Текст книги "Всегда была твоей (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Руксель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

Глава девятнадцатая

Шейн

Джулиан, человек-робот.

Я с гордостью наблюдаю, как мой Ангел поворачивается спиной к брату и уходит, пролив всего одну слезинку. Я никогда не хотел, чтобы до этого дошло. Я никогда не хотел каким-либо образом разрушать их отношения, и я действительно хотел бы, чтобы они могли просто разобраться во всем. Но я так горжусь своей девочкой за то, что она наконец поставила его на место, за то, что выстояла перед ним и высказала свое мнение.

Она так сильно изменилась за те короткие месяцы, что мы были вместе, и это только заставляет меня любить ее еще больше. Она обрела уверенность в себе, которая заставляет ее сиять еще ярче, чем раньше.

Я знаю, что эта уверенность улетучится, как только мы вернемся домой, или, может быть, в ту секунду, когда мы выйдем из дома. Скорее всего, она сломается и будет плакать часами, если не днями. Но все в порядке, я готов к этому, и я буду рядом с ней до конца.

Несмотря на радость и всепоглощающую гордость, которые я чувствую внутри, это не то, что отражается на моем лице. Я свирепо смотрю на Грейсона за то, что он поставил свою сестру в такое положение, когда она переступает вокруг меня на неровных ногах. Я могу сказать, что она потрясена. И я знаю, как глубоко чувствует себя Обри, поэтому после такого момента, как этот, я бы ожидал, что она будет немного неуравновешенной.

Только когда я поворачиваюсь, чтобы последовать за ней, это тошнотворное чувство, что что-то не так, начинает расползаться по моим венам.

Я смотрю, как ее тело покачивается в сторону, я прислушиваюсь к ее неглубокому дыханию. Ее рука вытягивается в сторону, как будто она ищет что-то, чтобы стабилизировать себя.

“ Обри? Милая?

Я делаю шаг к ней, когда ее рука касается кухонного островка. Она останавливается, слегка качает головой, и тогда я замечаю легкую испарину у нее на затылке. Ее кожа выглядит даже бледнее, чем обычно. Я делаю еще один шаг, протягивая руку, чтобы обнять ее, как раз в тот момент, когда она начинает звать меня по имени.

Но я опоздал.

Ткань ее рубашки выскальзывает у меня из пальцев, когда она падает в обморок. Но не раньше, чем ударилась головой об угол стойки и упала лицом вперед.

“ ОБРИ! Я быстро опускаюсь на колени и перекатываю ее на себя, держа в своих объятиях. Я быстро убираю волосы с ее лица, которое уже покраснело от пореза над виском. “Черт! Кто-нибудь, позовите на помощь!”

Я прижимаю ее к своей груди, пока ее тело безвольно лежит в моих объятиях, не заботясь о крови, пачкающей мою рубашку. Раздается несколько криков страха и паники от других, но я полностью сосредотачиваюсь на моем Ангеле. Ронни появляется рядом со мной с мокрой тряпкой в руке и начинает промокать ею порез. Я наблюдаю за выражением лица Обри в ожидании реакции, но ее нет.

“ Ангел? Ты слышишь меня, милая? Я наклоняюсь и целую ее в лоб, затем отстраняюсь. Я вижу, как медленно поднимается и опускается ее грудь, поэтому я знаю, что она все еще дышит, несмотря на кажущееся безжизненным состояние. “С тобой все будет в порядке, детка. Мы отвезем тебя в больницу, – шепчу я ей, гладя по волосам.

“ Что с ней не так? – Спрашивает Габриэль, присаживаясь передо мной на корточки и проверяя пульс у нее на запястье.

“ Это из-за приступов головокружения, не так ли? Они у нее все еще случаются? Спрашивает Эмма со слезами на глазах. На лицах у всех паника, но мы все пытаемся сохранять спокойствие. Паника в этот момент никому не поможет.

“Она сказала, что это происходит не так часто ...” Бормочу я. “Я знал, что должен был заставить ее провериться ...” Я зажмуриваю глаза, желая, чтобы нежелательные мысли покинули мой разум. Я не могу думать о наихудшем сценарии прямо сейчас. Главное – оказать моему Ангелу и моей Маленькой Звездочке необходимую помощь.

– Ты знал, что с ней что-то не так, и ничегоне сделал!? Грейсон рычит, подходя на шаг ближе, как будто хочет отобрать у меня Обри.

“ Не прикасайся к ней, черт возьми! Я рычу на него, обнажая зубы. “ Богом клянусь, Форд. Если ты подойдешь еще ближе, я отправлю тебя в больницу совсем по другой причине ”. Я знаю, что, вероятно, мне не следовало угрожать ему, но мне было все равно. Он бы это заслужил.

Эмма хватает его за руку, оттаскивая назад. “ Почему бы тебе не пойти проверить детей, убедиться, что со всеми все в порядке? И, может быть, скажи им, чтобы они пока не возвращались, детям не нужно этого видеть ”.

Его взгляд перебегает с Обри на жену, затем обратно на Обри, прежде чем он кивает и неохотно уходит. Ему полезно, если он чувствует себя дерьмово.

“ Не кори себя из-за этого, ты не мог этого предвидеть. Вероника кладет руку мне на плечо, как только порез Обри перестает кровоточить, и она промывает его, как может. “Я даже не знал, что она так себя чувствует, а она моя лучшая подруга”.

“ Она права, тренер. Если ты чувствуешь вину, то и мы все должны чувствовать. Никто из нас не знал, что происходит, – говорит Сесилия, опускаясь на колени рядом с Гейбом и оглядывая Обри.

Легкая улыбка появляется на моих губах от ее выбора имени. – Думаю, теперь ты можешь называть меня моим настоящим именем, Сесилия.

“ Ладно, извини. Сила привычки. – Она слегка хихикает.

Внезапно Обри шевелится в моих объятиях с тихим стоном, и я чувствую, что наконец-то снова могу нормально дышать. “Привет, милая. Ты в порядке. Не двигайся, просто оставайся как есть, хорошо? Сейчас приедут парамедики ”.

Она снова издает звук, но не пытается пошевелиться, вместо этого еще сильнее поворачивает голову ко мне и снова засыпает.

Когда мы добираемся домой из больницы, уже перевалило за полночь. Обри полностью очнулась в машине скорой помощи, когда мы подъезжали к больнице. Сначала она была немного сбита с толку, но быстро все вспомнила.

Оказывается, у Обри низкое кровяное давление, но в более тяжелой степени. Настоящего лечения этому нет, но они провели несколько тестов, чтобы убедиться, что это не было чем-то другим, из-за чего ее давление упало так низко. В конце концов, они пришли к выводу, что, скорее всего, это было вызвано сильным стрессом.

Ей было приказано как можно больше отдыхать, сидеть или ложиться в любое время, когда у нее закружится голова. Пить много жидкости и есть небольшими порциями в течение дня, а также принимать все медленно и избегать любых стрессовых ситуаций.

Они также наложили ей три шва на рану и проверили Малышку Стар, чтобы убедиться, что все в порядке. К счастью, врач подтвердил, что у нашей малышки по-прежнему очень хорошее здоровье. Хотя у Обри действительно завтра назначена встреча с акушером-гинекологом, просто чтобы убедиться, что все по-прежнему в порядке, и еще раз проверить ее давление.

Я никого не просила приходить в больницу, хотя и понимала, что они хотели быть рядом с моим Ангелом. Но я подумала, что будет лучше, если мы останемся одни, на случай, если у нас будут какие-то плохие новости о нашем ребенке. Это было бы тяжело для Обри, и я не хотел, чтобы ей пришлось встречаться лицом к лицу со всеми своими друзьями и повторять какую бы трагическую историю это ни было. Но я пообещал им обновления в тот момент, когда мы узнали, что происходит.

Я только что уложила своего сонного Ангела в постель, когда раздается звонок в парадную дверь. Я спешу, оставив дверь нашей спальни открытой, и приветствую своего лучшего друга. “Спасибо, что пришли”.

“Не стоит меня благодарности. Я был бы здесь раньше, если бы вы сообщили мне раньше. Или я бы просто разобрался с проблемой сам”. Джулиан бросает на меня свой обычный недовольный взгляд.

Я хихикаю. – Я ценю это, но, думаю, пришло время мне самому разобраться с проблемой.

“Шейн?”

Звук голоса Обри привлекает мое внимание, и я жестом приглашаю Джулиана следовать за мной. “ Я здесь, Ангел. Я возвращаюсь в комнату и подхожу к краю кровати, опускаясь на колени на уровне глаз, чтобы ей не нужно было вставать. “ Как ты себя чувствуешь, милая? – Спрашиваю я, расчесывая пальцами ее мягкие пряди.

“ Я же сказала тебе, что со мной все в порядке, Шейн. Обещаю, я чувствую себя намного лучше. Затем она смотрит через мое плечо туда, где, как я предполагаю, стоит Джулиан. “Почему он здесь?”

– Он побудет с тобой, пока я пойду кое о чем позабочусь, – тихо говорю я ей.

“Шейн"… что ты собираешься делать? Я чувствую беспокойство в ее голосе, но я не хочу вызывать у нее еще больший стресс.

“Просто собираюсь забрать нашу машину. Тебе не о чем беспокоиться”. С тех пор как мы поехали домой на городской машине, мой Maserati весь день стоит у дома Форда. Это не совсем ложь, я забираю свою машину, но и не всю правду.

“Пожалуйста, не делай глупостей, Шейн”, – шепчет она. Моя девочка становится все лучше понимать меня.

“ Я не буду. Я целую ее в лоб, встаю и поворачиваюсь лицом к Джулиану. – Ты не отходи от нее, пока я не вернусь.

Он хмурится, выслушивая мои приказы, но кивает. Я знаю, что говорить ему остаться не было необходимости, он бы все равно не оставил ее. Но время от времени мне доставляет удовольствие командовать им.

Я вызываю другую машину и еду к Грейсону. Чуть больше получаса спустя я стою у его дома и стучу в парадную дверь. Сейчас уже час ночи, поэтому я не звоню, чтобы не разбудить детей.

С первой попытки никто не появляется. Но со второй включается наружный свет во внутреннем дворике.

Я делаю несколько шагов назад, когда занавески сбоку раздвигаются, за секунду до того, как дверь распахивается, и на пороге появляется сердитый Форд. – Какого черта, по-твоему, ты делаешь?

– Выйди на улицу, Форд, – строго говорю я.

“Какого хрена мне выходить на улицу в час ночи!?” он шепчет-кричит.

“ Потому что я, в отличие от тебя, испытываю некоторое уважение, когда дело касается твоей семьи. И я бы не хотел будить их, пока мы улаживаем наши незаконченные дела. А теперь выйди. Я делаю еще шаг назад, когда он, наконец, подходит и закрывает за собой дверь. Но я замечаю, что в доме загорается свет, а это значит, что его жена тоже встала.

Он делает всего два шага вперед, затем останавливается и скрещивает руки на груди, выпрямляясь и расправляя плечи. – Мне нечего тебе сказать.

“Все в порядке. Мне не нужно, чтобы ты что-то говорил. Ты можешь просто стоять здесь и слушать, пока я говорю тебе то, что должен сказать”.

Его челюсть двигается из стороны в сторону, но, наконец, он кивает. Даже если бы он не одобрил меня, я бы все равно сказала это.

“Я не знаю, что ты имеешь против меня, и почему ты считаешь, что я такой плохой выбор для Обри, когда я ничего не сделал, чтобы доказать обратное. Ты думаешь, я только использую ее, что она была чем? Быстрым сексом? Что я просто выполняю свои обязанности, оставаясь рядом, пока она беременна? Ты не можешь быть дальше от истины.” Я гневно качаю головой при мысли о любой из этих возможностей.

“Я, блядь, люблю твою сестру, Грейсон! Я любил ее последние четыре года, а ты даже не знал. Четыре гребаных года я держался подальше из уважения к тебе! Я притворялся, что всего, что я чувствовал внутри каждый раз, когда видел ее, не существовало, потому что я не хотел разрушать наши отношения, даже если это были просто отношения тренера и игрока ”. Я вижу шок на его лице от моих слов, но он ничего не говорит.

Я соблюдал дистанцию на каждом шагу. Каждый раз, когда кто-то пытался столкнуть нас вместе, я вел себя так, словно она была не более чем знакомой. Но с каждым шагом назад, который я делал, тем труднее становилось дышать, тем труднее становилось держаться подальше, не обращать внимания на то, как мое сердце начинало колотиться в груди, и на стеснение, которое образовывалось в животе ”.

Грейсон смотрит вниз, на свои ноги, между бровями залегла складка. Но по-прежнему ничего.

“ Ты точно знаешь, о каком чувстве я говорю, не так ли? Потому что, если мне нужно было догадаться, это то же самое, что ты чувствовал по отношению к своей жене. То же, что ты до сих пор чувствуешь к ней. Ну, угадай что, Грейсон? Я чувствовал это последние четыре года, и я ни разу не отреагировал на это. Только этой зимой.

Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть медленно спадает с моих плеч. “ И я знаю, я знаю, что мне следовало сначала прийти к тебе. Я должен был рассказать тебе о своих чувствах к ней, но я сорвался. Я просто больше не мог этого делать. Я больше не мог сдерживаться, а потом между нами все произошло так быстро, что тогда не было никакой возможности рассказать тебе все как следует. Ребенок был неожиданностью, да, но я считаю себя счастливчиком каждый гребаный день, что женщина, которую я люблю, носит моего ребенка ”. Я сглатываю комок, образовавшийся у меня в горле, когда на меня обрушивается ошеломляющая волна эмоций.

“ Правда в том, Грейсон, что я так сильно люблю Обри, что отдал бы за нее свою жизнь. Был ли я по-прежнему профессионалом, моя тренерская карьера, мой дом, мое состояние… Я бы бросил все это в мгновение ока, только чтобы быть с ней. Так что неважно, что ты скажешь, что ты все еще можешь думать, ничто, и я имею в виду ничто, не удержит меня вдали от нее ”.

Он по-прежнему не поднимает глаз, но его тихий голос доносится до моих ушей. “ Что с ней не так? Это? Это то, что он хочет сказать после речи, которую я только что произнесла? По крайней мере, я знаю, что он все еще заботится о ней, так что, думаю, это уже кое-что.

Я усмехаюсь. “ Ты хочешь знать, что с ней не так? У нее низкое кровяное давление. Ты хочешь знать, что является причиной этого? Стресс, Грейсон. Эмоциональный стресс. А теперь ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что вызывает у нее такой сильный стресс с тех пор, как она забеременела? Потому что я чертовски уверен, что это не я.

Он, наконец, поднимает взгляд от земли, и, судя по выражению его глаз, он точно знает, что я собираюсь сказать.

“ Это ты. Из-за тебя она сегодня упала там в обморок. Из-за тебя ей наложили три шва на голову. Ты, блядь, причина, по которой моя девушка и ребенок могли сегодня сильно пострадать, ” рычу я и подхожу к нему на шаг ближе. “ Итак, я собираюсь сказать это один раз, Форд. Никогда больше не приближайся к моей семье! Оставь нас в покое и живи своей собственной жизнью. Это ведь то, чего ты хотел, не так ли?

В его глазах боль. Может, и темно, но она такая сильная, что практически ослепляет. Думаю, на сегодня с него хватит. Я хочу, чтобы он все это обдумал, но я не уйду, не дав ему понять, насколько я серьезен.

“ И я клянусь Богом, Грейсон, если что-нибудь когда-нибудь случится с Обри или нашим ребенком из-за тебя… Я приду за тобой и не буду разыгрывать из себя паиньку.

Я поворачиваюсь, собираясь уйти, но не хочу полностью закрывать дверь за их отношениями. Несмотря на то, как ужасно он поступил с ней, он все еще заслуживает искупления. Я знаю, Обри хотела бы этого. “Так что, если ты когда-нибудь начнешь чувствовать вину за свои поступки и захочешь снова стать частью ее жизни, тебе лучше, черт возьми, извиниться за все, что ты натворил. Иначе я больше никогда не хочу видеть тебя рядом с ней.

Я оглядываюсь через плечо, ожидая знака, что он услышал меня. Наконец, он кивает и снова смотрит себе под ноги. Я подхожу к своей машине, сажусь в нее и уезжаю, готовая вернуться к своему Ангелу.

ОБРИ

Это неловко. Мне неловко иметь другого мужчину в своей спальне, даже если это Джулиан. Наверное, именно это и делает все таким странным. Он ничего не сказал и даже не пошевелился за последние десять минут. Он просто стучал по своему телефону, засунув руку в карман, стоя посреди комнаты лицом ко мне.

Слава Богу, Шейн не раздел меня и не оставил в майке и шортах, иначе это было бы еще более неудобно. Я чувствую, как румянец смущения заливает мои щеки при мысли о том, что меня вот так поймают.

“ Он собирается поговорить с ним ... не так ли? Тихо спрашиваю я, больше не в силах выносить окружающую нас тишину.

– Да, – просто отвечает он, не потрудившись отвести взгляд от своего телефона.

Я лежу на левом боку, чтобы, по словам доктора, облегчить приток крови к сердцу, и прикусываю нижнюю губу. Мне не нравится мысль о том, что Шейн пойдет туда один так поздно ночью.

Что, если мой брат снова выкинет что-нибудь безумное и набросится на него? Зная моего брата, он, вероятно, обвинит Шейна в моем падении.

Я ненавижу то, что являюсь центром всех этих проблем. Все, чего я хотела, – это шанс быть счастливой, и я счастлива. Я невероятно счастлива, но действительно ли это означает, что мне нужно пожертвовать своей семьей и дружбой, чтобы быть счастливой? Это кажется несправедливым ... потому что это произойдет.

Мы с братом тусуемся в одной группе, а это значит, что его друзья – мои друзья. Если мы не разговариваем друг с другом, то собрания и вечеринки будут неловкими. И в конце концов одного из нас перестанут приглашать, и это, скорее всего, буду я.

Слезы наворачиваются на мои глаза при мысли, что я потеряю не только своего брата, но и своих друзей. Это произойдет не сразу. Они попытаются наладить все это, чтобы держать меня в курсе. Но через некоторое время мы перестанем видеться раз в неделю, а станем раз в месяц. Затем это будет повторяться несколько раз в течение года, пока не превратится в текстовые сообщения и телефонные звонки, и, наконец, в рождественскую открытку, которая приходит раз в год по почте.

Я начинаю хлюпать носом, когда в голове крутится путь, по которому моя жизнь вот-вот пойдет. Я не хочу ни о чем сожалеть. Я не хочу выбирать между своим счастьем и своей семьей.

Почему они могут быть счастливы и иметь все, что хотят, а я нет?

Джулиан рычит, закрывая глаза, ругаясь себе под нос. Я отгораживаюсь от него, закрываю свои собственные глаза и сворачиваюсь в клубок. Только когда я чувствую, что кровать сдвигается, они распахиваются. Джулиан теперь лежит на кровати, слегка подперев голову подушками у изголовья.

Он протягивает руку и неловко притягивает меня к себе. Я не кладу голову ему на грудь и не обнимаю его за талию, как делала бы с Шейном. Вместо этого я оставляю свои руки под подбородком, а голову у него подмышкой.

“ Что?… что ты делаешь? Это чрезвычайно странно. На самом деле, это нечто большее. Но в данный момент я не могу подобрать подходящее слово.

“Я утешаю тебя”, – отвечает он с оттенком неудовольствия.

“О...”

“Несмотря на мою холодную внешность и сварливый вид, как многие любят упоминать, я не бессердечный, Обри. Я мог бы сказать, что ты нуждаешься в утешении, и самое правильное, что я могу сделать, это сделать это ”.

“ Что ж, спасибо тебе, Джулиан. Я ценю это, ” честно говорю я ему. Потому что, хотя я бы предпочел, чтобы это был кто-нибудь другой, я ценю этот жест.

Он просто кивает и на мгновение замолкает, пока не решает заговорить снова. “ Как ты? И ребенок? Все в порядке? Его вопрос застает меня врасплох; это самый человечный Джулиан, которого я когда-либо видела.

“Да, мы в порядке. Это был просто небольшой испуг, но все в порядке. Мне просто нужно с этого момента относиться к этому спокойно, – успокаиваю я его.

Он снова кивает. “Я знаю, ты против того, чтобы уходить с работы, но я считаю, что было бы разумно, если бы ты сократил свои часы. Я не пытаюсь отобрать у тебя карьеру, Обри. Шейн предельно ясно дал понять, насколько это важно для тебя. Но для меня важно ваше благополучие и благополучие вашего ребенка, и я считаю, что это был бы самый безопасный вариант в данном конкретном случае ”.

Когда он говорит дальше, в его голосе слышится нотка вины. Его голос становится низким и наполняется эмоциями так, как я никогда раньше не слышала. “Я бы не хотел, чтобы что-то случилось с тобой или с ребенком. Я заверил Шейна в твоей безопасности и сделаю все, чтобы так и оставалось”.

Его слова внезапно обретают смысл, как и его неуместное чувство вины. “ Джулиан… ты чувствуешь вину за то, что случилось с Ноем?

Он снова замолкает, и это само по себе является ответом. – Этого никогда не должно было случиться.

“ Они не винят тебя, Джулиан. Ты сделал все, что мог, никто не мог предсказать результат. Это была не твоя вина. Я отрицательно качаю головой.

– Моя работа заключается в том, чтобы предсказывать подобные вещи, Обри. Она заключается в том, чтобы предсказывать их и предотвращать их возникновение. Но я потерпел неудачу.

“Ты никого не подвел. Было бы в сто раз хуже, если бы не ты. Все счастливы и здоровы. Это в прошлом, с этим покончено. Не кори себя за это, ” говорю я ему.

“Я ничего подобного не делаю”. Он хмурится, отвечая слишком быстро, словно защищаясь.

Я хихикаю. “ Конечно, нет. Робот Джулиан вернулся. “Кстати, я уже думал о сокращении своего рабочего времени. Я планировал позвонить своему боссу завтра и попросить работать только два или три дня в неделю и делать все, что смогу, удаленно. Я не хочу рисковать”.

– Спасибо, – тихо говорит он, и я замечаю тихий вздох облегчения, который у него вырывается.

– Я понимаю, почему Шейн теперь дружит с тобой. – Я улыбаюсь, когда он хихикает.

“И почему же? Потому что мне все еще неясен этот предмет”.

“ Из-за этого. По большей части ты ведешь себя как робот, но я думаю, ты только что показал мне свою человеческую сторону. И я думаю, что эта твоя сторона больше заботится об окружающих тебя людях, чем ты показываешь ”.

– Хм, я вижу, у вас богатое воображение, мисс Форд.

Теперь смеюсь я. Конечно, Джулиан никогда бы в этом не признался.

ШЕЙН

Наконец-то я добираюсь домой почти в два часа ночи. Завтра будет долгий день, или, лучше сказать, сегодня. Я захожу в дом, через гараж, и направляюсь в хозяйскую спальню. Дверь слегка приоткрыта, и сквозь нее проникает желтый свет ночника. Я толкаю ее и останавливаюсь как вкопанный при виде открывшегося передо мной зрелища.

Мой Ангел крепко спит, свернувшись калачиком рядом с моей лучшей подругой, которая выглядит крайне неуместно. Он все еще полностью одет в свой костюм, его туфли стоят на кровати, он просто лежит, неловко обхватив одной рукой тело Обри.

Я подавляю смех, поджимая губы, когда достаю телефон и делаю снимок. “ Знаешь, это не совсем то, что я имел в виду, когда говорил оставаться рядом с ней, ” шепчу я, глядя на фотографию, и фыркаю. “О, это слишком вкусно”.

“Она плакала, я не собирался просто притворяться, что не слышу ее. Знай, теперь ты у меня в долгу за это. Ты знаешь, что я не делаю… что бы это ни было. Он поднимает руку и встает с кровати. “Тебе лучше удалить это”, – предупреждает он с ледяным взглядом.

“Ни за что, это идеальный материал для шантажа. Джулиан полностью одомашнен”. Я смеюсь, но прикрываю рот кулаком, когда Обри шевелится.

“ Я серьезно, Джефферсон, – говорит он, затем поправляет пиджак и застегивает запонки. “ А теперь прошу меня извинить. У меня есть более продуктивные занятия, чем играть в дом с твоей женщиной. Он проходит мимо меня, не потрудившись попрощаться.

– Сейчас два часа ночи, Шторм, – бросаю я через плечо.

“Да, мировое господство никогда не спит”, – просто отвечает он, и я качаю головой.

“ Эй, Джулиан? – Окликаю я в последний раз, когда он поворачивается ко мне лицом. – Спасибо. – Его глаза на мгновение задерживаются на мне, пока он не кивает и не уходит.