Текст книги "Экстрасенс в СССР 5 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20
Настя

Вернувшись на дискотеку, я встретился взглядом с Ольгой. Она смотрела на меня с немым укором.

– А что мне надо было – отпустить тебя с ним на танцпол? – спросил я.

– Да я и сама бы не пошла. Я Андрея уже предупреждала: все наши разговоры в прошлом. Так что не стоило ему лезть. Как я понимаю, он всё понял и сегодня больше не вернётся?

Я кивнул. Ольга восприняла это нормально и потянула меня танцевать под ритмичную композицию «Бони М».

А после дискотеки я показал ей дом, который после нашего одобрения могла приобрести Матрёна. Если честно, от скромного домишко и небольшого приусадебного участка мы в восторге не остались, но проведённые в нём с пользой несколько часов запомнились.

* * *

В субботу я проснулся только после обеда. Рыжего обнаружил на огороде: вместе с преображённой Машкой они копали картошку. Разумеется, всё происходило под чутким руководством знахарки.

Матрёна поставила передо мной глиняную миску томлёной в печи гречневой каши с тушёным мясом и испытующе посмотрела на меня.

– Лёшка, как я поняла, ты сегодня из города опять поздно вернёшься.

– Это если с делами, только к утру управлюсь, – ответил я.

– Опять чего-то задумал? – не успокоилась она.

– Да надо кое-кого отвадить лезть в мои дела.

– Лёша, давай только там в городе поаккуратнее. А то у меня что-то сегодня сердце с утра не на месте.

Приняв её слова всерьёз, я отложил ложку, проверил старенькое сердечко знахарки и немного стабилизировал работу клапанов. Просмотрел кровеносную систему на предмет тромбов и закупорок. После прошлого осмотра и технического обслуживания вроде ничего не изменилось.

– Ты опять за своё? – возмутилась знахарка, заметив мой расфокусированный взгляд. – Я ему про предчувствия, а он мне, ирод, давление и пульс мерит.

– Матрёна Ивановна, извини, но я должен следить за твоим здоровьем, пока ты на меня усадьбу не переписала.

Переведя всё в шутку, я тут же получил полотенцем по загривку.

После завтрака, переросшего в обед, по заданию знахарки протопил баню. А в шесть часов уже стоял рядом с «Нивой» – мытый, бритый, причёсанный и одетый во всё самое лучшее.

По пути в город оценил работу дорожников. Теперь новенькое асфальтное полотно доходило от трассы вплоть до поворота на пионерлагерь. А это, почитай, третья часть дороги до села.

Ещё одна треть была идеально выровнена, засыпана где надо щебнем и приготовлена под укладку асфальта. Если дорожники постараются и не перекинут технику ещё куда-то, то к первому снегу у них есть шанс закончить и этот участок. В этом случае весной им останется добить последнюю треть.

А всего-то и надо было – отстранить одного вредителя от власти. До меня недавно дошли слухи, что Егоров не только нашему колхозу ставил палки в колёса. Половина сельского хозяйства всей области после его «безвременной кончины» вздохнула с облегчением. Это ещё раз подтвердило, что даже грубые и практически убийственные меры работают эффективнее, чем предупреждения и полумеры.

* * *

Прибыв в ресторан «Чайка», я с порога понял: расставленная мною ловушка сработала. Оглядев зал, заметил капитана Богомолова, сидящего за длинным банкетным столом в компании работников советской торговли.

А когда я подошёл к барной стойке, бармен кивком указал на стол в противоположном конце зала. Там сидели четверо граждан характерной наружности. И хотя Дементий специально сел спиной, я его сразу опознал.

Рядом с ним пристроились те самые блатные, что приехали в город по мою душу. Похоже, некто очень влиятельный в их среде после ареста банды малютинцев решил со мной разобраться и взять с меня то, что они ему задолжали.

В кругу приезжих Дементий не казался такой грозной фигурой. Как я понял, он не оправдал оказанного доверия, и теперь его использовали как обычного исполнителя. Но не он был среди бывших зеков самым мощным.

Основную физическую угрозу представлял сидящий боком ко мне человек-шкаф. Пудовые кулаки в татуировках, данная от природы недюжинная сила и сознание палача, не замутнённое лишними мыслями. Этому всё равно, кого избивать, насиловать, душить и грабить, – лишь бы кровь текла.

Третий приблатнённый хотел выглядеть поавторитетнее, но невозможность долго усидеть на одном месте без вращения на стуле всем телом и бегающий взгляд с головой выдавали наглого «торпеду», готового по заданию старших затеять драку или пырнуть заточкой кого-нибудь в подворотне.

Отдавал же приказы в этом криминальном квартете последний персонаж. На вид сорокалетний, худой мужичок, среднего роста с резкими чертами лица, не выглядел внушительно, но стоило заглянуть в его волчьи глаза – и сразу становилось понятно, кто здесь на самом деле самый опасный. Не думаю, что он тот самый вор в законе, пославший сюда эту компашку, но этот, с волчьими глазами, явно в авторитете.

Смотрел он на всех входивших как на своих будущих жертв, словно оценивая возможную добычу. Мой прикид – джинсы, кожаный пиджак и импортная обувь – ему явно приглянулись. А когда Дементий украдкой оглянулся и подтвердил, что они пришли именно по мою душу, главарь блатных и вовсе просиял, ведь у такого как я явно есть чего взять.

Стоя у барной стойки, я не спешил занимать место за небольшим сервированным на двоих столиком, стоящим на максимальном удалении от танцпола. Вместо этого заказал слабоалкогольный коктейль с трубочкой. Потом сделал вид, что рассматриваю танцующих отдыхающих, а сам ещё раз просканировал зал в поисках кого-то из клана Смирновых.

Странно, но ни начальника ГАИ, ни его сыновей в набитом битком ресторане не наблюдалось. А ведь им точно сообщили, что сегодня я буду проводить вечер здесь. Неужели на Смирнова-старшего подействовали предостережения начальника милиции, желающего только одного, спокойно доработать до почётной отставки? Как-то даже не верится.

Кроме того, я попытался выловить из эфира чужие мысли, возникшие у посетителей при моём появлении. Делал это не просто так: ведь кроме тех, чьего появления в ресторане я ожидал, здесь могли находиться те, кого послал московский тёмный по мою душу.

В результате дополнительного сканирования обнаружил к себе интерес у нескольких посетительниц. Парочка парней с завистью смотрели на кожаный пиджак. Бывший бас-гитарист ВИА «Песня-песня» меня узнал и что-то шепнул солистке группы «Восход» между исполняемыми композициями. В остальном всё было как обычно.

Акула пера появилась на пороге ресторана ровно в восемь. Судя по внешнему виду, Анастасия Волкова явно не собиралась танцевать. Хотела просто выпить со мной немного армянского коньяка, съесть шашлыка с овощным салатиком и, разумеется, обстоятельно поговорить.

После приветствия с поцелуем в щёчку, я усадил девушку за стол и украдкой оценил, какое воздействие её появление произвело на интересующихся моей персоной. Блатные не поняли, кто это, и восприняли нашу встречу как прелюдию к любовному свиданию. А вот капитан Богомолов явно озадачился и напрягся. Он узнал московскую журналистку и, кивнув авторитетному блатному на дверь, вышел с ним покурить.

Это означало только одно: замазанный сотрудник милиции решил его предупредить. Меня это устраивало – ведь пока акула пера рядом, и мы разговариваем, ничего предприниматься точно не будет.

Выпив за встречу по тридцать грамм, я сказал знакомой официантке, что можно нести горячее, и первым начал разговор на наиболее интересующую меня тему.

– Настя, патологоанатом Кац – как он на тебя вышел?

– Я сама виновата. Всё это время держала его в курсе расследования зверств серийного маньяка Малышева. Созванивалась каждую неделю по два-три раза, передавала материалы по эксгумации. А потом по твоей просьбе резко оборвала все контакты.

– Значит, Кац заметил твою пропажу и решил тебя найти, – догадался я.

– Артём Абрамович может быть очень настырным, если это надо для дела. Как оказалось, в нашей редакции работает редактором его хороший знакомый. Когда я появилась, чтобы сдать материалы, он позвонил Кацу. Тот сразу приехал и меня перехватил. Пришлось состроить из себя забывчивую дурочку и показать все новые материалы, какие есть. При этом про всякую мистику я у него не спрашивала.

– Настя, ты ничего странного не заметила, когда вы общались?

Акула пера отрицательно замотала головой, но меня это не удовлетворило.

– Просто мне интересно, Кац под контролем или это обычное любопытство?

– Алексей, а ты уверен, что всё, о чём ты раньше мне сообщал, вообще реально? – неожиданно усомнилась Анастасия.

– Более чем уверен. За покончившим с жизнью гипнотизёром стоит реальное зло. И это зло прячется где-то в Москве. Настя, когда-то давно я сам не верил во всю эту мистику. А экстрасенсорику считал полной чушью. А потом увидел всё сам и убедился, что за изнанкой нашей реальности что-то существует. Это как свет и тьма.

– И если ты считаешь себя светом и добром, то должна быть тьма и зло.

– Как выяснилось, не особо я гожусь на роль светлого добряка. Увы, но не могу обойтись без кулаков и методов, доводящих до края. Но я всё равно чувствую: тот, кто засел на другой стороне, – это истинное зло. Если дать волю тёмному, в наш мир проникнет истинная тьма, и жертвы будут исчисляться миллионами.

Я верил Анастасии, к тому же мне по-прежнему был нужен союзник со связями. Взвесив всё ещё заранее, я наконец решился и для подтверждения начал рассказывать ей полную историю про изгнание из головы Машки её тёмной половины. Кроме того, я поведал об удалении прокола, обнаруженной в оболочки нашей реальности.

Мой рассказ заставил акулу пера несколько раз вздрогнуть и с опаской оглядеться по сторонам. Судя по её виду, она хотела бы мне не поверить, но инстинктивно чувствовала: всё это правда.

– Значит, нам в любом случае придётся найти этого тёмного. И Артём Абрамович Кац – единственный, кто сможет нам помочь.

– Ещё недавно я ждал, когда тёмный сам себя проявит или снова кого-то на меня натравит. Но теперь я уверен: после смерти гипнотизёра он стал осторожнее и спешить не будет.

– Лёша, ты реально думаешь, он больше никого не пришлёт?

– Обязательно пришлёт, и я к этому готов. Однако мой тренер по боксу когда-то давно сказал: нельзя всё время отсиживаться в обороне. Даже блокируя и уворачиваясь от сотен ударов, ты начнёшь пропускать и в конце концов проиграешь. Настя, нам придётся попробовать ударить в ответ – чего бы это ни стоило. И, как я понимаю, сделать это без патологоанатома Каца не получится.

– Алексей, а если это ловушка?

– Даже если это ловушка, я готов в неё влезть.

– Я всё поняла и предлагаю на следующей неделе наведаться к Артёму Абрамовичу на работу. Нагрянуть надо неожиданно, без предупреждения, в среду или четверг.

Договорившись с акулой пера, я ещё раз проверил своих доморощенных заговорщиков. Смирновы так и не появились. Капитан Богомолов явно нервничал и посматривал то на наш столик, то на столик блатных. Авторитет воспринял его предупреждение насчёт журналистки серьёзно, но желание со мной расквитаться за своих постепенно начало перевешивать осторожность.

Я знал, что он не выдержит, но, судя по всему, у нас ещё оставалось время для продолжения разговора. Решив переменить тему и дать Анастасии возможность потом самой всё обдумать, я начал расспрашивать её о деде.

Как оказалось, разумные предложения, высказанные им на большом застолье после охоты с первым секретарём ЦК КПСС, ему не забыли. Серьёзных мер не приняли, но он всё равно оказался в мягкой опале. Его перестали звать на рыбалки, охоты и застолья на правительственных дачах, проходившие с участием первых лиц государства.

Дед Насти попытался найти поддержку у друзей, съездил в регионы, но и там его встретили прохладнее, чем предполагалось. Анастасия призналась, из-за этого он чувствовал себя нехорошо. Сердце начало шалить, но к докторам он обращаться наотрез отказался.

Ранее я обещал акуле пера, что из принципа не собираюсь латать здоровье тем, кто сидит при власти. Но после её рассказа я впервые засомневался в своей правоте и захотел помочь. Ведь её дед хотя бы попытался замедлить неминуемое сползание страны в пропасть. И если уж честно, то это я через Анастасию на него повлиял и заставил задуматься.

– Настя, а ты можешь меня познакомить с твоим дедом? – спросил я.

Волкова мигом поняла, к чему я веду, и даже на миг не задумавшись, согласно закивала, словно опасаясь, что я передумаю.

– Перед встречей с Кацем мы к нему обязательно заедем на дачу. Лёша, ты реально хочешь помочь?

– Ничего не обещаю, но сделаю что смогу. Так что давай готовь правдоподобную легенду для моего появления. А то твой дед ещё примет меня за жениха и применит весь свой административный ресурс, чтобы единственная и любимая внучка не связала свою судьбу с провинциальным голодранцем.

– Лёша, посмотри на себя в зеркало – ты уж точно не похож на голодранца. Если честно, я уверена: если привести тебя в мою бывшую компанию «золотой молодёжи», ты сможешь прокатить там за своего. Да тебя в этом прикиде везде примут за зажиточного фарцовщика.

Продолжая разговаривать о жизни московской богемы, я призвал на помощь экстрасенсорный дар и начал с удвоенной силой концентрировать внимание на капитане Богомолове и компании залётных блатных.

Однако особо это не помогло. В ресторане сейчас активно отдыхало до сотни советских граждан, забивающих эфир обрывками своих мыслей. Народ к этому моменту как раз дошёл до определённой кондиции и теперь в большинстве своём отплясывал на танцполе под хиты, по большей части советской эстрады.

Кстати, я заметил, что ансамбль Дворца пионеров «Восход» в отличие от ВИА «Песня-песня» иностранщину исполнять опасается. Сканирование мыслей показало, что их предупредили о повышенном интересе городского комитета комсомола к репертуару.

По делу я выяснил немного: блатные решили во что бы то ни стало разобраться со мной именно сегодня, даже несмотря на присутствие Анастасии. Богомолов, наоборот, струхнул из-за появления московской журналистки и явно хотел дать заднюю. Если бы не яростное противоборство уголовного авторитета, он бы их уже давно отсюда сбежал. А в место этого ему приходилось сидеть и питаться всё контролировать.

Я убедился в этом, когда капитан перехватил на середине пути наглого «торпеду», который было выдвинулся в нашу сторону по заданию авторитета.

Акула пера заметила мою настороженность. Кроме того, от неё не ускользнуло, что я делаю вид, будто пью коньяк, а на самом деле аккуратно выливаю содержимое рюмок в соусницу.

– Алексей, как я понимаю, у тебя здесь ещё есть дела? – спросила она.

В ответ я кивнул.

– А я тебе случайно не мешаю?

Я снова кивнул.

– Настя, если ты хочешь продолжить вечер и потанцевать, я могу всё отложить и составить тебе компанию, – предложил я, указав на забитый танцпол, где под очередную весёлую песню, исполняемую на заказ напившегося командировочного, отплясывали две трети посетителей ресторана.

– Нет, танцевать сегодня точно не буду. Целый день писала концовку первого своего романа о доблестных милиционерах и работниках прокуратуры, ловящих кровавого серийного убийцу. С тобой мы всё обсудили, так что сейчас я хочу только одного: вернуться в номер, выпить кофе с молоком и завалиться спать.

– Вот и хорошо. Настя, давай сделаем так, я заеду к тебе в понедельник, и мы назначим точную дату и время поездки в Москву.

– Договорились. А сегодня я не хочу тебе случайно помешать нести в массы добро и свет, – уколола Анастасия и, взяв сумочку, поднялась.

Акула пера хотела расплатиться, но я покачал головой, и она не стала настаивать. В оплату я принял поцелуй в щёчку и пожелание хорошего улова.

Как только Анастасия вышла из ресторана, за столом блатных началось проявляться беспокойство. Чтобы их немного успокоить, я заказал полный графин с водкой. Поняв, что я не собираюсь уходить и остаюсь пить в одиночестве, уголовники расслабились, но уже через полчаса трое из них вышли покурить, а тот, кого я обозвал «торпедой», выдвинулся в мою сторону.

– Есть сигаретка? – спросил нагло улыбающийся парень, указав на оставленную Анастасией початую пачку «Мальборо». И в этот момент я понял: всё завертелось.

Глава 21
Первая попытка вынести весь мусор

«Есть сигаретка?» – повторил я про себя слова «торпеды», и в этот момент мне стало обидно за всю нашу человеческую цивилизацию. Сотни тысяч лет эволюции, а поводы докопаться до ближнего остаются неизменными. Мы все научились есть вилкой, но, если надо, ведём себя намного хуже неандертальцев.

Сверкнув золотой фиксой, парень снова указал на пачку «Мальборо», и в этот миг я узнал, что погоняло «Фикса» приклеилось к нему ещё на зоне.

– В баре продаются сигареты. Можешь сходить и купить себе целый блок, – ответил я, указав на стойку с бутылками и сигаретами.

– Фраерок, тебе что, жалко дать сигаретку только что откинувшемуся арестанту? – с нажимом спросил Фикса, изобразив праведное возмущение.

– Не жалко. Но всё равно не дам. Раз у тебя хватило денег на ресторан, сигареты сможешь купить сам.

– А может, я твою захотел покурить. На зоне принято делиться, – не унимался «торпеда», нагло ухмыляясь.

– Мы сейчас не на зоне. А насчёт правила делиться или «последнее не брать» – ты брешешь. Фикса, скажи просто: чего тебе надо? – напрямую спросил я, потому что пустой трёп начал меня напрягать.

Засланного «казачка» явно удивило упоминание его истинного погоняла, но природная наглость не дала отступить.

– Ты решил обидеть жигана по жизни? Не боишься пожалеть? – начал он угрожать.

Пока Фикса сюда шёл, я успел вытащить из его сознания несколько фактов биографии. Парень действительно только что отсидел на взрослой зоне по воровской статье. Но до этого на «малолетку» присел за изнасилование одноклассницы. Авторитет с погонялом «Профессор», к которому он приклеился, эту информацию знал, но решил, что лично преданный приблатнённый пацан ему будет полезнее, чем шнырь.

– Фикса, да какой же ты жиган? Неужели забыл, по какой статье на «малолетку» загремел?

От этих слов «торпеду» перекосило, и он, сунув руку за пазуху, нащупал рукоять заточки.

– Врёшь, фраер! Пошли выйдем и разберёмся. Один на один, или зассал? – выпалил он.

– Насчёт «зассал» – это я запомню. Как говорится, сам напросился. А в остальном согласен, пойдём подышим. – С этими словами я сунул под графин три красненьких червонца и, уже вставая, указал Фиксе на дверь.

Как только «торпеда» рванул к выходу, направился за ним. Вышел в фойе, потом на улицу и сразу же повернул направо, игнорируя Фиксу, который призывно махал руками со стороны парковки.

Быстро шагая вдоль гостиницы, заметил, как рассредоточившиеся блатные рванули за мной. Именно этого я и хотел. Едва не перейдя на бег, увлёк их за собой. Завернул за угол гостиницы и, не дойдя до пожарной лестницы пары метров, повернул налево, двигаясь по тропинке, ведущей к четырёхэтажным домам.

Скорость я выбрал такую, чтобы меня можно было догнать. Это позволило четвёрке преследователей собраться в группу и не отставать. Они несколько раз окликали меня, используя крепкие выражения, но я не реагировал, пока не увёл их от гостиницы «Чайка» на пару сотен метров и не завёл на пешеходную аллейку между школой и детским садом.

Всё это я делал для того, чтобы капитан Богомолов, следивший за действиями засланного «торпеды», выйдя из фойе гостиницы, нас не обнаружил. Сейчас мне хотелось обойтись без присутствия коррумпированного милиционера. С ним лучше разобраться потом.

Дойдя до места, где в это время суток точно никто бродить не будет, я обернулся, посмотрел на приближающийся квартет и невольно усмехнулся. Из-за разницы в росте и весе они реально напоминали четвёрку мушкетёров. Не хватало только шпаг в руках. Впрочем, их заменили пара финок и заточка.

– Ну что, спортсмен, набегался? – спросил авторитет, которого, как я недавно узнал, все называли Интеллигентом.

– Думаю, на сегодня лёгкой атлетики достаточно.

– Хорошее ты место для разговора по душам нашёл, тихое, – похвалил Интеллигент, оценивающе оглядываясь по сторонам. – А я-то думал, что тебя придётся в ближайшую подворотню волоком тащить.

– А на хрена меня куда-то тащить? Подошли бы сразу и сказали: надо поговорить. А ты вместо этого засаду детсадовскую устроил, шныря заслал.

– Это кто здесь шнырь⁈ – возмутился Фикса, но, повинуясь жесту авторитета, тут же замолк.

– И ты бы по своей воле пошёл с нами разговаривать? – не поверил Интеллигент.

– Ну я же хочу узнать суть ваших претензий к своей скромной персоне, – ответил я.

– Ну раз хочешь понять суть, тогда слушай…

Я мог бы сразу начать действовать, как только меня нагнали, но раз авторитет решил поговорить, я дал им последний шанс. Заодно надо отсканировать мысли присутствующих, составляя более подробную картину.

Как оказалось, суть претензий ко мне сводилась к одному. Разумеется, к деньгам. Малюта со своими подельниками не просто так устроил шулерский марафон в заводской общаге. Во время последней отсидки начинающий катала крупно проигрался на зоне и задолжал много денег авторитетным людям, держащим воровской общак.

По их плану, как только заканчивался срок у шуллера, тот должен был собрать команду и набрать сумму, необходимую для игры с большими ставками в поездах дальнего следования. Отработав один-два сезона, Малюта обещал расплатиться с держателями общака. А чтобы он не сорвался, к нему приставили присутствующего здесь Дементия.

По словам Дементия, в этот план вмешался я и спутал малютинцам все карты. То, что они проиграли и получили по наглым рожам, они бы ещё пережили. Но потом их малину накрыла милиция, и все причастные отправились в Смоленское СИЗО.

В связи с этим долг зависал в воздухе, и те, кто собирался получить с малютинцев крупную сумму, не увидят ни копейки в ближайшие пять-семь лет. А если учесть, что сам главарь катал замазался связью с милицией и об этом стало известно большому кругу арестантов, перспектива хоть что-то получить стремилась к полному нулю.

С подобным авторитеты смириться не смогли и на недавней сходке решили найти виновного. Поначалу всё попытались повесить на Дементия, но он перевёл стрелки на меня – никак не связанном с криминальными кругами. В этот момент они могли бы махнуть рукой, но жадность и желание наказать непонятного пассажира победили.

– Малюту никто играть за стол насильно не тянул. Сам сел, сам проиграл, сам потом попытался взять нас на гоп-стоп и сам получил за это по бубну, – проговорил я, когда авторитет озвучил вывернутый в нужную ему сторону расклад.

– А потом его хазу с палёным хабаром накрыли мусора. И ты, фраерок, каким-то боком там засветился, – напомнил мне авторитет. – Сдавать честных воров ментам – не по понятиям.

– Так я и не живу по вашим понятиям, – в свою очередь напомнил я, не собираясь оправдываться и говорить, что я ни при делах.

– Вот как ты, значит, запел. Даже не отрицаешь что сдал.

Авторитет недовольно поцокал языком и снова приостановил Фиксу, готового рвануть на меня с трёхгранной заточкой в руке.

К этому моменту я много чего узнал из прошлого стоявших передо мной блатных. Как оказалось, Фикса с Дементием меньше всего замазаны в серьёзном дерьме. Однако если их вовремя не остановить и оставить вариться в той же среде, такое положение дел долго не продлится.

Про здоровенного шкафа по кличке Самсон и говорить нечего. Мокрушник и насильник, не жалеющий никого и никогда. Выходец из крестьянской семьи, он за драку, закончившуюся тяжкими телесными повреждениями залетел на малолетку и из-за природной тупости быстро скатился по наклонной. Спустя пятнадцать лет и несколько отсиженных сроков, на нём невинной крови и неправедных дел с избытком. Именно таких, как Самсон, воры в законе и авторитетные арестанты используют, чтобы свои ручки оставались чистыми.

Десятки образов с насилием, убийствами и пытками, выловленные из сознания Самсона, позволили легко вынести ему приговор и прийти к выводу, что он не особо отличается от маньяка Малышева. Но не Самсон оказался в этой компании самым тёмным пятном.

Блатного с погонялом Профессор явно тянуло к знаниям. Из-за этого он прочитал много книг во время отсидок и любил пообщаться с умными людьми. Если бы не наколки, мог бы сойти за своего в интеллигентной компании, но это не должно обманывать. Людей он переломал за свою уголовную жизнь множество и иногда делал это ради забавы. В жизни он никаких воровских понятий не соблюдал, но, когда надо, становился видным экспертом в этой области.

Но самое главное – у него была тайная страсть, приносящая садистское удовлетворение. Встречая на зоне человека умнее себя, он становился одержимым им. Втирался в доверие, защищал от уголовного элемента, хорошо устраивал и общался, перенимая мудрость. Всё заканчивалось, когда он, вдоволь наигравшись в покровителя, делал так чтобы прирученный интеллигент отступился.

Сам он своих бывших протеже никогда физически не наказывал, но с его подачи человек опускался на самое дно арестантской иерархии. А Интеллигент с наслаждением наблюдал за чужими страданиями. Просканировав его мозг, обнаружил тёмную область, готовую перерасти в нечто большее и в этот момент понял, что, если когда-нибудь этот авторитет попадёт под влияние тёмной аномалии, он сам сможет стать тёмным.

Проведя полный анализ, я пришёл к определённым выводам и решил, что пора действовать.

– В вашей мнимой воровской чести и понятиях я давно разочаровался. Живу по другим законам и отступать не намерен. А тот долг в тридцать тысяч, что ты, Интеллигент, хочешь на меня повесить, можешь себе в одно место затолкать и хорошенько утрамбовать.

– А я-то думал, что мы договоримся. Ну ничего, теперь за твой гнилой базар придётся расплатиться не только тебе, но и твоему дружку и той блондиночке, с которой тебя в ресторане в прошлый раз видели, – начал с угроз Профессор. – Самсон, можешь действовать, – добавил он, и шкаф рванул ко мне.

Он хотел налететь, поломать, используя дурную силу, завалить и втаптывать в асфальт, пока авторитет не прикажет остановиться. А вместо этого Самсон получил шокирующий удар в челюсть и сам рухнул как подкошенный.

– Здоровый шкаф громко падает, – изрёк я, и в этот момент остальные уголовники пришли в движение.

Фикса прыгнул на меня одновременно с Дементием. Уклонившись влево, я пропустил парня с заточкой мимо себя и со всей дури рубанул ногой по недобитому в прошлый раз колену Дементия. На этот раз у меня получилось, как надо: в ноге уголовника хрустнуло. В итоге сделав ещё шаг вывернутой, как у страуса, ногой, он заорал от нестерпимой боли и начал кататься по земле.

В этот момент Фикса уже развернулся, явно собираясь всадить мне заточку в бок. Вот только именно этого выпада я и ждал. Поймав руку противника с острым, как шило, бывшим напильником, я задрал её кверху и пробил кулаком сначала по левой, потом по правой почке. При этом я оторвал Фиксу от земли и в довершение вырубил его шокирующим подзатыльником.

В отличие от остальных, Интеллигент нападать не собирался. Мигом поняв, к чему идёт дело, он отступил к ближайшему дереву и принялся доставать из кармана штанов ТТ. Про пистолет я знал. А ещё я знал, с какой целью авторитет взял его с собой. Разумеется, убивать лично он меня не собирался. Хотел просто засветить огнестрел для солидности во время финальной стадии обработки должника.

Теперь же он судорожно пытался загнать патрон в патронник, при этом не веря глазам глядя на троицу поверженных подельников. Действуя дистанционно, я сделал так, что пальцы авторитета стали деревянными. ТТ выскользнул из потерявших чувствительность рук и шлёпнулся на асфальт.

– Но как? – спросил он ошарашенно, уже чувствуя, как скованность охватывает всё тело.

– Одним местом об косяк, – ответил я и как каратист пробил прямой ногой Профессору в солнечное сплетение.

Ударившись спиной об дерево, уголовник сполз на траву и начал судорожно дёргаться, пытаясь втянуть воздух в опустевшие лёгкие.

– Не ссы Интеллигент, у меня не сдохнешь, – пообещал я и, используя дар, заставил воздух снова наполнить его лёгкие.

После этого усадил обездвиженного авторитета на лавочку и подошёл к корчащемуся Дементию.

– А я ведь предупреждал: не надо было тебе сюда возвращаться. Ну раз вернулся, пеняй на себя. С такой ногой ты всю оставшуюся жизнь на костылях прыгать будешь. – Поставив вполне реальный диагноз, я вырубил молодого уголовника и усадил рядом с Профессором. Затем на лавку усадил Фиксу и притащил Самсона.

– Если завалишь – получишь вышку за мокруху, – пролепетал авторитет, увидев, как я подобрал пистолет и холодняк.

– Да вот ещё много чести – четыре ваши трупа на себя вешать. Я вас не убивать буду. Я вас сейчас лечить буду, от всяких нехороших зависимостей, да заодно всю дурь из головы выгоню. Да ты не ссы, Профессор, когда закончу, разрешу вам на железнодорожный вокзал свалить и уехать на первом же пассажирском в любом направлении. Но только предупреждаю сразу: прежними вы уже никогда не станете м сюда по своей воле не вернётесь.

Самым первым я наградил Фиксу. Ему досталось хроническое недержание мочи и проблемы с почками. Всё, как он просил. Днём, он ещё будет успевать добежать до туалета, но после любого сна ему больше не суждено проснуться в сухой постели.

Дементию досталось убитое колено, которое не сможет собрать ни один из ныне существующих мировых медицинских светил. Бонусом я добавил частичную амнезию.

С Самсоном пришлось поработать подольше. К сломанной челюсти я прибавил полную мужскую дисфункцию и хроническую усталость, связанную с медленной и неотвратимой деградацией мышечной массы. Теперь бугай не сможет поднять руку несколько раз подряд, чтобы не захотеть отдохнуть. Ходить сможет, но только недалеко. Разумеется, о прошлых наклонностях он может навсегда забыть.

С Профессором я тоже хорошенько поработал. К трещинам в рёбрах прибавилась лёгочная недостаточность. Но не это награда оказалась самой главной. Поработав с его мозгом, я навсегда снизил его активность. А потом, немного поэкспериментировав, сделал так, чтобы любая свежая информация приживалась в мозгу очень плохо. Пока это не будет сильно проявляться, но со временем он станет тупым как пробка.

Вдобавок ко всему, в качестве бонуса, я избавил криминальный квартет от алкогольной, наркотической и никотиновой зависимости. После отключения нескольких центров активности в головах уголовников, сколько бы они ни пробовали покурить, выпить или ударить по вене, это никогда не принесёт им удовольствия.

Нет кайфа, зато здоровее будут.

Потратив уйму сил на избавление общества от активного криминального элемента, я устал так, словно отпахал две смены подряд на заводе, но остался вполне доволен собой.