести, смогут зацепить кого угодно.

Только вот в связи с этим у меня в сознании родилась одна дилемма. Помочь своим новым друзьям собрать музыкальную группу – это безусловно дело полезное. Но стоит ли им подсовывать стопроцентно хитовые композиции, которые ещё не написаны авторами? Как-то это неправильно.

Решив подумать об этом, я продолжил разговаривать с клавишником о музыке, при этом тщательно избегая упоминать те или иные вещи, которых не слышал после переноса в семьдесят девятый. Ведь у меня в голове нет списка хитов, точно разбитого по годам, и я могу случайно упомянуть что-то, представленное публике только в восьмидесятых.

Но даже обходя острые углы, я смог случайно удивить клавишника, упомянув о некоторых возможностях, доступных синтезаторам из недалёкого будущего. На том новейшем оборудовании, на котором он работал уже сейчас, можно было записывать собственные звуки и использовать их в процессе. Ещё пара лет – и подобное распространится и перестанет быть новинкой, а пока любая информация по этому поводу звучит как откровение.

– Алексей, тебе с семейством Смирновых поаккуратнее надо быть, – внезапно предупредил Андрей, когда на горизонте появился посёлок.

– Думаешь, мстить будут?

– Они подлые, обещания никогда не выполняют и исподтишка норовят достать, да на самую больную мозоль наступить. Папа Валеры – начальник ГАИ, старший брат – в городском комитете комсомола второй человек.

Я оценил запоздалое предупреждение музыканта. А ещё только что кое-что узнал. Оказалось, помочь с устройством в институт нейрохирургии имени академика Бурденко переломанному в аварии отцу Андрея, Смирновы давно обещали, да так своего обещания и не выполнили. Ну ничего, если всё срастётся, я сам напрошусь и посмотрю, что там у него за медицинская проблема, но это всё потом.

Похоже, часовая поездка до посёлка немного прочистила мозги музыканта. Андрей поверил, что готов писать музыку, и его сознание начало строить планы. Заложив зёрнышко, я решил через какое-то время узнать, что там прорастёт, а пока надо просто отступить и не мешать.

«Нива» заехала на площадь между сельсоветом и клубом где-то в полдевятого. Судя по времени, указанному на рукописной афише с названием фильма «Вас ожидает гражданка Никанорова», сегодня сеанс начался в семь часов вечера. Припарковавшись невдалеке, я решил пока не светиться, подождать, когда закончится кино и восторженные зрители начнут расходиться по домам.

Это произошло буквально через десять минут. Только что вокруг клуба было пусто, и уже через пару секунд площадь буквально запрудили выходящие из кинозала сельские жители. Их количество, как обычно, превышало количество посадочных мест клуба.

– Я не думал, что в ваш сельский клуб ходит столько народа, – признался Андрей.

– Ничего необычного. Какая разница, где живёт советский гражданин. Везде все хотят одного и того же. В данном случае – после работы посмотреть свежую кинокомедию. Если соберём музыкальную группу и устроим концерт в любой выходной день, уверяю тебя, в клуб набьётся народа в полтора раза больше. Это тебе не по ресторанам выступать.

Пока мы сидели в машине и ждали, когда народ рассосётся, я заметил Ольгу, выходящую из клуба с Натальей и Степаном. К этой компании в качестве спутника Ольги пытался пристроиться ещё один усатый мужчина, но моя избранница посматривала на него с немым укором и отвергла предложение взять под ручку.

Не знаю, кто это, но поведение высокого незнакомца мне не понравилось. Ольга, наоборот, вела себя как положено и, хотя расстояние не позволяло прочитать мысли, явно отвергла предложение чужака насчёт проводов до дома.

В результате она пошла в сторону отчего дома вместе с Натальей и Степаном, а незнакомец сначала понуро побрёл за ними на расстоянии, но уже через минуту развернулся и подошёл к припаркованным около сельсовета новеньким «жигулям» баклажанного цвета.

В этот момент мне захотелось всё отложить и подойти, чтобы сразу разобраться с Ольгиным воздыхателем. Остановило меня только одно: я не почувствовал даже малейшей угрозы от высокого, и довольно-таки физически развитого молодого мужчины.

Решив, что разборки с незнакомцем можно отложить, я подождал, когда он уедет и все разойдутся, а потом повёл музыканта к клубу. Правда, на пороге пришлось задержаться, когда навстречу вышел председатель колхоза.

Жуков не выглядел сильно озабоченным. Увидев меня, поздоровался и отозвал в сторону.

– Алексей, я как раз тебя искал, – признался он. – Думал, что ты с моей Ольгой в кино пойдёшь, а потом увидел, что дочь одна, и решил вместе с ней комедию посмотреть.

– Не успел я, Фёдор Михалыч, к началу киносеанса. В город за музыкантом для нашей новой группы ездил, а он только после работы в музыкальной школе может, – ответил я, кивая на топтавшегося возле кассы клавишника.

Жуков удовлетворённо кивнул.

– Лёша, может, слышал: говорят, в городе ночью ювелирный магазин ограбили?

– Фёдор Михалыч, судя по слухам, преступников уже задержали.

Новость про задержание заведующей ювелирки с братом распространится по району только завтра, так что председателя колхоза она удивила.

– А мне из обкома сегодня Шадрова звонила, – начал Жуков, и я сразу понял, разговор пойдёт о товарище Егорове. – Видимо, суждено было Николаю Геннадьевичу на нашей дороге здоровье своё оставить. Шадрова сказала, что до поворота на пионерлагерь он нормально доехал. Трясся на ухабах, но делал вид, что всё нормально. А уже ближе к трассе его сердечный приступ прихватил, но наш обкомовец только отмахнулся. Остановиться им пришлось уже рядом с постом ГАИ, когда Егоров задыхаться начал.

– И как, откачали?

– Галина Михайловна его таблетками отпоила. Гаишники предлагали из Янькова скорую вызвать, чтобы Егорова в городскую больницу отвезти, а он упёрся. Сказал, что ему только в Смоленске или Москве смогут нормально помочь. А если по дороге снова сердечко прихватит, на «Волге» быстрее до смоленской кардиологии доехать. Как итог, до Смоленска его довезли и даже в реанимацию успели сдать, но до утра наш товарищ Егоров не дожил.

Если честно, хотелось брякнуть: «туда ему и дорога». Но разумеется я промолчал. Ну вот зачем Егоров колхозу палки в колёса вставлял и всю жизнь обычным людям только вред приносил? Как итог – добился того, чего хотел. И самое главное, меня за намеренное ухудшение состояния его здоровья откатом так и не накрыло.

Странно. Ведь это практически я его на тот свет спровадил. Неужели следящая за мной некая сила, соблюдающая равновесие, не заметила моих деструктивных действий? Или даже она считает, что обкомовец получил по заслугам. Конечно, тьмы я в нём при сканировании не обнаружил, но нечто мутное в недрах его сознания точно клубилось и распространяло вокруг себя неприятные миазмы.

– А ведь Шадрова товарища Егорова предупреждала: нервничать надо меньше, а людей слушать больше. Да и дорогу надо было до нас давно отремонтировать. Так бы через годик, глядишь, живой был и спокойно доехал до колхоза без тряски, – проговорил Жуков.

Прочитав мысли председателя, я внезапно осознал: он реально жалеет обкомовца, несмотря на то что тот творил. Это похоже такая наша черта – не держать долго зла на того, кого уже победил, и на тех, кто навсегда ушёл.

– Фёдор Михалыч, ну теперь уж ничего не исправить. А что там слышно насчёт обкомовской комиссии?

– Пока её не отменили. Шадрова сказала: раз на заседании бюро обкома комиссию запланировали и со всеми главами отделов согласовали, значит, ждите. Но без давления Егорова сверху – это уже полбеды. Завтра я в Смоленск на его похороны поеду. Заодно надо зависший вопрос о ремонте дороги прояснить. А ещё мне на поминках Егорова присутствовать придётся, боюсь, без распития алкоголя не обойдётся. В связи с этим решил я твоего Рыжего друга попробовать на свой УАЗик посадить. Посмотрю, как он машину водит на трассе и с нетрезвым начальством общается. Так что ты его сегодня, как увидишь, обязательно предупреди. Пусть готовится и завтра как штык в семь утра у меня: выбритый, трезвый и готовый к бою.

Я пообещал предупредить Саньку, после этого распрощался с председателем, и мы разошлись.

– Это кто? – спросил Андрей.

– Самый главный в этих краях человек. Председатель колхоза Жуков.

– Да я понял, что он не просто так в галифе с сапогами и в пиджаке щеголяет. Вы общались словно родственники, – подметил клавишник.

– Пока не родственники, а там дальше видно будет, – признался я и подтолкнул музыканта ко входу в клуб.

Внутри обнаружились десяток друзей и родственников Паши Рязанцева, столько же парней, пришедших на отбор в группу, и группа угрюмых мужиков с балалайками и гармошками. Ещё я узнал нашего дискотечного ди-джея, Наденьку-кассиршу и худрука Петухова. Последний стоял на сцене и спорил с Пашей на повышенных тонах.

Судя по всему, они дождались, когда председатель колхоза выйдет из зала, и дали волю скопившимся эмоциям. И, судя по витавшему в воздухе общему настрою, на этот раз их спор мог перерасти не просто в обмен трёхэтажными любезностями, но и в драку.

Пока я шёл к сцене, мне удалось покопаться в мыслях клубных деятелей и выяснить, из-за чего возник весь сыр-бор. Паша заранее всех предупредил, что хотел сегодня сразу после киносеанса собрать всех причастных к созданию музыкальной группы. Петухов это узнал и решил наперекор на сегодня назначить внеочередную репетицию ансамбля народных инструментов.

Худрук был зол на то, что с ним даже не стали советоваться насчёт создания нового музыкального коллектива на базе клуба, и теперь решил до предела обострить ситуацию. Конечно, он не хотел устраивать драку, но, судя по тому, кого выбрал в качестве своих молчаливых сторонников, даже не осознавая этого, к ней готовился.

Ну вот, не хватало мне ещё, чтобы в доверенном мне клубе подрались опытные балалаечники с начинающими электрогитаристами.

– Эй, спорщики, и в чём у вас сыр-бор? – громко спросил я, добравшись до сцены. Одновременно я на секундочку снизил их мозговую активность, подвигнув оборвать нить спора и обратить на себя внимание.

– Алексей, да тут наш Петухов не хочет со сцены уходить. Врёт, что ничего не слышал о запланированном мероприятии, – выпалил Рязанцев.

– Мне как худруку должны были об этом собрании заранее сообщить, – возмутился в ответ Петухов.

После высказывания претензий спор должен был продолжиться с новой силой, но я решил не давать ему ни малейшего шанса на продолжение.

– Иннокентий Васильевич, – обратился я подчёркнуто вежливо к Петухову. – Странно, вы что, решили назначить репетицию народников на то время, на которое у вас назначено совсем другое важное мероприятие?

– Какое мероприятие? – повёлся Петухов.

– Как какое? Сейчас вы должны как художественный руководитель принять непосредственное участие в отборе музыкантов для новой рок группы. Или вы прикажете мне, простому завхозу, решать, кто будет играть на купленных колхозом для клуба инструментах?

– Вы что хотите, чтобы прослушивание проводил я?

– Иннокентий Васильевич, да вы, как единственный из присутствующих мультиинструменталист, обязаны провести отбор вместе с директором сельского клуба товарищем Рязанцевым. Или вы хотите отказаться и самоустраниться?

Боевой настрой мигом покинул Петухова. Ему не просто дали то, чего он хотел, – его прямо сейчас макнули в это длинным носом и обязали во всём участвовать. Нет, ну не начинать же ему самому теперь это оспаривать.

– Ну так что, товарищи руководители, мы будем проводить сегодня отбор музыкантов в группу или дальше будем глазёнки друг на друга выпучивать?

Конечно, Паша Рязанцев не особо был рад делиться контролем над своим детищем с Петуховым, но я его заранее предупреждал: по-другому ничего у нас не получится. Можно пойти на обострение и жёстко обломать худрука, но вот только зачем? Ведь он начнёт писать жалобы во все инстанции, обвинит неопытного директора клуба в произволе и сто процентов будет всячески лично саботировать и вредить.

Уж лучше такого человека держать рядом и использовать с пользой для дела. А если Петухов начнёт реально мешать процессу – значит, нам не по пути, и я как-нибудь смогу его аккуратно слить.

– Я согласен стать председателем отборочной комиссии, – наконец изрёк Петухов.

– Вот и хорошо. Значит, тогда, Иннокентий Васильевич, уберите уже из зала своих рецидивистов-балалаечников, если они, конечно, не собираются участвовать в конкурсе. – После этого я перевёл взгляд на опешившего Рязанцева. – А вас, товарищ директор, я попрошу распорядиться вынести весь инструмент на сцену и подготовить для работы.