Текст книги "Могу я тебе кое что рассказать? (ЛП)"

Автор книги: Холли Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Кэмерон

– Тормози! – кричит Ханна позади меня, но уже слишком поздно. В ту секунду, когда я поднял ноги, то пронесся прямо мимо нее. Свернул к краю склона, и неважно, в какую сторону наклонялся, я не смог снова выпрямить направление. Деревья проносятся мимо в моем боковом зрении, и уверен, что ни один другой человек никогда раньше не катился так быстро.

– Используй ноги, – слышу я ее крик, но это помогает лишь катапультировать меня через снежную насыпь на краю склона, а затем я лечу. Я приземляюсь лицом вперед, в нескольких дюймах от основания дерева.

Несколько секунд спустя я слышу топот ее ботинок по склону, пока она не появляется в поле зрения, опускаясь на колени рядом со мной:

– Ты в порядке?

– Не ожидал, что будет так быстро, – я смеюсь, затем кашляю и немного хриплю. Завтра будет больно.

– Ты поранился?

– Я так не думаю.

Я переворачиваюсь на спину, и она смахивает снег с моей груди. Ее варежки скользят по моей куртке, а затем вниз по промежности и бедрам. У моих бедер есть собственное мнение, и они приподнимаются, но она слишком занята моим спасением, чтобы понять, что, по сути, трет мой член. Она подносит руки к моему лицу и шее, ее пальцы разгребают снег, набившийся мне за воротник. Здесь ледяной холод, но все, что я чувствую – тепло, когда смотрю на нее вот так.

Я обхватываю рукой ее запястье и прижимаю к своему горлу, жалея, что на нас перчатки. Между нами слишком много слоев одежды. Она замирает, ее дыхание мягким облачком витает в холодном воздухе. Даже в темноте, скрытый низкими ветвями, я могу разглядеть полноту ее губ, розовый оттенок ее замерзшего носа.

– Ты все еще не ответила на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– О твоей любимой моей аудиозаписи.

Ее дыхание прерывается, что только усиливает мое отчаянное желание узнать об этом:

– Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

– Я хочу говорить об этом, пока не получу ответ.

– Хорошо, – фыркает она, отодвигаясь назад, чтобы прислониться к стволу дерева. – Мне нравятся твои признания.

– Серия «Могу я тебе кое-что рассказать?»?

– Ага.

– Что тебе в них нравится? – она смотрит на меня этим чертовски милым взглядом, но могу сказать, что она умирает от желания сказать большее. Я пробираюсь на свободное место рядом с ней и тоже сажусь. – Да ладно, мне не часто удается напрямую спросить мнение фаната.

– Придурок, – говорит она, бросая ком снега мне в грудь. – Я не фанатка.

– Твои сообщения в директ утверждают обратное.

– Агрх, – она закрывает лицо руками. Я не должен на нее давить. Общение со слушателями никогда не проходило хорошо, но в Ханне есть что-то особенное.

Я мог бы списать свое первоначальное влечение к ней на то, что думал своим членом, но когда я прочитал те сообщения, что-то изменилось.

Да, она кокетничала в своих отзывах, но она также была признательна и благодарна. Ее сообщения заставили меня почувствовать, что она видит во мне личность, а не просто сексуальный голос, под который можно заводиться.

Я готов свернуть чертову гору ради этой женщины, но то, как она приглядывала за мной последние пару дней, не позволяет мне чувствовать себя в большей безопасности. Она заставляет меня нарушать мои правила, и я, кажется, не могу остановиться.

– Иди сюда, – я сажаю ее бочком к себе на колени, и, к моему облегчению, она не сопротивляется. – Я же сказал тебе, стесняться нечего. Ты можешь рассказать мне.

– Думаю… Мне нравится, что они настоящие. Ты не играешь роль, и в этом есть какая-то беззащитность.

– Что еще?

– Мне нравится слушать о том, чем ты занимался. О том, что ты хочешь сделать.

– Что еще?

– Мне нравится слышать, как ты стонешь.

– Мммм, – это не намеренно, я ничего не могу с собой поделать. Она заставляет меня стонать, а сама даже не прикасается ко мне. – Могу я рассказать тебе кое-что, что я хочу сделать?

– Угу, – она прижимается ко мне чуть ближе, ее лоб прижимается к моему. Я позволяю моменту затянуться, полностью осознавая, что пути назад нет.

– Я правда хочу поцеловать тебя, Ханна. Хотел сделать это с тех пор, как впервые увидел тебя.

– Хорошо, – шепчет она на выдохе.

– Хорошо?

– Аг… – я прерываю ее наклоном головы, наконец-то прижимаясь губами к ее губам. Сначала мягко, пока не чувствую, что она целует меня в ответ. Я не сдерживаюсь, когда она открывается мне, ее теплый язык скользит мимо моих губ навстречу моему. Она теплая и мягкая, и на вкус как рай. Я смущаюсь, мгновенно становясь твердым под ее бедром, но когда пытаюсь изменить положение, она сдвигается еще больше, поднимая одну ногу, пока не опускается, чтобы оседлать меня, и – ох, ебаный в рот, это так приятно.

Одной рукой она сжимает мою куртку, притягивая меня ближе к себе, другой обхватывает мой затылок, заявляя на меня права. Я думал, она будет нежной и скромной, но то, как она втягивает мою нижнюю губу в рот и впивается в нее зубами, заставляет меня думать, что я жестоко ошибался насчет Ханны.

Господи, я никогда бы не смог описать такой шикарный поцелуй, как этот.

Мои руки находят ее бедра, но мешают эти чертовы перчатки. Я снимаю их и просовываю руку под ее лыжную куртку, стягивая с нее одежду, пока она не касается обнаженной кожи. Она вскрикивает мне в рот, когда моя рука поднимается выше, кончики пальцев встречают мягкую выпуклость ее груди под тонким кружевом. Я крепко сжимаю в ладонь, большим пальцем задевая ее напряженный сосок, а она двигает бедрами, запрокидывает голову и…

Над нами раздается скрип, затем треск, поток звуков и приглушенный хлопок, когда дерево, под которым мы спрятались, скидывает снежную завесу.

Инстинктивно я крепко прижимаю Ханну к себе, обхватывая ее голову рукой, чтобы прижать ее к своей груди. Я держу ее там до тех пор, пока не осмеливаюсь открыть глаза и оценить ситуацию. Уже и так было темно, но теперь я вижу еще меньше – вокруг нас выросла насыпь снега. Как бы мне этого не хотелось, я снимаю Ханну с себя и отползаю так далеко, как только могу, разгребая снег с дороги, пока не остается щель, в которую мы можем пролезть.

– Эта гора пытается меня убить, – говорю я, оглядываясь назад, туда, где она ждет, прижав пальцы к губам, раскрасневшимся от моих поцелуев. – Давай отвезем тебя домой, пока мы не застряли здесь в ловушке и не замерзли насмерть.

Глава 18

Ханна

– Так, какие планы на сегодня? – спрашивает папа с другого конца стола, за которым мы в основном ели в тишине.

Лично мой план состоит в том, чтобы стараться держать себя в руках и не взбираться на Кэмерона при каждом удобном случае.

То, что произошло прошлой ночью, постоянно прокручивалось в моей голове. Ощущение его губ, прижатых к моим, смесь пива и соли на его языке, когда он просовывался в мой рот. То, как его пальцы обхватили мою косичку, оттягивая голову назад, а затем крепко прижали меня к своей груди, когда вокруг нас падал снег. То, как мое ухо прижалось к его груди в нужном месте, чтобы услышать, как учащенно бьется его сердце.

Это был поцелуй голливудского уровня.

И это был только первый поцелуй. Остаток пути до дома мы прошли молча, рука об руку, но в ту секунду, когда мы вернулись в шале, его губы снова оказались на моих. Я прислонилась спиной к стене, его руки расстегивали молнию на моей куртке, спускали ее с плеч и нашли новый дом на моей талии, в то время как мои перебирали завитки, которыми я так хотела завладеть.

Его язык нашел мои губы, раздвигая их в срочном порядке, чтобы проникнуть в мой рот. Наши руки были повсюду, неистовые и отчаянно ищущие больше кожи. Кончики моих пальцев обвились вокруг мышц его спины, в то время как его скользили все выше и выше, под мою футболку, пока не нашли изгиб моей груди, и по моей коже пробежала дорожка мурашек.

Его бедра прижались ко мне толчком вверх и с его глубоким стоном, за которым последовал мой искаженный стон, когда мой мозг обработал ощущение его твердости у моей ширинки.

Когда мы отстранились друг от друга, оба тяжело дыша, он взял мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза, зрачки расширились и были полны желания:

– Нам нужно затащить тебя в постель.

– Твою? – я вздохнула, прижимаясь бедрами к его.

– Ни за что. Что, если твой брат вернется домой? Или мы разбудим твоих родителей.

Я и представить себе не могла, что он будет таким осторожным. Это застало меня врасплох, пока я перестраивала части своего мозга, которые представляли его эксгибиционистом, искателем острых ощущений, готовым трахаться где угодно и всюду с настоящим мужчиной, стоявшем передо мной.

– Не сегодня. Но скоро, – простонал он мне в рот. Он сжал мою задницу, когда я первой поднималась по лестнице, а потом тихо извинился в темноте. Я бы позволила ему трогать меня где угодно. У моей двери он поцеловал меня в лоб и прошептал: – Увидимся утром, – затем проскользнул мимо меня и осторожно закрыл дверь в свою комнату. И там он и остался, несмотря на мои надежды, что в какой-то момент он пролезет в мою комнату, где найдет меня под одеялом, нуждающуюся и ждущую его прикосновений.

Но была четкая граница. Не рядом с моим братом и не рядом с моими родителями, что меня вполне устраивает, но при холодном свете дня я волнуюсь о том, как мне с этим справиться.

Кэмерон – настоящий мужчина, с чистым сексуальным магнетизмом. Эти великолепные кудри, эта прекрасная улыбка, которая буквально заставляет меня чувствовать, что мое нижнее белье плавится. Даже если бы я не знала о нем из его аудиозаписей Мак’и’Наслаждение, невозможно не смотреть на него и не чувствовать себя возбужденной.

Я не лгала, когда сказала, что «Могу я тебе кое-что рассказать?» это моя любимая серия. Бесчисленные часы я слушала, как он рассказывал мне, ну, своим слушателям, что ему нравится. Как ему нравится трогать себя, какие его любимые позы и все мелочи, которые его заводят. Никто лучше меня не знает, насколько он искусен и предприимчив в постели.

Я знаю, что большую часть времени ему нравится доминировать, но иногда он переключается и позволяет своим партнершам брать все под контроль. Он находит уверенных в себе женщин возбуждающими, особенно когда они прямо говорят ему, чего хотят. Знаю, что он получает удовольствие от наслаждения своей партнерши, немного увлекается БДСМ и не испытывает проблем с сексом на публике.

По сравнению со всем этим, я просто… ну, я.

Я спала всего с горсткой мужчин, и один из них, могу сказать оглядываясь назад, был настолько эгоистичен в спальне, что я не уверена, что он хоть раз прикоснулся к моему клитору за то время, что мы были вместе. Я никогда в жизни ни о чем не просила, и сексом я занималась только в постели. Это, наверное, пятое любимое место Кэмерона в списке.

Возможно, у меня есть представление о том, что мне нравится, но я и близко не так уверена в себе или опытна, как он. Прошлая ночь была чертовски жаркой, но что он подумает обо мне, когда узнает, что я не знаю, что делаю? Что ему вообще понадобилось от такой, как я?

Печальная реальность такова, что он, вероятно, встречается с женщинами везде, куда бы ни пошел, а я просто случайно оказалась той женщиной, которая сейчас здесь. Легкая мишень. Секс с ним хотя бы на одну ночь – воплощение каждой моей фантазии. А что потом? Я бы никогда не оправилась. Я, конечно, не смогла бы снова вернуться в этот дом, зная, что мы там натворили.

Из моих сообщений он знает, что я к нему чувствую, но он не знает, что я, по сути, одержима. К счастью, у меня хватило ума не признаваться ему в своей вечной любви в том, что я считала односторонним чатом в «Инстаграм». Тогда я действительно скинулась бы с края пропасти.

Но потом я вспоминаю слова, которые он прошептал прошлой ночью, когда приподнял мой подбородок… «Я правда хочу поцеловать тебя» и «хотел сделать это с тех пор, как впервые увидел тебя». Это правда, или это то, что он говорит каждой женщине, которую встречает?

Плюс, есть такой маленький нюанс, что он дружит с моим братом, и тот факт, что он живет на другом конце света. Мне стоит поцеловать его на прощание и притвориться, что между нами ничего не было? Тот поцелуй не был похож ни на один из тех, что были у меня в жизни, и трудно поверить, что с кем-то другим могло быть лучше.

О боже, это кошмар наяву. Я еду на поезде в один конец в город разбитых сердец.

– Ээ-ээй? – снова говорит. – Сегодня? Планы? У кого-нибудь есть какие-нибудь?

– Французский луковый суп, – говорим мы с Райаном одновременно.

– Превосходный план, – поддерживает мама. – Думаю, мы с папой присоединимся к вам

– Это такой волшебный суп или что-то такое? – Кэмерон смеется, загружая тарелки в посудомоечную машину.

– Французский луковый суп в «Мармоте» – это целое событие, Кэмерон, – объясняет мама. – Мы поднимаемся на вершину горы на телекабине и спускаемся на лыжах после обеда.

– Как думаешь, я справлюсь с этим, учитель? – говорит Кэмерон, опуская руку мне на плечо и становясь позади меня. Я бросаю взгляд на Райана, который, к счастью, слишком занят своим телефоном, чтобы заметить это, затем на маму, которая стоит спиной, убирая со стола. Кэмерон проводит большим пальцем по моей шее, и по мне пробегает дрожь.

Я в полной заднице.

Затем он уходит, поднимая руку, чтобы обойти стол с другой стороны. Я опускаю голову, но поднимаю на него глаза. Боже, он милый, его волосы растрепаны, щетина немного более жесткая, чем обычно. Интересно, удалось ли ему хоть немного поспать, или мысли, похожие на мои, не давали ему уснуть?

– Это красный путь до дома, но я думаю, ты справишься, если не будешь торопиться.

– А что, если я захочу побыстрее? – говорит он, подмигивая так сексуально, что это должно быть запрещено законом. – Как там говорят, если делаешь – делай? Сегодня я хочу поднапрячься.

– Что ты делаешь? – шепчу я, мои бедра прижимаются друг к другу под столом.

– Что? – он отвечает одними губами и пожимает плечами, как будто не флиртует со мной прямо на глазах у всей моей семьи. Он достает из кармана телефон, и через несколько секунд на столе рядом со мной загорается мой.

Я хватаю его и открываю уведомление.

Кэм: Не могу перестать думать о прошлой ночи. Можем ли мы сегодня побыть наедине?

Дерьмо. Не знаю, как к этому отнестись.

– Мы могли бы сделать несколько пробежек сегодня утром и встретиться там со всеми за обедом?

– Звучит здорово, – он подходит к Райану сзади и сжимает его плечи. – Присоединишься к нам, чувак?

– Не, братан, собираюсь встретиться с Кайлой сегодня утром перед ее занятиями.

– Ох, жаль, – говорит Кэмерон, глядя прямо на меня с волчьей ухмылкой на лице. – Ханна, ты идешь?

Это пытка.

Глава 19

Ханна

– Это плохая идея. Ты – плохая идея, – громко шепчу я, топая прочь от дома так быстро, как позволяют мои лыжные ботинки.

– Что я сделал?

– Флиртуешь на глазах у моего брата, делаешь все украдкой, смотришь на меня так, будто думаешь обо мне голой. Ты не очень-то скрытен.

– Я и думаю о тебе голой, но никто, кроме тебя, об этом не знает. Твой брат с тех пор, как вернулся домой, почти не отрывается от своего телефона. И в любом случае… – говорит он, обнимая меня за плечи. – Разве нет чего-то сексуального в том, чтобы встречаться тайком?

Теперь понятно. Конечно, это все, чем он меня видит, кого-то, с кем можно тайком встречаться. Быстрая и грязная интрижка. Я стряхиваю его руку и иду дальше к подъемнику на базовой станции в конце нашей дороги:

– Кто-нибудь может нас увидеть.

– Ну и что?

Ну и что? Он серьезно?

Я не шныряю тайком с мужчинами, и уж точно не тогда, когда мои родители в одном доме с нами. Я знаю, что схожу с ума, но все еще привыкаю к тому факту, что Кэмерон вообще здесь, в моем пространстве, не говоря уже о том, что он пристает ко мне и прикасается, когда ему захочется. Такое чувство, что я жалкая маленькая фанатка, и уверена, что буду не первой слушательницей, с которой у него были близкие отношения.

Толпы сегодня больше, и мы проталкиваемся в переполненный фуникулер, толкаясь локтями между рюкзаками, лыжами и сноубордами, чтобы найти немного свободного места. Кэмерон обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я позволяю ему обнять меня, когда двери закрываются, и мы выезжаем со станции и поднимаемся в гору.

Я смотрю в окно на открывающийся вид, пока мы поднимаемся выше. Не то чтобы я знала всех в городе, но знаю некоторых людей, и я понятия не имею, как бы объяснила, если бы они узнали его.

О боже, что, если здесь кто-нибудь узнает Кэмерона, пока я буду с ним?

Если я нашла его в Сети, само собой разумеется, что и другие тоже найдут. У него тысячи подписчиков в «Инстаграм». Не на уровне знаменитостей, но уверена, что его часто замечают.

Когда мы выходим на склон, я веду его через плато, пробираясь сквозь толпу к следующему кресельному подъемнику. Это двухместный подъемник, который доставит нас на вершину, где мы сможем спуститься по одной из нескольких голубых трасс в долину и немного потренироваться перед обедом.

Бросив лыжи на землю, я защелкиваю ботинки, и Кэмерон следует за мной, когда мы, шаркая, занимаем свои места, позволяя подъемнику подхватить нас. Теперь он овладел техникой, заправляя палки под бедро, когда протягивает руку, чтобы помочь мне опустить страховочную планку.

– Тебе стыдно, что тебя увидят со мной? – говорит он, его плечи опускаются. В его голосе звучит грусть, и это совсем не то, что я хотела сказать.

– Нет, просто… – я поворачиваюсь к нему всем телом и жалею, что не могу как следует разглядеть его под защитными очками. – Это так неловко.

– Потому что мы поцеловались?

– Да, – признаю я, хотя ни одна часть меня никогда не хотела, чтобы эти поцелуи заканчивались. – И потому что ты приехал сюда с моим братом.

– Значит, ты стыдишься меня?

– Нет, но каковы шансы? Не думаю, что он был бы в восторге от этого.

– Хммм, вообще-то, он сказал мне держаться от тебя подальше.

– Он так сказал? – говорю я, поворачивая к нему голову.

– Я предположил, что он просто играл роль старшего братца-защитника. Я не думал, что попаду сюда, и его сестрой окажешься ты. И я никогда не думал, что ты знаешь, кто я.

– Как, черт возьми, мы это объясним? Я не хочу, чтобы мой брат знал, что я знаю о Маке. Ну, мы, конечно, близки, но мы не обмениваемся находками для дальнейшей мастурбации.

– Мы могли бы сказать ему, что это неоспоримое физическое влечение. Что, с моей стороны, на тысячу процентов правда.

Конечно, и с моей тоже, и еще кучи людей, услужливо подсказывает мозг.

– Я не какая-нибудь отчаявшаяся фанатка, и прошу прощения, если произвела на тебя такое впечатление. Я не хочу быть еще одной зарубкой на столбике твоей кровати.

– Ханна, посмотри на меня, – говорит он, выпрямляясь. – Я подобным не занимаюсь. Я не общаюсь с фанатами, но ты привлекла меня еще до того, как я узнал, что ты в курсе моей работы.

– Что значит, ты не встречаешься с фанатами?

Он пожимает плечами:

– Не знаю, как еще это сказать. Я не сплю со слушателями.

– Но ты говорил… а как же «Конвенция»? – там он отправляется на конференцию для актеров озвучивания и заканчивает тем, что забирает поклонницу к себе в гостиничный номер и шепчет ей на ухо все ее любимые реплики, пока трахает ее на спинке дивана. Это один из моих любимых аудио.

Кого я обманываю? Этот мужчина никогда не промахивается. Они все мои любимые.

– В той аудиозаписи ты говорил о том, что переспал с фанаткой.

– Эти аудиозаписи ненастоящие. Это истории. Я их придумываю. Это фантазия многих моих слушателей, и мне нравится создавать контент, который удовлетворяет этим желаниям, но это всего лишь фантазия. Большинство из тех сценариев, о которых я рассказывал, происходили только в моей голове. И я определенно не езжу на Конвенции.

– О, – тяжесть разговора смещается, затем слегка поднимается, когда до меня доходят его слова. Я приняла все в его содержании за чистую монету, полностью погрузившись в его грязный мир. Мне никогда не приходило в голову, что все это не основано на реальных событиях, но то, что он говорит сейчас – правда. Он не спит со слушателями, и эта темы быстро рушится.

– Ты правда не спишь с фанатами?

– Я не буду тебе врать. У меня было такое в прошлом, пару раз, но ничего хорошего из этого не вышло. Они думают, что знают меня, основываясь на том, что слышали, или хотят, чтобы я поступал определенным образом. Это странная динамика. Честно говоря, я чувствовал себя использованным, поэтому взял за правило больше не связываться со слушателями. Правило, которое мне до смерти хочется нарушить из-за тебя.

– Прости, это ужасно. И я тоже прошу прощения за те случаи, когда вела себя неподобающим образом. Некоторые из тех сообщений, которые я тебе отправляла, были действительно не нормальными. Я была не в своем уме.

– Ты – не такая, – говорит он, но мои действия остаются у меня в голове. Я бы никогда не осмелилась подойти к нему публично, но я сказала несколько довольно возмутительных вещей, нарушив его завесу анонимности в интернете. Я действительно чем-то лучше тех женщин? И если он говорит мне правду, тогда кто тот человек, который стоит за этим голосом, тот, кто сидит сейчас рядом со мной? Я его едва знаю.

– Не молчи при мне, – говорит он, возвращая мое внимание к себе. – О чем ты думаешь?

– Просто пытаюсь уложить все это в голове. Отделяю факты от вымысла. Многое я считала реальным. Я точно поверила, что ты постоянно занимаешься невероятным сексом.

– У меня отличное воображение, и я хороший рассказчик, но я даже близко не настолько активен. Я ни с кем не встречаюсь.

– Надеюсь, что нет, после того, как ты поцеловал меня прошлой ночью, – говорю я, игриво хлопая его по руке.

– Я серьезно, – говорит он, хватая меня за руку и удерживая ее. – Я даже ни с кем не спал больше полугода.

– Ой. Ну, это… не так уж и долго.

– Сколько времени прошло у тебя? – спрашивает он.

– Эм, год. Может быть, больше.

Он тяжело вздыхает:

– Это чертовски злит меня. И в то же время радует.

– Что?

– Счастлив, что больше никто к тебе не прикасается. Злюсь, потому что у тебя великолепное тело. Оно заслуживает того, чтобы к нему прикасались, ему должны поклоняться.

– Ты даже не видел моего тела, – нервно смеюсь я.

Кэмерон просовывает руку в перчатке между моих бедер и притягивает меня ближе:

– Я почувствовал его, и мне не терпится почувствовать еще больше. И если к тебе так долго никто не прикасался, держу пари, ты будешь так нуждаться во мне.

О, боже милостивый.

Я прекрасно знаю, как хорошо ему удается доводить меня до отчаянного состояния. Он уже начал, и если он продолжит в том же духе, я никак не смогу это остановить.

– Как это будет, если ты не спишь со своими фанатками?

– Я думал, ты не фанатка, – поддразнивает он.

– Я думала, ты сказала, что мои сообщения в директ уже доказали обратное.

– Туше.

Мои губы поджимаются, когда я пытаюсь не улыбнуться.

– Дело в том, что ты не похожа на других девушек, Ханна, – говорит он, затем съеживается. – Извини, это такая убогая фраза. Я имею в виду, что ты знала, кто я такой, когда я приехал сюда, но ты ничего не сказала. Если бы я этого не понял, почти уверен, что ты держала бы это при себе всю поездку, верно?

– Боже, да, я не хотела, чтобы ты узнал.

– Вот чем ты отличаешься. Ты проявила ко мне уважение, ты дала мне пространство, позволила мне быть самим собой. Другие женщины, возможно, набросились бы на меня, увидели во мне вызов и попытались соблазнить, – из моей груди вырывается тихое рычание. – Что же это было? Я улавливаю намек на ревность?

Мне не нравится это чувствовать, но это так. Его контент всегда сосредотачивает слушателя как другого участника истории. Я так часто представляла себя с ним, но делиться – это не то, что мне интересно.

– Конечно, я ревную.

– Эй, можно тебя кое о чем спросить? И не стесняйся послать меня нахуй, если не захочешь говорить об этом.

Я чувствую, как мои плечи физически напрягаются, поднимаясь к ушам, когда накатывает нервное беспокойство:

– Эм, можешь попробовать.

– Твой брат упомянул бывшего, тяжелый разрыв. Во-первых, какой же он придурок, а, во-вторых, ты в порядке?

Я неловко ерзаю на мягком сиденье, но планка безопасности удерживает меня на месте:

– Он рассказал тебе о нем?

– Очень коротко, в рамках разговора «не приставай к моей сестре». Ты вообще хочешь об этом говорить? Ты не обязана этого делать.

– Два дерьмовых бывших, на самом деле. Они оба изменяли. Это было давно, и да, последствия для меня были тяжелым. В нашей семье мы даже не произносим их имен. Из-за этого у меня много проблем с доверием, но я в порядке. Все это в прошлом.

– Рад это слышать, – говорит он.

– Думаю, именно поэтому Райан иногда разыгрывает из себя старшего братца. Он, мой последний бывший, был другом Райана, и я думаю, он винит себя в том, что произошло.

– Этот парень причинил тебе боль?

– Не физически, нет. И, честно говоря, я в порядке. Я была с несколькими другими парнями с тех пор, как…

– Ладно, – перебивает Кэмерон, смеясь. – Хватит о тупых идиотах, с которыми ты встречалась. Сейчас я здесь, чтобы спасти тебя.

– Ох, слава богу, – подлизываюсь я, передразнивая его. – Мой рыцарь в сверкающем лыжном снаряжении?

– Ты такая чертовски милая, ты знаешь это? Иди сюда, – он тянется к моей щеке и наклоняется для поцелуя, но наши шлемы ударяются друг о друга, и когда он наклоняется под другим углом, мы снова сталкиваемся лбами.

– Дурацкие шлемы, – смеется он, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу. – Я отложу этот поцелуй на потом.

– Обещаешь?

– Ханна, я хочу, чтобы ты была обнажена при первой же возможности. Если бы мы сейчас не ехали на кресельном подъемнике, на тебе не осталось бы и клочка одежды

– Ох.

– И, эй, сценарии придуманы, но все движения мои. Обещаю, что хорошо о тебе позабочусь.

Ооох.