Текст книги "Ведьма. Погоня за счастьем (СИ)"

Автор книги: Ида Фьорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6
Доносчик

Даша проснулась от того, что кто-то дышал ей прямо в лицо.

Это было тёплое, влажное, пахло вчерашним пирожком и, кажется, курицей.

– Пышка, – сказала Даша, не открывая глаз. – Ты опять.

– Я не опять, – ответил голос прямо над ухом. – Ты спишь как убитая. Я тебя полчаса бужу.

Даша приоткрыла один глаз.

Перед ней, на подушке, в полуметре от лица, сидела Пышка. Свинка была розовой. Ярко-розовой, почти малиновой.

– Чего ты такая довольная? – спросила Даша хрипло.

– А ты не помнишь?

– Что именно?

– Вчера. Свидание. Поцелуй.

Даша села на кровати и потёрла лицо руками.

Солнце уже вовсю светило в окно, заливая комнату золотым светом. За тонкой занавеской угадывалось ярко-синее небо – редкий гость в этом сезоне. Где-то за стеной соседи начинали свой день: слышался приглушённый голос Таисии Петровны, которая ругалась с котом (кот явно проигрывал), и звук льющейся воды.

Даша потянулась и вдруг поймала себя на том, что улыбается.

Воспоминания вчерашнего вечера накатили тёплой волной: кофейня, разговор, Элеонора, её уход, прогулка под фонарями, и тот самый поцелуй…

– Улыбаешься, – констатировала Пышка. – Значит, всё было не зря.

– Замолчи.

– Не могу. Я твой внутренний голос. Только пушистый и с лапками.

Даша вздохнула и встала.

Пол был прохладным, и она поёжилась, натягивая халат. Из кухни доносился странный запах.

– Что там? – спросила Даша, насторожившись.

– А, это, – Пышка спрыгнула с кровати и потрусила вперёд. – Я тут немного похозяйничала.

– Пышка!

– Да не бойся, всё под контролем.

На кухне царил лёгкий хаос. Не катастрофа, но близко.

На полу сидела курица – живая и явно недовольная своей участью. Она клевала рассыпанную крупу, которую Пышка, видимо, достала из шкафа. На столе лежала стопка разноцветных тапок, чей-то зонтик с погнутыми спицами и, кажется, ночник в виде светящегося гриба.

– Ты открывала порталы ночью? – спросила Даша.

– Оно как-то само открылось.

– И ты решила, что нам нужны чужие тапки?

– Я не решала. Оно само.

Даша подошла к плите, поставила чайник и посмотрела на часы.

– Блин. Я опаздываю, – констатировала она. – Опять.

– Ты всегда опаздываешь, – напомнила Пышка.

– Но сегодня особенно.

Она быстро выпила чай, запихнула Пышку в переноску, и выбежала из квартиры.

Курица осталась на кухне.

– Я скоро вернусь! – крикнула Даша на прощание.

Курица согласно кудахтнула.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Магический Контроль встретил Дашу непривычной тишиной.

Обычно в холле первого этажа было шумно: толклись маги, спорили курьеры, ругался охранник. Сегодня же было пусто. Подозрительно пусто.

Даша прошла через турникет, подошла к лифту и нажала кнопку.

Лифт не работал.

– Опять, – вздохнула она и пошла на лестницу.

На лестнице тоже было тихо. На четвёртом этаже Даша толкнула дверь и замерла. Коридор был заполнен людьми. Они стояли вдоль стен, кучковались у кабинетов, перешёптывались и явно чего-то ждали.

– Что случилось? – спросила Даша у пробегающей мимо Лидии.

Секретарша была взмыленная, с блокнотом в руках и диким блеском в глазах.

– Зигмунд! – выдохнула она. – Он организовал комиссию по проверке документации! Сказал, что Вера Михайловна дала добро! Теперь у каждого кабинета очередь, все сдают отчёты, а он сидит в приёмной и проверяет!

– Он же гриб!

– Он председатель! И у него печать! Откуда у него печать – я не знаю, но она настоящая!

Даша закрыла глаза.

– Мне нужно в лабораторию.

– Не пустят. Там очередь из трёх отделов. Все хотят сдать отчёты пораньше, чтобы он отстал.

– А Артём где?

– А кто это?

– Уборщик. Новый.

– А, этот! – Лидия махнула рукой. – В чулане сидит. Говорит, что переждёт. Я ему посоветовала.

Даша кивнула и нырнула в толпу.

Пробиться к лаборатории оказалось тем ещё квестом. Пришлось лавировать между магами, перешагивать через стопки бумаг (которые люди несли сдавать) и один раз даже применить магию, чтобы раздвинуть толпу.

Когда она наконец влетела в лабораторию, то чуть не задохнулась от облегчения. Здесь было тихо. Пусто. Только котлы на плите тихонько булькали да пахло привычными ингредиентами.

Даша поставила переноску на стол и выпустила Пышку.

– Сиди тихо, – сказала она. – Мне нужно работать.

Но не успела Даша приступить к работе, как в дверь постучали.

– Даша? Ты там?

– Входи!

Артём вошёл, прикрывая за собой дверь. Сегодня он снова был в рабочей форме и улыбался.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила Даша.

Повисла пауза. Неловкая, тёплая, наполненная воспоминаниями о вчерашнем вечере.

– Я… – начали они одновременно.

– Ты первый, – сказала Даша.

– Я хотел спросить, как ты. После вчерашнего. Всё хорошо?

– Всё хорошо. Даже очень. А ты?

– Я отлично. Не спал почти, думал о тебе.

– Я тоже не спала. Пышка порталы открывала, таскала чужие вещи.

– Опять?

– Угу. Теперь у меня дома живет настоящая живая курица.

Артём рассмеялся и подошел ближе, глядя в глаза.

– Можно?

– Что?

– Поцеловать тебя.

Даша покраснела.

– Здесь? Сейчас? А если кто-то войдёт?

– А если войдёт – увидит, что мы целуемся. И что?

– И… не знаю. Неудобно как-то.

– Тебе неудобно?

– Мне… не неудобно. Просто… ладно, целуй уже.

Он улыбнулся и наклонился. Поцелуй был таким же нежным, как вчера. Только короче. И от него всё равно подкашивались ноги.

– Доброе утро, – сказал он, отстраняясь.

– Доброе, – выдохнула Даша.

Пышка издала звук, похожий на «Фу, нежности».

– Заткнись, – сказала Даша, не оборачиваясь.

– Я молчу.

– Ты никогда не молчишь.

– Сегодня буду.

Артём посмотрел на свинку, потом на Дашу.

– Ты правда её слышишь?

– Правда. С недавних пор.

– И что она говорит?

– Что мы сладкая парочка и её тошнит.

– Она права, – рассмеялся Артём. – Мы сладкая парочка. Ну, почти.

– Почти?

– Ну, мы же только начали. Ещё не успели надоесть друг другу.

– А если надоедим?

– Не надоедим. Я буду мыть полы, ты будешь варить зелья. Идеально.

Даша улыбнулась.

В дверь постучали громко, настойчиво.

– Даша! Откройте! Это срочно!

Голос Глеба.

Даша закатила глаза.

– Чего ему нужно?

– Сейчас узнаем, – Артём открыл дверь.

Глеб влетел в лабораторию как ураган. Сегодня он был ещё более пафосным, чем обычно: новая мантия, новая причёска, новые туфли. И выражение лица – как у человека, который нашёл компромат на врага.

– Ага! – заорал он, увидев Артёма. – Так и знал! Вы тут… тут… это самое!

– Что – это самое? – спокойно спросила Даша.

– Вы… вы вместе! Я всё видел! В окно! Вы целовались!

– И что?

– Как – что⁈ Это нарушение! Он – уборщик, ты – сотрудник! Нельзя!

– Глеб, – устало сказала Даша. – Иди работай. У нас много работы, не до тебя.

– Вы не понимаете! – Глеб аж подпрыгивал от возбуждения. – Я на вас донесу! Вере Михайловне! Она уволит тебя! И его!

– За что?

– За… за недостойное поведение!

– Глеб, – вмешался Артём. – Ты бы полегче. А то нога опять исчезнет.

Глеб рефлекторно посмотрел на свою правую ногу. Нога была на месте.

– Не запугаешь! – выкрикнул он. – Я пойду к Вере Михайловне прямо сейчас! И всё расскажу!

Он вылетел из лаборатории, хлопнув дверью.

Даша и Артём переглянулись.

– Думаешь, донесёт? – спросила Даша.

– Обязательно. Он же дурак.

– И что будет?

– Не знаю. Но Вера Михайловна вроде адекватная. Должна понять.

– А если нет?

– Тогда будем разбираться. Вместе.

Он взял её за руку.

– Вместе, – повторила Даша. – Хорошее слово.

Она вздохнула и подошла к котлу. Надо было работать, зелья сами себя не сварят. Но мысли упорно возвращались к серым глазам, тёплым ладоням и поцелую, от которого подкашивались ноги.

Глава 7
Разбор полетов

Нормально поработать Даше так и не дали.

Лидия, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, влетела в лабораторию так стремительно, что дверь едва не слетела с петель.

– Там! – выдохнула она, хватая ртом воздух. – Там такое!

Даша отложила пробирку с сомнительного цвета осадком и подняла голову. Пышка на её плече насторожила уши и тоже уставилась на Лидию.

– Что случилось? Ты чего как ошпаренная?

– Глеб! – Лидия картинно прижала руки к груди. – Он пошёл к Вере Михайловне! Сам! А она…

– Что она?

– Она вызвала Артёма! И тебя! Срочно!

По спине Даши пробежал холодок, сменившийся волной жара. Она вспомнила утренний поцелуй и вкус кофе на губах Артёма.

– Зачем? – голос сел до хрипоты.

– Не знаю! – Лидия уже не могла стоять на месте, она переминалась с ноги на ногу. – Но там Зигмунд сидит! Они что-то обсуждают! Серьёзно так, с бумажками!

– Ладно, – Даша решительно закрыла глаза. Секунда тишины, и она снова открыла их. Взгляд стал твёрже. – Идём. Разбираться.

Пышка, почувствовав настроение хозяйки, издала тонкий, похожий на колокольчик, писк и сама забралась в её ладони. Даша, не раздумывая, взяла ее с собой. На всякий случай.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Даша, протиснувшись через дверь, замерла. Здесь было не протолкнуться. Маги, которых она видела только мельком, скукожившимися над отчётами, теперь стояли, сидели на стульях, двое самых отчаянных устроились на подоконнике, свесив ноги. Все взгляды были прикованы к дубовой двери кабинета.

– Что здесь происходит? – спросила Даша у ближайшего мага, парня в очках с треснувшей дужкой.

Тот обернулся с видом человека, который только что выиграл в лотерею.

– Суд, – прошептал он многозначительно. Глаза его блестели. – Глеб подал жалобу на уборщика. Сказал, что тот развращает сотрудницу и подрывает моральный облик отдела. А Вера Михайловна устроила разбор полётов.

Даша перевела взгляд на дверь. За ней царила тишина, которая бывает только перед бурей.

– Мне туда, – сказала она, чувствуя, как Пышка выпустила коготки, вцепившись в её свитер.

Даша толкнула дверь, и та бесшумно, словно в храме, отворилась.

Кабинет Веры Михайловны был царством порядка и уюта. Здесь пахло сушёными травами и старым деревом. Массивная тёмная мебель блестела от воска, живые цветы на подоконниках тянулись к солнцу, а на стенах в строгом порядке висели дипломы, грамоты и одна вышитая крестиком картина с надписью: «Терпение и труд всё перетрут».

За огромным столом, восседая на своём троне, сидела сама начальница. Идеальная причёска, строгий костюм, в руках – фарфоровая чашка, из которой поднимался пар. Ни единой морщинки на лице. Сфинкс в юбке.

Справа от стола, сжавшись в комок нервного возмущения, сидел Глеб. Ворот его рубашки был расстёгнут, лицо покрывали красные пятна, а волосы торчали в разные стороны, словно он только что сражался с ветряной мельницей.

Слева – Артём. Всё так же спокойный, с лёгкой, чуть заметной улыбкой в уголках губ. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и даже не смотрел на Глеба. Его взгляд был устремлён на дверь, и когда Даша вошла, этот взгляд потеплел.

А посередине, на отдельном стуле, обитом бордовым бархатом, восседал Зигмунд фон Грюн. Старый гриб разложил перед собой стопку бумаг и поверх очков созерцал происходящее.

– А, Дашенька, – голос Веры Михайловны был ровным и безэмоциональным. – Заходи. Мы как раз тебя ждём.

Даша вошла, чувствуя, как Пышка прижимается к ней всем телом, пульсируя золотым светом.

– Садись, – начальница указала на свободный стул, стоящий прямо напротив Глеба. – У нас тут разбирательство.

– Я слышала, – ответила Даша, садясь и с вызовом глядя на Глеба. Тот тут же отвёл глаза.

– Глеб утверждает, что ты и Артём систематически нарушаете трудовую дисциплину, – Вера Михайловна поставила чашку на блюдце с едва слышным звоном. – А именно: целуетесь на рабочем месте в рабочее время. Что скажешь?

Даша покраснела. Она физически ощутила, как краска заливает шею, поднимается к щекам. Она посмотрела на Артёма. Тот подмигнул ей – быстро, ободряюще. Сердце перестало колотиться о рёбра.

– Мы целовались один раз, – сказала Даша твёрдо, глядя прямо на Веру Михайловну. – Сегодня утром. В лаборатории. Это не было систематическим нарушением.

Вера Михайловна подняла бровь. На долю секунды Даше показалось, что в глазах начальницы мелькнула усмешка.

– Глеб, – ледяным тоном сказала она. – У тебя есть другие доказательства, кроме твоих личных наблюдений?

– Я видел своими глазами! – взвился Глеб, чуть не подпрыгнув на стуле. – Они целовались! Стояли посреди лаборатории и целовались! Это аморально!

– И что в этом плохого? – спокойно поинтересовалась Вера Михайловна.

– Как – что? – Глеб замялся, его лицо пошло пятнами. – Это нарушение! Трудовой дисциплины!

– Какого пункта?

Глеб замялся, хватая ртом воздух. Он начал шарить взглядом по стенам, словно надеялся увидеть там вывешенные правила.

– Ну… это… недостойное поведение сотрудника в рабочее время!

– Где это написано? – уточнила начальница. – В должностной инструкции? В уставе?

– В правилах внутреннего распорядка! – выдавил Глеб.

– В правилах внутреннего распорядка, – терпеливо, как ребёнку, объяснила Вера Михайловна, – написано, что сотрудники не имеют права использовать рабочее время для личных дел, если это мешает выполнению служебных обязанностей. Целоваться не запрещено. Если, конечно, это не отвлекает от работы.

Глеб побледнел. Даша видела, как побежали желваки на его скулах.

– Но… но…

– Ты отвлёкся от работы, чтобы следить за коллегами? – спросила Вера Михайловна, и её голос стал жёстче. – У тебя отчёты сданы?

Тишина в кабинете стала абсолютной.

– Я… я сдавал… – пролепетал Глеб.

– Зигмунд, – обратилась начальница к грибу, и тот моментально надел очки обратно. – Отчёты Глеба за последнюю неделю сданы?

Зигмунд зашуршал бумагами. Шуршал он долго, со вкусом, наслаждаясь моментом. Наконец, поднял голову и с деланным сожалением произнёс:

– Нет. Не сданы. Просрочка на три дня, двенадцать часов и… – он заглянул в бумагу, – семнадцать минут.

– Вот видишь, – Вера Михайловна повернулась к Глебу, и в её взгляде не было ни капли жалости. – Ты вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, срывать сроки сдачи отчётов, тратишь рабочее время на слежку за коллегами и составление доносов. Это, Глеб, и есть грубейшее нарушение трудовой дисциплины.

– Но они… они же… – Глеб уже не кричал, он просто сипел.

– Они работают, – отрезала Вера Михайловна. – Даша варит зелья. Лучшие в отделе. Артём, – она кивнула в сторону уборщика, – за месяц навёл в нашем отделе такую чистоту, какой здесь не было со времён открытия. А ты… – она посмотрела на него с брезгливостью. – А ты ничего не делаешь, кроме как мешаешь другим. Поэтому предлагаю тебе, Глеб, выбор. Либо ты берёшься за ум, сдаёшь отчёты и прекращаешь заниматься ерундой, либо…

– Что – либо? – Глеб вскочил, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на паркет.

– Либо ищи другую работу, – закончила Вера Михайловна, даже не вздрогнув. – Там, где будут ценить твоё… рвение.

– Вы не можете! Я… я…

– Могу. Я здесь начальница. Приказ будет готов через час.

Глеб стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Потом в его глазах мелькнуло что-то бешеное, злое.

– Вы ещё пожалеете! – выкрикнул он, развернулся и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. В приёмной послышался гул голосов – толпа явно слышала всё через дверь.

В кабинете воцарилась тишина. Вера Михайловна вздохнула, взяла чашку и сделала глоток. Чай, судя по всему, остыл.

– Молодёжь, – сказала она, качая головой. – Совсем без царя в голове. Гонору много, а ума – как у того гриба.

Даша смотрела на начальницу, и внутри неё разливалось тепло.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Не за что, – отмахнулась Вера Михайловна. – Ты хороший работник, Даша. Ценный. А он – нет. И потом, – она перевела взгляд на Артёма, и в её глазах загорелся неподдельный интерес. – Я тебя узнала. Ты же тот самый, из спецподразделения? Седьмой отдел? Лет пять назад был резонансный случай…

Артём кивнул один раз. Без лишних слов.

– Я так и думала, – удовлетворённо сказала начальница. – У меня на таких глаз намётан. Сразу видно, когда человек умеет работать, а когда просто создаёт видимость. Если что нужно – обращайся.

– Спасибо, – сказал Артём, и в его голосе Даша услышала уважение.

– А теперь, – Вера Михайловна взяла со стола печенье и откусила маленький кусочек, – идите работайте. И целуйтесь, ради бога, где-нибудь в углу или в подсобке, чтобы не отвлекать остальных.

Даша покраснела ещё гуще.

– Мы… мы не…

– Идите-идите, – махнула рукой начальница, и в её голосе послышалась усталость. – Свободны.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Они вышли в коридор.

Толпа уже разошлась – видимо, все самое интересное закончилось, и маги поспешили вернуться к своим пробиркам и отчётам, пока начальница не вышла и не раздала люлей и им.

Только Лидия стояла у двери, прижавшись к стене и судорожно записывая что-то в блокнот. Увидев их, она подпрыгнула.

– Ну? – прошептала она. – Чем кончилось? В деталях!

– Глебу дали по шапке, – коротко ответил Артём широко улыбнувшись.

– Ура! – вскрикнула Лидия, забыв о конспирации. – Я так и знала! Он давно напрашивался! Ещё когда он мою кружку сдвинул на два сантиметра, я поняла, что он – энергетический вампир и карьерист!

– Тише ты, – шикнула Даша, но сама не смогла сдержать улыбки. – Услышит ещё.

– Пусть слышит! – фыркнула Лидия. – Теперь ему не до нас. У него вон отчёты на три дня просрочены.

Они пошли по коридору, и их шаги гулко отдавались в вечерней тишине. Пышка на руках у Даши свернулась клубочком и светилась ровным, спокойным золотом, как маленькое солнце.

– Ну что, – Артём замедлил шаг и поравнялся с Дашей. – День удался?

– Получается, да, – она подняла на него глаза. – Даже очень.

– А вечером? Есть планы?

– Смотря какие, – в её голосе послышались лукавые нотки.

– Может, в ту же кофейню?

– А если Элеонора снова придёт?

Артём усмехнулся, и в этой усмешке Даша почувствовала спокойную уверенность.

– Не придёт. Я с ней поговорил сегодня утром. По телефону. Сказал, что если ещё раз появится на горизонте или попробует мне помешать – вызову магическую полицию и оформлю запрет на приближение.

– И она? – Даша с интересом посмотрела на него.

– Сказала, что я пожалею, – он пожал плечами. – Но это она так, для поддержания имиджа. На самом деле она уже нашла себе новую жертву. Какой-то богатенький артефактор из соседнего отдела.

Даша облегчённо выдохнула.

– Ладно. Пошли вечером. Только мне Пышку надо куда-то деть. И курицу.

Артём остановился.

– Курицу? – переспросил он, приподнимая бровь.

– Долгая история, – вздохнула Даша.

– Я слушаю, – сказал Артём, и в его голосе не было насмешки, только искренний интерес.

Они пошли дальше по коридору, и Даша говорила. Говорила про порталы, которые открываются сами собой, про курицу, которую чуть не засосало в магическую воронку, про тапки, про светящийся гриб на потолке. А Артём слушал и улыбался, иногда задавая вопросы, иногда смеясь, но ни разу не сказав, что это глупо или странно.

А Пышка на её руках по-прежнему светилась золотым.

Глава 8
Все тайное…

Вечер выдался на редкость тёплым, и они с Артёмом почти до полуночи бродили по набережной, не замечая времени. Пышку Даша завезла домой ещё до прогулки – не таскать же свинку в переноске по всему городу, тем более что та ближе к вечеру погрузилась в глубокую дремоту и никак не реагировала на попытки её разбудить. Разговоры возникали сами собой – о книгах, о магии, о том, как странно устроен мир.

Когда Даша вернулась, на часах было далеко за полночь. Она поднималась по лестнице, чувствуя приятную усталость во всём теле, и уже представляла, как завалится в постель и провалится в сон без сновидений. Но стоило ей вставить ключ в замочную скважину, как она замерла.

Изнутри доносились звуки.

Много звуков.

Во-первых, кудахтанье. Множественное, разноголосое, явно не от одной курицы. Вторым – чьи-то шаги. Мелкие, быстрые, цокающие, совершенно не похожие на человеческие. Третьим – звон посуды. Кто-то хозяйничал на кухне, причём без особой осторожности.

– Пышка, – медленно сказала Даша. – Сколько у нас дома куриц?

– Эээ… – Пышка отвела глаза (насколько это возможно для свинки). – Ты будешь ругаться?

– Сколько?

– Четыре.

– ЧЕТЫРЕ⁈

– Ну, пока вы там развлекались, я немного заскучала и открыла парочку порталов. А потом что-то пошло не так…

Даша распахнула дверь и влетела в квартиру.

Кухня, которая ещё утром выглядела вполне обычно – пусть и с некоторым творческим беспорядком, – теперь напоминала филиал птичьего рынка. По полу, выложенному кафелем, деловито расхаживали четыре курицы. Одна – чёрная, как смоль, с синеватым отливом на перьях, держалась особняком и поглядывала на остальных с явным превосходством. Другая – белоснежная, пушистая, с красным гребнем, который дрожал при каждом шаге, выглядела так, будто только что сошла с картинки в журнале о домашнем хозяйстве. И ещё две – пёстрые, с коричнево-рыжими перьями, – сбились в кучу и о чём-то оживлённо переговаривались на птичьем языке.

На столе, среди рассыпанной крупы, восседал ещё один живой гриб. Он был заметно меньше Зигмунда, с шляпкой приятного бежевого оттенка и мелкими, быстрыми глазками.

– Клюйте аккуратнее! Не рассыпайте! Порядок должен быть! – командовал Зигмунд-младший (как его моментально окрестила Даша).

На подоконнике и в раковине тоже сидели небольшие волшебные грибочки – трое или четверо, Даша не успела сосчитать. Они тихо шушукались между собой, их шляпки переливались тусклым зелёным светом, и было в этом мерцании что-то уютное, почти гипнотическое.

– Это кто? – спросила Даша, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Понятия не имею, – честно сказала Пышка. – Они сами все пришли через портал. Я даже не звала.

Гриб в раковине, самый маленький из всех, с шляпкой, похожей на кофейное зерно, поднял голову и тоненько произнёс:

– Здрасте. А где тут можно поселиться?

Даша закрыла глаза.

– Я хочу чай, – сказала она. – Просто чай. Без куриц, без грибов, без порталов. Чай. Один.

– Это вряд ли, – философски заметила Пышка. – Теперь у нас коммуна.

Даша открыла глаза, посмотрела на своё хозяйство и вдруг… рассмеялась.

– Ты чего? – удивилась Пышка.

– Думаю о том, как изменилась моя жизнь за последнюю неделю. Ещё недавно я была одна. Совсем одна. А теперь… – она обвела рукой кухню, – у меня целый зоопарк.

– Не зоопарк, а семья, – поправил гриб, сидевший на столе. – Мы теперь твоя семья.

Даша рассмеялась ещё громче. Курицы, увидев, что хозяйка смеётся, тоже закудахтали радостно. Светящиеся грибы на подоконнике тоже захихикали, переливаясь разными цветами.

– Ладно, – сказала Даша. – Чай будем пить все. Но сначала надо накормить эту ораву.

Следующие полчаса она потратила на то, чтобы найти в закромах крупу для куриц, хлеб для грибов (они ели хлеб, как выяснилось, размоченный в чае) и хотя бы немного еды для себя.

Когда все были накормлены, а курицы уложены спать в коробку из-под обуви (другого места не нашлось), Даша наконец села за стол с чашкой горячего чая. Пышка устроилась у неё на коленях. Зигмунд-младший (так Даша нарекла самого говорливого из грибов) примостился на столе, рядом с сахарницей.

Ночь прошла на удивление спокойно. Курицы ни разу не проснулись, грибы не шумели, порталы больше не открывались. Даша спала крепко, без снов, и когда утром её разбудил звонок в дверь, она даже не сразу поняла, где находится и почему у неё в ногах такая тёплая тяжесть (это Пышка за ночь перебралась хозяйке в ноги).

В одной руке он держал огромный пакет, из которого вкусно пахло выпечкой, в другой – небольшой букет полевых цветов, перевязанных бечёвкой. На лице его была смущённая, немного виноватая улыбка, как будто он не был уверен, что ему рады.

– Привет, – сказал он. – Я подумал, вы, наверное, голодные с утра. Пирожки принес с разной начинкой. И цветы.

Даша, которая ещё не успела причесаться и была в старом халате, чувствовала себя немного неловко, но улыбнулась в ответ:

– Заходи. У нас тут… небольшое пополнение.

Артём зашёл, увидел кухню, куриц в коробке, грибы на столе и подоконнике, и замер.

Курицы уже проснулись и деловито расхаживали по полу, разминая лапки после ночи в коробке. Грибы на подоконнике при виде нового человека замерли, но, убедившись, что опасности нет, снова начали тихонько перешептываться. Зигмунд-младший восседал на столе, поправляя шляпку, и с достоинством кивнул вошедшему.

– Ничего себе у тебя хозяйство, – сказал Артём.

– Это Пышка постаралась, – вздохнула Даша. – Пока мы с тобой вчера гуляли, она тут порталы открывала.

– Порталы?

– Ага.

Артём поставил пакет на стол, развернул, и по кухне поплыл такой аромат свежей выпечки, что курицы синхронно подняли головы и закудахтали, грибы зашевелились, а Пышка, которая до этого дремала на кровати, спрыгнула на пол и примчалась на кухню быстрее, чем от неё можно было ожидать.

Они сели за стол – Даша и Артём рядом, Пышка на отдельной табуретке, специально для неё придвинутой. Пирожки оказались с разной начинкой: с капустой, с яйцом и луком, с картошкой, с яблоками. Пышка получила свой – с капустой, и ела его медленно, с наслаждением, закрыв глаза. Грибам достались маленькие кусочки, размоченные в чае, – они съели их с огромным удовольствием. Курицам перепали крошки, и они были абсолютно счастливы.

Даша и Артём пили чай и молчали.

– Знаешь, – сказал наконец Артём. – Я не думал, что когда-нибудь снова буду сидеть вот так. Дома. С кем-то рядом.

– А как ты думал?

– Думал, что после армии буду один. Что не смогу ни с кем сблизиться. Что слишком много всего видел, чтобы быть нормальным.

– А сейчас?

– А сейчас сижу на кухне, полной куриц и грибов, пью чай с самой удивительной женщиной, и мне хорошо. Спокойно.

Даша улыбнулась.

– Мне тоже.

– Даш, – он помолчал. – Я должен тебе кое-что рассказать. Про себя. Про то, какой была моя жизнь раньше.

– Не обязательно. Если не хочешь.

– Хочу. Ты должна знать.

Он отставил чашку и посмотрел на неё.

– Я был не просто военным магом. Я был в спецподразделении. Мы делали вещи, о которых нельзя говорить. Спасали людей, уничтожали врагов, закрывали порталы, через которые лезли твари. Пять лет. Без отпуска, без перерыва и без права на ошибки.

Даша молчала, слушала.

– Однажды мы попали в засаду. Нас было десять. Выжили трое. Я, мой командир и одна девушка. Командир погиб у меня на руках. Девушка… она сошла с ума. Видеть не могла магию, людей, ничего. Я её вытащил, сдал врачам, но…

Он замолчал.

– Но что?

– Но после этого я понял, что не могу больше. Что каждый раз, закрывая глаза, вижу их лица. Что магия для меня стала не спасением, а проклятием. Я уволился. Ушёл в никуда. Искал тихое место. Думал, если буду мыть полы, то, может, смогу забыть.

– Забыл?

– Нет. Но стало легче. А когда встретил тебя… – он посмотрел ей в глаза. – Когда встретил тебя, понял, что можно жить дальше.

Даша протянула руку и накрыла его ладонь своей.

– Спасибо, что рассказал.

– Ты не испугалась?

– Чего?

– Меня. Моего прошлого.

– Артём, я живу с говорящей свинкой, которая открывает порталы в другие миры. Думаешь, я могу испугаться тебя?

Он улыбнулся.

– Ты удивительная, – сказал он с улыбкой.

– Знаю, – ответила Даша, и они оба засмеялись.

Они сидели, держась за руки, и молчали. Пышка, которая всё это время тихонько жевала свой пирожок, вдруг перебралась на колени к Даше и свернулась там клубочком. Её шёрстка начала светиться – сначала тускло, потом всё ярче, пока она не превратилась в маленькое, тёплое, золотое солнце. Даша чувствовала это тепло через халат, через кожу, и ей казалось, что вместе с ним в неё входит что-то новое, что-то, чего она никогда раньше не чувствовала.

– Артём? – спросила она.

– М?

– А что ты хочешь дальше? Ну, в будущем?

– Не знаю. Никогда не думал. Раньше у меня были только задачи. Выполнил – получи следующую. А теперь… теперь я просто хочу быть с тобой.

Даша почувствовала, как щёки у неё загораются, и отвела взгляд.

– А я хочу открыть свою лавку, – сказала она вдруг. – Маленькую, уютную, где буду варить зелья для людей. Не для магов, не для каких-то великих целей – для простых людей, которым это правда нужно. От бессонницы, от тревоги, от головной боли.

– Отличная идея, – сказал Артём.

– Думаешь?

– Уверен. У тебя талант.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что веришь в меня. Это… это много значит.

Он наклонился и поцеловал её. Легко, нежно, почти невесомо. В этот момент Пышка, которая всё это время мирно светилась на коленях у Даши, вдруг замерла, прислушалась к чему-то, и сказала:

– Ой.

– Что «ой»? – насторожилась Даша.

– Кажется, я сейчас открою портал.

– Не надо! – закричала Даша, но было поздно.

Пышка чихнула и прямо посреди кухни, над столом, возникло сияющее кольцо. Оно росло, пульсировало и явно собиралось что-то выпустить.

– Закрой! – закричала Даша.

– Не могу! Не получается!

Из портала вывалилось нечто. Огромное, пушистое, с длинными ушами и глупым выражением морды.

– Это кролик, – тупо сказала Даша.

Кролик был размером с небольшую собаку. Серый, с тёмными пятнами на спине, лопоухий – уши свисали почти до пола, когда он опускал голову. Нос у него был розовый, влажный, и он всё время им двигал, обнюхивая новое пространство. Глаза – большие, тёмные, смотрели на мир с абсолютным, ничем не омрачаемым счастьем.

Кролик оглядел кухню, оценил обстановку, увидел куриц и направился к ним. Подошёл к ближайшей – чёрной, с синеватым отливом – и лизнул её прямо в бок. Курица кудахнула, но с места не сдвинулась. Кажется, она была скорее заинтригована, чем напугана.

– Пышка! – заорала Даша.

– Оно само! Не виноватая я!

Кролик тем временем обнюхал грибы и направился к столу, где сидели Даша и Артём.

– Красивый, – сказал Артём.

– Он огромный!

– Зато пушистый.

Кролик подошёл к Даше, ткнулся носом в колено и преданно посмотрел в глаза.

– Кажется, он выбрал тебя, – заметил Артём.

– Нет. – Даша сделала шаг назад, но кролик двинулся за ней. – Нет, нет, нет. У меня уже есть Пышка, четыре курицы, грибы и ты. Кролик сюда просто не влезет. И у меня нет денег на кролика! Чем его кормить? Где он будет спать? Что он вообще ест?

– Он будет есть траву, – сказал Артём. – И пирожки.

Кролик, услышав слово «пирожки», оживился и уставился на стол. Артём вздохнул, отломил кусочек от своего пирожка и протянул кролику. Тот съел с такой скоростью, что Даша не успела моргнуть. И посмотрел на Артёма с выражением, не оставляющим сомнений: он просил добавки.

– Влипли, – сказала Даша.

– Влипли, – согласилась Пышка.

– Он останется?

– Похоже, да.

Кролик, довольный, улёгся у ног Даши и закрыл глаза.

– Как назовём? – спросил Артём.

– Шарик, – сказала Даша, не задумываясь.

– Это же кролик.

– Ну и что. Он круглый и пушистый. Шарик.

– Ладно, – Артём улыбнулся. – Пусть будет Шарик.

Даша посмотрела на своё хозяйство: Пышка на коленях, Шарик у ног, курицы в коробке, грибы на столах и подоконниках. И Артём рядом.

– Знаешь, – сказала она. – Я думала, что сойду с ума от всего этого.

– А на самом деле?

– А на самом деле… мне кажется, я наконец-то дома.

Артём обнял её.

– Это и есть дом. Там, где ты.