Текст книги "Иисус. Человек, ставший богом"

Автор книги: Хосе Антонио Пагола

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Почему он так много говорит о том, что его призыв может вызвать в семье конфликты? Потому что у него были проблемы с собственной семьей? Возможно. Похоже, родственники Иисуса неблагосклонно воспринимали его служение в Галилее. Они не понимали его поведения. В определенный момент его мать и братья пришли за ним, чтобы забрать к себе домой, поскольку думали, что он сумасшедший. Узнав о приходе родных, Иисус сказал, чтобы они подождали его вне дома, в котором он учил, а затем открыто заявил тем, кто сидел вокруг, внимательно слушая его речь, что они-то и есть его настоящая семья52. Вполне вероятно, в домах некоторых последователей Иисуса возникали конфликты, схожие с тем, который пережил он сам. Странная группа людей, возглавляемая Иисусом, не всегда находила понимание у своих родных: не были ли все они немного сумасшедшими?

Иисус знал, что в патриархальных семьях все беспрекословно подчинялись отцу. Отец был главным защитником чести семьи, хранителем рода, организатором труда. Все жили под его властью. Когда Иисус просит учеников оставить своих отцов, он требует от них нарушения первого сыновнего долга, состоящего в уважении, подчинении и полной покорности их авторитету. Действовать наперекор отцовской власти, оставляя его в доме одного, – это не только проявление глубокой неблагодарности, но и публичный позор, который никто не может допустить. Поэтому настоящий скандал должен был вызвать ответ Иисуса тому, кто просил у него разрешения «похоронить отца», прежде чем примкнуть к его движению: «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие»53. Похороны отца были самой главной и святой обязанностью сына: воздаяние траурных почестей, во главе которого стоял сын, являло собой торжественный момент, когда власть отца и его контроль над семьей переходили наследнику. Однако вполне вероятно, что тот человек спрашивает разрешения у Иисуса не на похороны только что умершего отца, что заняло бы всего нескольких дней. Скорее, речь идет о том, чтобы продолжить служить отцу до конца его дней. Покинуть дом, не исполнив этого священного долга, – разве это не покушение на честь и сохранность семьи? Иисус отвечает ему со всей ясностью: «На первом месте стоит замысел Божий. Не стремись сохранить «мир отца», эту авторитарную патриархальную семью, воспроизводящую себя для смерти. Иди проповедовать Царство Божье, эту новую семью, которую жаждет Бог для самых слабых и осиротевших. Оставь своих родителей и посвяти себя тем, у кого нет отца, который защитил бы их».

Призыв Иисуса не имеет ничего общего с ригоризмом, свойственным учителям Закона. Он не вдохновлен идеалом более аскетичного, чем у других, образа жизни. Он не намерен загружать жизнь своих последователей еще более суровыми законами и нормами. Он лишь призывает их разделить с ним его горячую любовь к Богу и быть полностью готовыми служить Его Царству. Он хочет зажечь в них огонь – тот самый, что пылает в его собственном сердце. Ради Царства Божьего Иисус готов на все, и той же страсти он жаждет от своих последователей. Есть слова, говорящие обо всем: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее»54. Этим парадоксальным заявлением, за которым, возможно, стоит известная мудрая мысль, Иисус призывает своих учеников жить так же, как он: если слепо держаться за собственную жизнь, то это может привести к ее потере; если щедро и смело рискнуть ею, это может ее спасти. Это так. Ученик, который цепляется за свою жизнь с ее стабильностью, целями и ожиданиями, может потерять самое главное: жизнь внутри замысла Божьего. Ученик, рискующий всем и фактически оставляющий свою прежнюю жизнь, обретет новую, войдя в Царство.

Следом ученики услышали нечто еще более радикальное, что, безусловно, их потрясло: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною»55. Желающий стать учеником должен забыть о себе, отказаться от своих интересов и впредь сделать своим центром Иисуса. Он уже не принадлежит себе; его жизнью владеет Иисус, и ученик следует за ним. До этих слов все выглядит вполне привлекательным. А беспокойство вызывает добавленная тут же метафора Иисуса. Все могли себе представить эту ужасную сцену, когда осужденный, избитый плетьми и весь в крови, должен был нести на своей спине горизонтальную деревянную балку до места распятия, где его ждал вертикальный столб, зафиксированный в земле. До и после Иисуса Палестина была испещрена крестами. Все знали, как легко могли распять рабов, воров, повстанцев и всех людей, ставивших мир под угрозу. Все еще были живы воспоминания о тех ужасных днях, когда военачальник Вар распял две тысячи иудеев в окрестностях Иерусалима. Это был 4 год до н. э., и Иисус делал первые шаги в своем доме в Назарете56. Он не мог подобрать более точных и образных выражений, чтобы передать своим ученикам, чего он от них ждет: безграничной готовности следовать за ним, несмотря на все риски, враждебность и издевательства со стороны других, и, возможно, на смерть. Им суждено разделить ту же участь, что дана несчастным и отверженным, в своем роде «распятым» тем обществом. Вместе они войдут в Царство Божье.

Жизнь с Иисусом

Что мог думать народ о столь странной группе людей, сопровождавших Иисуса в его жизни пророка-бродяги? Для чего он позвал их? Он хотел преподать им новую доктрину, чтобы они распространили ее по всему Израилю? Если так, то странно, почему он не подобрал себе более образованных людей, чем невежественные рыбаки и крестьяне. Почему он требовал от них абсолютной и безусловной преданности? Он думал начать «священную войну» против Рима? Но численность группы была для этого слишком мала. Он хотел основать чистую и святую общину, подобно той, какую создали ессеи в Кумранской пустыне? Но в таком случае, что в его группе делали такие женщины, как Мария из Магдалы, или сборщики налогов, подобные Левию?

Личность Иисуса, окруженная учениками, могла напомнить и о других учителях того времени. Сам Иосиф Флавий позднее говорит о нем, что Иисус «человек мудрый», он «стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину». «Он привлек к себе многих иудеев и эллинов»57. Однако при этом земляки Иисуса никогда не путали его с учителем Закона. Действительно, люди называли его рабби, но в 30-е годы это слово все еще означало «господин» и использовалось как вежливое обращение к кому-то, вызывающему глубокое уважение. Лишь после 70 года им стали называть «раввинов», преподающих Тору своим ученикам. Для раввинов, опять же, было немыслимо присутствие женщин среди учеников. К тому же ученики не сами приходили к Иисусу, чтобы он принял их в свою школу. Иисус забирал их из домов, чтобы те шли за ним вместе служить Царству.

Существующая вокруг Иисуса атмосфера совсем не близка духу раввинской школы. Иисус призвал людей не для того, чтобы они изучали закон или заучивали наизусть религиозные традиции. Они не посвящают себя скрупулезному изучению бесконечных предписаний и норм. Они здесь не для того, чтобы в один прекрасный день стать учителями Израиля, экспертами, указывающими народу пути Закона. Установившаяся между ними и Иисусом связь не похожа на классические отношения между учениками и учителем. Это личная связь с тем, кто вводит их в замысел Божий. Иисус разговаривает с ними не как раввин, излагающий Закон, а как пророк, посланный Богом. Цель учеников заключается не в том, чтобы занять уважаемое положение раввинов, а чтобы разделить туманную и даже опасную судьбу Иисуса. Их истина не в том, чтобы изучить отстаиваемые учителем идеи, а в том, чтобы «следовать» за Иисусом и вместе с ним радостно принять Царство Божье.

Эта странная общность людей не похожа и на крупные греческие школы, где такие мыслители как Пифагор, Сократ, Платон или Аристотель, обучали своих учеников мудрости. Преследуемая Иисусом цель далека от поиска истины, культивируемого греческими философами58. Возможно, их бродячий образ жизни, манера одеваться и определенная отстраненность от общества несколько напоминают философов-киников, бывших известными в Гадаре и других близких к Палестине областях во времена Иисуса59. Первое, что бросалось в глаза, был их грязный и неопрятный внешний вид. Единственное, что у них было, это поношенная накидка, открывающая руки, сума и посох. Они ходили босыми, как нищие, и спали на жестком полу. Их можно было увидеть на городских площадях или возле терм60.

Они намеренно вели себя антисоциально. Киники представляли собой маргинальное движение, противопоставлявшее себя ценностям и самому устройству общества, считая его разложившимся. Они насмехались над авторитетом властей, институтом семьи и брака, над собственностью. Они кичились тем, что не нуждались ни в ком и ни в чем для достижения счастья. Свобода для них была самым ценным благом. Свободные от любых привязанностей, они чувствовали себя не чьими-то рабами, а истинными царями. Знаменитую речь произнес Эпиктет, киник, живший несколько позднее Иисуса (50-130 н. э.):

Посмотрите на меня: у меня нет ни города, ни дома, ни благ, ни даже раба. Я сплю на полу, у меня нет ни жены, ни детей, ни дворца, а только небо, земля и поношенное покрывало. Чего мне не хватает? Разве я страдаю? Разве я боюсь? Разве я не свободен?… И как я смотрю на тех, кого вы боитесь или кем восхищаетесь? Разве я не отношусь к ним так же, как к рабам? И кто видит меня, не подумает ли, что видит царя и господина?

Полная и абсолютная свобода приводила к тому, что они начинали вести себя бесстыдно и провокационно. Они чувствовали свою зависимость лишь от законов природы и никогда – от общества61.

Нам неизвестно, были ли Иисус и его ученики знакомы с философами-киниками. Вероятно, они никогда о них и не слышали62. Им присущи некоторые схожие черты, особенно, что касается их бродячего образа жизни, их вызывающего учения и манеры одеваться, наглядно демонстрирующей их отношение к обществу. Но все же эта группа выходцев из галилейских деревень имеет мало общего с таким урбанистическим феноменом, как киники из греческих эллинских городов. В своей основе их мотивы и смыслы совершенно разные. Котомка с провизией, которую носил каждый киник, была символом его личной независимости; Иисус, наоборот, желая поддерживать семейный дух, просит своих учеников отказаться от сумы и положиться на гостеприимство деревенских жителей. Тогда как киники позиционируют свою самодостаточность в простоте жизни, Иисус учит доверять заботливой любви Бога и теплому принятию друг друга. В его окружении нет места презрению к другим, грубым оскорблениям или неприличному поведению, столь присущим киникам63. Иисус же действует как пророк, желая вылечить болезнь, изгнать злых духов и возвестить всем о спасительной близости Бога. В этом их главное отличие: киники живут в согласии с природой и в поисках свободы, а цель Иисуса и его учеников – принятие Царства Божьего и проповедование Его любви и справедливости.

С Иисусом и дышится совершенно иначе, как-то особенно. Его присутствие наполняет собой все. Он – центр. Самое главное – его личность, вся его жизнь, тайна пророка, который исцеляет, радушно принимает, прощает, освобождает от недугов, чья страстная любовь к людям выше всех законов, который всем дает понять, что приходящий в жизнь людей Бог – это бездонная любовь и только любовь. Всему этому учатся у самого Иисуса. На его личном примере люди могут понять, что значит полностью посвятить себя Царству Божьему. Они видят, кок он верит в доброго Бога, Отца всех, Друга жизни. У Иисуса они учатся молитве Отче наш, ежедневно повторяемой за столом вместе с людьми самых разных сословий, идущими единым путем. Они внимательно слушают притчи, которые Иисус рассказывает по деревням, воодушевляя всех к открытию нового мира. Они удивляются, как ему удается пробудить в больных веру, чтобы они исцелились от своих немощей. Его ученики поражаются, видя силу его власти изгонять бесов и восстанавливать сломленную горем жизнь. Они видят, что Иисус полон Духа Божьего.

У него они учатся по-другому понимать и проживать свою жизнь. Они замечают, с какой нежностью он принимает самых маленьких и слабых. Они тронуты его сочувствием к несчастным и страдающим больным, и, подобно ему, начинают прикасаться к прокаженным, которых не касается никто. От Иисуса им передается страстное желание защищать честь каждого человека, а также свобода творить добро: они ощущают нарастание напряженности и конфликтов со стороны самых ригористичных слоев общества, но ничто и никто не может остановить их Учителя, когда встает вопрос о защите униженных. Их впечатляет его теплое отношение к стольким людям – жертвам греха: у Иисуса его ученики учатся есть за одним столом с отверженными, с женщинами, ведущими сомнительный образ жизни, и грешниками, забывшими Завет. Иисус проявляет завидную жажду правды, способность проникать в глубь вещей, минуя теории и обманчивые узаконенные традиции. Его последователям трудно привыкнуть к новой манере языка их учителя, который настаивает на освобождении людей от их страхов, с тем, чтобы они полностью доверяли Богу. Он повсюду повторяет слова, довольно редко произносимые учителями Закона: «Не бойтесь». Каждому он всегда желает одного: «Иди с миром». В сердцах его учеников и учениц просыпается что-то новое. Его обнимающий всех мир, чистота сердца без зависти и амбиций, способность прощать, жесты милосердия в отношении любого обездоленного, униженного или плененного грехом, его страстная борьба за справедливость в пользу самых слабых и нещадно эксплуатируемых, его нерушимая надежда на Отца – все это порождает в них новую веру: в этом человеке живет Бог. И в сердцевине его жизни они предчувствуют таинственную близость Бога, Друга и Спасителя. Позднее они заговорят о «Благой вести Бога»64.

Новая семья

Среди последователей Иисуса есть люди различного происхождения, но он всех воспринимает как одну семью. И Бог хочет, чтобы эта новая семья разрасталась в мире. Окружение Иисуса учится жить не как при патриархальном укладе, оставшемся позади, а как в новой семье, сплоченной желанием исполнять волю Бога. Иисус говорил об этом открыто: «Кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь»65.

Их объединяют не узы крови и не экономические интересы. Они собрались вместе не для того, чтобы защищать свой социальный статус;

их дело чести – осуществлять волю Отца всех. В этой семье нет иерархии: в ней царит равенство. Она не замкнута на себе, а гостеприимно открыта для всех. Безусловно, самые важные для Иисуса черты, оберегаемые им в среде его последователей и последовательниц, это равенство всех, радушное принятие оставленных и служение им. Вот то наследство, которое он хочет оставить после себя: движение братьев и сестер, направленное на служение самым маленьким и слабым. Это движение будет символом и зародышем Царства Божьего.

В этой семье нет учителей закона. Его движением не должны управлять просвещенные умы, указывающие путь невеждам. Всем нужно учиться у Иисуса. Все должны быть открыты переживанию Царства Божьего. Иисус радуется как раз тому, что Бог являет себя самым маленьким: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение»66. В этой семье нет и отцов, насаждающих свою патриархальную власть. Здесь никто не будет доминировать. Никто не должен называть себя отцом. В движении Иисуса исчезает патриархальная власть и появляется Бог, единый Отец, при котором все друг другу братья и сестры. Никто ни над кем не возвышается. Нет ни рангов, ни классов. Нет ни священников, ни левитов, ни народа. Тут нет места для посредников. У всех уже сейчас есть прямой доступ к Иисусу и Богу, Отцу всех.

Существующая вокруг Иисуса атмосфера далека от иерархической структуры Кумрана. В расположенную в пустыне общину никто не может вступить, предварительно не выдержав экзамен «духа и дел» и праведности поведения67. Иисус, напротив, призывает Левия немедленно вступить в группу учеников прямо с места сбора податей и принимает в число своих последователей Марию из Магдалы, женщину, прежде одержимую злыми духами. В Кумране для каждого члена общины определено его собственное место: «Пусть слушают малый большого» и «повинуются словам сыновей Садока, жрецов, хранящих Завет»68; в семье Иисуса, наоборот, нет мирян, подчиняющихся священникам, нет и малых, покоряющихся большим; здесь идеал – «стать ребенком», поскольку «таковых есть Царствие Божие»69. В Кумране во время трапез и собраний каждый садится на свое место согласно своему рангу: «Жрецы сидят первыми, старцы вторыми, и весь остальной народ сидит каждый по своему чину»70. У Иисуса все по-другому. Его последователи, мужчины и женщины, садятся вокруг него; здесь нет привилегированных мест; все слушают слова Иисуса и вместе ищут воли Божьей. В принятии пищи также нет никаких ритуалов и нормативов касательно иерархии; на трапезах с Иисусом нет каких-то особых, возвышающихся над другими мест71.

Внутри этого братского равенства также отсутствует иерархия между мужчинами и женщинами по половому признаку. Женщин не оценивают по их способности рожать детей и не унижают за бесплодие. Иисус никогда не говорит об их чистоте или нечистоте. Они находятся в его общине не для того, чтобы подчиняться мужчинам. Ни у кого нет над ними власти лишь потому, что он мужчина. Мужчины и женщины, сыновья и дочери Бога, живут с равным достоинством, служа Его Царству.

Поэтому ни в одной евангельской традиции не описывается, как кто-то выполняет какую-то иерархическую функцию внутри группы учеников. Иисус не представляет себе, чтобы Двенадцать относились к другим как «священники». Он не может и подумать о том, чтобы его последователи жили согласно иерархической системе Храма, где есть первосвященник, священники от разных колен и левиты. Еще меньше предлагаемая Иисусом модель отношений напоминает иерархию, принятую в политических структурах Римской империи. В среде его последователей ценности, естественные для того общества, в котором они живут, в корне меняются. Величие измеряется не масштабом власти, принадлежащей тому или иному человеку, а служением другим людям. Самое видное место Иисус оставляет за рабом, занимающим самое низкое положение в Империи: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою»72.

Вот какой видит Иисус семью своих последователей: общность братьев и сестер, идущих ему во след, чтобы принять Царство Божье и распространить его. Он думает не о прекрасных врачах или умелых управленцах, а об учениках, которые будут провозглашать спасительную близость Бога, и о тех, кто будет менять этот мир с позиции служения и любви. О мужчинах и женщинах, которые научатся жить подобно ему, служа обездоленным. Они станут его свидетелями: лучшим символом и наиболее плодоносным семенем Царства Божьего. От этих свидетелей с их призванием и миссией зародится Церковь Иисуса.

Служа замыслу Бога

Очевидно, что Иисус не думал основывать раввинскую школу. И он не призывал своих учеников, чтобы они «служили ему» в раввинском стиле. Иисус не нуждался в подобострастных и услужливых учениках и ученицах, готовых удовлетворить его желания. Все было как раз наоборот. Иисус сам чувствует себя служителем для всех: «Я посреди вас, как служащий»73. Он не стремится создавать ритуально чистую и соблюдающую закон общину в духе наиболее радикальных фарисейских групп. Скорее, он учит своих последователей делить один стол с чужаками; он хочет видеть их среди «заблудших овец Израиля». Иисус никогда не думал о закрытой и изолированной группе. Он не хотел создавать общину «избранных» Богом. Он не повел их в пустыню с целью оградить от зараженного народа и создать новый «Кумран». И он призвал их не для того, чтобы начать «священную войну» против Рима. У Иисуса совершенно иной замысел: он посылает их «как агнцев среди волков»74. Ему нужен мир, а не кровь.

Иисус хочет, чтобы ученики разделили с ним опыт пришествия Царства Божьего и вместе с ним стали помогать людям принять его. Они оставляют свою работу не для того, чтобы предаться лени и праздности, а чтобы отдать все свои силы Царству. Они покидают своих отцов, но впредь будут защищать многих, лишенных отеческой защиты. Необходимо создать новую семью, радушно принимая единственного для всех Отца. И это нелегко. Следование за Иисусом сделает их «странниками». Призванные им, они покинули свои деревни, семьи, работу – все то, что прежде составляло их жизнь, обеспечивало безопасность и защиту. При этом Иисус не интегрирует их в новую социальную систему; он вводит их в новое пространство, полное возможностей, но не в конкретное место, где можно обрести социальную идентичность. Следовать за ним – полная авантюра. Впоследствии их призвание будет состоять в том, чтобы «идти» к Царству Божьему и Его справедливости75.

По мнению Иисуса, эта немногочисленная общность людей призвана стать символом Царства Божьего и его трансформирующей силой. Эти люди начнут жить так, как того действительно хочет Бог. Их группа мала и скромна, как «горчичное зерно». В них трудно разглядеть «закваску», которая может изменить все общество. Но в группе последователей Иисуса определенным образом уже проявляется замысел Бога. Внутри доминирующей имперской культуры прорастает иная жизнь: жизнь Царства. Нетрудно выделить несколько ее черт.

Ученики Иисуса уже не живут под игом кесаря. Им не страшны сборщики налогов, поскольку у них нет ни земель, ни доходов от рыбной ловли. Они зависят не от декретов императора, а от того, будут ли они «исполнять волю Божию»76. Бог – их Отец. Иисус говорит им: «Никогда не называйте его «Царем». Используйте слова из семейного, а не из имперского обихода. Воспринимайте своих соратников не как ростки «новой Империи», а как «семью», состоящую из братьев и сестер. Чтобы представить себе новые отношения людей в Царстве Божьем, нужно смотреть не на Римскую империю, а на эту скромную братскую группу, основанную Иисусом.

Вместе со своими последователями Иисус создает новое пространство без мужского доминирования. Тут мужчины лишены привилегированного положения, которое они занимали в своих домах как отцы, мужья или братья. Они отказались от своих лидерских позиций, и значительная часть их мужской идентичности в патриархальном обществе осталась в прошлом. Новая семья, созданная Иисусом, не является зеркалом семьи патриархальной. Даже Иисус предстает здесь не «отцом», а «братом». Все его последователи могут увидеть, что в Царстве Божьем отсутствует мужское превосходство77.

Желание покинуть структуры Империи и уйти из семьи неизбежно приближает последователей Иисуса к тем, кто находится на границе системы или вне ее. Эта «семья» не похожа на семьи из рода Ирода, находящиеся в центре власти. Скорее, она принадлежит маргинальной части общества. У ее членов нет ни домов, ни земель, ни других благ. Они не занимают почетных мест. Они в числе самых малых и неприметных жителей Галилеи. Тому, кто присмотрится к ним, откроется то, что принятие Бога начинается именно с последних.

Последователи Иисуса должны были научиться жить в состоянии нестабильности. Когда они приходили в очередную деревню, они могли быть приняты или отвергнуты. Гостеприимство проявляли лишь те, кто им сочувствовал. Неудивительно, что в какой-то момент их начинает охватывать беспокойство: что они будут есть? Во что оденутся? Подобные проблемы возникают у всех бродяг. Иисус делится с ними своим доверием Богу: «Не заботьтесь»78. Группа должна существовать в мире и доверии. Как же их не станет оберегать Отец, заботящийся о птицах в небе и полевых цветах? Он видит, как они стучатся в двери домов в поисках еды, надеясь на гостеприимство. И не всегда их встречают по-доброму, но Иисус их подбадривает: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят»79. Он абсолютно убежден: те, кто сочувствует их положению, ответят гостеприимством, и, уж конечно, Отец удовлетворит их нужды. Все смогут увидеть, что жизнь тех, кто ищет Царства Божьего, поддерживается взаимным принятием и стараниями Отца.

Группе последователей была присуща еще одна черта, оберегаемая Иисусом: радость. Эти мужчины и женщины оставили все потому, что нашли «спрятанное сокровище» или «драгоценную жемчужину». Глаза некоторых учеников сияли радостью, оттого что они начали открывать Царство Божье. Здесь не было атмосферы поста или скорби. Жизнь с Иисусом была праздником, напоминающим по духу деревенскую свадьбу. Лучшее, что у них было – это трапезы. Иисус учил широко праздновать возвращение стольких заблудших людей. Сидя за столом с Иисусом, ученики ощущали себя «друзьями» пастуха, которые, согласно притче, радовались, видя, как тот приходит с потерявшейся овцой; ученицы, в свою очередь, были счастливы, подобно «соседкам» той бедной женщины, героини другой притчи, которая нашла потерянную монету. Видя радость последователей Иисуса, все могли понять, что Бог – это добрая весть для заблудших.

Посланные возвещать о Боге и исцелять

В определенный момент Иисус посылает своих учеников в галилейские деревни, чтобы они стали его соратниками – открывали дорогу в Царство Божье80. Все свидетельствует о том, что это была короткая миссия, ограниченная теми же местами, где ходил сам Иисус. Отвечало ли это практическим целям зрелого замысла Иисуса или речь шла о скромной репетиции символического характера?81 Возможно, Иисус хотел показать им, как можно сотрудничать с ним в деле Царства Божьего82. Посланники действуют не по собственной инициативе, а во имя Иисуса. Они делают то, что он им сказал, и так, как он им велел. Они его представители83. Иисус наделяет их властью и могуществом не для того, чтобы подчинить себе людей, а чтобы изгонять бесов, лечить болезни и недуги84. У посылаемых им учеников будут два больших задания: возвещать людям о близости Бога и исцелять людей от всего того, что причиняет им боль и страдания. Эти две задачи неотделимы друг от друга. Ученики будут делать то, что на их глазах делал сам Иисус: лечить людей, демонстрируя им, насколько Бог близок к их страданиям: «Придете в какой город… исцеляйте находящихся в нем больных, и говорите им: приблизилось к вам Царствие Божие»85. Таким образом, Иисус организовал группу «целителей», чтобы проповедовать пришествие Бога, так же как и Иоанн Креститель думал о группе «крещеных», чтобы напомнить о неминуемом наступлении Его суда. Для Иисуса исцеление больных и изгнание демонов – первое и самое важное дело. Он не видит лучшего знака, возвещающего приход Бога, Друга жизни. Как свидетельствует один из эпизодов, описанных в христианских источниках, однажды ученики пришли к Иисусу и сообщили ему, что видели человека, изгоняющего бесов его именем, но при этом он был не из их группы. Они хотели запретить ему это делать, но прежде решили предупредить Иисуса. Ученики не думают о радости исцеленных тем человеком людей; их заботит лишь их собственная группа: «Он не ходит за нами». Вот каков ответ Иисуса: «Не запрещайте ему… ибо кто не против вас, тот за вас»86. Как Иисус станет запрещать лечить больных, если это лучший знак спасительной силы Бога?

Иисус видит в своих учениках «ловцов человеков». Эта метафора звучит странно и вызывающе, что очень свойственно образному и провокационному языку Иисуса. Наверняка она пришла ему в голову на побережье Галилейского моря, когда он призвал нескольких рыбаков оставить свою работу и следовать за ним. Впредь они станут ловить людей вместо рыбы: «Идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков»87. Выражение это несколько загадочно. Такие пророки, как Иеремия, использовали образы ловли рыбы и охоты в негативном значении при описании поимки тех, кто будет предан карающему суду; в Кумране имели в виду демона, когда говорили о «ловце человеков»88. Ни о чем таком Иисус не думал. В его устах эта метафора приобретала спасительный и освобождающий смысл. Он призывает своих учеников вытащить людей из «глубоких вод» зла, чтобы освободить их от власти сатаны и ввести в Царство Божье89. Этот образ не перестает удивлять, но он был забыт христианскими миссионерами, которые никогда не называли себя «ловцами человеков».

Однако они никогда не забывали те указания, которые он дал им, отправляя на миссию90. Иисус хотел, чтобы его ученики следовали пророческому и будоражащему сердца стилю жизни. Это отражалось в их одежде, экипировке, а также в манере поведения в деревнях Галилеи. Удивительно, что Иисус думает не о том, что они должны взять с собой, а совсем наоборот: о том, что они не должны брать с собой, чтобы не отдаляться этим от самых последних и обездоленных.

Они не должны брать с собой деньги или какую-либо пищу. У них не будет даже дорожного мешка, какой был у киников – те носили на плече суму, где хранили провизию и милостыню, которую им подавали. Отказаться от дорожной котомки значило отказаться от подаяний и жить, доверяясь лишь помощи Бога и людской доброте. У них не будет с собой даже посоха, непременного атрибута философов-киников и ессеев, которым они защищали себя от диких собак и других опасностей. Ученики Иисуса должны предстать перед всеми как группа мира. Их приход в деревни будет мирным и не испугает женщин и детей, даже если мужская часть семьи в это время будет работать в поле.

Они пойдут босыми, как рабы. У них не будет сандалий. И запасной туники, какая была у киника Диогена для защиты от ночной прохлады во время сна под открытым небом. Все смогут удостовериться, что последователи Иисуса идентифицируют себя с самыми нищими людьми Галилеи. Предписания Иисуса были не такими уж странными. Он первый стал так жить: без денег и провизии, без дорожной сумы и посоха, без обуви и запасной туники. Ученики всего лишь поступят точно так же. Их группа, свободная от всяких уз и обладания чем-либо, идентифицируя себя с самыми бедными жителями Галилеи, полностью доверяя Богу и братской помощи, ища для всех мира, донесет до деревень присутствие Иисуса и его добрую весть от Бога91.

Иисус посылает их «по два». Так они смогут помогать друг другу. К тому же иудеи гораздо больше доверяли какой-либо новости, если она подтверждалась двумя и более свидетелями. Они будут подходить к домам и желать их обитателям мира. Если их встретят гостеприимно, они останутся в этом доме до конца своего пребывания в селении. Если их не примут, они уйдут, «отрясая прах от ног»92. То же самое делали иудеи, когда покидали территорию язычников, считавшуюся нечистой. Наверное, не стоит воспринимать это слишком трагично, как осуждающий приговор; скорее, нужно относиться к этому, как к забавному и остроумному жесту: «Ну что ж с вами поделаешь!»