Текст книги "Там леший бродит (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

15. Стая

Мои надежды оправдались, и утром Забава открыла глаза. Она зажмурилась, сладко потянулась, а потом увидела меня и нервно вздрогнула. Я отчетливо слышал, как ее ровно бьющееся сердце сначала замерло, а потом забилось быстрее.

– Напугал, – в голосе девушки слышалось легкое осуждение.

– Чем? – не понял я, так как тихо-мирно сидел за столом, меланхолично жевал сухарь и запивал его прохладным ржаным квасом из погребка. Судя по терпкому вкусу, Кузьмич добавил туда немного хрена, и это явно пошло напитку на пользу.

– Сидишь тут, – Забава насупилась и скрестила руки на груди.

– Я тут живу. Где мне еще сидеть? – озадачился я, но девушка уже сменила тему.

– Почему на мне сарафан задом наперед? – поинтересовалась она, медленно заливаясь краской.

– Потому что тебя Дуся переодевала, – ответил я, делая еще глоток кваса.

– А… – голос царевны предательски задрожал, она обняла себя руками, словно была голой. – Кто его с меня снимал?

– Тоже она, – успокоил я девушку. – Мы с Кузьмичом не подглядывали. Нас в этот момент вообще в избе не было.

– Но, – Забава немного успокоилась. – Зачем все это?

– Ты… испачкалась, – я пока решил не говорить гостье о том, что вся ее одежда, как и она сама, были перемазаны в черной вязкой жиже и крови печенегов. Ума не приложу, как русалки все это отстирали, но надо бы им спасибо сказать и печеных яблок и медового хлеба снести за старания – уж очень девчонки сладости любят, а конфет тут, увы, пока не изобрели.

– Испачкалась в чем? – начала осторожный расспрос Забава.

– Ты ничего не помнишь?

Девушка на миг задумалась, а потом с сожалением покачала головой:

– Ты меня попросил ждать в лесу, а сам полетел на холм. Дальше всё как в тумане… Что случилось?

– Ну… – частичной амнезии у пациентки я не предполагал, а зря. Теперь вот стоило в кратчайшие сроки решить – говорить ей правду или нет. С одной стороны – информация могла травмировать, а с другой – все тайное рано или поздно становилось явным, а в таких случаях стресс мог оказаться еще сильнее.

К счастью, судьба предоставила мне отсрочку в виде проснувшегося, наконец, Ивана. Царевич спрыгнул с печки, чуть не раздавив выбравшуюся оттуда кикимору. Та зашипела кошкой и тут же юркнула обратно. Но Иван ничего не заметил.

– Забава, сестрица! – заголосил он вне себя от счастья. – Ты проснулась!

– Ваня⁈ – Забава тоже оказалось удивлена. – Что ты тут делаешь?

– Гостит, – вставил я, поднимаясь. – Ну, вы тут поговорите, а мне пора лес проведать. Ежели что – зовите.

Брат и сестра одновременно кивнули.

– А как мне это… обратно-то добраться? – спросил Иван, когда я уже стоял на пороге. Ему явно не хотелось вновь повстречать в глухом лесу Олесю или другую нечисть.

– Лося попрошу подбросить. – Решил я. – У дверей будет тебя ждать. Скормишь ему яблоко, они вон там, на столе, а потом запрыгнешь на спину. Он тебя живо домчит. Только ты к нему спереди подходи, чтобы видел, и еду снизу подавай, иначе лягнет так, что потом костей не соберешь. Понял?

– Понял. – Кивнул царевич.

– А ты скоро вернешься? – спросила Забава.

Я улыбнулся через плечо.

– Не переживай. Соскучиться не успеешь,

Стоило мне выйти на крыльцо, как рядом нарисовался Кузьмич.

– Куды? – тут же осведомился он.

– Туды, – я неопределенно махнул рукой куда-то в лес.

– Зачем?

– Затем.

– Что за ответы⁈ – возмутился домовой.

– Какие вопросы, такие и ответы, – я пожал плечами. – Подай-ка мне лучше печеных яблок и медового хлеба.

– Откуда ж я их возьму? – изумился Кузьмич. – Это ж стряпать надо.

– Тогда состряпай к моему возвращению.

– А когда вернешься?

– Как только, так и сразу. – Не желая участвовать в форменном допросе, я шагнул сквозь лес и был таков. В прошлой жизни я бы наверняка выслушал собеседника и попытался бы найти компромисс даже себе в ущерб. Но в новой жизни мне стала понятна простая истина – никто не обязан быть удобным. Возможно, кто-то назвал бы подобное поведение эгоизмом. Раньше бы я и сам так поступил. Раньше. Но не сейчас. Теперь я решил жить так, как считаю нужным сам.

Полянка встретила меня ярким солнышком и приятным ветерком, что нес из чащи запах сырости и прохлады. Могучий лось, что жевал пока еще не пожухлую травку, покосился на меня карим глазом и приветливо качнул рогатой головой. И пусть ему не хотелось сегодня катать на голове царского сыночка, лось все же согласился выполнить мою просьбу и затрусил прочь. Кому другому он едва ли пошел на встречу, но я тут был на особом счету. Леший, как-никак. Тем более что своей властью я никогда не злоупотреблял и уважал лес и его обитателей так же, как и они меня.

Решив вопрос с доставкой царевича в отчий дом, я занялся делами насущными. Мне надлежало проверить свои владения и убедиться, что все в них ладно. Особенно в свете последних событий с печенегами. И если Олеся с другими упырями были в курсе происходящего, то имелись и те, кто мог ничего не знать.

Следующим пунктом назначения для меня оказался сосновый бор. Точнее не он сам, а окрестные места. Я знал, что местные жители не слишком-то жалуют тех, кто появляется слишком резко и без предупреждения, поэтому специально замер метрах в ста у лесного поселения и встал по ветру, позволяя ему унести мой запах далеко вперед. Выждав минутку, я неспешно побрел в сторону приземистых, поросших мхом избушек.

– Яр! Яр! – первым меня встретил улыбчивый мальчишка с непослушной шевелюрой. В его волосах уже не было запекшейся крови, но на коже все еще оставались синяки и ссадины. Но несмотря ни на что Антипка улыбался так, что мне казалось, будто его румяные щеки вот-вот треснут.

– Привет, дружок! – я приобнял паренька за плечо, а потом взъерошил его волосы, тайком поглядев, как заживает кожа. К счастью, все шло гладко – не было никаких воспалений. – Как твои дела?

– Лучше всех! – бодро отозвался юный волколак. – Сестра говорит, что если не в это, то в следующее полнолуние я обращусь.

– И, наконец, сможешь излечивать раны также быстро, как Варя?

Антипка кивнул.

– Только этого и жду.

– А как же сила и облик?

– Да ну их, – отмахнулся мальчишка. – Только людей пугать.

– Но от своей природы не уйдешь, Антип. – Серьезно произнес я, глядя мальчишке в глаза. – Каждый из нас таков, каков есть. Нужно принять себя и научиться жить в этом мире.

– Где родился, там и пригодился, – беззаботно брякнул парень. – Знаю. Не переживай, Яр. Все со мной будет в порядке.

– Очень на это надеюсь. – Шагая с Антипкой к его дому, я уже видел покидавших дома волколаков. К ним я заглядывал нечасто, и теперь каждый был встревожен внезапным приходом лешего.

Главой общины или, как они сами себя называли, стаи волколаков, являлся высокий седой мужчина с фигурой тяжелоатлета. Как и прошлых вожаков, его звали Седогривым. Это имя-титул передавалось от одного лидера стаи другому уже много лет. Суровый характер, видимо, шел в комплекте, потому как встретил меня Седогривый вовсе не как дорогого гостя. Впрочем, в прошлый и позапрошлый разы было также. А при первом знакомстве мы и вовсе чуть не подрались, но тогда вмешалась Варвара.

– С чем пожаловал? – хмуро спросил он, выходя вперед и преграждая мне путь к поселению.

– Да вот, – мой рост позволял смотреть в глаза даже такому собеседнику, – решил проведать старого друга.

Седогривый вскинул кустистую бровь и поглядел себе за спину.

– У тебя тут друзья есть? – спросил он с кривой ухмылкой, обнажавшей ярко выраженные клыки.

– Да, в отличие от тебя, – я вернул улыбку и похлопал стоявшего рядом Антипку по плечу. – Вот, например, один.

– Мы с лешим друзья, – важно подтвердил мальчишка.

– Нечего детям в разговоры мужчин лезть, – тут же огрызнулся Седогривый. – Или тебе еще урок преподать?

Антипка вздрогнул и прижался ко мне, вцепившись в плащ. Для меня не было сюрпризом то, как вожак стаи воспитывал молодежь. Жили они как волки и общались примерно также: совсем мелким «щенкам» дозволялось многое, но по мере их взросления повышался и спрос. Если кто из молодых пытался подчеркнуть свою важность и значимость, вожак живо ставил его на место когда грозным рыком, а когда и при помощи грубой силы. Собственно говоря, из-за этого мы вначале знакомства и повздорили.

– Снова ты за свое? – я сделал небольшой шаг вперед и встал к собеседнику вплотную. – Не надоело мальчишке угрожать?

– Не лезь не в свое дело. – Угрожающе тихо посоветовал мне Седогривый. Он сверкнул желтыми глазами, но я выдержал его тяжелый взгляд.

– Я сам решаю, какое дело моё, а какое нет.

Зубы вожака стаи скрипнули. Антипка испуганно пискнул.

– Снова в гости со своим самоваром? – прорычал Седогривый, вздыбливая гриву серых, словно волчья шерсть, волос.

И вновь ему не удалось добиться желаемого результата.

– Это мой лес. – Спокойно ответил я. – И гости в нём вы.

– Мы здесь жили еще до того, как ты явился, – парировал Седогривый и в поисках поддержки обратился к своим соплеменникам. – Скажите.

Ему ответил нестройный хор голосов, подтверждающих слова лидера. Меня остальные волколаки все же побаивались и в некотором роде даже уважали за то, что не боялся перечить Седогривому. А сам он, к сожалению, был упрям до невозможности.

– Нет леса без лешего и лешего без леса. – Я продолжал не мигая смотреть в его глаза, но говорил без угрозы, уверенно, ровно и четко. – Часть меня была здесь с того момента, как проросло первое древо. И она, даже если сгину, тут и останется. Так что нравится тебе или нет, но со мной придется поладить.

Седогривый глухо зарычал. Вполне предсказуемая реакция. Он решил, что я подрываю его авторитет в стае и оскалил клыки. Я ответил ему тем же. В конце концов, с волками жить – по-волчьи выть.

Сообразив, что дело пахнет жареным, Антипка тут же юркнул в сторону. Сообразительный паренек. Как выяснилось, даже очень. Пока мы Седогривым играли в гляделки, Антипка сбегал за своей сестрой, которая тут же вклинилась между нами.

– Прекратите склоки, – мягко, но настойчиво произнесла она.

– Уйди! – велел девушке Седогривый, даже не глядя в ее сторону.

– Яр, – Варвара знала вожака стаи слишком хорошо, поэтому решила воззвать к моему здравомыслию. – Ты же не за этим сюда пришел.

– Не за этим, – согласился я, продолжая сверлить Седогривого взглядом.

– А зачем? – мягкая и теплая ладонь Варвары коснулась моей груди.

– Сказать вам о том, что на границах леса можно встретить чужаков – печенегов.

– Печенегов⁈ – Седогривый аж взревел. Его глаза опасно сузились.

Со стороны можно было подумать, что вожак решил использовать ситуацию для того, чтобы не обострять наш с ним конфликт. Но он был слишком прямолинеен и упрям для подобных ухищрений, так что пришлось брать ситуацию в свои руки. Варвара была права – я сюда не драться пришёл.

– Уже встречался с ними? – я тоже бывал упрямым, но сейчас понимал, что от нашего с Седогривым конфликта никто не выиграет, поэтому все же решил немного сгладить углы.

– Множество раз, – мускулы на руках вожака волколаков угрожающе вздулись. – Где они?

– Конкретно те, которые повстречались мне, мертвы.

Услышав это, Седогривый взглянул на меня с толикой уважения.

– Попробовал-таки вражьей крови?

Я серьезно кивнул.

– Пришлось.

Седой волколак фыркнул.

– Пусть только попробуют к нам сунуться. Даже пожалеть не успеют. Верно говорю, стая? – он вновь обернулся к своим, и в этот раз вожаку ответил согласный рык.

– Спасибо, что предупредил, – тихо поблагодарила меня Варвара прекрасно понимая, что больше остальных я переживал за ее брата – он единственный из стаи, кто пока не мог за себя постоять, но при этом везде лез из-за врожденного любопытства.

– Обращайся.

Варвара вопросительно поглядела на меня.

– Зачем?

– Я не в этом смысле, – запоздало сообразил я. – Рад помочь. И еще об услуге попросить хотел. Найдется у тебя или у других одежды какой для Забавы? Ей придется задержаться в лесу, а ходить не в чем.

Эта просьба Варвару не обрадовала, но она нехотя кивнула.

– Моя ей не пойдет, стать не та, – женщина гордо выпрямилась и выпятила грудь, – но есть пара девок в деревне. Спрошу у них. Если найдется что – принесу.

– Чего вы тут шепчетесь? – Седогрив вновь сосредоточил все свое внимание на мне.

Я наградил его выразительным взглядом и промолчал.

– Коли сказать нечего, так уходи, – вожак волков развернулся и пошел прочь показывая, что разговор окончен.

– Он нынче не в духе, – чуть виновато сообщила мне Варя, когда вожак отдалился на достаточное расстояние, чтобы нас не слышать.

– Он когда-то бывает в духе? – я проследил взглядом за Седогривым. По пути тому встретился Антипка. Вожак волколаков шагнул к нему, но лишь для того, чтобы взъерошить мальчишке волосы.

– Как видишь, случается. – Напрягшаяся было Варвара расслабилась, увидев, что брату ничего не угрожает. – Но ты ему не люб.

– Да и не очень-то хотелось.

– А чего бы хотелось? – испытывающе посмотрела мне в глаза волчица. – Я тебе должна за то, что брату помог. Чего хочешь проси, все сделаю.

– Так я уже попросил одежды для Забавы.

– Вот ты вроде леший, – вздохнула Варвара, отворачиваясь, – а такой же бестолковый, как и обычные мужики.

– Мы не бестолковые! – заступился за весь мужской род подошедший Антипка.

– Уж чья бы корова мычала, – сестра шутливо толкнула его в плечо.

Мальчишка насупился и показал Варе язык. На его счастье, та была в хорошем настроении и никак не отреагировала на подобное. Несмотря на строгость, брата она любила больше всего на свете. Он был всей ее семьей, ведь они оба рано осиротели. Об этом мне как-то рассказали сороки. Приврать эти пернатые, конечно, любили. Но тут было незачем.

– Ладно, пора мне, – засобирался я. – Нужно лес проведать.

– А что с ним станется? – Антипка огляделся и похлопал ладонью по ближайшему дереву. – Как стоял, так и стоит.

– Твоя правда. Но проверить все равно не помешает.

– Можно мне с тобой? – тут же попросился непоседливый пацан.

– А мне кто будет помогать порядок в избе наводить? – возмутилась его сестра.

Антип гордо подбоченился и выдал:

– Не мужское это дело, по дому хлопотать…

За что и схлопотал звонкий подзатыльник от Варвары. От хлёсткой затрещины вся гордость облетела с Антипа, как желтая листва с дерева от осеннего ветра.

– Ай! – мальчишка схватился за голову.

Варя тут же засуетилась.

– По ране попала? Прости! Дай посмотреть, – она запустила пальцы в волосы брата и принялась ощупывать его кожу. Несмотря на то, что мы с волколаком оба почуяли бы кровь до того, как ее увидели, Варя все равно не успокоилась, пока тщательно не осмотрела единственного кровного родича.

– Голова теперь болит, – пожаловался Антипка. – Не смогу тебе помочь, сестрица…

– Сейчас еще раз получишь, – пообещала ему Варя, которую было не так просто провести.

– А вдруг рана откроется? – Антип отступил на шаг и схватился за голову.

– А я там тебе поддам, где ран нет. – Пообещала ему сестра. – Весь день сидеть не сможешь.

С воплем «не надо, Варя!», мальчишка унесся в поселение, прикрывая руками пятую точку.

– С тобой не забалуешь, – оценил я воспитательный момент, прекрасно понимая, что, в отличие от вожака стаи, Варвара обошлась бы с братом куда мягче.

– С ним иначе нельзя, – женщина вздохнула и перекинула толстую косу на плечо. – Чуть не угляжу – тут же что-то вытворит. Даже дух перевести не успеваю.

– Присылай его ко мне, – предложил я. – С Дусей в прятки поиграет, а домовой за ними присмотрит. Да и с Забавой подружится. Ей в лесу одиноко. Сегодня только брат в гости заглянул, а так…

– То-то я чую, что от тебя человеческим духом пахнет. – Варя поводила носом и кивнула своим мыслям. – Ладно. Принесем одёжу твоей гостье, – она выделила это слово, – и загостимся немного. Завтра.

– Добро. А теперь… – я насторожился, услышав зов: кто-то принёс мне подношение на опушке и явно что-то хотел. Наверное, деревенские мужики опять просят дозволения, чтобы дерева на избу нарубить или еще чего.

– Тебе пора? – по моему озадаченному виду Варвара все поняла.

– Да. До завтра.

– До завтра.

Женщина улыбнулась на прощание, и я шагнул через лес. На опушке мне встретился нервный мужик с бородой-лопатой. Он нетерпеливо расхаживал под дубом, опасливо поглядывая в сторону чаще. Вид у просителя был знакомый, но я не мог вспомнить ни его имени, ни где его видел.

– Зачем звал? – краем глаза я отметил довольно богатое подношение – целых две корзины с едой. Рассмотреть все в подробностях мешали полотенца, которыми просящий накрыл продукты. Но пахло мясом, молоком, луком, хреном и лепешками.

– Леший! – мужик аж подпрыгнул от неожиданности. – Ты явился!

– Как видишь, – я облокотился на дуб. – Так зачем звал?

– Беда пришла! – выпалил мужик, теребя бороду. – Зверь к нам в деревню повадился. Вторую ночь сна нет. Пять куриц уже задрал и псов запугал так, что те носа из конуры не кажут. Удальцы наши вчерась схоронились и хотели тварюгу изловить, да куда там! Зверь всех когтями исполосовал! Еле ноги унесли, да так и не поняли, кто их чуть не сгубил. Одно лишь твердят, что во тьме видали очи желтые!

– Желтые, – задумчиво повторил я, сразу вспомнив о волколаках, у которых недавно был. Но Седогрив, каким бы неприятным типом не был, слово свое держал. Никто из его стаи людям бы не навредил. Может, залетный волчок?

В любом случае бородачу удалось меня заинтриговать. Если бы кур убивала лиса или ласка, ко мне бы не стали обращаться. Люди с такими проблемами сами справляются. Значит, повадился кто-то посерьезнее.

Видимо, посиделки с Богушем придется отменить.

– Хорошо, – согласился я. – Приду, как солнце за деревья опустится.

16. Эти глаза напротив

Закончив с делами в лесу, я вернулся домой. Солнце уже начало опускаться. Судя по почти выпрямившейся траве у дома, лось увез Ивана довольно давно. Но Забава как вышла его проводить, так и осталась сидеть на крылечке и задумчиво смотреть вдаль, слушая заливающегося где-то в ветвях соловья. Об этом я узнал из его песни. Соловьи в этом плане, конечно, не сороки. Они не сплетники и не коллекционируют самые разные слухи. Просто любят петь о том, что видят. Так случилось и сейчас.

Но Забава об этом не знала. Она вертела в руках ту самую куклу-кувадку, которую привез ей брат, и печально вздыхала. Кузьмич то и дело появлялся в окне, чтобы поглядеть, всё ли в порядке с девицей, после чего вновь отправлялся гонять Дусю. Не знаю, чем ему опять не угодила кикимора, но похоже такое поведение уже вошло у обоих в привычку.

– Чего приуныла? – я поставил корзину с дарами бородача на лавку у дома.

Забава от неожиданности аж на месте подпрыгнула.

– Чего подкрадываешься⁈ – воскликнула она, глядя на меня широко открытыми глазами. Сердце девушки бешено колотилось в груди. Она была всерьез напугана.

– Извини, – я примирительно поднял руки. – Иногда забываю, что двигаюсь бесшумно. Такое случается, когда долго живешь один…

Из дома донеслось возмущенное шипение Дуси. Уж не знаю, слышала ли она мои слова и была ими задета, или же кикимора просто ругалась с домовым, но в любом случае замечание оказалось по делу.

– Почти один, – исправился я. – Мне чаще со зверями приходится общаться, а они более чуткие, чем люди.

– Теперь привыкай к другому, – чуть успокоившись, Забава вновь вздохнула. Ее плечи сникли. – Я, видимо, здесь надолго.

Для меня не стало открытием, что молодая девушка благородных кровей не в восторге от перспективы жить в лесной глуши без возможности выйти к людям, да еще и в окружении нечисти. И это еще не говоря о том, что она страдает от страшного недуга.

– Тебя это печалит? – я подошел к крыльцу и облокотился на дверной косяк.

– Пожалуй, – согласилась девушка. – Здесь хорошо и спокойно, но… – она замолчала, так и не договорив.

За этой недосказанностью крылось несколько понятных мне причин, и я решил избавить Забаву от необходимости выбирать среди них.

– Не переживай. Вылечим тебя, и вернешься к отцу.

Девушка опять вздохнула и посмотрела мне в глаза.

– Брат сказал, что ты сам не знаешь, как меня исцелить, и неясно, узнаешь ли.

Мысленно пожелав словоохотливому юноше «доброго здоровья», я успокоил девушку:

– Тебе станет лучше. Даю слово. – Несмотря на терзавшие разум сомнения, мой голос звучал спокойно и уверенно. Тем не менее, на девушку это не подействовало.

– Я все вспомнила, – тихо сказала она и зябко обняла себя за плечи. – Столько крови…

– В этом нет твоей вины.

– Есть. Ты велел мне не покидать леса, а я ослушалась.

– Ты хотела помочь людям. – Парировал я, положив ладонь на плечо Забавы. – Это правильный и благородный поступок. Если бы не твоя храбрость, то многие не пережили бы нападения печенегов.

Забава пусть и печально, но все же благодарно улыбнулась.

– А так не пережили только сами печенеги, – пробормотала она. – Выходит, люди все равно погибли.

– Те, что погибли, сами пришли в эти земли с войной.

– Коли бы не ты, – голос Забавы дрогнул, на глаза навернулись слезы. – Коли бы не ты, то я бы и на простой люд напала. Печенеги просто ближе оказались. Мысли мои тогда затуманились, все пропало, кроме злобы великой. Даже вспоминать страшно… Надо было послушать тебя и дальше сидеть в лесу.

– Если отбросить момент с твоей хворью, то ты не жалеешь о случившемся?

Забава не ответила.

– Всем нам иногда приходится принимать непростые решения. – Я сел рядом с ней. – Случается, что на чаше весов не только добро и зло, но выбор сделать все равно нужно. И зачастую он оказывается крайне тяжел, – теперь вздохнул уже я.

– Много таких выборов ты сделал?

Я кивнул, вспомнив прошлую жизнь.

– Достаточно. Иногда животному нельзя помочь, как бы ни хотелось. И тогда остается лишь прекратить его страдания. – Теперь мой голос звучал уже глухо и отрешенно. Некоторые воспоминания, даже спустя годы, по-прежнему причиняют боль. И пусть разум понимает, что поступок правильный, но легче от этого не становится. По крайней мере мне.

– Тогда, – Забава энергично выпрямилась и решительно посмотрела на меня сверху вниз. – Дай мне слово, что если не сможешь мне помочь, и если я стану… такой, что кровь рекой польётся, то ты это закончишь.

– Я тебя вылечу.

– Просто дай мне слово, – потребовала девушка. – Ты не понимаешь, что я чувствовала. Когда я с печенегами схватилась, хворь из меня даже не зверя кровожадного сделала, а чудище настоящее. Биться с ворогом – одно, а вот крови его радоваться – другое. Не хочу так. – Забава сжала кулаки. – Не хочу. Дай мне слово.

– Хорошо, – согласился я, понимая, что царевне это необходимо на подсознательном уровне. Забава хочет быть уверена, что, если все зайдет слишком далеко, она никому не навредит. – Но только если иного выхода не будет.

Царевна тряхнула головой.

– Клянись.

– Клянусь. – Стоило мне сказать это, как лес над нашими головами загудел, принимая клятву. На душе у меня сразу же сделалось неспокойно и тоскливо. А вот Забава, наоборот, улыбнулась.

– Благодарю тебя, – мягко произнесла она.

Я лишь рукой махнул и, не успел подняться, как из окошка выглянул Кузьмич.

– Тебе яблоки с медовым хлебом уже подавать? – спросил он, перемещаясь во двор и забирая с лавки то, что я принес, чтобы унести в дом.

– В корзинку положи. Русалкам отнесу. Они Забаве с сарафаном помогли, надобно отблагодарить.

– Я с тобой, – незамедлительно вызвалась царевна. Моя клятва странным образом воодушевила ее. У девушки будто камень с души свалился…

…прямиком на мою.

– Они же мне помогли, мне и благодарить, – продолжила Забава. – А это далеко?

– Не слишком.

Не успел я ответить, как на пороге снова появился Кузьмич уже с корзинкой в руках. Он передал ее мне, после чего заботливо подоткнул края белого полотенца, которым накрыл хлеб. Подоспевшая Дуся хотела повторить за домовым, но получила от него по рукам и поспешно ретировалась бедокурить в другом месте.

– Доброй дорожки, – пожелал нам Кузьмич и поспешил следом за кикиморой, браня её на ходу. – Только попробуй что учуди, страхолюдина криворукая! Не тронь горшки, я их давеча еле отмыл. И веник положи! Блюдца…

– Пошли, – я закрыл дверь, отсекая звук, с которым что-то упало на пол и разбилось.

Оставив избушку позади, мы с Забавой спустились к реке уже под самый вечер. Русалки как раз стали выбираться из воды, на ходу отжимая свои длинные, пахнувшие тиной и кувшинками волосы и белые сорочки. Вероятно, они сегодня собирались разжечь костер и плясать у него до самого утра под нестройный аккомпанемент лягушачьего хора. Мое приближение обрадовало девушек. Они начали призывно махать руками, не забывая с любопытством поглядывать и на Забаву.

За дочками и внучками наблюдал Богуш, который лежал на своём любимом плоском камне и почёсывал объемистый живот. Увидев меня и Забаву, водяной порядком удивился.

– У тебя же условились свидеться, – вместо приветствия произнес он.

– Придется перенести, – сообщил я. – Нужно деревенским помочь.

– Всё суетишься? – понимающе спросил Богуш, доставая из бороды лягушку и озадаченно глядя на нее.

– Куда деваться. – Я отступил в сторону и указал на царевну. – Вот, знакомься, это Забава, царская дочка. А это Богуш – водяной.

– Здрав будь, дедушка. – Чуть склонила голову Забава.

– И ты не хворай, – швырнув лягушку в воду, улыбнулся Богуш. – С чем пожаловала?

– Да вот, – девушка взяла у меня корзинку и показала водяному. – Русалкам гостинцев передать.

– Ну так иди, – Богуш махнул рукой в сторону своих подопечных. – Посудачите заодно, а то тебе, небось, с этим ворчуном тоскливо.

– Он не ворчун! – заступилась за меня Забава.

Я с кривой ухмылкой посмотрел на Богуша. Тот хмыкнул и отвернулся, чтобы прикрикнуть на оживившихся лягушек – часть из них, по его мнению, начала фальшивить.

– Забава, – между тем обратился я к девушке. – Ты русалок не бойся. Отдыхай, развлекайся, а как устанешь – попроси их тебя домой проводить. Дорогу они знают и не откажут.

Царевна кивнула и спросила:

– А ты когда обернешься?

– Сам не знаю.

– Хорошо, – воодушевленная царевна поспешила к русалкам, многие из которых были примерно ее возраста. Девицы они общительные и страсть какие любопытные, так что за мою пациентку можно было не волноваться. Наверняка чуть ли не до утра тут пробудет. Но ей это только впрок – пусть развеется.

– Целую царевну на мое попечение оставил? – Богуш проводил Забаву взглядом и покачал головой. – Хворь ее моим девицам не навредит?

– Только если они не выведут Забаву из леса. Тогда скверна может быстро разрастись.

– С берега она никуда не денется. – Пообещал мне водяной. – Разве что домой.

Я кивнул, и мысленно попросил сидевшую на ветке синичку приглядеть за царевной и, в случае чего, срочно позвать меня. Птичка чирикнула в ответ и подлетела поближе к девушке, облюбовав для наблюдения раскидистую иву. На той уже сидели две сороки, которые всерьез задались вопросом: уж не топиться ли пришла царская дочка? Пришлось цыкнуть на них, чтобы шибко не сплетничали.

– Ладно, Богуш, – я посмотрел на небо, где уже начали загораться первые звезды. – Пора мне, пока зверь неизвестный всех крестьян вместе с курами не пожрал.

– Весело эти люди живут, – хохотнул Богуш, которого мало интересовала судьба простых смертных, если те, конечно, не собирались становиться русалками, утопцами или, чего хуже, удить рыбу, не спросив у него дозволения. – Расскажешь потом, что там стряслось.

– Обязательно.

Я отвернулся и шагнул через лес, чтобы оказаться на самой опушке. Просящий бородач говорил, что его деревня зовется Глубокий Лог. Поблизости от моего леса такая была только одна, за дальними холмами в низине, недалеко от опушки. Туда-то я и полетел, обернувшись соколом. С высоты было видно, как женщины уводят игравших во дворах детей в дома, а мужчины оглядывают хмурыми взглядами окрестности. Собаки забились в будки и молчали. Только один пёс где-то на окраине оглашал окрестности злобным захлебывающимся лаем. Довлеющее над поселением напряжение буквально витало в воздухе. Все люди были перепуганы не на шутку.

Облетев деревню, я приземлился рядом с бродящим по единственной улице бородачом. Тем самым, что просил меня о помощи. Мужчина нервно шагал туда-сюда, то и дело поглаживая заткнутый за пояс топор. Уж не знаю, кого он собрался им рубить, но против того же волколака эта железяка абсолютно бесполезно. Но все же одно прикосновение к ней успокаивало владельца.

– Заждался? – я обернулся человеком и шумно втянул носом воздух – пахло обычной деревней: хлевом, золой, едой, соломой, обработанным деревом и людьми. Да, имелись и иные запахи, наподобие выделанной кожи или молока, но эти запахи выделялись куда слабее прочих.

– Леший, – мужик торопливо стянул с макушки головной убор. – Мы уж думали, что не явишься.

– Я своё слово всегда держу, – стоило мне это произнести, как на ум тут же пришел недавний разговор с Забавой.

Мужчина понимающе закивал. Слева и справа к нам начали сходиться и другие жители деревни. И стар, и млад: все они глядели на меня с любопытством и надеждой. Я оглядел присутствующих.

– Что-то новое о неизвестном звере можете мне рассказать?

Все отрицательно покачали головами. Ничего иного я и не ожидал.

– Тогда идите по домам, заприте двери и ставни, и ждите, пока не позову.

Часть людей уговаривать не пришлось, но вот несколько все же остались. Несмотря на то, что на его лице отчетливо читалось желание укрыться в избе, бородач предложил:

– Может, тебе подсобить чем?

– Только мешать будете. Уходите.

И пусть мои слова прозвучали резко и даже грубо, обижаться никто и не подумал. Искренне пожелав мне удачи, мужики разошлись по домам, оставив меня в гордом одиночестве. Вскоре на улице никого не осталось и повисла бы тишина, если бы не всё тот же заливающийся лаем пёс.

Не обращая внимания на зверя, я вновь соколом взмыл в небо и принялся парить по округе в поисках следов, но так никого и ничего не отыскал. Из лесных зверей никто крупнее лисы сюда не совался. Больше всего в окрестностях было следов кошек, которые гуляли сами по себе в любом мире, и отпечатков человеческих ног. Последнее навело меня на мысль, что таинственным зверем мог быть волколак. Но чужака в деревне сразу бы приметили. Неужто лесные оборотни нарушили наш уговор и кого-нибудь обратили?

Если так, то…

И вновь мои мысли прервал собачий лай. С момента моего прихода и до наступления глубокой ночи собака не смолкала ни на минуту.

– Что тебе неймется-то? – ударившись оземь в нужном дворе, я выпрямился во весь рост и сурово поглядел на крупного мохнатого пса желтовато-коричневого цвета, чуть ли не в метр в холке. Несмотря на опустившуюся на деревню тьму, обостренное зрение позволяло мне осмотреть животное во всей красе. Массивная морда, большие зубы, потрепанные уши и отсутствующий хвост намекали на то, что передо мною настоящий защитник своих хозяев. Породу определить было невозможно, как и фенотип. Просто здоровенный и злобный пёс, который смотрел на меня покрасневшими глазами и лаял так, что слюна брызгала во все стороны. Бедолага уже осип, но не желал смолкать.