Текст книги "Там леший бродит (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

2. Вести тревожные

Деревья пронеслись мимо. На миг мы с дикой природой стали едины, после чего я, за секунду миновав десятки километров, оказался уже рядом с болотом. И пусть мне больше нравилось передвигаться в облике зверя, но сейчас следовал действовать быстро. Иначе этот любитель странствий сгинет в лесу, обернется нежитью и станет у меня одной заботой больше.

А их и так хватает.

Одних только упырей в под три десятка и почти все безмозглые. Благо, что есть Олеся – она не только эту нечисть приструнить сумела, но и понимала, что такое компромисс. А еще на севере волколаки поселились, южнее ночницы, полудницы, утопцы, кикиморы, даже лихо завелось, а с ним вообще хрен договоришься. Да и черт знает, кто еще тут водится. Ах, да, черти тоже есть. Ну, не совсем они. Здешних анчутками кличут. Ненавижу мелких вредных уродцев!

Но это все лирика.

Сейчас у меня другая цель.

Человеческий дух я учуял сразу же. Костром, вяленым мясом и потом пахло с запада. Обратившись проворным чибисом, я быстро порхнул в нужном направлении, чтобы застать молодого парня в пыльном красном кафтане как раз в тот момент, когда он увяз по колено в трясине.

И, что самое интересное, он продолжал двигаться вглубь болота. За ним по пятам крались упыри. Но, лишь завидев меня, они сделали вид, что вспомнили о неотложных делах и свалили куда подальше. Значит, в их обтянутых серой кожей черепушках все еще сохранились остатки мозгов. Это хорошая новость.

Мне стало любопытно, что будет дальше и, усевшись на сосне, я принялся наблюдать за человеком. Тот же, с упорством достойным лучшего применения, продолжал переть вперед, луком прощупывая почву пред собой. В колчане на бедре юнца лежало несколько стрел. Но никому из зверей он не навредил, иначе я бы давно почуял кровь. Меч он, судя по всему, из ножен и вовсе не вынимал.

Ладно, пускай живет.

Пока.

– Заплутал? – участливо поинтересовался я, обращаясь человеком.

Паренек нахмурился, но даже не обернулся. Мне не оставалось ничего иного, кроме как предупредить его о наиболее вероятном развитии событий:

– Сгинешь ведь.

– Иди ты к лешему! – воскликнул он сердито.

И тут я понял, что парнишка-то – дурак.

Но в этом еще предстояло убедиться. Вокруг да около мне ходить никогда не нравилось, поэтому спросил прямо:

– Ты что, дурачок?

– Откуда знаешь, как меня старшие братья кличут? – юнец все же соизволил посмотреть в мою сторону. На его лице правильной формы начала формироваться редкая пока бородка, а голубые глаза метали молнии.

– Да так, – неопределенно протянул я, глядя, как собеседник добровольно вязнет в болоте. – Есть знаки…

– И какие же? – с вызовом спросил паренек. Судя по добротной одежде, оружию и гонору, происходил он не из простого люда.

Но умнее это его не делало.

– Ты в семье не самый догадливый, да? – деловито поинтересовался я.

– Поиздеваться явился? – отвернувшись, юнец снова пошел вперед, споткнулся и плюхнулся в болотную жижу, перемазав ею и одежду, и лицо. – Лучше бы помог!

Я и бровью не повел.

– Так ты бы попросил для начала.

Упрямый дурачок воинственно засопел, поднялся и сделал еще два шага, чтобы упасть вновь. Дремучие болота – это вам не шутки. Если они какую жертву заполучили, то просто так уже не выпустят. Вон и утопцы промеж деревьев шлепают, за версту слышно. Приперлись все-таки. Но пока не показывались. Меня боялись.

Оно и верно. У меня с нарушителями спокойствия разговор короткий.

Парнишке же следовало отдать должное – силы и настырности ему было не занимать. Мне скоро надоело наблюдать, как он барахтается в грязи, так что я спрыгнул с дерева, увеличился в размерах и, оказавшись рядом с человеком, двумя пальцам поднял его за шкирку, как нашкодившего котенка.

– Пусти! – потребовал он.

– Ты если решил смерти поискать, то ищи ее в другом месте. А если точнее – где угодно, но не в моем лесу.

– Я болотный цветок ищу! – юнец извернулся и попытался меня лягнуть. – Пусти, тебе говорят!

Безразлично передернув плечами, я разжал пальцы. Упрямец вновь плюхнулся в болото и теперь уже увяз в нем почти по бедра. Размазав по лицу жижу, он затравлено огляделся.

– Зачем тебе болотный цветок? – спросил я.

– Не твоего ума дело!

– У меня он хотя бы есть.

– Кто «он»? – тупо заморгал незадачливый пацан. – Цветок?

– Ум, – пояснил я непутевому. Память леса слилась с моей собственной и дала подсказку. – Болотный цветок распускается перед первым снегом, а до него еще долго.

Взгляд голубых глаз стал затравленным.

– Не могу я столько ждать!

На вид парнишке было лет восемнадцать, может чуть больше.

– Чего это? У тебя еще вся жизнь впереди… Если, конечно, прекратишь где не надо шляться.

– У меня – да, а вот Забава, сестрица моя, помереть в любой миг может!

Девушки с таким именем я не знал, да и этого парня видел впервые. Мне пока удалось изучить лишь окрестные деревни, да с местными познакомиться. Но новость, действительно, неприятная. У меня, к сожалению, имелась еще одна, ничем не лучше услышанной.

– Ты же знаешь, что болотный цветок ядовит?

– Знаю!

– Он убьет твою сестру. Одной капли его сока хватит, чтобы она сгинула. Твое счастье, что сейчас не сезон.

Парень схватился за голову руками и присел, рискуя хлебнуть болотной тины.

– Что тогда делать?

Я пожал плечами.

– Лекаря искать.

– Даже заморские ничего сделать не смогли. – Юнец вдруг уставился на меня глазами полными надежды. – А может ты справишься?

– Людские болезни – это не ко мне.

Как повелось в этом мире – многие класть хотели на разумные доводы и на мнение окружающих. Мой собеседник оказался не исключением. Словно не слыша, что ему говорят, он запальчиво продолжил:

– То хворь неведомая…

– Мимо, говорю.

– Не помогает ничего…

– Не моя забота.

– Горячка, беспамятство и…

– Ты глухой что ли, эй⁈

– Коренья по всему телу! Она…

– Стоп, – я властно вскинул руку. – А ну повтори.

Юноша озадаченно моргнул.

– С какого места?

– Что ты сказал о корнях?

– Черные, как смоль. – Приободрился парень. – Из спины у Забавы растут, между плеч. В детстве просто пятнышко было, а как ей дважды по десять зим исполнилось, так все хуже стало. Расползлась зараза по телу. И сколько эти корни не руби – заново лезут. – Парнишка шмыгнул носом, на его глаза навернулись слезы. – Сестрица бредит, в себя не приходит, еле дышит. Никто и ничто не помогает ей, вот я и подумал, а что, ежели соком болотного цветка эти корни намазать? Авось засохнут?

Я нахмурился. Выходит, скверна и до людей добралась.

Это паршиво.

– С соком болотного цветка ты хорошо придумал, – похвалил я паренька. – Может сработать. Вот только сейчас его никак не получить.

Парнишка от бессильной злобы запустил луком в сторону и едва не расплакался.

– Кто ты таков и как тебя звать-то? – я аккуратно вытащил его из болота и понес на твердую землю.

Утопцы в кустах недовольно забулькали. Да и хрен с ними. Пусть на диете посидят.

– Царевич я. Иваном кличут, – нехотя отозвался паренек, пряча покрасневшие глаза.

– И как давно твоей сестрице хуже стало? – мне хотелось побольше узнать об этом случае – если у девчонки скверна начала проявляться с детства, а животина стала болеть лишь недавно, уж не нулевой ли она пациент?

– Слегла она весной, в месяц цветень, – Иван принялся старательно загибать пальцы. – Сейчас серпень. Стало быть… Вот! – он показал мне ладонь с растопыренными пальцами.

– Пять месяцев, – протянул я.

– Я так и сказал!

– Ага…

– Так что, ты поможешь?

– Поглядим, – неопределенно отозвался я, опуская парнишку на твердую землю. – Сейчас отправляйся домой. Кстати, откуда ты?

– С Тридесятого царства, – с готовностью отозвался приободрившийся Иван и указал рукой себе за спину, будто это самое царство находилось за ближайшим дубом.

Это, получается, северо-запад. Если, конечно, паренек не ошибся – в моем лесу заплутать несложно.

Нынешней геополитической карты я не знал: после того, как оказался в этом мире, долго лежал без памяти, пока лес мое тело лечил и менял, потом пару недель приходил в себя и рефлексировал, а дальше разбирался с тем, как устроен лес и мои силы. Знакомство с соседями и налаживание контактов с людьми, что жили в деревнях на окраинах леса, тоже заняло время.

Так что до царств, пока, как-то не добрался.

– А что это ты делаешь? – Иван с любопытством смотрел, как я закрыл глаза и прикоснулся к траве.

– Такси тебе вызываю.

– Чего? – не понял царевич.

– Кого, – поправил я и указал на вышедшего из лесу лося.

Большое и сильное животное спокойно приблизилось к нам, позволяя усадить человека себе на спину. Если бы не моя просьба, Иван, скорее всего, получил бы копытом по лбу и закончил свой жизненный путь здесь и сейчас. Но вместо этого он с детской радостью на лице сидел на огромном лосе и держался за его могучие рога.

– Когда тебя ждать? – взволнованно спросил юноша.

– Раньше тебя поспею.

– Тогда отцу и братьям моим скажи, что это я тебя прислал, – Иван снял с запястья браслет с гравировкой и отдал мне. – Так они поверят и препятствий чинить не станут. Хотя, могут и заупрямиться…

– Разберусь.

Повинуясь моей воле, лось помчался прочь.

– Поможешь Забаве – братом тебе стану! – крикнул на прощанье Иван и его звонкий голос эхом разлетелся по лесу.

Я поглядел царевичу в след, повертел в руке полученную побрякушку, после чего подкинул ее вверх. Браслет взлетел высоко над кронами деревьев и сверкнул в закатных солнечных лучах. Миг, и его крепко сжали орлиные когти. Расправив сильные крылья, я полетел на север.

Ночь уже входила в свои права: воздух стал холоднее, в бескрайнем небе начали появляться звезды, а внизу разгорались огни разбросанных по округе поселений. Так далеко я еще не забирался, поэтому принялся выискивать взглядом самое большое скопление ярких пятен. Карканье ворон где-то внизу сообщило, что путь выбран правильно.

Приметив на высоком холме огромный терем, обнесенный частоколом, я пошел на снижение. Стоило мне удариться о землю и обратиться человеком, как двое рослых стражников в броне схватились за копья. Да, можно было просто облететь их и направиться сразу в терем, но чутье мне подсказывало, что к правителям просто так не вламываются.

– Спокойно, граждане военнослужащие, – произнес я, отряхиваясь и легко ловя упавший сверху браслет. – Не подскажите, какое это царство?

Стражники, оба здоровенные и бородатые детины, переглянулись. Один из них, тот, что помоложе, пожал широченными плечами, но копья не опустил. Второй, почесав начавшую седеть голову под остроконечным шлемом, все же сообщил:

– Тридесятое.

– Значит, я по адресу.

Стоило мне сделать шаг вперед, как два копья уперлись мне в грудь. Над воротами показались и другие воины, вооруженные луками.

– Вы бы зубочистки свои опустили, пока никто не поранился, – посоветовал я бойцам, сверкая глазами в свете закрепленных над воротами факелов.

Бойцы немного смутились, но позиций не сдали.

– Ты кто таков будешь? – спросил тот, что постарше.

– Сам-то как думаешь? – в тон человеку отозвался я, разводя руки в стороны и позволяя себя рассмотреть. Листья и ветви на моем плаще пришли в движение, трава под ногами заколосилась и потянулась вверх, а на плечо уселась небольшая ночная птичка, сверкая глазками-бусинками.

– Леший что ли? – предположил воин помоложе.

– Да где ж вас растят-то таких сообразительных? – пробормотал я себе под нос, после чего продолжил уже громче. – Меня ваш царевич Иван просил на его сестрицу Забаву поглядеть.

– А чего на нее глядеть? – не понял младший боец, принимая из моих рук браслет царевича и бестолково вертя его перед глазами.

Я сдержал удрученный вздох и терпеливо пояснил:

– Возможно, у меня получится ей помочь.

– Поздно, – сообщил старший воин. – Теперь можно лишь богов о благости для духа ее просить.

– Эвона как, – теперь голову почесал уже я. – Опоздал, стало быть? Жалко. Но, что поделать: померла, так померла. Мои соболезнования родным и близким. Всего хорошего.

– Да не померла она! – выпалил один из стражников со стены, после чего уже не так решительно добавил. – Наверное. Но никакие лекари помочь не смогли, вот волхв и сказал, что остается только предков о помощи просить…

– Ага, – уже собравшись уходить, я остановился и вновь повернулся к бойцам. – В таком случае передайте вашему начальству, что мне хотелось бы взглянуть на болящую. А еще не забудьте ему показать браслет.

– Ты нам не указывай, – незамедлительно набычился молодой воин, надавливая на копье.

– Послушай, мальчик, – вкрадчиво произнес я, опуская ладонь на древко. Мои пальцы обратились когтями, кожа покрылась густой шерстью. – Мы можем решить все добром или…

Миг, и дерево с сухим хрустом расщепилось.

Воин озадаченно уставился на то, что осталось от его оружия. Прежде чем он сообразил с самоубийственным упрямством взяться за меч, в дело вмешался его старший боевой товарищ.

– Мы царю-батюшке о тебе доложим, а там он сам решит. Пустит – милости просим, погонит – тут уж не обессудь.

– Не буду, – пообещал я, принимая скучающий вид и почесывая сидящую на плече птичку по грудке. Та благодарно защебетала. – Но вы не затягивайте.

– Ага, – старший воин тряхнул младшего за плечо и велел. – Васька, живо найди сотника. Отдай ему браслет и передай, что младший царевич лешего в помощь Забаве прислал. Пусть царю передаст. Запомнил?

Воин пошевелил губами, словно повторяя все услышанное, потом кивнул и, аккуратно прислонив обломок копья к частоколу, прошмыгнул за ворота. Бойцы наверху тоже успокоились, а оставшийся рядом со мной стражник даже решил завязать разговор.

– Ты из какого леса-то?

– Из Белоярского, – назвал я лес, что дал мне новое имя и новую жизнь.

Воин присвистнул.

– Далековато.

– Да, не близко.

– Ну и как лес? Стоит?

– Стоит, – я кивнул.

– Ну, добро…

Повисла неловкая пауза.

– А царевич-то наш – жив-здоров? – снова заговорил воин.

– Моими стараниями.

– Благодарствуем.

– Да не за что.

– Ну как же…

И снова тишина.

– А лешие разве людей лечат?

– Каких-то лечат, каких-то калечат, – философски рассудил я.

– Ты это, – понизил голос стражник, поняв мои слова по-своему, – на Ваську-то шибко не серчай. Он парень молодой еще, ретивый. Не все понимает. Поживет, да наберется уму-разуму.

– Если поживет. – Уточнил я.

– Если поживет, – серьезно кивнул воин и тут же спросил. – Так поживет же, да?

– Коли не станет свое копье, куда не следует пихать, – после недолгих раздумий ответил я.

Один из бойцов на стене заржал, как конь, другой хихикнул, третий же двойного смысла моих слов не уловил. Старший стражник улыбнулся в густые усы и, перехватив копье, упер его пятку в землю в знак мирных намерений.

Я тоже превратил лапу обратно в руку.

Вскоре, гремя броней, вернулся тот самый запыхавшийся Васька, а за ним прибыл и чинно вышагивающий воин в доспехах и одеждах побогаче. Он смерил меня изучающим взглядом и сообщил, что царь готов принять гостя.

Едва ступив во внутренний двор, я сразу сориентировался и пошел по тропинке к высокому крыльцу, на котором стоял суровый седовласый мужчина в богатых одеждах с короной на голове. С этим все понятно – царь. Рядом с правителем Тридесятого царства замерли два парня помоложе. Оба светловолосые и голубоглазые. Судя по воинственным чертам настороженных лиц – сыновья царя и братья Ивана.

– Здрав будь, гость незваный, – седой уверенно шагнул вперед и взвесил в руке браслет, что дал мне Иван. – Ты, значит, леший?

– Он самый, – я остановился у крыльца.

Пришлось смотреть на собеседника снизу вверх, но меня это не беспокоило. Хотя лешему не стоило никаких усилий при необходимости увеличить свой рост, делать этого я не спешил. Зачем оно мне? Я не гордый.

– А где мой нерадивый сын? – царя поглядел за мою спину, словно ожидал увидеть там Ивана.

– Чуть позже будет. Я птицей прилетел, а он на лосе скачет.

– А лошадь этот дурачок куда дел? – удивился один из братьев.

Царь строго посмотрел на сына, и тот сразу же прикусил язык.

– Значит, думаешь, что можешь мою дочку спасти? – местный владыка вновь перевел на меня тяжелый взгляд.

– Для начала нужно ее увидеть. – Спокойно ответил я. – Сегодня мне удалось излечить от схожей хвори корову и…

– Ты мою сестрицу только что со скотиной какой-то сравнил⁈ – один из царевичей ловко спрыгнул вниз и замахнулся мечом.

Спустя секунду сломанная пополам железка уже летела в одну сторону, а ретивый дуралей в другую. Я поправил одежду и невозмутимо произнес:

– Никого не хотел обидеть, но симптомы схожи и…

– Да я тебя!.. – неугомонный царевич снова вскочил на ноги.

Все они в роду такие упертые что ли?

Вырвавшиеся из-под земли корни обвили руки и ноги молодого мужчины и вдавили его в траву так, что вместо речи раздалось лишь невнятное мычание. Подоспевшие стражники замерли на месте в ожидании приказа царя. Второй царевич не выдержал и повторил судьбу первого, уткнувшись в траву в тот же миг, как только вытащил свой меч.

Как говорится – «все мордой в пол, работает леший».

– Тебе следовало лучше воспитывать сыновей, – сказал я царю.

Тот неожиданно улыбнулся и кивнул.

– Кровь у них горячая, но головы пустые. Даже не пойму, в кого они такие уродились. Ты им хороший урок преподал, а теперь отпусти их. – В словах мужчины не звучало угрозы, скорее лишь давняя привычка отдавать приказы.

Я щелкнул пальцами, и корни скрылись под землей. Царевичи же выпрямились и принялись отплевываться. Теперь они поглядывали на меня с опаской и не решались заступать дорогу.

Царь жестом велел мне следовать за собой и повел в терем. Внутри все было погружено в полутьму, но мое зрение позволило осмотреться: шкуры, доспехи, оружие, тяжелые сундуки и прочие символы достатка имелись здесь в изобилии.

Мы поднялись по деревянным ступеням на третий этаж и остановились перед закрытой дверью. Из-за нее пахло дымом и смесью трав. Мой обостренный слух разобрал частое дыхание, которому вторило быстрое бормотание.

За дверью бились два сердца: одно быстро, буквально на износ, другое медленнее. К ним примешивался и другой шум, словно где-то в углу тихонько пищала мышь. Вот только живности вокруг я не чуял.

– Спасешь Забаву – проси чего хочешь, – сказал мне царь. – Но если худо сделаешь – пеняй на себя.

– Интересное у вас тут отношение к скорой медицинской помощи, – я покачал головой и, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь.

В неровном свете горящих лучин виднелась устланная шкурами кровать. На ней в горячке извивалась молодая девушка, чьи волосы, цвета напитавшейся солнечным светом пшеницы, разметались по постели. Под богатыми одеждами угадывались медленно двигающиеся корни…

– Сгинь нечистый! – мне в лицо полетели брызги воды.

– Спасибо, – сухо произнес я, стирая влагу с лица и глядя на справного бородатого мужика, грозящего мне пучком горящих трав. – Но я сегодня уже умывался. Утром.

– Сгинь! – мужичок топнул ногой и воинственно затряс щеками, отчего с дубового венка на его косматой голове упало пара листочков.

Такой волхв в этом мире мне повстречался впервые. Поблизости от леса жил один, но тот выглядел блаженным старичком, по сравнению с этим холеным и грубым типом. Он мне сразу не понравился.

– Вижу, диалога у нас не выйдет. – Я поймал один из листков, повертел между пальцев и бросил на пол.

– Сгинь! – в третий раз завопил мужик и попытался ткнуть мне в лицо пучком горящей травы.

Вот ведь неугомонный.

– Напугал ежа голой жопой, – я накрыл траву рукой и потушил, после чего грубо оттолкнул волхва в сторону.

– Царь-батюшка! – поняв, что он не может меня остановить, волхв бросился к правителю в поисках поддержки. – Что ж такое делается-то⁈

– Что надо, то и делается, – строго произнес царь. – Не мешай ему.

– Да как же так⁈ – мужчина в серых одеждах проявил удивительную для его комплекции прыть и снова встал между мной и больной девушкой. – Коренья, что ее мучают, твоих рук дело⁈ Молчишь? А я знаю! Все ведаю! – волхв метнулся к царю и затараторил ему в ухо. – Это он всё устроил! Околдовал Забаву. Обдурит нас, царь Всеслав, заберет твою дочь в лес и лешачихой сделает. Станет ему лешачат рожать и…

Царь зажал волхву рот рукой, заткнув тем самым его словесный фонтан. Всеслав сурово поглядел на меня исподлобья и спросил:

– Это правда?

Я покачал головой.

– Сам-то как думаешь? Стал бы я так морочиться?

– Откуда мне знать? – царь продолжал сверлить меня взглядом. – Я тебя первый раз вижу.

На меня подобное внушение и в прошлой жизни не действовало, а ведь я тогда простым человеком был.

– И не увидел бы, коли не твой младший сын.

Всеслав нахмурился, но потом все же решился.

– Делай, что должен.

– Тебе я ничего не должен.

Царь мои слова проигнорировал. Волхв же извернулся и снова встал между мной и девушкой, растопырив руки. На миг отвернувшись, он сорвал с шеи какой-то пузырек и брызнул из него на Забаву.

– Ты бы отошел, – спокойно посоветовал я.

– И шага не ступлю! – волхв злобно уставился на меня.

– Лучше передумай, – я смотрел собеседнику за спину и видел то, чего он не мог заметить при всем своем желании: корни скверны вытянулись из рукавов платья Забавы и беззвучно заскользили вперед.