Текст книги "Л.Е.С. Прозрение (СИ)"
Автор книги: Игорь Хорс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Скоро ему конец! – сказал Ант. – Надо помочь!
– Давно бы надо, – подтвердил я. – Чего мы все ждем? Нам же еще в контакт с ними вступать!
– Правильно! – продолжил Ант. – А это удачный способ войти в доверие. Давайте, Ник бери волка справа, Соня – ты слева, я того, что в центре ближе ко мне. Бейте самым мощным зарядом, и не один раз!
Решение было как нельзя кстати. Один из волков смог перехватить дубину лесовика, повис на ней, как бульдог, не давая двигаться. Другой волк в это время сумел схватить сзади за лодыжку, третий прыгнул на спину, они повалили лесовика. Четвертый волк уже нацелился на шею лешего.
– Огонь! – крикнул Ант.
Три мощных пучка света ударили по целям, одну из которых я сбил налету. Шипящие горелые ошметки брюха брызгами полетели во все стороны. Волки взвизгнули, удивленно выпучили глаза, но хватки не ослабили! Кажется, даже если они сдохнут, но челюсти будут сжимать добычу до конца. Вторые выстрелы были удачнее – мы целились в головы волкам, пока они замерли в недоумении. Черепа у них, конечно, были прочные, но не настолько. Четвертый волк, которому повезло уцелеть, оценил обстановку, отпустил дубину и, поджав хвост, удрал в чащу.
Система уведомила о результате охоты.
Уведомление от ЛЕС.
Вы уничтожили: Волк мутированный, уровень 6.
Получаете:
Сила 38
Скорость 33
Ловкость 41
Выносливость 32
Интеллект 41
Дух 37
Интуиция 35
Энергия 60 ед.
Лесовик отцепил раскрошенные дымящиеся челюсти хищников, оглянулся по сторонам, закатил глаза и упал на спину, распластав руки. Не думаю, что он понимал, что произошло, но силы его были на исходе. Возможно, ранения настолько серьезны, что и он не выживет.
Ант приподнялся на локтях, осмотрел в прицел окрестности.
– Вроде, все спокойно. Давайте спускаться.
– Поможем раненому? – спросила Соня.
– Конечно! – сказал я. – Он нам очень даже нужен живым!
Мы спрыгнули с ветки, пробились к полю боя. Ант шел без опаски.
– После волков тут за километр никаких хищников не осталось! – сказал он. – Такая бойня всех распугала. Но надо торопиться, волки могут вернуться, чтобы добить жертву.
Вытоптанная битвой поляна была метров десять в диаметре. Вмятые в землю, вырванные с корнем трава и кусты, взрытые целые пласты грунта, говорили о серьезной мощи соперников. Вблизи они оказались гораздо крупнее, чем издалека и сверху. Три трупа волков, как три небольшие лошади грязно-серой масти. Челюсти могли бы запросто перекусить человека, разорвать пополам.
Под стать им и гигант-лесовик, который лежал без сознания, лишь бочкообразная грудь вздымалась в частом дыхании. Бессознательное состояние позволяло хорошенько разглядеть человекоподобного. Коричневая длинная шерсть покрывала все длинное немного несимметричное тело. Ноги у него были короткие, кривые, длинный торс и руки, голова небольшая, приплюснута, переходит в покатые широкие плечи без шеи. Широко расставленные утопленные в черепе глаза закрыты, нос короткий, плоский, рот широкий, нижняя челюсть и скулы мощные. Из приоткрытого рта торчали небольшие окровавленные клыки, кровь, смешанная с пеной, стекала по волосатой щеке.
Вблизи привычный, хоть и сильный запах собачатины, смешивался с резкой вонью от лесовика.
Ант, глядя на меня, засмеялся.
– Да это он просто вспотел! Столько дубиной махать!
– И это называется разумной расой? – удивился я, присел рядом, зажав нос одной рукой, а другую вложил в его раскрытую ладонь, сравнивая. Она выглядела детской в его лапе, волосатой снаружи и шершаво-черной внутри.
– Они еще и говорить умеют! – сказал Ант, проверяя тела волков. Он с усилием поднял двумя руками дубину лесовика, поставил рядом с собой, чтобы оценить размер. – Килограмм восемьдесят, не меньше. – Попытался дотянуться до верхушки, даже на цыпочки встал.
Соня достала из рюкзака аптечку, обрабатывала раны лешего, забираясь в шерсть, останавливала жгутами кровь на ноге и руке. Я взялся ей помочь.
– Достань воду, – попросила она. – Влей ему в рот. Только голову сначала приподними.
Я пошарил в своем рюкзаке, достал бутылку с энергетиком, критично осмотрел.
– А ему это можно?
– Это всем можно, – ответила Соня, втирая в раны зеленую густую мазь. – Только будь осторожнее, он может неожиданно очнуться.
– Надеюсь, я его не напугаю, когда он откроет глаза.
– Ты – точно нет, – усмехнулся Ант, отпустил дубину, она глухо ударилась оземь, подняв тучку пыли. Он приподнял ее за тонкий конец, подтащил к лесовику. – Мы для него мелочь, мелюзга. Для него местные зайцы опаснее.
– Это почему ты так считаешь? – спросила Соня, поднимаясь.
– А что? Ни когтей, ни клыков, размеры так себе, мышцы атрофированы. Он от таких как мы не глядя одной лапой отмахивается. Даже без дубины.
– У нас оружие! – сказал я, пытаясь двумя руками приподнять голову лешего, без шеи она почти не двигалась, казалась чугунной.
– Только это нас и спасает! Раньше только за счет оружия мы и были царями природы, – ответил Ант, подсунул под голову дубину. – Ну, ты уже зальешь ему водички? Чего ты возишься? Боишься, что он тебе палец откусит?
– Такими зубками полруки можно откусить и не заметить, – сказал я, пытаясь приоткрыть зубастую пасть.
Небольшими дозами я залил розовую водичку ему между зубов. Соня держала его за запястье.
– Пульс стабильный. Сильный. Выживет. Хотя и крови много потерял.
Я заметил, как где-то под челюстью заиграл кадык. Рефлекс работал, вода попала куда нужно. Я залил примерно пол-литра, решил, что для начала хватит. Поднялся, закрыл бутылку, отошел на несколько шагов. Ант и Соня сделали так же, но встали, чтобы лесовик, открыв глаза, нас всех видел.
– Ружья спрячьте, – посоветовал Ант. – Тогда он поймет, что мы ему не угрожаем. Может, и поговорит. Но на всякий случай принять походный вид. Рюкзаки собрать, пристегнуть.
– Это если он будет несговорчивым? – спросил я. – И нам придется экстренно спасаться бегством?
– Так точно, – сказал Ант. – Думаю, что в таком его состоянии, если возникнет необходимость, нам это удастся.
Приход лесовика в сознание начался с движения ладонями. Он медленно сжал, разжал обе ручищи, пошевелил ногами. Затем на лбу заиграли морщины, рот почмокал губами, мутные глаза медленно открылись, посмотрели в туманную вышину. Затем он пошевелил ноздрями, изо рта раздался глухой рык.
Он нас учуял? Или про волков вспомнил?
Лесовик подтянул к себе руки, приподнялся на локтях. Первыми увидел нас. Три белых человека из Большого Леса стояли перед ним с поднятыми руками, глупо и испуганно улыбались. Брови поползли вверх – он явно удивился. А потом он увидел трупы волков, снова зарычал, дернулся было встать, но скривил гримасу боли, и остался сидеть. Секунды ему хватило, чтобы понять – волки больше не представляют угрозы. А вот люди?
Руки свободные, ружья есть, но они за спиной. Хотели бы добить, добили бы в беспамятстве.
Лесовик отвел от нас взгляд, оглядел себя. Мазнул толстыми пальцами по бальзаму на ноге и плече, понюхал, скривил рожу, но, судя по всему, остался доволен. Я знал, что этот травяной бальзам уж очень резко пахнет, зато стопроцентно излечивает в кратчайший срок. И, похоже, лесовик был с ним знаком.
На нас он больше внимания не обращал, кидал изредка взгляд, если мы чуть двигались. Но больше не рычал, только слегка постанывал, как щенок.
Я решил, что самое время налаживать контакт.
Сделал полшага вперед, поднял руки еще выше над головой, произнес как можно более дружелюбно, даже ласково, чтобы, если не поймет мой язык, то хотя бы по интонации догадался о наших самых добрых намерениях.
– Мы пришли с миром! Мы добрые люди из Большого Леса!
Ант справа хмыкнул. Лесовик приподнял одну бровь, глядя на меня, словно удивился, что я умею говорить.
Я сделал еще полшага вперед, опустил руки, продолжая держать ладони раскрытыми.
Лесовик слегка рыкнул, приподняв уголок рта, но не двинулся с места. Смотрел с любопытством.
– Это мы тебя спасли! – я медленно показал на все еще дымящиеся трупы волков.
– И раны твои тоже мы! – продолжил я, указывая ладонью ему на ногу и плечо.
Лесовик прикрыл глаза, опустил голову, прорычал что-то себе под нос. Было похоже на скромное «спасибо».
Мы переглянулись. Кто-то что-то понял? Соня и Ант пожали плечами, продолжая стоять с поднятыми руками.
Лесовик снова поднял голову, мутным взглядом посмотрел на меня и произнес членораздельное, но не понятное слово.
– Бур.
Что оно означало, я конечно же не знал.
– Что значит «бур»? – прямо спросил я, разведя руки в стороны.
– Бур, – повторил лесовик. А затем поднес одну руку с выставленным указательным пальцем ко рту. – Бур. – И смешно пошлепал губами.
– Чего он хочет? – прошептал Ант. – Еды?
– Нет, – ответила Соня, – скорее воды.
Она безбоязненно скинула с плеч рюкзак, достала бутылку воды, показала лесовику.
– Вода? – громко спросила она, показывая, как ее пьют из бутылки.
– Бур! – кивнул лесовик, протягивая руку.
Соня, медленно ступая, подошла.
– Давай я, – прошептал я, когда она шагала мимо меня.
– Нет, я сама! – она обошла его раскинутые ноги, ближе подходить не пришлось. Почти двухметровая лохматая рука вытянулась, аккуратно взяла у нее уже открытую бутылочку, которая утонула в ладони, поднесла к закинутой голове, и леший за раз осушил емкость.
– Пака, – довольно произнес лесовик, протягивая пустую бутылочку обратно Соне. Прозвучало не как «пока», а с ударением на первом слоге.
Похоже, два слова мы из лексикона диких людей уже знаем. Бур – вода, пить, пака – хорошо, вкусно. Примерно так.
Продолжаем разговор?
Но лесовик, откинулся головой назад, хорошо приложившись к собственной дубине, и затих. Минут на пять.
Первую минут мы продолжали стоять с поднятыми руками.
Потом опустили руки.
Потом тоже сели на землю, следя за его реакцией.
– Похоже, он решил вздремнуть, – выразил мнение Ант. – У них это, видимо, способ быстрее восстановить силы.
– Вообще-то, – вставила Соня, – у всех животных этот способ используется.
Ант скривился, глянув на Соню. Мол, чего умничаешь?
– А что, у нас выбор есть? – спросил я. – Ждем, пока снова оклемается.
Леший лежал, отдыхал, восстанавливался. Мы сидели, смотрели на него, прислушивались к Лесу. Тревога росла. Если он еще тут минут десять проспит, то снова набегут волки. Или зайцы какие-нибудь хищные на запах крови. Или еще кто похуже.
– Может, его по щекам похлопать, – предложил я, – в чувство привести?
– Ну, а какие еще варианты? – спросил Ант. – Мы это туловище даже втроем не утащим, килограмм триста, не меньше. И, представляешь, это у них еще молодой самец, если так можно выразиться.
– Короче, – я поднялся. – Ждем ровно минуту, будим принудительно!
Не успел я досчитать до двадцати, как огромное волосатое тело вздрогнуло, зашевелилось, не обращая на нас внимания, сначала село (снова стало примерно с меня ростом), а потом, опершись на руки, не без усилий, поднялось. Посмотрело на нас с трех метров осмысленным, умным взглядом, шагнуло, оступилось, сморщилось – нога-то прокушенная еще болит. Ант подскочил к нему, приобнял за талию, которая у этого коротконогого гиганта была примерно на уровне его плеч. Гигант кинул на него благодарный взгляд, положил широченную ладонь-лопату на плечо. Я, не долго думая, подбежал с другой стороны, сделал то же самое. Получил и на свое плечо руку весом с небольшое ленинское бревно. Присел, но, глянув вверх, улыбнулся.
– Все хорошо! – сказал. – Мы дойдем до дома! Где дом?
Брови наверху сморщились. Он пытался понять.
И ответил, указывая рукой в заросли. На эту секунду на плече полегчало.
– Покр! – сказал леший. – Пака!
– Я все понял, дружище, – кряхтя, ответил я, – нам туда, там покр, то есть дом, да?
Леший глянул на меня как-то по-особенному, вскинул брови, будто удивился, сказал почти восторженно:
– Ха! Покр! Пака!
Я натянуто улыбнулся. Ант с другой стороны волосатого тела выглянул.
– Что он говорит? Ты что, понимаешь?
– Почти, – ответил я, – похоже, у нас новое слово «ха»!
Соня показала рукой направление, спросила:
– Туда?
Леший кивнул, повторил:
– Ха. Покр.
– Я все поняла, – сказала Соня. – Это значит «да»! Он сказал «да, дом»!
И, радостно разбивая мачете жесткую траву, двинулась в заросли.
Мы помогали лешему, придерживая его с двух сторон.
Леший шел сильно хромая на одну ногу. Придерживать его стоило больших усилий, но мы с Антом держались. Соня время от времени оборачивалась и переспрашивала:
– Туда?
Леший кивал, говорил «ха», значит правильно. Если же с направления Соня сбивалась, то он отвечал «бу» и показывал другое направление.
Вот и новое слово: «бу» – значит «нет».
И еще, я сделал вывод, что он нас понимает.
– Почему ты так решил? – спросил Ант.
– Элементарно! Мы же спрашиваем его по-нашему, а отвечает он по-своему!
В этот момент леший утробно проурчал, поднял ладонь, погладил меня шершаво по голове, как я бы погладил месячного котенка, проворковал:
– Ха, пака, пакар!
Я глянул наверх, он смотрел на меня, глаза его улыбались. Серьезно?
Блин, самый необычный комплимент в моей жизни.
Глава 9. В гостях у леших
Пока шли до поселения лесовиков, наш раненый заметно быстро перестал хромать. Где-то через час он отпустил наши плечи, благодарно посмотрел, сказал.
– Пака! – потом остановился, показал пальцем себе на рот, добавил. – Бур.
– Ну, что, наш новый друг похоже приходит в себя, – сказал Ант, доставая из рюкзака свою бутылку с энергетиком.
Он протянул ее лесовику, тот взял бутылку тремя пальцами, выпил все, что там оставалось. Мы тоже сделали по паре глотков из бутылки Сони.
Лесовик отдал Анту пустую бутылку, улыбнулся, причем даже выступившие изо рта клыки не были пугающими, повторил.
– Пака! Пакар! – и указал направление. – Покр!
Не слишком внятно он добавил еще одно новое слово. Но оно не было обращено нам, скорее он сам себе говорил. Может, что-то вроде «потерпи, скоро уже». И уже не дожидаясь, сам двинулся первым. Еще прихрамывал, но шел уверенно, раздвигая траву длинными руками, глядя поверх травы во все стороны. Колючая, жесткая трава была ему по пояс. Соня пошла второй, я за ней, Ант замыкающий. Мы все же взяли ружья наизготовку. Опасались, что лесовик будет против, но, похоже, он нам уже доверял.
Мы шли еще наверное полчаса, обходили глубокие ямы, на которые лесовик указывал, хмурился и говорил «дыгры», что представлялось, как «опасность». Похоже было, что это их собственные ловушки, расставленные вблизи поселения. Несколько раз он останавливался, прислушивался, водил носом, задрав голову, бурчал что-то.
– Как думаешь, долго еще? – спросила Соня, повернувшись вполоборота.
Я не успел ответить. Лесовик обернулся, показал вперед.
– Покр! Покр!
– Похоже, он уже видит свое селение, – сказал я.
– Я так волнуюсь, – прошептала она. – Они такие страшные, большие, сильные…
– И непредсказуемые, – добавил Ант сзади. – Я что-то стал сомневаться во всей этой операции.
– Почему? – спросил я. – По-моему, мы сделали доброе дело, и они не поступят с нами, как звери.
– Считаешь, они настолько разумны?
– Достаточно, я так думаю. В любом случае, у нас уже нет выбора. Только если самим сбежать.
– А смысл?
– Вот именно, – сказал я. – Значит, идем, разговариваем, договариваемся.
– Это меня и напрягает, – прошептал Ант. – Как с ними разговаривать? Никто же их языка не понимает? Или у них есть переводчик?
Я ничего не ответил. Посмотрел в широкую лохматую спину лесовика с бугрящимися мышцами. В этот миг лесовик обернулся, посмотрел прямо мне в глаза и… улыбнулся. По губам я прочитал: «пакар», что значит «свой». Я оторопело и криво улыбнулся ему в ответ. Он будто бы слышал наш разговор, понимал каждое слово. Или эти лесные люди имеют какие-то незнакомые нам навыки?
Через минуту лесовик остановился, поднял руку, сказал удовлетворенно.
– Покр.
Мы подошли к нему, раздвинули траву, встали рядом. Перед нами был глубокий ров, овраг, внизу журчала вода. За ним на другом берегу трава была заметно ниже, вытоптана. А вот дальше из тумана проступали очертания поселения. Если это так можно назвать.
Лесовик легко спрыгнул вниз, к берегу. Помахал нам снизу рукой. Высота была метра четыре – для него ерунда, а мы смотрели в полумрак с опаской.
Лесовик махнул сверху рукой, сказал.
– Пака! Пака! – и протянул руки Соне.
Даже странно было ожидать от дикого волосатого гиганта такого джентельменского жеста.
Соня кинула на нас удивленный взгляд.
– Давай, – подбодрил ее Ант, – смелее! Кавалер предлагает тебе помощь!
Соня криво усмехнулась, закинула ружье за спину, вложила свои ладошки в лапы лесовика. Довольно аккуратно для такого громилы, он опустил ее на берег рядом с собой. Мы с Антом от его помощи отказались, спрыгнули сами.
Ширина речки была метров пять, лесовик шагнул в середину, провалился по пояс, подставил сложенные ладони у груди, кивнул нам.
– Он предлагает использовать его руки как опору? – спросила Соня.
Мы пожали плечами.
Зато лесовик снова кивнул, показал на свои ладони, сказал «пака».
– Ну, давай, Соня, – сказал я. – Он сказал «хорошо».
– Я поняла, – ответила Соня. Ловко оттолкнулась от берега, коснулась одной ногой его ладоней – лесовик даже не качнулся – и перепрыгнула на другой берег.
Лесовик похвалил ее.
– Пака! – и посмотрел на нас.
Я подпрыгнул и свободно приземлился рядом с Соней, что вызвало неподдельное удивление у лесовика.
Ант взял небольшой разбег, насколько позволял берег, то есть пару шагов, прыгнул, но оскользнулся на краю, шлепнулся за метр до другого берега, замочившись по пояс.
Выглядело смешно, но лесовик закачал головой, сказал Анту «дырг», вышел из воды.
– Что значит дырг? – спросил его Ант, выбираясь на берег.
Лесовик показал свои ладони, кивнул на Соню, сказал.
– Пака! – а потом указал на сырые штаны Анта – Дырг!
Махнул рукой на него, показал Соне на другой берег. Соня кивнула, с готовностью воспользовалась его помощью, взлетела на другой берег. На меня лесовик не смотрел, понял, что и запрыгну сам. Вопросительный взгляд его остановился на Анте.
– Пака?
Ант замотал головой. Лесовик пожал плечами, запрыгнул наверх.
– Ты чего? – спросил я Анта. – Чего стесняться? Мы ему помогли, он нам помогает. Как ты на четыре метра заскочишь? Тут даже зацепиться не за что.
– Ты мне поможешь, – угрюмо ответил Ант. – А этот, – Ант посмотрел наверх, но ни Соню, ни лесовика видно не было, – только и знает, что дырг, дырг!
Гордый, подумал я, подставляя ладони для мокрого ботинка Анта, подкинул его наверх. Ант упал животом, закинул ноги, выбрался. Потом и я заскочил наверх.
Лесовик уже что-то рассказывал на своем тарабарском наречии Соне, показывая рукой на деревья. Соня, хоть и ничегошеньки не понимала, но из уважения улыбалась и кивала.
– У вас тут что, экскурсия началась? – спросил я.
Лесовик улыбнулся, жестом пригласил нас идти за ним.
Большие раскидистые деревья выплывали из тумана. Стволы метров по пять в диаметре, ветки толстые длинные свисали непривычно низко, метра четыре над землей, переплетались, создавая как бы второй ярус. Я обратил внимание, что трехметровому лесовику вполне комфортно идется под таким потолком, но, с другой стороны, подняв руки вверх, он мог спокойно запрыгнуть в любом месте. На этих нижних ветках мы и разглядели устроенные шалаши-жилища лесовиков. Каждое дерево – один дом. Деревьев было много, этот лесной город скрывался вдали туманом.
Было довольно тихо, пока наш спасенный не начал трубно кричать:
– Дрр! Пака! Дрр! Пака!
По своей лесной улице лесовик шел свободно, даже весело. Мы шли за ним, ружья убрали, держались вместе, глядя снизу вверх. Кое-где из шалашей-домов на нас уже смотрели удивленные глаза.
– Что он кричит? – спросила тихо Соня.
– Так «хорошо» кричит, – ответил я.
– А что такое Дрр?
– Сейчас узнаем, что это такое, – проворчал Ант, все еще хлюпая ботинками. – Вон впереди уже семья собирается.
Деревьев вокруг было не счесть. Мы шли примерно в середине поселения – по крайней мере, я надеялся на это – и крайние деревья тонули в зыбком тумане. Поэтому определить истинные размеры лесного города не представлялось возможным.
Впереди из туманы появились силуэты гигантов. Десятка два, может больше. Все разного роста – и ниже нас были, и те, что почти касались головами нижних веток. Справа и слева с деревьев тоже спрыгивали лесовики, двигались в нашем направлении молча, медленно, с опаской. Будто это мы здесь представляли опасность!
Ант стал еще бледнее, чем обычно, играл зрачками, и все порывался взять ружье в руки, но я его останавливал.
– Нам точно здесь опасность не угрожает, – сказал я. Но у самого тоже сердечко в груди стучало. Соня обхватила себя руками, крутила головой во все стороны, глаза круглые.
Наш новый друг остановился, мы встали за его широкой спиной. Лесовики образовали вокруг нас круг метров десять в диаметре. Все – и стар и мал – разглядывали нас с нескрываемым любопытством, словно диковинных зверьков. Детишки, что ростом с нас и чуть ниже, откровенно тыкали в нас пальцами, щебетали что-то на своем языке. Взрослые, стоящие рядом, одергивали их. Смотрели сверху на нас снисходительно, боязливо – а вдруг мы, допустим, заразные?
Наш лесовик гортанно что-то объяснял своим товарищам, звучало дико, что-то вроде «дыр, пыр, кыр», постоянно жестикулиравал, показывая в нашу сторону. Товарищи слушали молча, кивали, заглядывали за его спину, чтобы рассмотреть нас. Среди них были и седые, бородатые лесовики, сухие, худые. Они-то мне больше всего и напоминали тех самых леших из древних сказок. За их спиной возвышались настоящие гиганты, выше нашего друга еще, наверное, на метр, широченные, толсторукие. Но и они не выказывали агрессии, слушали рассказ нашего друга внимательно, кивали вместе со всеми. Само собой, были среди лесных жителей и женщины. Их выделяли широкие бедра и узкие плечи, детки вокруг них в основном и крутились.
Обычные люди обычного поселения. И повадки схожие с нашими. Только вид, конечно, вызывал оторопь. В плотном кольце высоких лесовиков мы стояли в тени, как в колодце, на самом деле, как зверьки. Из-за широких спин ничего не было видно. Только сверху переплетались толстые изогнутые ветви, поскрипывали, качаясь, создавая ощущение потолка в сюрреалистическом лесном коронном зале здания.
Наконец, наш новый знакомый закончил свой эмоциональный рассказ, сделал шаг в сторону, предоставляя нас на обзор старейшин поселения. Самый седой из них медленно, опираясь на длинную потертую до блеска палку, подошел к нам поближе. Седая жиденькая борода клочками прилипла к волосатой груди и животу. Остановившись в двух метрах, он посмотрел на нас сверху вниз – поочередно на каждого. Под пушистой бородой промелькнуло что-то вроде улыбки, маленькие глазки вспыхнули где-то в глубине.
Он шагнул к нам ближе, протянул длинную руку ладонью вверх. Соня невольно отшатнулась, встала Анту на ногу. Ант скривился, Соня тихо извинилась.
– Похоже, он здоровается, – сказал я тихо, и протянул руку.
Сухая ладонь старика длинными тонкими пальцами обхватила мою ладонь, легко пожала. То же рукопожатие было с Антом и Соней.
– Спа-си-бо, – раздельно сказал старик скрипучим голосом.
Мы в удивлении округлили глаза.
– Вы знаете наш язык? – спросила Соня.
– Не-мно-го, – ответил старик. – Пло-хо.
– Дырг? – спросила Соня.
Старик хмыкнул, кивнул, вокруг лесовики зашумели, загалдели.
Старик поднял руку, галдеж стих. В тишине он произнес.
– Го-во-рить, – и пригласил нас, сам пошел впереди.
Сзади за его сутулой спиной головы вообще не видно было, потому что ростом старик был все равно больше двух метров.
Мы медленно двинулись за стариком, наш новый знакомый присоединился к нам, пошел рядом. Он тихонько похлопал меня по плечу, сказал, наклонившись.
– Пака, пакар!
– Да, спасибо, – ответил я. – Надеюсь, что ты прав.
Перед нами лесовики раздвинулись, образовали коридор. Старик шел первым, опираясь на палку. Когда круг кончился, все лесовики пошли за нами большой толпой, тихо, но непрестанно тараторя на своем языке.
Мы прошли метров сто, старик остановился перед самым большим, скорей всего, дереве в поселении. Метров десяти в диаметре, дерево накрывало своими ветвями не меньше ста метров площади, под которым ничего не росло. Тут, наверняка, общие собрания проводили, празднования всякие. Центральная площадь! Перед стволом была сооружена широкая лестница, ведущая к веткам.
Старик поднялся по ним даже не обернувшись. Мы шли следом. Все трое уместились на лестницу в ряд, за нами, продолжая улыбаться, шел наш друг, которого, вероятнее всего, и зовут Дрр? – подумал я.
Да чего гадать? Прямо на ступенях я обернулся к нему, остановился, похлопал себя по груди ладонью, сказал.
– Ник!
Указал на него ладонью.
– Дрр?
Лесовик, видимо, не ожидал такого знакомства на ходу, стал. Посмотрел на меня, внимательно проследил за моими жестами, подумал секунду, ответил, хлопнув себя в волосатую грудь лапищей.
– Дрр! – и гордо вскинул голову. Видимо, есть чем гордиться? Или все дикие лесные люди такие?
Потом ткнул в мою сторону толстым указательным пальцем, спросил.
– Нык?
– Ник, – поправил я, но кивнул, повторил, показывая на себя и него. – Ник, Дрр!
– Дрр! Нык! – повторил он, кивнул мне за спину.
Я обернулся. Мы вдвоем остались на лестнице. Остальные уже скрылись где-то среди веток у огромного ствола. Я заспешил за ними. Дрр, шагая через две ступеньки, топал за мной.
Поднявшись, я растерялся. И налево, и направо вели уложенные ветками коридоры, накрытые сверху ветвями. Дрр, выросший за спиной, указал направление, вдвинулся в коридор боком, пошел первым. Мы прошли несколько метров вокруг ствола, а потом снова поднялись по ступеням еще на уровень выше. Перед нами открылась небольшая закрытая терраса, обустроенная на нескольких ветвях гигантского дерева, площадью метров сорок. Плоская, довольно уютная для проведения барбекю-вечеринок компанией до двадцати человек. Только это был, видимо, их зал Советов. Седой лесовик сидел в небольшом (ну, по меркам этих гигантов) троне у ствола, справа и слева от него, подпирая головами ветки, стояли два амбала-лесовика. Соня и Ант сидели напротив в трех метрах на низких плетеных диванах, утопая в них, как дети. Дрр указал мне, и я сел в свободный рядом с Соней.
Седой бородатый лесовик подождал, пока я устроюсь, потом медленно, с трудом, проговорил, так же слегка коверкая и деля слова на слоги.
– И-щё раз спа-си-бо вам за по-мочь.
– Да не за что, – ответил я.
Старик приподнял одну бровь, сверкнул глазом, кивнул.
– Го-во-ры го-ло-вой, – сказал он, показал себе пальцем в висок.
Я посмотрел на Соню, Анта, Дрр, который кивал, улыбаясь.
– Вы имеете в виду мысленно что ли? – переспросил я.
Старик кивнул. Показал такое движение, будто открывал ладонями черепную коробку, как ракушку.
– Это, типа, освободи свое сознание? – уточнил я осторожно.
Старик закивал, улыбнулся. Дрр даже в ладоши хлопнул раза два.
Блин, да вы чего? Это же мне надо к своему навыку Телепатия как-то подключиться! А в вашем Черном Лесу это невозможно!
Старик замотал головой: ты не прав.
Я округлил глаза, будто спрашивая ими: да?
Старик многозначительно кивнул. Насколько позволяла ему старческая шея.
Хорошо, подумал я, давайте попробуем.
Я на миг закрыл глаза, пытаясь связаться с Системой, сделать соответствующий запрос.
Сообщение ЛЕС.
Ваша Энергия составляет 275 ед.
Вам доступно улучшение Навыка Телепат до уровня 2.
Необходимое количество Энергии для улучшения в Особых Условиях – 250 ед.
Выбрать: «Телепат-2»
Да/нет/отложить
Что? Две с полтиной за второй уровень Телепата? Вы что там, совсем?
Я понимаю, что условия тут особые, но не настолько же!
В ответ – тишина.
Я тяжело вздохнул. Ладно. Это для общего дела.
Мысленно сказал: «Телепат два, да»
Система вроде даже чего-то там плямкнула, обозначая включение.
После этого диалог пошел резвее.
«Вот и хорошо» – услышал я голос в голове. Непонятный голос, будто кто-то переводил шепелявым, совершенно не дикторским языком. Гоблин местный?
Вы меня слышите? – спросил я мысленно.
«Сейчас – да»
Там что, переводчик какой-то? Я даже акцента вашего не слышу!
«Это Лес. Он посредник»
Ага, понятно какой Лес. Скорее, Система подмогла!
«Я не знаю, о чем ты. Но мы говорим и слышим друг друга, а это самое главное»
Старик сидел, не меняя выражения лица, просто смотрел куда-то в туманную даль, мимо нас. Я даже не уверен был в этот момент, что это он разговаривает со мной.
«Это я. А ты не смотри, а слушай»
Хорошо. Договорились. Тогда я тоже буду смотреть куда-нибудь в пространство… нет, лучше я на тебя буду смотреть. Я не привык так общаться. Извини. Я, когда говорю, смотрю на собеседника. Хотя бы из уважения. Если ты не против.
«Мне все равно, как ты это делаешь. Важен результат разговора»
Ну, отлично! Мы за этим, собственно, сюда и пришли! Нам тоже важен результат разговора! И, если вы еще не знаете цель нашего визита, то я…
«Я знаю»
Э, в смысле? Что-то вы меня сбили с толку…
«Это было не трудно…»
Подождите! То есть вы все знаете?!
«Про вторжение на севере? Да, знаем. Мы же в Лесу живем! А Черный Лес – это часть общей, как ты ее называешь – Сис-те-мы?»
В каком смысле? Вы знаете про Систему?
«Скорей всего не в том смысле, в котором видишь ее ты»
Так, подождите, я что-то запутался!
«А не надо путаться! Мы часть этого Мира – мы так его называем. И мы знаем, что происходит в нашем Мире. Мы же не дураки, не звери какие-то дикие, как ты мог первоначально подумать!»
Да ничего я так не думал…
«Не важно. Сейчас важно спасти наш Мир. Ты согласен?»
Конечно, мы за этим и пришли, столько всего пришлось пройти, этот ваш Черный Лес! Просто ужас какой-то…
«Не надо лишних слов. Собери свои мысли в главном. Я готов тебя слушать. Но ты себя сначала услышь!»
Блин, старый леший, совсем сбил меня с толку! Ну, я волнуюсь! Это же понятно! А как бы ты себя вел на моем месте? Я…
«Я на твоем месте вел бы себя как человек. Потому что ты и есть человек»
Ну, да…
«Ты – человек. Я – человек. Так неужели же два разумных существа не смогут договориться?»
Знаешь, не знаю, как в твоем мире, но в том, откуда я родом – не всегда. И даже скажу больше – чаще всего не договариваются!
«Печально. Мне жаль твой мир. Но сейчас ты в моем. А здесь еще умеют говорить, слушать, понимать и доверять слову»
«Ты пришел за Кристаллом Жизни? Чтобы спасти наш Мир? Так ведь?»
Черт, как-то неожиданно! Так сразу – и в лоб! Но как… Хотя, ладно, не говори. Я уже понял: Система, Мир, Взаимосвязи, телепатия и прочее…
«Опять лишние слова. В твоем Мире это принято?»
К сожалению, да. И это большая часть моего, как ты это называешь, Мира. Никакого там Мира нет. Есть огромное множество мирков, именно так, с маленькой буквы. Пытаемся выжить…
