Текст книги "Экстрасенс в СССР 5 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Оставив их в живых, избежал проблем с законом. Уголовники мало что запомнят о случившемся, но при одном упоминании о нашем уютном городишке будут трястись и непроизвольно опорожняться. Прежняя жизнь для них навсегда закончена. Не знаю, в чём они себя найдут, но встречи с тем, кто их послал, явно будут избегать. Не уверен, что этого хватит, чтобы навсегда закрыть проблему, но, если кого-то из моих пациентов найдёт стоящий за этой экспедицией держатель воровского общака, это заставит его крепко призадуматься насчёт желания продолжать.

Закончив, я привёл уголовников в чувство и указал на остановку общественного транспорта, к которой через пять минут должен был подойти последний рейсовый автобус, следующий до вокзала. Постояв в сторонке, дождался, когда подкатит «ПАЗик» тринадцатого маршрута и вся компания в него залезет.

Когда я вернулся к гостинице, ресторан уже закончил работу, и гости активно расходились. Немного понаблюдав за развеселившейся публикой со стороны, я ожидал увидеть капитана Богомолова, но ни его «Жигулей», ни его самого не заметил. В остальном всё было как обычно.

Усталость начала брать своё, так что я не стал дожидаться, когда разойдётся персонал. Перейдя дорогу, сел в «Ниву» и поехал прямиком к трассе. По дороге пришлось отвергнуть мысль о ночёвке в доме Боцмана. Собираясь сюда, я забыл взять приготовленную Матрёной бутылочку её живительной настойки и теперь очень жалел об этом.

Желание выпить сто грамм специального алкоголя и лечь спать в ставшем родным предбаннике пересилило нежелание ехать лишние сорок минут. В итоге я проехал через переезд и вырулил на трассу недалеко от стационарного поста ГАИ.

Проезжая мимо, не заметил около гаишного «Жигулёнка» сотрудника с полосатой палочкой, но всё равно загодя снизил скорость. Проскочил нормально, но, едва отъехав на пятьдесят метров, увидел, как вспыхнул свет внутри стеклянного аквариума.

Это вызвало нехорошее предчувствие, но отсутствие преследования быстро меня успокоило. Повернув на новенькое асфальтное полотно, я выдохнул и покатил к посёлку. Помня, что до пионерлагеря дорога отличная, я немного разогнался, и в тот момент, когда начал сбавлять скорость перед съездом на гравийную часть, внезапно почувствовал приближающуюся опасность.

Инстинкт заставил вырубить фары. Я успел увидеть несущийся на меня со стороны водохранилища грузовик. Вжав газ, почти успел проскочить, но в последний миг почувствовал страшный удар, отбросивший меня вместе с «Нивой» в непроглядную темноту.

Глава 22
Проклятый мост

Погрузившись во тьму, я по какой-то причине остался в полном сознании. Попытался выбраться из неприглядного мрака, но не понял, в какую сторону надо плыть, и потому замер, опасаясь заблудиться. А тем временем тьма начала затягивать меня всё глубже и глубже. Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы рядом не затарахтел автомобильный стартер.

Какое-то время стартер зря крутил коленвал и двигатель только чихал, не желая заводиться. Полетев на этот звук, я услышал, как нехотя затарахтел мотор, а уже в следующее мгновение вырвался из сумрака под свет включенных фар грузовика.

Во время второй попытки начать жить заново я много чего видел необычного, но картина, представшая сейчас, показалась совсем уж сюрреалистичной. Самосвал ЗИЛ стоял посреди дороги. Рядом Смирнов-старший в брезентовой куртке сматывал трос, которым, по-видимому, только что вытянул помятую «Ниву» из кювета.

За рулём «Нивы» сидел немолодой сотрудник ГАИ в звании старшины и газовал, не позволяя машине заглохнуть. Но не это меня поразило. Кроме этих двух персонажей, я видел со стороны своё тело, лежащее на дороге с окровавленной головой. Причём смотрел на себя сверху.

– Кажись, завелась, – сообщил покинувший «Ниву» гаишник и помог Смирнову-старшему смотать трос.

– Ты его осмотрел? – начальник ГАИ кивнул на лежащее тело.

– Да. Когда я в «Ниву» влетел, он, видимо, хорошенько виском приложился. Ещё, вроде как, рука сломана. Думаю, без медиков не выживет.

– Карасёв, зря я тебя за руль посадил. Не мог поаккуратнее его бортануть? Вот как мне теперь с ним на последок парой слов перекинуться? – раздражённо выпалил Смирнов, при этом на максимум выкрутив начальственные нотки в голосе.

– Товарищ майор, Николай Степаныч, не учили бы вы меня, как такие дела делать. Да если бы вы не заорали в последний момент, я бы обидчика вашего Валерки прямо здесь окончательно упокоил. Вот скажите, зачем весь этот спектакль со старым мостом? На хрен столько мороки? Грузовик я со стоянки дорожников тихо забрал. Сторож пьян в дрова, ничего не видел и до завтра не проспится. Сейчас бы мы не «Ниву» из кювета доставали, а уже давно в город к жёнкам ехали.

– Карасёв, если его завтра здесь с утра найдут, мороки намного больше будет. А по тому деревянному мосту местные редко катаются. Утопшую в реке «Ниву» заметят дня через два-три.

– Степаныч, понимаю, о чём вы. Там граница с соседним районом, но земля наша, а значит, и осмотр мы с вами будем проводить. И всё равно не пойму, на хрена столько сложностей, ведь и так всё в наших руках?

– Да как ты не поймёшь? Здесь его завтра с утра обнаружат ещё тёпленького. Куча зевак увидит брошенный самосвал, снёсший «Ниву» в кювет. Начнётся расследование аварии со смертельным исходом, и в добавок с удравшим в неизвестном направлении виновником. Я не смогу всё контролировать, и в это дело обязательно сунет нос тот, кому не следует. А на старом мосту мы устроим банальный снос ветхих заграждений и нырок «Нивы» в реку. Таким образом мы избежим в протоколе осмотра, схеме аварии и рапорте, упоминания об участии в аварии посторонних лиц. И ещё одно: представь, если бы ты отсюда уехал, а этот Соколов взял и выжил?

– Николай Степаныч, обижаете. Я бы проверил, дышит ли ваш обидчик, и, если надо, заткнул бы ему пасть навсегда.

С этими словами гаишник подтянул перчатки, затем сунул руку во внутренний карман моего кожаного пиджака и достал бумажник. Проверив содержимое, он присвистнул.

– Товарищ майор, у него в лопатнике больше четырёх сотен четвертными и червонцами. Может, изымем? А то потом всё равно санитары в морге заберут.

– Возьми всё себе за хлопоты. Только оставь пару купюр в бумажнике для вида. Ну всё, хватит здесь возиться, нам ещё надо заехать самосвал на стоянку вернуть. Давай завернём этого в плащ-палатку и закинем на заднее сиденье. Надо уезжать, а то не дай бог кто-то на дороге появится.

– Степаныч, в этих турлах, в час ночи? Никто не появится. – гаишник отмахнулся.

Когда они засунули тело на заднее сиденье, до меня дошло: машины сейчас просто уедут. И неизвестно, сохранится ли привязка выпорхнувшего сознания к телу. Это заставило немедленно начать действовать. Потянувшись, я смог коснуться плоти за секунду до того, как «Нива» тронулась с места. Тело меня приняло, но не до конца, и я почувствовал волну нестерпимой боли, едва не взорвавшую мозг.

Зависнув над застонавшим телом, я постарался абстрагироваться от агонии и, когда боль немного отступила, смог осмотреться. Помятый легковой автомобиль повернул за самосвалом к водохранилищу. Упоминание деревянного моста ничего мне не дало, но, вспомнив карту области, которую недавно рассматривал, я смог прикинуть, где он примерно может находиться. Получается, ехать туда гаишникам чуть меньше часа.

Внезапно «Нива» подскочила на кочке и тело громко застонало. А с приходом новой волны боли моё сознание чуть не оторвалось от плоти.

– Эй, парень, как там тебя звать? Кажись, Соколов? – подал голос гаишник. – Не шуми, тебе уже недолго осталось мучиться.

Не знаю, как, но в этот момент я понял: старшине Госавтоинспекции Карасёву проворачивать подобное не впервой. И, по всей видимости, его непосредственный начальник майор Смирнов был в курсе его мокрых дел. Не думаю, что это выработанная годами схема, но в какой-то момент эта парочка перешла через грань, и их это вполне устраивало.

Я вспомнил, каким самонадеянным был, когда, застав начальника ГАИ на рыбалке, взялся прочистить ему сознание. Тогда я отсёк любое желание Смирнова-старшего жаловаться на меня в вышестоящие инстанции и искать союзников в МВД и прокуратуре. Вместо того чтобы погасить ненависть к человеку, задевшему его сына, я оставил начальнику ГАИ желание разобраться со мной каким-нибудь не совсем законным способом.

Самонадеянно думал, что всё контролирую и смогу легко справиться с попыткой остановить меня на посту ГАИ. Да что он мог мне сделать? Попробовать отобрать права, обвинив в пьянстве за рулём?

А ведь я тогда уловил желание Смирнова обратиться за помощью к своему непосредственному подчинённому, но не придал этому значения. И, как оказалось, явно недооценил опасность, исходящую со стороны гаишников.

И чего я добился? Меня почти убили в подстроенной аварии. Сознание покинуло искалеченное тело и не особо стремится в него возвращаться. А самое главное, я не понимаю, как решать эту проблему.

Машина резко затормозила и остановилась. Среагировав на рывок, тело снова застонало, и Карасёв на это опять отреагировал.

– Ничего, Соколик, терпи. Сейчас майор самосвал на законное место вернёт и в наш служебный «жигулёнок» пересядет. А через полчасика мы куда надо приедем и тебя в речку окунём вместе с твоей машинкой. Там и отдохнёшь.

Когда он это начал проговаривать, перед взором начали появляться отрывочные образы прошлых прегрешений старшины Карасёва. В первом фрагменте я увидел перевёрнутую фуру с дынями и арбузами. Кабина всмятку, а рядом в траве корчится в судорогах мужик в тюбетейке.

При этом подошедшие гаишники, вместо того чтобы помочь раненому, уставились на раскрытый портфель, из которого вывалились несколько перетянутых резинками пачек советских купюр. Не знаю, что было дальше, но гаишников я опознать успел. Одним из них был старшина, а вторым – более молодая копия Смирнова-старшего, со звёздами старшего лейтенанта на погонах.

Во втором фрагменте старшина по неизвестной мне причине поджёг перевёрнутую легковушку с ещё живым и зовущим на помощь водителем. А в третьем он помогал капитану Смирнову перенести сбитую насмерть девушку с обочины на середину дороги.

Кроме этого, между фрагментами калейдоскопом промелькнули образы множества аварий, которые старшина Карасёв видел за время службы в Госавтоинспекции. Увиденное позволило понять, откуда взялась крепкая криминальная связь между начальником ГАИ и его подчинённым. В процессе я осознал, если ничего не предприму, то с большой вероятностью точно буду убит.

А что я вообще могу, став бесплотным духом, чудом приклеившимся к медленно умирающему телу? Задав себе этот вопрос, я призвал на помощь экстрасенсорный дар, и тот неожиданно откликнулся.

Абстрагировавшись от происходящего, я сконцентрировался и заставил себя воспринимать своё тело как пациента. Это позволило просветить плоть и выявить все повреждения.

Увиденное не вдохновило. Одно из рёбер с левой стороны сломано – это мешает при вдохе нормальному расширению лёгкого и заставляет тело каждый раз вздрагивать. Кроме ребра, выбито из сустава левое плечо, а на лучевой кости видна серьёзная трещина.

Однако это всё мелочи по сравнению с повреждениями, доставшимися моей голове. Сам небольшой поперечный перелом височной кости – это ещё не окончательный смертельный приговор, но проходящая под костной пластиной и теперь повреждённая менингеальная артерия породила эпидуральную гематому, грозившую повысить внутреннее давление в черепе и нарастить начавшийся отёк мозга.

Обычно в таких случаях опытные хирурги делают срочную трепанацию черепа с целью снизить внутреннее давление и подлатать артерию. Мне поездка в скорой помощи и вмешательство советских врачей точно не грозит, так что придётся действовать самому.

Направив все свои силы на артерию, я каким-то чудом смог её восстановить. Потом выгнал скопившуюся кровь через трещину, тем самым устранив угрозу от расширения эпидуральной гематомы. Ну а дальше дело техники: снизив давление внутри черепной коробки, я начал положительно влиять на живые ткани и смог за несколько минут значительно уменьшить отёк мозга.

Проводя акт целительства, чувствовал, как быстро утекает энергия, но продолжал себя латать, ибо если упустить хоть малейшую деталь, все усилия будут напрасны. Закончив с мозговой тканью, я перешёл на область височного перелома и смог срастить костную ткань. Отлично понимая, что на вывих плеча, трещины в ребре и в лучевой кости энергии не осталось, я не стал даже пытаться что-то исправить. Вместо этого собрал последние силы и буквально втиснулся назад в своё трясущееся тело.

Болевые ощущения тут же вернулись, но теперь боль не приливала сокрушающими волнами от головы, а просто окутывала живую плоть. Услышав биение пульса в ушах, я смог открыть глаза. В тот же миг разогнавшаяся «Нива» снова наехала на кочку. Из глотки непроизвольно вырвался стон. Его услышал старшина ГАИ и снова заговорил:

– Сейчас, сейчас, Соколик. Уже немного осталось. Сделаем все дела и разбежимся. Ты на тот свет, а мы с майором продолжим этот топтать. Ну, в этом ты сам виноват. Зря его младшенького сосунка тронул. Валерка, конечно, разбалованный гадёныш, но Степаныч за него любому глотку перегрызёт. Кстати, ты такой уже не первый.

Я слушал откровения старшины Карасёва и при этом пытался вернуть телу подвижность. Процессу мешал окутывающий плоть брезент, незалеченные травмы и почти полное отсутствие сил в мышцах. Придя к выводу, что без посторонней помощи выбраться не удастся, я решил поберечь силы и что-то придумать.

Вспомнив поэтапно весь сегодняшний день, я нащупал кожаный пиджак пальцами неповреждённой правой руки. Затем ладонь скользнула во внешний карман и обхватила рукоять отобранного у уголовного авторитета пистолета. Как ни странно, но зажатое в кулаке огнестрельное оружие придало сил, и даже боль начала понемногу отступать.

Плотная обмотка из прорезиненного брезента не позволила вытащить руку с ТТ. Пришлось лежать тихо, копить силы и дожидаться, когда мы приедем на выбранное убийцами место.

Последние пятнадцать минут машины ехали по полю, а потом остановились рядом со старым деревянным мостом, перекинутым через речку. После того как старшина выбрался из «Нивы», к нему подошёл Смирнов-старший.

– Карасёв, я прошёлся по мосту, «Ниву» он точно должен выдержать, – сказал он.

– Степаныч, да по этому мосту ещё лет пять назад трактора и грузовики со свистом пролетали, – ответил старшина.

– Тогда давай этого из плащ-палатки вытянем да за руль пересадим. Потом с ручника снимем, разгоним с горочки и на мост выкатим. Если правильно рассчитаем, как раз на середине моста «Нива» с него слетит. Жаль, пол-литра водки, что с собой взяли, мы сами выпили. Надо было чуть оставить и Соколову в рот залить. Ну, думаю, после посещения ресторана в его крови эксперты и так алкоголь найдут.

Выслушав план начальника, старшина кивнул, затем сложил водительское сиденье и вытянул меня за ноги из салона. К этому моменту я снова начал принимать трансляцию поверхностных мыслей своих убийц. Выяснилось одно, гаишники хотят побыстрее покончить с инсценировкой аварии и вернуться по домам.

Грубо вытряхнув меня из брезента, они ожидали увидеть испускающую последний дух жертву, а вместо этого на них уставился ствол пистолета. С трудом дослав патрон в патронник сломанной рукой, я прицелился Смирнову-старшему в голову.

– Парень, не дури, – проговорил старшина, и я заметил, как его пальцы попытались нащупать застёжку кобуры.

– Ублюдки, руки в гору! – попытался рявкнуть я, однако из-за слабости и начавшегося головокружения это прозвучало не особо убедительно.

Несмотря на это, на старшину Карасёва это подействовало, и он убрал руку с кобуры.

– Карась, возьми-ка этого деятеля на прицел своего табельного, – внезапно приказал Смирнов-старший, который явно недостаточно воспринял угрозу всерьёз.

– Степаныч, а если он шмальнёт? – неуверенно проблеял старшина.

– Да чем он шмальнёт? Смотри, это у него в руке обычный пугач…

Майор не успел договорить, когда прогремел выстрел из ТТ. Трассирующая пуля прошла между головами стоявших впритык гаишников и со свистом умчалась в сторону реки. Это заставило их дрогнуть и поднять руки.

– Стойте смирно, иначе получите ещё по одному светляку в ваши тупые бошки.

– Ты не станешь стрелять, – Смирнов-старший замотал головой. – Мы сотрудники государственной автоинспекции. Милиционеры при исполнении. Грохнешь хоть одного из нас, и тебе, Соколов, дадут вышку.

– Сотрудники при исполнении ночью водку не распивают и на самосвале легковушку обидчика сыночка не таранят. И потом не пытаются его утопить вместе с машиной в речке – напомнил я.

– Соколик, ты всё неправильно понял, – попытался елейным голосом примирительно заговорить старшина.

– Молчать, сука! – рявкнул я на него более уверенно и только сейчас почувствовал, что силы начинают по капельке возвращаться. – Всё я правильно понял. Вижу, что вам двоим подставами с мокрухой не впервой заниматься, но всё равно не могу до конца осознать, как можно так опуститься, имея возможность нормально работать? Вам же, суки, государство полосатые палочки дало не для того, чтобы вы наживались на людском горе, а для того, чтобы этим людям помогать.

Смирнов-старший хотел мне ответить грубо, но я ему не позволил. Возможность поговорить у нас была, но он сам не захотел. Вместо этого пожелал строить козни, а когда не удалось, принял решение разобраться со мной кардинально. А значит, говорить нам больше не о чем. Теперь пусть пеняет на себя.

Призвав на помощь дар, я снизил кровеносное давление в его голове, тем самым устроив Смирнову-старшему глубокий обморок. Увидев, как рухнул начальник, старшина хотел метнуться в темноту, но, отбежав только на пару метров, тоже упал едва дыша.

Ну а дальше дело техники. Первым делом я смог устранить вывих плеча. Затем отогнав «Ниву», поставил на её место служебный жёлтый «жигуль» с синей полосой. После этого потратил десять минут на то, чтобы усадить гаишников на передние сиденья и пристегнуть ремнями безопасности. Сделать это со сломанной рукой было сложно, но я справился.

Закончив с приготовлениями, я снял машину с ручника, завёл и частично привёл в сознание сидевшего за рулём старшину Карасёва. Дальше мне не составило большого труда внушить ему, что за ними гонится нечто ужасное. В итоге, когда я вернул ему управление над телом, тот первым делом выжал сцепление, врубил скорость и вдавил педаль газа.

Рванув с места, служебный «жигулёнок» слетел с небольшой горки, заехал наискосок на деревянный мост, пролетел по нему метров десять и слетел в реку. Всё это время старшина пытался включить фары, но я заранее сделал так, чтобы он так и не понял, куда едет. Через открытые наполовину окна вода хлынула в салон и быстро заполнила. После этого машина гаишников утонула, и мне осталось только проследить, чтобы никто из моих несостоявшихся убийц не всплыл.

Глава 23
Концы в воду

По дороге в село я судорожно вспоминал детали, которые мог упустить. Стреляную гильзу я подобрал. Свои деньги у гаишника забрал. Все манипуляции со служебной машиной и телами несостоявшихся убийц производил, не оставляя отпечатков пальцев. Плохо одно: спрятать все концы в воду всё равно не удастся.

Кто-то со стационарного поста ГАИ сообщил по рации майору Смирнову и его напарнику о проехавшей мимо «Ниве». О походе в ресторан эта парочка тоже знала, а значит, капитан Богомолов в теме. Не уверен, что заместитель начальника угрозыска знал планы Смирнова-старшего меня убить, но он держал его в курсе.

Совершить очередную ошибку, понадеявшись на авось, мне больше нельзя. Из-за этого придётся побегать, подчищая хвосты, не дожидаясь момента, когда найдут утопленников.

Насчёт следов краски с «Нивы», оставшейся после аварии на бампере самосвала, я не беспокоился. Сам видел, как царапины затёр грязью старшина Карасёв. С этой стороны никаких проблем не должно быть. Бампер не пострадал, а значит, тот, кто работает на самосвале, навряд ли вообще что-то заметит.

Оставалось сделать так, чтобы побитую «Ниву» никто в таком виде не увидел. Для этого я первым делом рванул на хутор пасечника Давыдова. Иван воспринял всё нормально и после того, как я признался, что не хочу врать насчёт аварии, никаких объяснений не потребовал.

– Ну вот, а я хотел за тобой сегодня с утра съездить, чтобы ты мою Ленку ещё раз посмотрел, – признался он.

– Дай мне часок оклематься, и обязательно посмотрю, как там протекает её беременность, – пообещал я, а потом указал на помятую «Ниву». – Есть мастер, который всё это непотребство без огласки отрихтует? Разумеется, за работу я сам заплачу.

– У меня есть один старый должник, так что деньги не понадобятся. Мой одноклассник Генка Косой до своей первой отсидки за угон в Смоленском таксопарке работал. Как раз чем-то подобным там занимался. На зоне тоже квалификацию не потерял. Личные машины вертухаев ремонтировал. Недавно вернулся на родину и теперь в лесхозе механиком трудится. Не думаю, что «Нива» после него будет выглядеть как новая, но он её подшаманит и перекрасит дня за три.

– Вот и хорошо, а пока мне на «зелёном крокодиле» покататься позволишь? – спросил я, кивая на «Москвич-комби».

– Алексей, если хочешь, я и свою «Волгу» отдам в вечное пользование, – ответил Иван.

В очередной раз отказавшись от «Волги», слишком заметной для СССР семьдесят девятого года, я взял у пасечника ключи от «Москвича». Первым делом полез под водительское сиденье и нашел то, что там случайно оставил после прошлого использования. Это была ополовиненная бутылка французского коньяка «Наполеон» превращенная Матрёной в целительную настойку.

Присосавшись к горлышку, почувствовал, как по телу растекается тепло, а вместе с ним полезли образы произошедших сегодня ночью событий. После аварии я едва не потерял связь с телом. И что бы произошло, если бы я её потерял? Навряд ли скитание во тьме бесплотного сознания продлилось долго. За несколько секунд дезориентации я почувствовал, как нечто пыталось меня поглотить.

Закрыв тот прокол, я наверняка что-то изменил, и, скорее всего, это заметили некие тёмные силы, противоборствующие моим светлым покровителям. Жаль, что я могу только строить догадки. Но отсутствие отката после самолечения подсказывало, что я ничего непростительного не совершил.

Допинг знахарки подействовал быстро. Силы начали возвращаться, а усталость, наоборот, отступать. Всё это косвенно подтвердило мои догадки.

Выпив всё до капли, я попросил у Ивана разрешения уединиться в бане и взялся за исцеление переломанной руки и трещины в ребре. Заниматься самолечением было непривычно. Раньше я не был уверен, что смогу подобное провернуть, но, как оказалось, на собственное тело даже энергии расходовалось меньше. Самым сложным оказалось приноровиться, а когда дело пошло, всё вышло, само собой.

Похоже, дарованный некими высшими силами экстрасенсорный дар никуда деваться не собирался. После затопления машины с гаишниками я думал, что переступил черту, но оказалось, это точно не так.

И всё-таки интересно, почему нет отката. Неужели мои покровители не восприняли действия как преступление и, наоборот, таким образом поддержали право так поступать с теми, кто хотел меня убить?

Закончив с самолечением, я почувствовал себя намного лучше и, как обещал, посетил постоянную пациентку. После устранения аномального фактора с территории хутора, беременность Елены протекала нормально. Давыдов рассказал, что даже со своими родственниками после очищения земли от скверны, недавно смог впервые нормально поговорить. С братом они нашли точки соприкосновения, и в итоге пасечник помог родственникам избавить их пчелиные семьи от какой-то терзавшей их напасти.

Когда я вернулся к Матрёне, та встретила меня возле ворот. Несмотря на то что на часах было три часа ночи, создавалось впечатление, что она здесь всё это время продежурила.

– Ну, слава богу, живой, – прошептала знахарка, когда я зашёл во двор.

– Матрёна Ивановна, ну я же тебе обещал, пока не перепишешь всю недвижку на меня, буду цепляться за жизнь зубами и когтями до последнего, – ответил я, пытаясь пошутить, но знахарка осталась серьёзной.

– Лёшка, вот ты дурак. Вижу, потрепали тебя сегодня знатно.

От её глаз не ускользнул мой внешний вид. К тому же она явно почувствовала, что без самоисцеления организма не обошлось.

– А я ведь говорила вчера – не надо никуда уезжать.

– Матрёна Ивановна, сидеть на осадном положении мне не вариант. Если бы я не решил накопившиеся проблемы, они бы нас всех достали в самый неподходящий момент.

– Ну и как, все проблемы порешал?

– Надо ещё подчистить кое-какие хвосты, – честно признался я. – Конечно, я бы сейчас лучше спать завалился, но в связи с этим надо наведаться ещё в одно местечко, пока не рассвело.

Отдав Матрёне пистолет ТТ, я попросил его хорошенько припрятать, а сам вывел мотоцикл с коляской со двора и покатил обратно в сторону трассы. Старенький «Урал» взял только по одной причине: туда, куда мне надо было незаметно пробраться, на «Москвиче» заехать невозможно.

Не доехав до поворота на трассу метров четыреста, повернул на отходящую от дороги широкую тропу. Обычно по ней жители нескольких мелких населённых пунктов, находящихся в радиусе пяти километров, срезали путь до остановки междугородних автобусных маршрутов. В свою очередь, остановка находилась всего в трёх сотнях метров от стационарного пункта ГАИ, находящегося в сфере моего первичного интереса.

До шести утра никто на этой тропе точно не появится, так что я подъехал как можно ближе к пункту назначения и оставил мотоцикл на тропинке. После этого начал пробираться к посту через широкую лесополосу и буквально через пять минут был на месте.

В четыре часа утра трасса Москва-Минск была практически пуста. Всё начнёт оживать где-то через часик. В связи с этим у меня осталось время спокойно всё сделать.

Мотоцикл с коляской гаишников стоял рядом с двухэтажным постом. Рядом не было никого. Судя по всему, оба дежуривших сотрудника сейчас находились в застеклённом с трёх сторон аквариуме и дремали, сидя за столами.

Желая подняться по лестничным пролётам и добраться до двери, ведущей внутрь поста, я подошёл к кирпичной стене, но, едва наступив на первую ступеньку, почувствовал, спешить точно не стоит.

Постояв несколько минут, я услышал звук открывающейся двери и голоса. А затем на небольшую огороженную площадку, находящуюся прямо надо мной, вышли двое. Я сразу узнал гаишников: молодого лейтенанта, инспектора Гаврилова, и его возрастного напарника, которого Гаврилов называл Петровичем.

Именно они недавно меня остановили, но, не найдя повода задержать, отпустили. После этого инспектора ГАИ решили не сообщать начальнику о невыполнении его незаконного распоряжения.

К моему облегчению, гаишники не стали спускаться. Вместо этого закурили и завели разговор.

– Петрович, как думаешь, зачем майору Смирнову этот парень на «Ниве»? – спросил Гаврилов.

– Не наше дело, – вырвалось у гаишника в возрасте, но после стимуляции мыслительного процесса, он сам продолжил развивать эту тему. – Лейтенант, поработаешь с моё – научишься не задавать майору Смирнову лишних вопросов. Раз он приказал сообщить по рации о появлении «Нивы» с записанными на бумажке номерным знаком и прочими приметами, значит, так надо.

– И всё равно как-то странно. Ну, допустим, узнал майор Смирнов о парне, севшем за руль после выпитой пол-литры водки, зачем самому его ловить? Разве мы бы не справились? Да ещё он этого скользкого как угорь старшину Карасёва с собой взял. А ведь Карась сегодня даже не на дежурстве.

– Лейтенант, запомни: хочешь дальше на самом козырном посту стоять и лишние пару червонцев за каждое дежурство в кармане иметь, советую тебе вообще забыть об этой просьбе начальства. Мы своё дело сделали, а дальше пусть майор Смирнов с Карасём сами с этой «Нивой» разбираются.

Несмотря на произнесённые опытным гаишником слова, ему ещё больше, чем напарнику, не понравилась сегодняшняя ситуация. В прошлый раз, когда он выполнил похожий приказ начальства, в столб влетел мотоциклист. Интересовавший майора Смирнова парень на всю жизнь остался калекой, а первым прибывший на место аварии старшина Карасёв, почему-то составляя протокол, не записал показания бабульки, продававшей на трассе яблоки. Между тем немолодой инспектор сам слышал, как она упоминала машину, которая подрезала мотоциклиста.

– Если начнёшь задавать лишние вопросы там, где не надо, Смирнов тебя быстро во вневедомственную охрану переведёт, и будешь ты на вертушке в горисполкоме целыми днями по стойке смирно стоять. А там ответственности много, а лишней копейки за службу в карман никто не положит. Ты всё понял? – спросил опытный инспектор и зашвырнул искрящийся окурок подальше в кусты.

– Петрович, да понял я всё, понял. Молчу как рыба об лёд.

Судя по прочитанным мыслям, после разговора напарники хотели вернуться на пост, но я их опередил. Дистанция позволяла, так что как только молодой гаишник открыл дверь и сделал пару шагов внутрь, Гаврилов замер, впав в контролируемый мной столбняк. Его опытный напарник ничего не понял, попытался его обойти и тоже замер рядышком.

После этого я поднялся по лестнице, встал позади и взялся за работу. Только что состоявшееся обсуждение интересующего меня вопроса очень помогло выявить центры, задействованные в сохранении нужной информации. А дальше ничего сложного. Пользуясь сниженной до минимума активностью головного мозга, я произвёл процесс кодирования инспекторов ГАИ от конкретного воспоминания.

По идее, после моей обработки напарники будут помнить только, как заступили на дежурство. Закончив с прочисткой мозгов, я нашёл в кармане кителя Гаврилова бумажку с номерным знаком «Нивы» и её описанием. Изъяв её, подошёл к столу и, пролистав журнал фиксации транспортных средств, с которыми производилось хоть какое-то взаимодействие, убедился, что там нет ненужных мне записей. Подчистив хвосты, развернулся и вышел, а пришедшие в себя гаишники уселись на стулья и уже через минуту благополучно задремали.

После этого я вернулся к мотоциклу и, объехав пост ГАИ вдоль лесополосы, направился к центру города. Первым делом проехал мимо РОВД, но машины капитана Богомолова на стоянке не обнаружил. Адрес заместителя начальника уголовного розыска я до этого узнал у Ермакова, но и около кирпичного дома в частном секторе «жигулей» оборотня в погонах не оказалось. Не знаю, у кого Богомолов заночевал после ресторана, но точно не дома с женой.

Для полного успокоения в добавок съездил на железнодорожный вокзал, но и там машины Богомолова не обнаружилось. Зато как раз пока там находился, у перрона на несколько минут остановился проходящий пассажирский поезд, следующий из Москвы в Смоленск. Заметив знакомые фигуры, я смог проследить, как в один из плацкартных вагонов залезают четверо уголовников. Апатичное поведение указывало на то, что моя кодировка действует на все сто.