Текст книги "Сделай нас своими (СИ)"

Автор книги: Хлоя Руксель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)

Затем он медленно подходит к Гейбу, который по-прежнему не двигается. Маркос что-то шепчет ему, и Габриэль мгновенно возвращается к жизни, несколько раз моргая, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Парамедики бегут обратно к лифтам с носилками и привязанным к ним бессознательным телом Ноя. “Я хочу пойти с ним! Пожалуйста, я не могу оставить его!” – Кричу я, отталкиваясь от Рикки, чтобы слезть, но он крепче сжимает меня, пресекая любые мои попытки броситься на него.

“Нет, им нужно место для работы. Я понимаю, это страшно, но мы поедем за ними в больницу, хорошо? Он в надежных руках. Если ты хочешь, чтобы он жил, тогда позволь им делать то, что им нужно”.

Я не хочу соглашаться с ним, но я знаю, что он прав. “Хорошо...” – Говорю я тихим голосом, молясь, чтобы это был не последний раз, когда я вижу своего любимого.

Он должен жить. Ноа должен жить. Потому что я не готова попрощаться с моим Казановой.

Рики ждет несколько секунд, затем снова вызывает лифт, когда Маркос и Гейб подходят к нам. Агент Каллахан говорит что-то о том, что приедет в больницу позже, когда они обо всем позаботятся в пентхаусе. Но я не уверена; мне трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме Ноя.

Мы заходим в лифт, но мне приходит в голову мысль. “Подожди! Ворвань! Мы должны забрать Ворвань”, – выбегаю я. “Я… С тех пор я его не видел.… Я не знаю, где он. Мы не можем оставить его здесь.

– Мы пойдем поищем его, – говорит мне Гейб, быстро обхватывая ладонью мою щеку, а затем направляется обратно в пентхаус с Маркосом.

Это не занимает у них и двух минут, и они возвращаются с растерянным маленьким лысым котом, одетым в полосатый красно-белый свитер поверх тела. Сейчас он сидит в своей коляске с грелкой и одеялом.

“Он прятался в нашей комнате под одеялом”, – говорит Гейб, поднимая переноску, чтобы я могла рассмотреть Блюббера поближе.

Я протягиваю руку, чтобы погладить его через решетку, но когда замечаю свою испачканную кровью кожу, с моих губ срывается еще один вопль, и я быстро прикрываю рот, не заботясь о том, что он выливается на меня. Как будто мой мозг на мгновение забыл, что только что произошло, но теперь, когда я вижу доказательства, все сразу возвращается ко мне. Каждый образ, каждый запах, каждый шум, каждое чувство. И это душит меня.

Дальше все как в тумане. Я не помню, как спускался на лифте или садился в машину. Я не помню, как добрался до больницы или вошел в нее. Я не помню, как меня положили на смотровую койку, пока медсестра осматривала порезы у меня на шее и убеждалась, что других нет.

Она продолжает спрашивать, не идет ли у меня кровь где-нибудь еще и откуда взялась вся кровь, но я ей не отвечаю. Все, что я делаю, это сажусь на край кровати, глядя вниз на свои руки, которые все еще покрыты кровью моего возлюбленного, затем на свои босые ноги, пропитанные кровью дьявола. Человек, ответственный за все это.

Я даже не помнила, что была босиком. Я не помнила, что на мне надета только одна из рубашек Ноя, которая едва прикрывает мою задницу. Думаю, это объясняет, почему Рикки завернул меня в плед в пентхаусе и носил меня повсюду, куда бы мы ни пошли, как будто я не могла ходить самостоятельно.

Но правда в том, что я не думаю, что смогла бы ходить, даже если бы попыталась. Все онемело, и я чувствую слабость. Как будто, если бы я попытался встать, я бы рухнул.

Я слышу, как медсестра говорит кому-то, что это нормально, что я не реагирую и не разговариваю, что я все еще в шоке. Может быть, она права, может быть, я в шоке, но я тоже не хочу говорить. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь, каждый раз, когда я начинаю говорить, все, что выходит, – это крики, когда реальность снова обрушивается на меня.

Разговор делает это реальным. И если я достаточно долго молчу, мой разум уходит в это пустое место, где я не могу чувствовать боль, раздирающую меня изнутри. Где я не помню выражения лица моего Казановы, когда он говорил мне, что любит меня так, словно это будет в последний раз.

Она промывает мой порез и накладывает на него повязку, затем берет мои руки и начинает протирать их каким-то дезинфицирующим средством и тряпкой, прежде чем проделать то же самое с моими ногами. Я смотрю на свои ладони, на ногти, вижу все пропущенные пятна, розовый оттенок, все еще отпечатавшийся на моей коже.

“ Я пойду попробую найти ей какие-нибудь тапочки и одежду. Вы можете пока отнести ее обратно в комнату ожидания, – спокойно говорит медсестра, вставая и отдергивая занавеску, чтобы уйти. Оставляя меня одну на этой кровати, и внезапно я чувствую только это – одиночество. Потому что этот монстр кое-что у меня отнял, половину того, без чего я не знаю, как жить. Половину.

“ Габриэль… Где… где Габриэль? – Шепчу я, нуждаясь в том, чтобы меня заметили, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, что я не одна в этом хаосе. Мне нужно знать, что моя вторая половинка все еще здесь, со мной.

“Мне нужен Габриэль!” – Кричу я, с каждой секундой приходя в бешенство, когда начинаю оглядывать крошечный загон, руки трясутся, и я отчаянно пытаюсь ухватиться за хоть какое-то подобие надежды.

“Я прямо здесь, детка!” Он выходит из-за спины Рикки и обнимает меня за спину, а я вцепляюсь в его рубашку, как будто он мой спасательный круг, и прямо сейчас он таковым и является. – Я здесь, – шепчет он мне в волосы.

“ Пожалуйста, не бросай и меня тоже.… пожалуйста, – плачу я в его рубашку, тело сотрясается от отчаяния.

“ Я никуда не уйду, обещаю. И Ной тоже. Он справится с этим, я знаю, что справится. Он несколько раз целует меня в макушку, пытаясь унять мою боль.

Я только хотел бы верить его словам...

Глава сороктретья

Габриэль

Небьющиеся блендеры.

Я не могу объяснить, что я чувствую в этот момент. Я как будто только что проснулся и все осознал. Мои покрасневшие глаза щиплет от непролитых слез, когда я обнимаю дрожащее тело моей прекрасной девушки, пока она оплакивает нашу недостающую частичку.

Я не чувствую себя достойным ее в этот момент. Я не заслуживаю быть тем, кто держит ее, тем, кого она ищет сквозь свою боль. Потому что я застыл. Когда она нуждалась во мне больше всего, когда моя лучшая подруга истекала кровью на полу нашей кухни и ей нужна была моя помощь, я застыл.

Я, блядь, застыл.

Все, что я мог делать, это смотреть на тело, лежащее у моих ног, на то, которое я ударил достаточно сильно, чтобы убить. Я не хотел убивать его. Моим намерением было только нокаутировать его. Но когда я потянулась за блендером и подняла его в воздух, все эмоции, которые я когда-либо испытывала с момента своего рождения и до настоящего момента, всплыли на поверхность.

Каждый удар, нанесенный мне родителями, каждая сломанная кость, каждую ночь я плакала, пока не заснула, в агонии от пыток, которым они меня подвергали. Все это нахлынуло обратно, и когда я опустил руку с тяжелым предметом, это было сделано со всей силой, какой я хотел бы обладать тогда. Я видел не его, я видел их, и все.

Потребовалось, чтобы Маркос сказал мне прийти в себя, что я нужен моей девушке и что она не может пройти через это одна, чтобы вывести меня из моего затуманенного состояния. И с этого момента я не отрываю от нее глаз. Они были прикованы к ней, как будто она – единственное, что удерживает меня вместе. Мой центр. Я нужен ей прямо сейчас, так же сильно, как она нужна мне.

Я поднимаю ее на руки, пока она прижимается к моей груди, как раненое животное, и несу обратно в комнату ожидания, а Маркос и Рики неподалеку держат переноску для Блюббер. Я знаю, что не должна давать обещаний, подобных тому, которое я только что дала, сказав ей, что Ноа выкарабкается, но я не могу думать о худшем прямо сейчас. Мне нужно оставаться сильной ради всех нас.

Потому что, если я этого не сделаю, я сломаюсь, и рядом не будет никого, кто поддержит мою девочку. Мысль о потере моего лучшего друга, потере моего брата… это сводит меня с ума, и маместановится невозможно дышать. Так что нет, я не могу думать об этом. Потому что мы не теряем его. Я не приму этого...

Я не могу.

Когда мы возвращаемся в зал ожидания, я нахожу его заполненным знакомыми лицами. Друзья, семья, товарищи по команде – все они здесь. Сайлас встает и немедленно подходит ко мне.

“ Мы приехали, как только узнали. Он смотрит на Ронни у меня на руках и гладит ее рукой по затылку.

“ Как?... Где?... Кто? Я в замешательстве, не в состоянии ясно мыслить.

Я рад, что они здесь, но я не знаю, как они узнали. Я даже не думал никому звонить. Я даже не знаю, где сейчас мой телефон.

“Джесси. Он пошел к Беркли и рассказал ему, что произошло, когда узнал о происходящем ”, – подтверждает он за меня.

Я киваю и подвожу Ронни к стулу между девушками, которые все стоят со слезами на глазах. Когда я опускаю ее на землю, мне нужно время, чтобы прийти в себя, они собираются вокруг нее, держа в своих объятиях.

Я поворачиваюсь к ним спиной, делая глубокие вдохи, когда все мои товарищи по команде подходят и обнимают меня, изо всех сил демонстрируя свою поддержку. Клэй, Грейсон и Сайлас остаются рядом со мной, когда начинают проливаться первые слезы. Я смотрю в потолок, пытаясь сохранить самообладание.

Сайлас прижимает руку к моей спине, потирая ладонью вверх-вниз. “ С ним все будет в порядке. Ноа – крутой ублюдок. Ничто не собьет его с ног”.

“Надеюсь, ты прав, потому что я пообещал Ронни, что он сделает это"… и я не знаю, что я буду делать, если он не сделает...” Я задыхаюсь от этих слов, не желая думать о том, что он не выкарабкается.

“Я убью этот кусок дерьма, когда увижу его”, – в ярости ворчит Грейсон.

– Он мертв, – говорю я, снова опускаю взгляд и встречаюсь глазами с каждым.

“ Это он? Клей с любопытством спрашивает.

Я киваю. – Убил его своим блендером...

– Черт... – глаза Грея расширяются.

– Он даже не сломался.

Клей хмурится. – Что?

“ Блендер. Он не сломался. ” Понятия не имею, почему я это говорю, почему эта конкретная деталь не выходит у меня из головы. Я думаю, травма просто действует странным образом.

“Ну, черт возьми!… это отличный блендер. Наверное, нам всем стоит взять по одному такому, – говорит Сайлас тихим голосом, но, очевидно, недостаточно низким.

“ Сайлас! Сесилия упрекает его. – Сейчас не время и не место.“

“ Ты прав, мне жаль. Он со стыдом опускает глаза.

“Это действительно хороший блендер”, – говорю я после минутного молчания, и мы все вроде как теряем самообладание, включая меня.

Мы все вдруг тихо хихикаем; я даже слышу, как некоторые девушки пытаются держать себя в руках. Но не Ронни. Ронни просто молча сидит на своем месте, уставившись на свои руки. Я знаю, сейчас не время смеяться, но прямо сейчас по моему телу пробегает так много эмоций, что я не могу их контролировать.

Морган подходит ко мне и заключает в объятия, когда слезы снова начинают течь. “ Я собираюсь отвезти Блюббер к нам домой и купить запасную одежду и обувь для Ронни. Она отстраняется и берет меня за руки. “Тебе нужно, чтобы я принес что-нибудь еще?”

Я качаю головой. “ Нет. Спасибо.

Она улыбается стеклянными глазами, шмыгая носом, поворачивается и направляется к Рики. Она берет у него переноску и выходит из комнаты ожидания скорой помощи как раз в тот момент, когда входят братья Сторм. Маркос и Рикки подходят к ним в нескольких футах от них, перешептываясь со своими боссами, когда Шейн тоже присоединяется к ним.

Они наконец подходят, и я вижу момент, когда Ронни наконец выходит из своего безмолвного состояния. Как только она замечает их, она сбрасывает одеяло с плеч и встает, подходит к ним и бьет Джулиана по лицу. Громкий треск разносится по комнате, когда ее рука касается его щеки.

“ ТЫ КЛЯЛСЯ! ТЫ ОБЕЩАЛ, ЧТО ЗАЩИТИШЬ НАС! ” кричит она ему в лицо, затем бьет кулаками по его груди. “Ты сказал, что с нами ничего не случится! Ты сказал, что не позволишь ему причинить нам вред! Но ты солгал!” Она бьет его сильнее, но он не пытается остановить ее. Он принимает на себя каждый удар, который встречается на его пути, позволяя ей выплеснуть разочарование, за которое она держалась. “Ты солгала, и теперь он умрет!” она плачет сильнее.

Я приближаюсь, чтобы оттащить ее, но Клэй опережает меня. Он обхватывает Ронни руками и поднимает ее с земли, пока она вырывается из его объятий, крича и плача. Он опускается на пол у стены и загоняет ее в клетку, удерживая за руки и перекладывая ногу через ее ногу, чтобы она не попыталась ударить его. С каждой секундой она впадает во все большую истерику, мотая головой из стороны в сторону и крича во всю глотку.

Медсестра, которая осматривала ее ранее, возвращается с парой дешевых больничных тапочек и больничным халатом. “Извините, это все, что я смогла найти”. Она смотрит на Ронни, которая все еще теряет самообладание в объятиях Клея, в то время как Сесилия стоит на коленях у ее ног, пытаясь успокоить ее.

“ О боже. Она прижимает руки к губам. “Мы можем дать ей что-нибудь успокоительное, но на какое-то время нам придется принять ее.”

“Сделай это”, – говорю я без колебаний.

Я знаю, что должен подойти к ней, взять ее на руки и держать, пока она не успокоится. Но я не могу. Наблюдать за ней в таком состоянии убивает меня, и я чувствую, что это моя вина. Может быть, если бы я пришла в себя раньше и помогла ей, Ной не потерял бы так много крови.

Может быть, если бы я осталась сегодня утром дома, как хотела, я смогла бы предотвратить это. Но я не слушала. Я не прислушался к своей интуиции, точно так же, как не послушался, когда она сказала мне, что не может остановить кровотечение.

Она спешит к посту медсестер, Джулиан следует за ней. Я не уверен, что он ей говорит, но она кивает и убегает. Возвращается через минуту с другой медсестрой и шприцем в руке. Они собираются вокруг Ронни и Клея, удерживая ее как можно неподвижнее, и наносят ей удар ножом в руку.

“Это будет действовать быстро. А пока мы отведем вас в палату, чтобы она отдохнула, ” говорит мне медсестра, возвращаясь ко мне, затем смотрит на всех собравшихся здесь ради нас, ради Ноя. “Они все тоже могут подняться. Комната довольно просторная”.

Я киваю и подхожу к Клэю и уже успокаивающейся Ронни, ее веки медленно опускаются, а голова откидывается назад, на Клэя. Я наклоняюсь и беру ее из его рук, пока ее тело тяжелеет и она падает без сознания, затем следую за медсестрой, которая ведет нас в свою палату.

Два часа спустя мы все находимся в палате Вероники, которая крепко спит на больничной койке, все еще в отключке от того, что ей дали. Прошло всего три часа, а у нас до сих пор нет никаких новостей о Ное. Мы знаем, что его сразу же отправили на операцию, как только он прибыл, но мне кажется, что это занимает слишком много времени, и я ненавижу это.

Все лежат вокруг и ждут. В дальнем конце есть диван, на котором расположились Грейсон, Клэй и Сайлас. Эмма, Морган и Сесилия сидят у них на коленях. Медсестры также принесли несколько стульев, на которые претендовали несколько наших товарищей по команде.

Остальные разбросаны по комнате, сидят на полу, прислонившись спинами к стенам. Несколько человек ушли домой час назад, спрашивая, когда мы получим новости. Я не сержусь, что они ушли; я понимаю, у них тоже есть своя жизнь. Одного факта, что они появились, было достаточно.

Обри сидит на кровати позади Ронни и проводит пальцами по ее волосам, сохраняя спокойствие даже во сне. Пока я сажусь напротив, рука Ронни лежит на моем бедре, удерживая меня.

Шейн возвращается в комнату с двумя кофейными чашками в руках, трое братьев следуют недалеко за ним. Он подходит к Обри и протягивает ей одну из них. “ Я добавила немного орехового крема. Я подумал, раз ты готовишь сладости, то, наверное, и кофе любишь так же, – шепчет он, когда его щеки приобретают крошечный светло-розовый оттенок.

– О, спасибо. – Она берет у него кофе, и вместо крошечного розового оттенка ее кофе становится ярко-красным.

“ Конечно, он пьет кофе только для хорошеньких девушек. Джесси хихикает, заслужив сердитый взгляд Шейна.

Джесси отмахивается от него и смотрит на стол, который был накрыт и теперь уставлен едой, которую Морган принес на всех. “ О Боже, я умираю с голоду, и пахнет потрясающе. Можно? – Он поворачивается ко мне, указывая на еду.

“ Да, угощайся. Это для всех.

Джулиан подходит ко мне, потирая подбородок и глядя сверху вниз на мою девочку, вероятно, все еще чувствуя укол, который она нанесла несколько часов назад. “Я понимаю, что, возможно, в данный момент я не очень высоко стою в вашем списке симпатичных людей, но уверяю вас, мы действительно делали все возможное, чтобы обезопасить вас всех. Мы не могли этого предвидеть, хотя должны были. И за это я искренне сожалею ”.

“ Я не виню тебя, Джулиан. И она тоже. Она просто была эмоциональной, и ей нужно было переложить вину на кого-нибудь. Мне жаль, что это был ты, – говорю я ему искренне, потому что я знаю свою девушку, и я знаю, что в глубине души она знает, что это не его вина. Точно так же, как это не было моей.

Он кивает. “Я попросил об услуге, и лучший хирург был готов работать с Ноем, как только он поступил. Он выкарабкается. Если доктор Уилленстид не может спасти его, то никто не сможет. Он кладет руку мне на плечо, слегка сжимая. “Но он спасет”.

Он отпускает меня и выпрямляется, поправляя запонки и откашливаясь. Этот парень явно не привык демонстрировать какую-либо форму привязанности или поддержки. “У меня есть кое-какая информация для вас и мисс Мастерс относительно мистера Кордовы, но это может подождать до конца недели”. И с этими словами он возвращается к своим братьям.

Ронни шевелится рядом со мной, ее пальцы сжимаются на моем бедре, пока она не моргает своими опухшими глазами, глядя на меня. Я убираю волоски с ее лица и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб. – Привет, детка.

“ Что-нибудь есть? – спрашивает она тихим, надломленным голосом.

Я пытаюсь улыбнуться, но это получается с трудом. “ Нет, пока нет. Но это будет с минуты на минуту.

Ее глаза наполняются слезами, когда она кивает, лицо морщится, когда она пытается сдержать слезы.

– Морган принесла тебе одежду и обувь, если ты захочешь их надеть. – Я обхватываю ее щеку, проводя большим пальцем взад-вперед.

“ Ладно... Она садится на кровати, затем пытается встать на дрожащие ноги.

Я обнимаю ее за талию, поддерживая. – Пойдем, я помогу тебе.

Я веду ее в ванную с сумкой, которую Морган оставила здесь для нее. Я натягиваю на нее леггинсы и надеваю на ноги носки и пару туфель-слипонов. Когда я хватаюсь за ее окровавленную рубашку, она вырывает подол у меня из рук.

“ Нет, пожалуйста.… это заставляет меня чувствовать себя ближе к нему.… пожалуйста, не отнимай это у меня ... Она начинает плакать, и мне тут же становится стыдно за то, что я снова заставил ее разрыдаться.

“ Хорошо, детка. Я не возьму это. Можешь оставить себе. ” Я обнимаю ее за плечи, баюкая ее затылок. “ Все в порядке, Лисица. С ним все будет в порядке. Я знаю, что так не кажется, но это хорошие новости. Если бы что-то пошло не так.… мы бы уже услышали ”. Это то, что я продолжаю говорить себе.

“ Я знаю,… это просто тяжело… трудно ждать, не беспокоясь.

“ Я знаю, детка. Я знаю.

– Я не сказала этого в ответ... – шепчет она мне в лицо.

– Что сказать в ответ?

“ Что я любила его.… Последнее, что он сказал мне, было то, что он любит меня, а я не ответила ему тем же.… Что, если он умрет, думая, что я не... Она всхлипывает мне в грудь, пропитывая мою рубашку своими слезами.

Я отпускаю ее и обнимаю с обеих сторон за голову, целую в макушку, лоб, щеки, а затем в губы. “ Он не умрет. И Ноа знает больше, чем кто-либо другой, как сильно ты его любишь. Никогда не сомневайся в этом ”.

Она прерывисто вздыхает, затем кивает, давая мне понять, что готова вернуться туда. Я беру ее за руку и открываю дверь ванной. Когда мы выходим из небольшого помещения, все в комнате стоят, а возле двери стоит мужчина в медицинской форме.

Я сразу могу сказать, что это доктор Уилленстид, человек, которого мы ждали. Рука Ронни крепче сжимает мою, она слегка дрожит, пока мы ждем, когда он заговорит, скажет нам что-нибудь.

Его лицо бесстрастно, без каких-либо эмоций, и я не могу сказать, хорошо это или плохо. Мои собственные руки начинают дрожать и становятся липкими. Но потом у меня перехватывает дыхание, когда на его губах появляется улыбка, и он кивает.

“Операция прошла успешно, мистер Адлер сейчас выздоравливает”.

“О Боже!” – Восклицает Ронни, бросаясь в мои объятия и снова теряя контроль над своими эмоциями. Все реагируют примерно одинаково, криками и словами облегчения. И наконец, черт возьми, наконец-то я чувствую, что снова могу дышать.

“ Итак, – доктор Уилленстид поднимает руки, чтобы привлечь наше внимание. “Восстановление будет нелегким, и нам нужно будет держать его под наблюдением по крайней мере неделю, если не больше. Его тонкая кишка была повреждена, а также один из кровеносных сосудов, но благодаря вашим быстрым действиям мы смогли спасти ему жизнь ”.

Все это не казалось быстрым, но я понимаю, что он имеет в виду. В наших головах казалось, что прошли часы, прежде чем прибыла помощь. Но когда агент Каллахан пришел раньше, просмотрев запись с камер наблюдения, он сказал, что парамедикам потребовалось ровно две минуты и тридцать восемь секунд, чтобы прибыть с того момента, как Ноа ударили ножом. Поскольку они уже были на месте происшествия и только ждали, когда либо снова включат электричество, либо локализуют пожар на лестничной клетке.

Очевидно, тот, кто смотрел прямую трансляцию, немедленно позвонил туда, когда заметил Виктора в пентхаусе. Они спланировали наихудший сценарий и также послали парамедиков. И слава гребаному Богу, что они это сделали, потому что, судя по всему, Ноа все еще не было бы с нами, если бы мы подождали еще минуту.

Я оставлю вас всех вместе переварить хорошие новости. И я скоро вернусь, чтобы все подробно объяснить вам обоим, а также на что будет похоже его выздоровление ”. Он кивает в сторону Джулиана и Шейна, которые идут за ним к выходу.

“ Подожди! Ронни останавливает его, и он оборачивается. – Мы можем... мы можем увидеть его?

Доктор Уилленстид тепло улыбается ей. “ Да, скоро. Пока мы разговариваем, его палату готовят. Медсестра зайдет за вами, когда вы сможете его осмотреть.

“Спасибо”, – тихо говорит она, когда он уходит с двумя мужчинами. Шейн, скорее всего, хочет знать, что это значит для карьеры Ноя.

Ронни снова бросается ко мне, одной рукой обвивая мою шею, другой обхватывая мою щеку, когда она захватывает мои губы своими. Каждая глубокая эмоция в ее теле перетекает от нее ко мне. Она отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему, соприкасаясь носами, закрыв глаза, пока мы вдыхаем друг друга.

– С ним все в порядке, – шепчет она с облегчением.

– С ним все в порядке.