Текст книги "Сделай нас своими (СИ)"

Автор книги: Хлоя Руксель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц)

Глава седьмая

Ной

Спящая красавица.

~ На следующий день ~

“ Ты тоже уходишь? – Спрашиваю я Гейба, наблюдая, как он натягивает кроссовки.

“ Да, у меня фотосессия для рекламы, в которой, по мнению моего агента, мне следует поучаствовать. Я не должна отсутствовать слишком долго. Я киваю в ответ. – Куда ты направляешься? – спросил я

“ Мне нужно кое-что сделать. Я собираюсь заехать за Вероникой по дороге и подбросить ее.

Сегодня она не должна была работать. Но поскольку завтра день игры, она предложила прийти сегодня, чтобы завтра она не мешала и мы могли полностью сосредоточиться и отдохнуть. Я сказал ей, что в этом нет необходимости, но она настояла. Я начинаю думать, что ей просто нравится быть здесь или с нами. Я надеюсь, что последнее.

“ Я не понимаю, почему она ездит на метро. У нее что, нет машины? Гейб хмурится, как будто мысль о том, чтобы сесть на одну из них, беспокоит его. Или, может быть, это аспект безопасности, я не уверен.

“ Есть, но она сказала, что разрешает Обри пользоваться им днем. Вот почему я предложила подвезти ее сегодня утром.

“ Это еще одна вещь, которой я не понимаю. Почему Ford не купил машину для малыша Ford? Можно подумать, он хотел бы, чтобы его сестра была в безопасности за рулем, а не ходила повсюду пешком ”. Ах, так это из-за безопасности.

Я хихикаю. “ Да, это не наше дело. Зная Обри, она, вероятно, не хочет, чтобы Грейсон тратил на нее деньги.

“ Наверное, ты прав. В любом случае, я ухожу. Увидимся позже. Он направляется к лифту, помахав рукой.

На кухне я наполняю кофе две дорожные кружки, одну для себя, другую для Вероники. Затем я захожу в лифт и спускаюсь в гараж, где запрыгиваю в свой серебристый Aston Martin.

Не прошло и пятнадцати минут, как я подъезжаю к дому Вероники и Обри. До сих пор я не осознавала, насколько близко они живут, хотя мы и помогли им переехать. Я направляюсь ко входу в здание, замечая, что там нет швейцара или охраны, как у нас. Но дверь все еще заперта, так что, по крайней мере, здесь в некоторой степени безопасно. Я нажимаю на звонок в их квартиру и жду.

“ Алло? Мягкий голос Обри доносится из динамика.

– Привет, это Ной. Я сказал Веронике, что заеду за ней.

“О, хорошо. Я впущу тебя, поднимайся”, – говорит она.

Через несколько секунд раздается звонок в дверь, и я открываю ее, затем поднимаюсь на лифте на четвертый этаж. Оказавшись у их двери, я стучу и внезапно начинаю нервничать, как когда идешь на первое свидание и встречаешь ее у порога, чего не случалось уже очень давно.

Я знаю, что это не так, но ощущения все те же. Я могла бы просто остаться в машине и написать ей, чтобы она приехала, но я хотела посмотреть, где живет мой Котенок, какой он на самом деле за закрытыми дверями.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Обри в майке и шортах, ее длинные пепельно-русые волосы собраны в неряшливый пучок. “Привет, Ной”.

“ Привет, красотка. Я подхожу, целую ее в щеку, и, как по команде, она краснеет. Эта девушка всегда краснеет. Она действительно красивая женщина, но мне не нравятся застенчивые девушки. Плюс, Грейсон оторвет мне голову, если я когда-нибудь туда пойду.

“ Ронни выйдет через секунду. Она улыбается и возвращается на кухню.

Их квартира красивая и просторная, везде белые стены с бирюзово-голубыми акцентами и большая кухня, заставленная целой кучей бытовой техники. Я предполагаю, что Обри проводит здесь большую часть своего времени, поскольку она самый талантливый пекарь в нашей группе.

Голоса доносятся из коридора за несколько секунд до того, как появляется Вероника с крупным светловолосым парнем рядом, его рука лежит у нее на пояснице. Они останавливаются в начале коридора, где он кладет другую руку ей на бедро и поворачивает лицом к себе, но она не поднимает головы.

Она продолжает смотреть вниз, обхватив руками живот, и, кажется, погружена в свои мысли. Я не слышу, что он ей говорит, но она качает головой, слабо улыбается и кладет ладонь на его бицепс, что-то говоря в ответ.

Вспышка ревности пронзает меня, как молния. Мои челюсти сжимаются, когда я принимаю более широкую позу и складываю руки на груди, расправляя плечи и высоко держа голову. Наконец Вероника высвобождается из его объятий и поворачивается в мою сторону.

Когда ее глаза встречаются с моими, она останавливается, широко раскрыв глаза и рот от удивления. “Ной, я не знала, что ты здесь.”

Парень позади нее оглядывает меня с ног до головы, но ничего не говорит. Он тоже не выглядит расстроенным из-за того, что в ее пространстве находится другой мужчина. Он просто смотрит… невозмутимый, как будто мое присутствие ему нисколько не угрожает.

“ Извини, я забыла, что у тебя гости... Обри говорит тихим, извиняющимся голосом.

Я скриплю зубами. Обычно я не ревную, но мне неприятно сознавать, что Вероника провела ночь с другим мужчиной, особенно после того, как она ушла от нас прошлой ночью. Я думал, мы с ней к чему-то пришли.

Наверное, я ошибался.

– Все в порядке, Натан как раз собирался уходить. Господи, если Обри знает его имя, то это потому, что он постоянный клиент. Не просто какая-то случайная связь. Вероника смотрит на меня в ответ с легкой улыбкой, совсем не похожей на ту, которой она одарила этого придурка. – Просто дай мне несколько минут, чтобы собрать свои вещи.

“ Все в порядке. Я подожду тебя внизу, – говорю я чуть более резко, чем необходимо. Я знаю, что, наверное, сейчас выгляжу сердитой, но мне все равно. Я поворачиваюсь, распахиваю дверь, выхожу и спускаюсь обратно на лифте.

Я выхожу на улицу к своей машине и несколько раз прохаживаюсь, не зная, что думать о ней и том парне. Он ее парень? Я думал, у нее не было парней. Черт возьми, разве она не пошла домой с этим парнем из Джесси в ночь гала-концерта? Сосед-миллиардер Морган. Может быть, они не эксклюзивные? Фу!

Я провожу руками по волосам, затем лезу в машину за двумя дорожными кружками. Прислонившись спиной к машине, я делаю глоток из своего и жду, не сводя глаз с входной двери их дома.

Пять минут спустя дверь открывается, и выходит Вероника в сопровождении того парня, Натана. Они останавливаются, и он раскрывает ей объятия. Сначала кажется, что она сопротивляется, но в конце концов делает шаг в его объятия. Хотя она и не обнимает его в ответ, крепко прижимая руки к своему телу.

Я не могу сдержать ухмылки, которая появляется на моих губах. Она может быть близка с ним, но он не дает ей того чувства безопасности, которое даю я.

Он отпускает ее и идет к своей машине, которая припаркована двумя машинами впереди, в то время как Вероника медленно подходит к моей. “ Привет, ” тихо говорит она. “ Прости, что заставил тебя ждать. Я не знал, во сколько ты будешь здесь.

“ Все в порядке. Я протягиваю ей дорожную кружку. “ Это тебе. Я не был уверен, как ты пьешь кофе, но, похоже, ты любишь сладкое. Поэтому я положил немного сливок и два кусочка сахара.

Она улыбается, глядя на кружку, когда берет ее. “Ваша оценка верна, но в ней три ложки сахара”.

Я улыбаюсь ей в ответ, прежде чем открыть пассажирскую дверь. “ Я запомню это. Давай, поехали.

“Хорошая машина. Я видела это раньше, просто не была уверена, твое это или Гейба, – говорит она, осторожно усаживаясь.

– Моя, и она моя малышка. Подмигнув, я закрываю дверь и направляюсь к водительскому сиденью.

“ А, так я полагаю, никто не сможет отвезти ее, кроме тебя? Она понимающе ухмыляется.

“ Совершенно верно. Я киваю и завожу машину, выезжая на улицу.

Вероника издает странный звук, затем прерывисто вздыхает. Я смотрю на нее, когда мы останавливаемся на красный свет, и замечаю, что сегодня она выглядит по-другому. На ней нет ее обычной высокой юбки, чулок и туфель на каблуках. Вместо этого на ней черно-розовые леггинсы, розовый спортивный бюстгальтер и кроссовки. Ее цвет лица кажется бледным, на нем нет косметики, волосы распущены и как будто расчесаны пальцами, а взгляд наполнен потерянностью.

“Эй, ты в порядке?”

Ее голова откидывается на спинку сиденья, когда она смотрит в окно. Она поворачивается ко мне, слегка улыбаясь, которая не касается ее глаз, и говорит: “Да, я в порядке”.

– Ты неважно выглядишь, – говорю я ей.

– Спасибо, Казанова. Она бросает на меня раздраженный взгляд, прежде чем снова отвернуться к окну.

“ Котенок. Я нежно кладу руку ей на бедро и слегка сжимаю. Она смотрит на него сверху вниз, затем на меня. “Я не это имел в виду. Я просто имел в виду, что ты выглядишь усталой, может быть, даже больной. Если ты хочешь взять выходной, ты можешь”.

Ее рука опускается поверх моей. “ Все в порядке. Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться обо мне”. Да, это невозможно.

“ Ладно, ” наконец говорю я. Очевидно, она не признает, что не так, поэтому я просто оставлю это в покое. – Ты уже завтракал? – спрашиваю я.

Она качает головой. “ Нет. Пока нет.

“ Ладно, мы заедем за едой. Эллиса сейчас нет дома, поэтому он не сможет тебе что-нибудь приготовить. А продукты привезут только во второй половине дня, так что в холодильнике их немного.

Благодаря приложению, которое она установила на наши телефоны, мы можем видеть, когда будут произведены поставки. И да, я назвал это место домом, потому что, даже если она еще не знает об этом, там ее место.

– Хорошо, спасибо, – тихо говорит она.

Еще одно доказательство того, что у нее не все хорошо. Вероника никогда не говорит тихим голосом. Да, она может быть нежной и деликатной, но она никогда не походила на раненое животное.

ВЕРОНИКА

Несколько минут спустя Ной подъезжает к ресторанчику и останавливает машину, прежде чем повернуться ко мне. – Ты хочешь поесть здесь или дома?

“ В пентхаусе, если можно? Я действительно не в настроении сидеть в ресторане в окружении всех этих людей.

Словно по сигналу, низ моего живота сжимается, и меня пронзает ослепляющая боль. Я борюсь с желанием не согнуться пополам или не закричать, делая глубокие вдохи через нос. Мои менструальные спазмы всегда были чрезвычайно сильными.

За эти годы я оказывался в больнице столько раз, что и не сосчитать, и врачи никогда не находили за этим никакой причины. Я перепробовала все противозачаточные средства, надеясь, что это поможет. Ни одно не помогло, кроме имплантата, который у меня сейчас есть.

К счастью, у меня больше не бывают месячные каждый цикл, но примерно раз в три месяца они приходят, и боль снова становится ужасной. Хотя я предпочту делать это каждые двадцать восемь дней. Мне также прописали лекарства, которые помогают, но у меня закончились, а без страховки я не могу позволить себе больше прямо сейчас, так что теперь я страдаю.

Ной снова смотрит на меня с беспокойством, но ничего не говорит. Вместо этого он кивком убирает пряди голубых волос с моего лица за ухо. “Что бы ты хотел съесть?”

Я натянуто улыбаюсь ему. “ Удиви меня. Я не привередлива. Мой мозг слишком сосредоточен на боли, чтобы думать о еде, но я знаю, что он не отпустит меня без нее, поэтому я просто соглашаюсь со всем, что он говорит.

“ Хорошо, я скоро вернусь. Он выходит из машины, и я смотрю, как он идет в ресторан.

Я делаю глоток кофе, что было милым жестом с его стороны, затем откидываю голову на спинку сиденья и вздыхаю. Мне нужно на чем-то сосредоточиться, отвлечься от боли, пронизывающей мое тело.

Я осматриваю салон его машины, который пугающе чист, как будто ее только что купили у дилера. Будучи по натуре любопытной, я оглядываюсь по сторонам, открываю отделение в подлокотнике и бардачок, но ничего не нахожу. Господи, как он может быть помешанным на чистоте в своей машине, но не дома?

Я откидываюсь на спинку сиденья и поворачиваю голову в сторону водителя. И тут мой взгляд замечает что-то белое в его дверце. На фоне черно-красного салона его машины белый действительно выделяется. Я отстегиваю ремень безопасности и тянусь к нему, несмотря на боль в животе и пояснице. Как я уже сказал, я любопытный.

Наконец-то зажав его между пальцами, я вытаскиваю его и устраиваюсь поудобнее на своем месте. Я смотрю через лобовое стекло, убеждаясь, что Ной не возвращается, и быстро разворачиваю лист бумаги.

Сначала я не понимаю, что читаю; все это кажется тарабарщиной с замысловатыми медицинскими терминами. Только когда я вижу имя пациента, все начинает обретать смысл. Тринити Мэри Адлер. И, учитывая дату рождения, она всего на три года младше Ноя. Должно быть, это его сестра. Почему я не знал, что она у него есть?

Я не узнаю ни одного из терминов, приведенных в документе, но это похоже на просьбу о какой-то форме лечения. Внизу подпись Ноя, и датировано оно недельной давностью. С чего бы это ему подписываться в ее медицинской карте? Должно быть, именно туда он отправляется каждый раз, когда исчезает.

Движение за ветровым стеклом привлекает мое внимание, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть Ноя, идущего к входной двери с двумя сумками в руках. Я быстро сворачиваю бумагу и засовываю ее обратно в дверцу его машины, прежде чем он заметит, затем снова пристегиваюсь, когда он открывает дверцу и передает мне еду.

“Я купил тебе несколько разных вещей, так что у тебя будет выбор”, – говорит он, выезжая задним ходом с парковки.

“ Спасибо. Ты куда-нибудь идешь сегодня?

“ Да, у меня есть несколько поручений, но это не займет много времени. Потом я вернусь.

“Хорошо”. Интересно, собирается ли он повидаться со своей сестрой.

“Я не хочу, чтобы ты сегодня слишком себя принуждал, просто успокойся. Черт возьми, ты даже можешь провести день, валяясь без дела, мне все равно.

Я поворачиваюсь и смотрю на его профиль – квадратную челюсть, прикрытую хорошо подстриженной бородкой Бальбо, высокие скулы, длинные темные ресницы и безумно темные радужки. У него сильная, толстая шея с ярко выраженным кадыком, коротко подстриженные волосы и густые, но не кустистые брови. Кажется, у него всегда суровое выражение лица, но когда он улыбается или ухмыляется, Боже, понимаю ли я, почему так много женщин снимают перед ним трусики.

Ной сексуален, настолько чертовски сексуален, что это раздражает. И эта его всегда слегка загорелая кожа, подчеркивающая все его черты? Фу, восхитительно. Даже его уши сексуальны, черт возьми. Иногда я ловлю себя на том, что смотрю на него и думаю, какой была бы на вкус его шея. Если бы я провела языком от основания, по его Адамову яблоку, до самой челюсти. Или как его борода и усы будут ощущаться у меня между ног и на внутренней стороне бедер.

“Я не уверен, о чем ты там подумала, но от этого на твоих щеках появился румянец. И ты смотришь на меня так, словно хочешь меня съесть. Итак, я предполагаю, что у тебя на секунду возникли неприличные мысли. Поделись мыслями? Он улыбается.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что смотрю на него дольше, чем необходимо. Я поворачиваю голову, смотрю в лобовое стекло и с усмешкой складываю руки на груди. – Я не был!

Он хихикает. “Конечно, конечно. Если ты так говоришь. Но знаешь, ничего страшного, если бы ты был. Я никому не скажу”. Он заканчивает, подмигивая, и я закатываю глаза. Да, я не сомневаюсь, что Ноа умеет хранить секреты.

Через несколько минут он паркуется перед своим зданием и выходит из машины. Он подбегает к пассажирской дверце и открывает ее прежде, чем швейцар успевает к ней подойти, затем тянется за пакетами с едой и протягивает мне руку. Я беру его и стону от следующей волны судорог, которые накатывают, когда я выхожу из машины.

Его брови хмурятся, пока он изучает меня. – Помни, что я сказал. Не переутомляйся. Просто расслабься.

Тьфу, что это с мужчинами, которые всегда хотят позаботиться обо мне? Я одариваю его фальшивой лучезарной улыбкой и театрально взмахиваю ресницами. “Хорошо, папочка!” Говорю я весело и немного громче, чем необходимо.

Его голова откидывается назад, а глаза расширяются. “ Господи, Котенок. Не называй меня так, у меня нет папиных причуд. Он снова улыбается. “Хотя я приму Бога, Ноя или даже Казанову”.

Я снова закатываю на него глаза. – Ты бы хотел, чтобы я называл тебя Богом.

“ Когда-нибудь. Он подмигивает. “ А теперь иди. Заходи внутрь. Он отпускает мою руку, передает пакеты с едой и отходит в сторону. – Увидимся через некоторое время.

Я киваю и поднимаюсь по трем ступенькам ко входу. – Доброе утро, Стэнли, – говорю я пожилому швейцару, когда он открывает дверь.

“ Доброе утро, мисс Мастерс. Он тепло улыбается.

Оказавшись в пентхаусе, я сразу же бросаю сумочку у входа и выхожу из обуви, стараясь чувствовать себя как можно комфортнее. Я иду на кухню и достаю все из пакетов с едой, решив немного перекусить, прежде чем наброситься на сегодняшний беспорядок. Мне определенно нужна энергия, учитывая, как низко я сейчас себя чувствую.

Оказывается, Ной действительно принес мне всего понемногу. И, видимо, я была намного голоднее, чем думала, поскольку съела более трех четвертей еды. Покончив с едой, я убираю остатки в холодильник, допиваю кофе и первым делом отправляюсь в зону внизу.

Через час мои судороги усилились, я вспотел и обнаружил, что сгибаюсь пополам каждые несколько шагов. Я поднимаюсь на верхний этаж и начинаю с запасной спальни, в которой нужно лишь немного вытереть пыль и подмести, затем перехожу к спальне Гейба. Его комната так контрастирует с комнатой Ноя с его темно-серой мебелью, черными простынями и темными занавесками на окнах, в то время как комната Ноя наполнена светло-серыми и белыми тонами.

Я застилаю его постель, убираю в ванной и чиню его одежду в гардеробной, которая падает с вешалок. Я беру небольшое количество грязной одежды из корзины для белья и отношу ее в прачечную.

Боль становится невыносимой, когда я поднимаюсь по ступенькам в комнату Ноя, заставляя меня опуститься на колени, когда я пытаюсь пройти мимо нее. Мои руки дрожат, когда я прижимаю их к животу, делая глубокие вдохи. Вдох через нос, выдох через рот.

Мой телефон вибрирует, когда я наконец добираюсь до его двери, и я достаю его из бокового кармана леггинсов. Слава небесам за леггинсы с карманами. Это сообщение от Обри, в котором она сообщает мне, что ужинает со своими родителями в доме Грейсона, и спрашивает, можно ли воспользоваться моей машиной.

Я быстро отвечаю, что все в порядке и желаю хорошо провести время. Когда я собираюсь закрыть экран, приходит еще одно сообщение, но оно не от Обри. Это он. Снова использую другой номер. Я каждый раз блокирую его, но это никогда его не останавливает.

Открыв сообщение, я ахаю, прикрывая рот рукой и уставившись на изображение передо мной. О Боже, нет ... Этого не может быть... Это фотография, на которой я на днях выхожу из гастронома, и, похоже, сделана с другой стороны улицы.

Боже мой! Он был прямо там.… прямо там, а я его даже не видела. Боже, я такая идиотка, что думала, что он не придет за мной после того, что я сделала… Что мне теперь делать?

Я сжимаю телефон в руках, во мне закипает гнев. “ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ В ПОКОЕ?! ПРОСТО ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!” Я кричу, затем швыряю телефон в стену со всей силой, на которую способна. Он падает на пол навзничь, экран полностью разбит и почернел.

“Черт!” Я иду поднять его, но меня накрывает еще одна ослепляющая волна агонии. Этот удар намного сильнее предыдущего, выбивающий из меня дух, когда я падаю на колени и кричу. – А-а-а! – Мои руки крепко обхватывают живот, а из глаз текут слезы.

Я жду несколько секунд, пока это пройдет, и пытаюсь встать, но волна тошноты и головокружения накрывает меня, заставляя прислониться к стене, пытаясь дышать. Мне нужно прилечь. Мне удается медленно добраться до комнаты Ноя и рухнуть на его кровать, сворачиваясь в комочек и плача от боли.

НОЙ

~ После того , Как Высадил Веронику ~

Я смотрю, как она заходит в здание, затем уезжает в сторону медицинского учреждения. Меня наполняет чувство вины за то, что я бросаю ее одну, когда знаю, что что-то не так, но у меня нет выбора. Я планировал навестить ее после вчерашнего возвращения домой из аэропорта, но когда я вошел и увидел Веронику, я поймал себя на том, что не хочу оставлять ее одну.

Она казалась такой счастливой и взволнованной, увидев нас и показав нам все, что она сделала с открытым пространством. А потом она обняла меня, и, черт возьми, я мог умереть в ее объятиях. Чувствовать ее так близко, вдыхать запах ее духов прямо от ее кожи, чувствовать, как ее дыхание покидает ее идеальные губы и скользит по моей плоти. Я никогда не хотел отпускать. Но я знаю, что Веронике нужно время, чтобы понять, что она моя.

Что она наша.

Оказавшись на объекте, я захожу внутрь. К настоящему моменту я знаю дорогу по этому месту наизусть; я даже знаю большую часть персонала. Это чертовски отстойно – быть с ними на таком личном уровне. Зная, что у дочери медсестры Джеки только что родился мальчик, который весил одиннадцать фунтов, и что доктор Далтонсен разводится после того, как узнал, что его жена изменяла ему последние три года с лучшим другом их сына.

Но после пяти лет, когда я приходил сюда каждую неделю, они стали для меня чем-то вроде семьи, и если бы не их поддержка, я не уверен, что большую часть времени выбирался бы отсюда на своих двоих. Я не могу говорить об этом со своими друзьями, поскольку никто из них даже не знает о ее существовании.

Не то чтобы я хотел скрывать это от них, но в то время моя карьера, наконец, набирала обороты, а это означало, что средства массовой информации освещали меня в ярком свете, и я не хотел, чтобы они были рядом с ней. Я не хотела, чтобы внимание было приковано к ней, поэтому держала это при себе и никому не говорила. Даже Гейбу.

– Привет, Ной! – машет рукой Дженнис из-за поста медсестры.

Она начала работать здесь, когда Тринити перевели, и с тех пор была рядом с ней. Она на несколько лет старше меня, но это не мешало ей время от времени пытаться сделать свой снимок, хотя я каждый раз пресекал это. У меня нет ни малейшего намерения связываться здесь с персоналом.

“ Привет, Дженнис. Как она сегодня? Я останавливаюсь у стойки и стучу костяшками пальцев по поверхности.

“Она хорошая, всегда была ангелом”. Она улыбается мне практически с сердечками в глазах.

Приятно слышать. Что ж, я зайду. Увидимся позже, Дженнис. Я машу ей рукой, направляясь в комнату Тринити.

Заходя внутрь, я тихо закрываю дверь и оглядываю комнату в поисках чего-нибудь неуместного, чего-нибудь необычного. Но всегда одно и то же. Никто ни к чему не прикасается в этой комнате, кроме меня.

Я подхожу к краю кровати и протягиваю руку, убирая темные пряди волос с ее лица. “ Привет, сестренка. Опускаясь, я целую ее в лоб, закрывая глаза, вдыхая ее запах на секунду.

Она больше не пахнет так, как я помню. Вместо того уличного запаха, который исходил от нее, когда она проводила так много времени в лесу или в походах, теперь она просто пахнет… чистый. Стерильный. Как человек, которого мыли снова и снова, но он никогда не делает ничего, чтобы уловить другие запахи.

Отстраняясь, я позволяю своей руке скользнуть вниз по ее руке к ладони, где слегка сжимаю ее. Я жду, что она прижмется ко мне в ответ, в знак того, что она все еще там ... Но она никогда этого не делает.

Я отпускаю руку и сажусь на стул рядом с ее кроватью, наблюдая за ней. Я никогда не знаю, что сказать, когда прихожу сюда; странно разговаривать с кем-то, кто никогда мне не ответит. Но какая-то часть меня все еще надеется, что мой голос, возможно, поможет ей проснуться.

Однако я перестал умолять. Раньше умолял. Раньше я умолял ее очнуться, дать мне знак, что она вернется ко мне. Но после того, как прошел первый год, когда она только и делала, что лежала неподвижно, я понял, что этот день никогда не наступит. Так что я просто держался за нас обоих.

Помнишь ту девушку, о которой я тебе рассказывал? Та, с волосами обалденного цвета, которые все время меняются, и с зажигательным поведением. На прошлой неделе я сказал тебе, что она начала работать на меня и Гейба. Но я не был уверен, как это пройдет, поскольку она вроде как ненавидела нас. Я хихикаю.

“Что ж, все идет просто замечательно. Она проводит с нами много времени, и это было действительно приятно. Мы смеемся и веселимся. Кажется, у нас с ней наконец-то что-то получается ”. Я останавливаюсь и смотрю на свои руки, не зная, что с ними делать. Они сжимаются в кулаки, когда я думаю о том, чему стал свидетелем сегодня утром.

“ Ну, я думал, что был. Но теперь я думаю, что у нее мог быть парень или что-то в этом роде ... – Я откидываюсь еще дальше на спинку стула, откидываю голову назад и закрываю глаза. “Я видел ее этим утром с каким-то парнем. Очевидно, он провел с ней ночь”.

Я сжимаю челюсть, когда вспоминаю, как его рука лежала у нее на спине, как он обнимал ее за талию. “Я никогда в жизни не испытывала такой ревности. Я ненавидела видеть их вместе. Я выдохнула. “ Я не знаю, что делать, Тринни. Мне бы действительно пригодился твой совет прямо сейчас.

Я открываю глаза и поднимаю голову, глядя на ее крошечную фигурку. Сейчас ей двадцать пять, но выглядит она по-прежнему на девятнадцать. Как будто она перестала стареть в тот момент, когда с ней произошел несчастный случай. Или, может быть, это только я не вижу разницы.

Я встаю со стула и прохожу по комнате к комоду. Выше фотографии моей семьи: я и она, она и папа, а на некоторых мы все трое. Я беру ту, на которой мой отец обнимает нас обоих. Это последнее его фото, которое у нас есть перед смертью. Всего за год до того, как с Тринити произошел несчастный случай.

“ Вчера она обняла меня, и это что-то новенькое. Она не очень любит обниматься, и она даже несколько раз держала меня за руку, так что я думаю, это хорошие шаги в правильном направлении. Ты так не думаешь?” Я снова смотрю на спящую красавицу в постели.

Со вздохом я ставлю фотографию в рамке обратно. “ Она прекрасна, Тринити. Жаль, что ты не можешь ее увидеть. Я думаю, вы двое поладили бы. В конце концов, она всего на год младше тебя. К тому же, она кажется предприимчивой и необузданной, как и ты.… такой, какой ты и был.

Я возвращаюсь к креслу и снова сажусь. “Вероника всегда такая свирепая и держится прямо, как будто может пройти сквозь огонь, если понадобится. Она выглядит крутой, с ее татуировками во весь рукав, пирсингом и яркими волосами. Не могу забыть яркие волосы. И прежде чем ты это скажешь, да, я знаю, она не в моем обычном вкусе. Я смеюсь про себя.

“Но я думаю, что все это фальшивка. Я думаю, она просто разыгрывает шоу, чтобы скрыть, кто она на самом деле внутри. Вроде того, что я делаю, чтобы защитить тебя. Я просто не уверен, что она пытается защитить и от кого.” Я вздыхаю.

“ Сегодня я не смогу задержаться надолго, сестренка. Вероника неважно себя чувствует, и я не хочу оставлять ее одну слишком надолго. Она немного упрямая, как и ты, и все равно пришла на работу, несмотря на то, что у нее был выходной, – говорю я, посмеиваясь, прежде чем посмотреть сверху вниз на свою сестру.

Она так похожа на нашу маму; иногда на нее больно смотреть. Она не заслуживает выглядеть таким ужасным человеком. Но, тем не менее, моя мать была потрясающей женщиной, по крайней мере, насколько я помню, до того, как она бросила нас, а моя сестра унаследовала всю ее красоту.

“Я бы хотел, чтобы ты была здесь, сестренка. Я бы хотел, чтобы ты увидела, как сложилась моя жизнь, всех замечательных друзей, которых я завел. Они действительно стали моей семьей. Ты бы отлично вписалась в нашу маленькую группу. ” Моя голова опускается, когда я кладу локти на колени.

“Жаль, что ты не видела, как я играю, Тринни. Только одну игру. Это все, чего я бы хотел.… Я скучаю по тебе, Тринити. Я скучаю по твоему голосу. Я скучаю по твоему смеху, когда я пыталась приготовить нам ужин теми поздними вечерами, когда папа задерживался на работе. У меня вырывается прерывистый смех.

“Вчера я готовила для Вероники. Давай просто скажем, что это было ужасно и, скорее всего, больше не повторится. Но ей было все равно, просто сказала, что гордится мной. Как ты обычно говорил каждый раз. Я чувствую, как мое горло сжимается от эмоций, и решаю, что на сегодня с меня достаточно.

Я встаю со стула и наклоняюсь к ней, целуя в лоб. “ Мне пора идти, сестренка. Я скоро вернусь. Я люблю тебя, Тринити.

Я неохотно оставляю ее и выхожу из комнаты с тяжелым сердцем. Как я делаю каждый раз.