Текст книги "Электричка Ханкю (СИ)"
Автор книги: Хиро Арикава
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
По-видимому, бесхитростный подход Михо все-таки был не лишен здравого смысла.
– Ладно, – кивнул Кэйити.
– Ты серьезно? – Михо не поверила своим ушам.
– Но склон слишком крутой, туда мы не полезем. – Про себя он добавил: «Даже если ты опять выяснишь лучший способ, на сей раз мы поступим, как я скажу. Всему есть предел». Видя, что Михо сникла, Кэйити продолжил: – Вместо этого предлагаю чаще устраивать походы. Сейчас весна, можно собирать все что угодно – да хоть тот же папоротник. Что скажешь? Зайдем в горы подальше – там этих съедобных трав навалом. Мы с тобой, как-никак, выросли в деревне, разберемся.
– Ура! – воскликнула Михо и по-детски захлопала в ладоши.
«Разве современные студентки так себя ведут?» – недоуменно подумал Кэйити в очередной раз и в очередной раз поймал себя на мысли, что именно эта непосредственность делает Михо уникальной.
– Если выйдем в Нигаве, оттуда прошагаем по туристическому маршруту от Кокабуямы до Яномы, это займет около двух часов. Можем поехать туда сегодня и проверить. Пока будем идти по высохшему руслу реки, есть шанс отыскать чесночный лук или камнеломку.
– Да, поехали! – взволнованно закивала Михо. – Но, по-моему, камнеломку в пищу не употребляют – из нее делают отвар и используют как лекарство…
– В энциклопедии полезных дикоросов говорится, что из листьев камнеломки получается вкусмая темпура. И вообще, вдоль линии Ханкю, оказывается, столько туристических троп!
Михо уставилась на Кэйити немигающим взглядом.
– Ты чего?
– Хочешь сказать, ты изучил этот вопрос?
Кэйити что-то промычал в ответ, не желая признаваться, что, хотя при их первом разговоре, когда Михо упомянула заросли папоротника вблизи путей между Котоэн и Нигава, он отверг ее предложение, позднее ему в голову пришел другой план. Кэйити не мог допустить, чтобы Михо в одиночку карабкалась вверх по опасному склону или спускалась с него, но и сопровождать ее в этой авантюре тоже не хотел. Он подозревал, что ее стремление набрать папоротника продиктовано ностальгией по семейным традициям, ведь Михо не планировала уезжать домой на весенние каникулы, а надеялась провести побольше времени с ним.
– Ну, мне тоже не помешает развлечься и побродить по горам, вот и все.
Михо прильнула к Кэйити, и он обнял ее, невольно вспомнив о том, как красиво ее обнаженное тело.
– Спасибо. Я рада, что ты меня понимаешь.
Кэйити уточнил:
– Ну, уговор? Про тот крутой склон забыли раз и навсегда? – Он протянул мизинец, дождался, когда она обхватит его своим в знак обещания, и немедленно сменил тему: – Кстати, ты выяснила что-нибудь насчет ворот тории на крыше здания? На первом свидании ты сказала, что наберешься смелости и разузнаешь, кто и для чего их там установил. Так и не сходила?
– Знаешь, я решила не ходить. Ответ меня уже не интересует.
– Почему?
Михо рассмеялась:
– Потому что та история – память о нашем знакомстве. Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, у меня душа замирает, и потому я хочу, чтобы загадка оставалась неразгаданной как можно дольше.
Кэйити поджал губы и, пристально взглянув на Михо, легонько постучал ей по лбу пальцем.
– Ай! За что?!
Кэйити отвел глаза от возмущенной Михо, прикрывшей лоб ладонью. «Ты мимоходом обронила фразу, от которой мне ужасно захотелось тебя поцеловать. Но вокруг люди, так что…»
Поезд прибыл в Нигаву, и они сошли. Одной рукой Михо держала Кэйити за руку, другой потирала нахмуренный лоб.
Обаяси
«Обаяси – чудесная станция».
Прошло примерно полгода с тех пор, как Сёко переехала в Обаяси, где по совету случайной попутчицы вышла прогуляться, когда возвращалась со свадьбы своего несостоявшегося жениха и коллеги-разлучницы.
К счастью, Сёко работала в весьма известной компании, так что найти новое место не составило особого труда. Офис предыдущей фирмы располагался в центре Осаки, на проспекте Мидосудзи. Чтобы не бередить раны, Сёко поискала вакансию в Кобе и успешно устроилась в отдел продаж тамошнего дизайнерского бюро вблизи станции Санномия.
Бывшие коллеги твердили, что уйти должна не Сёко, однако она отвергала их доводы, поясняя, что оставаться на прежнем месте работы ей было бы мучительно тяжело. Руководство с неохотой приняло ее заявление об увольнении по собственному желанию, и Сёко, нисколько не заботясь о том, как сложится дальнейшая судьба Н. и Т., с улыбкой победительницы покинула офис.
Уход Сёко из компании означал, что молодожены добились того, чего хотели, и им больше не придется видеть ее, а также то, что даже те сотрудники, которые сейчас на стороне Сёко, вскоре забудут о случившемся, ведь, как гласит пословица, любые слухи утихают через семьдесят пять дней.
В Обаяси Сёко нравилась не только атмосфера. Она быстро обнаружила, что это очень удобный для жизни городок. Поскольку он находился посередине пути между Умэдой и Санномией, добраться до Осаки или Кобе можно было за каких-то полчаса.
Супермаркеты и магазины шаговой доступности здесь имелись в достатке, а цены на аренду радовали кошелек: когда Сёко назвала агенту по недвижимости сумму, которую готова тратить на съем жилья, ей выдали энное количество вариантов.
В конце концов она нашла очаровательную однокомнатную квартирку всего в пяти минутах ходьбы от вокзала, и стоимость аренды оказалась ниже суммы, названной Сёко. Это ли не чудо?
Новая работа приносила Сёко немало удовольствия. Вернее сказать, вдруг выяснилось, что занятость в продажах ей по нраву. График диктовал определенные условия, так что иногда выходные выпадали на будние дни, но, поскольку Сёко ни с кем не встречалась, а ее подруги часто бывали заняты на неделе, она со спокойной душой посвящала свободные дни себе любимой.
Сегодня была суббота, и Сёко провела на работе всего полдня, а поскольку планы на вечер у нее отсутствовали, она поехала домой. «Эх, зря я так поспешила, лучше бы прошвырнулась по магазинам. Сейчас не очутилась бы в одном вагоне с этими крикухами», – ругала себя Сёко.
Случай в электричке был, спору нет, вопиющим. Не успела Сёко подойти к свободному сиденью, одна из расфуфыренных дам метнула на него сумочку. Поведение незнакомки не столько рассердило, сколько огорошило Сёко. Студентка, рядом с которой она собиралась сесть, по-видимому, испытывала аналогичные чувства. Обе были ошеломлены.
Сёко поняла, что девушка уже готова на весь вагон возмутиться поступком нарядной хамки, и решила предотвратить ссору, ибо по опыту знала, что с особами вроде этой мадам лучше не связываться. Таких людей хлебом не корми – дай с кем-нибудь поругаться и убедить всех вокруг, что они единственные знают, как надо себя вести. За секунду прокрутив в голове вероятный сценарий скандала, Сёко знаком попросила девушку промолчать и шепнула: «Такая дорогая сумка – и такое недостойное применение. Фу-у…» Кажется, студентка уловила ее посыл и не стала комментировать случившееся, а Сёко просто перешла в следующий вагон и остановилась возле двери, которая на станции Обаяси открывалась прямо перед лестницей. Сёко переживала, что девушка все-таки устроит дамам выволочку после ее ухода, но эти тревоги выветрились из ее памяти, едва только вид за окном начал сменяться с городского на сельский. Отрезок маршрута от Котоэна и далее Сёко обожала за возможность полюбоваться идиллическими пейзажами и отдохнуть душой.
– Видишь увядший папоротник? Летом там были густые заросли, непролазные!
– Да, это определенно папоротник-орляк. И что?
Мини-диалог, подслушанный Сёко, разыгрывался между парнем и девушкой, которые сели в поезд на станции Котоэн. Судя по внешности и манере говорить, оба родом не из региона Кансай. Сёко покосилась в ту же сторону, что и они, и разглядела на склоне засохшие клубки высокой коричневой травы, предположительно когда-то очень пышной.
«Ага, значит, это и есть орляк!» – Выросшая в городе, Сёко встречала папоротник лишь в виде закуски в составе сета кайсэки или чего-то подобного. Даже заказывая лапшу соба с горными овощами, она не могла отличить в тарелке, что из этого орляк, а что королевский папоротник, и безуспешно гадала, что за трубочки лежат рядом с другими кусочками – побеги бамбука или ростки неведомо чего.
А вот ее попутчики с легкостью узнали в жухлой траве орляк, хотя сейчас был вовсе не сезон и приготовленный папоротник на тарелке имеет совсем другой вид. «Ну и ну», – только и оставалось восхититься Сёко, украдкой поглядывавшей на эту парочку.
Девушка добавила, что хочет набрать папоротника весной. Парень принялся ее отговаривать, доказывая, что на такой склон никак не взобраться. Слушая этот трогательный диалог и завидуя молодости собеседников, Сёко ощущала одновременно горечь и нежность.
Она упустила момент и не сообразила, почему посреди разговора парень щелкнул свою подружку по лбу. Та опешила и расстроилась, не понимая, с чего вдруг он позволил себе подобное. Сёко, впрочем, быстро разобралась, в чем дело, когда посмотрела на парня: тот отвел глаза, а его щеки залились ярким румянцем. Должно быть, девушка сказала что-то такое, отчего у него потеплело на сердце, но из-за разницы в росте она не видела, что он просто пытается скрыть смущение.
Они вышли на станции Нигава, и электричка продолжила путь в сторону Обаяси. Хотя Сёко никогда не замеряла время, по ее ощущениям, перегон между Нигавой и Обаяси был самым длинным на линии Имадзу. Ландшафт переходил в гористый, что особенно радовало Сёко, прежде обитавшую исключительно в городах, где гор не видно. В целом, хотя линия могла показаться протяженной, на самом деле она была достаточно компактной: на велосипеде от Обаяси до Нигавы можно доехать буквально минут за десять, а до Нисиномия-Китагути, пожалуй, максимум за полчаса.
На подъезде к станции электричку сильно тряхнуло. Вероятно, машинистом был новичок, еще не умевший тормозить плавно. Вырванная из раздумий Сёко схватилась за поручень, чтобы не потерять равновесие.
Как она и ожидала, дверь вагона раскрылась перед лестницей. Выйдя на платформу, Сёко услышала сверху пронзительные детские голоса. По ступенькам спускались девочки в желтых шапочках и с красными ранцами, по виду ученицы первого или второго класса.
Сперва Сёко решила, что они торопятся на электричку, однако спустя несколько мгновений заметила, как они шмыгнули за лестницу, туда, где располагался лифт, и встали там, хихикая. Несмотря на детскую беззаботность, в их смехе уже проклевывались нотки ехидства и желчности, и Сёко невольно сдвинула брови.
Девочки громко затараторили, не подозревая, что свидетелем их разговора является кто-то из взрослых. Они были очень взбудоражены.
– А.-тян, прячься здесь! Когда придет С.-сан, мы скажем, что не знаем, где ты, и она уйдет!
– Э-э, ну ладно… – растерянно отозвалась одна из девочек – по-видимому, та самая А.-тян, которой предлагали притаиться за лестницей.
Сверху раздались шаги. Сёко подняла голову и увидела спускающуюся девчушку, которая остановилась на середине лестницы как вкопанная. «Судя по рюкзаку и шапочке, это и есть та самая С.-сан…» – поняла Сёко.
Школьница с насупленным видом прошагала мимо Сёко и направилась к одноклассницам.
– Привет, С.-сан! – притворно-ласковым тоном заговорила девочка, которая, скорее всего, была заводилой. – Ты ищешь А.-тян? Похоже, она уехала без тебя! Мы ее тоже искали-искали… Наверное, укатила на предыдущем поезде.
С.-сан не стала приближаться к девичьей стайке. Ни на девочку, которая устроила это представление, ни на остальных она даже не посмотрела. Тем временем А.-тян стояла за лестницей, буквально в нескольких шагах.
Не дождавшись реакции со стороны С.-сан, девочка-лидер возобновила натиск:
– Ты слышала? А.-тян уже уехала домой!
Сёко могла видеть только спину С.-сан и потому не знала, какое выражение застыло сейчас на ее лице.
– Спасибо, что сообщили мне об этом, хоть я не спрашивала.
«Умница!» – Сёко мысленно поаплодировала девочке. Когда та проходила мимо Сёко, ее лицо все еще оставалось напряженным, хотя слез на нем не было. С.-сан отошла подальше от одноклассниц и уселась на скамейку. Девочка держала спину прямо, всем своим видом показывая: «Не дождетесь. Я не повернусь в вашу сторону, даже когда подойдет следующая электричка. И в вагоне тоже не буду проверять, соврали вы мне насчет А.-тян или нет».
Несмотря на свое малолетство, С.-сан и ее одноклассницы уже вели себя по-женски: кто-то проявлял гордость, кто-то делал подлости, кто-то пребывал в нерешительности.
Глядя на С.-сан, которая изо всех сил старалась сохранить самообладание, Сёко не выдержала и подошла к ней.
– Ты не против, если я сяду рядом?
С.-сан подозрительно посмотрела на незнакомку. Волевые черты лица девочки напомнили Сёко саму себя в далеком детстве.
– Да, пожалуйста, – настороженно произнесла С.-сан.
– Прошу тебя, не тревожься, я не стану тебе докучать.
– Х-хорошо.
– Я лишь хотела выразить тебе свое восхищение. Ты вела себя изумительно.
Лицо С.-сан исказилось, из глаз полились слезы. Сёко вынула из сумки платок и протянула его девочке. Не так давно Сёко где-то читала, что в целях безопасности школьники теперь не носят бейджиков. Если бы Сёко не подслушала разговор одноклассниц С.-сан, ни за что не догадалась бы, что перед ней та самая девочка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.
– Вот, возьми.
– Мама будет ругать…
– Просто скажи ей, что упала и добрая тетя дала тебе платок. Ты ведь не хочешь, чтобы они видели твои слезы, когда подъедет электричка? Сейчас я тебя загораживаю, спокойно приводи себя в порядок.
С.-сан поджала губы и принялась молча вытирать щеки платочком. «Поразительно гордая юная леди», – подумала Сёко, искоса посмотрев на одноклассниц С.-сан, которые не могли взять в толк, что происходит.
– Для девочек вроде тебя жизнь может оказаться весьма нелегкой. Но это не означает, что ты не встретишь людей, которые будут тебя уважать и любить. Многие по достоинству оценят твое умение держаться. Я, к примеру, уже оценила.
С.-сан ни с того ни с сего осведомилась:
– Вы счастливы?
Вопрос задел Сёко за живое, и она ответила с кривой усмешкой:
– Была уверена, что вот-вот обрету свое счастье, однако наткнулась на непреодолимое препятствие. Затем начала все с чистого листа. – Про себя Сёко добавила: «Нашла новую работу, переехала, можно сказать, в идеальное для жизни место. Но сперва отомстила тем, кто украл у меня счастье, и нисколько об этом не жалею». – Но я ни о чем не жалею, – произнесла она вслух. – Немного задержалась на старте, но я твердо знаю, что найду свое счастье.
– Значит, и я его найду, не будь я Сёко!
«Ого, у нас одинаковые имена? Вот это совпадение! – изумилась взрослая Сёко. – Интересно, какими иероглифами записывается ее имя?»
Со стороны одного переезда послышался стук колес. Приближался поезд до Нисиномия-Китагути. Он остановился у противоположной платформы, и спустя пол минуты со второго переезда донесся звуковой сигнал, возвещающий о прибытии электрички к платформе, на которой находились две Сёко.
– Ну и замечательно! Береги себя. – С этими словами взрослая Сёко поднялась со скамьи.
Девочка улыбнулась и помахала рукой, затем выпрямила спину и уставилась перед собой, не желая встречаться глазами с обидчицами.
Перед лестницей Сёко остановилась и холодно воззрилась на этих девочек. Внешне они были сущими детьми, однако по сути являлись женщинами. Сюсюкать и относиться к ним снисходительно точно не стоило. Похоже, школьницы поняли, что красноречивым взглядом Сёко выражает им глубокое презрение, и это в некоторой степени отрезвило их: вместо того чтобы с вызовом посмотреть на нее в ответ, они пристыженно опустили головы.
Даже в этом возрасте девочки уже могли уразуметь, кто им противостоит, и вести себя соответственно, а Сёко была не из тех, кого легко одурачить или запугать. Да что там, она сама могла запугать практически кого угодно. Сёко отлично скрывала свои клыки до поры до времени, но стоило кому-то раздразнить ее, она ощеривалась и не знала пощады.
Однажды незнакомая пожилая дама выразила ей свое беспокойство: «Милочка, такой, как вы, будет сложно обрести счастье».
Вспомнив гордую и бесстрашную тезку, Сёко воспряла духом.
«Я тоже постараюсь найти свое счастье!» – пообещала она, обращаясь к девочке. Сёко мечтала, что ее счастье будет таким, как у молодой пары, сошедшей с поезда на станции Нигава: счастье, испытывая которое не ощущаешь на душе горечи, когда видишь, что другие люди тоже счастливы в любви.
Она успела подняться примерно до середины лестницы, когда у платформы затормозила следующая электричка, двери открылись, пассажиры вышли и тоже заспешили вверх по ступенькам.
– Постойте!
Расслышав этот возглас сквозь людской гомон и перестук каблуков, Сёко замерла. «Такое чувство, будто обращаются ко мне», – удивилась она и повернула голову.
– Уф! Это и вправду вы! Мы с вами сначала были в одном вагоне, но потом…
Сёко догнала студентка, рядом с которой она хотела сесть на станции Нисиномия-Китагути, однако брендовая сумочка, метко брошенная на сиденье, этому помешала.
– Что вы тут делаете? Вы разве не на предыдущем поезде ехали?
– Я могла бы задать вам те же вопросы. Как здесь и сейчас оказались вы? Надеюсь, вы не стали объяснять той даме, что она поступила по-хамски?
– О нет. – Девушка беспечно махнула рукой. – Я всего лишь… э-э, познала несколько новых жизненных нюансов.
Ее слова прозвучали так потешно, что Сёко расхохоталась:
– Да вы что?! Хм, а пожалуй, после того как я сошла с поезда, тоже только тем и занималась, что познавала новые жизненные нюансы.
Бок о бок они вышли в коридор к турникетам на западной стороне, и студентка рассмеялась:
– Какое совпадение!
– И не говорите!
Сёко вдруг ощутила воодушевление. Может быть, и на ее землю нынче упало первое семечко счастья?
– Послушайте, если вы никуда не торопитесь, давайте выпьем чаю или кофе И то сказать, за последнее время я познала множество жизненных нюансов и хотела бы их с кем нибудь обсудить.
– Давайте! Мне тоже есть что вам поведать на столь деликатную тему.
– Простите, это как то связано со мной?
– Ага! В смысле, вы ведь там были, так что…
«Она имеет в виду сегодняшний случай в вагоне или что-то другое?» – задумалась Секо, а вслух произнесла:
– Я совсем недавно сюда переехала и плохо знаю местные кафе, а вы?
– Идемте на Кома-но-мити, там есть итальянский семейный ресторан. Если заказать пирожное дня, кофе дают бесплатно.
– Где-где он? На Кома-но-мити?
– Да, в направлении Накацухамы.
– А, кажется, я его видела. На перекрестке направо, там еще рядом на углу супермаркет. Правильно?
– В самую точку! Там и недорого, и вкусно.
Яснее ясного, выбор продиктован финансовыми соображениями. Она могла бы запросто пригласить новую знакомую на обед в любой ресторан, но не стала этого делать. У нее возникла надежда, что она подружится с этой девушкой, несмотря на разницу в возрасте. Если же Сёко заплатит за сегодняшнюю трапезу в каком-нибудь недешевом ресторане, в следующий раз студентка должна будет сделать ответный ход и почувствует свою ущербность, и тогда на знакомстве можно поставить крест. Чтобы этого избежать, лучше согласиться выпить кофе с пирожным там, где их предлагают по разумным ценам.
– Наверное, вы такие заведения считаете ниже своего уровня…
«Вот, что и требовалось доказать!» – огорчилась Сёко.
– Вовсе нет. Хоть я взрослая и работаю, живу я одна и мне нужно экономить. Время от времени я позволяю себе что-нибудь этакое и не жалею потраченных денег, но скидки в супермаркете и рестораны с суши-конвейерами тоже обожаю.
– Тогда идемте!
Стороннему наблюдателю они вполне могли бы показаться сестрами. Одна только мысль об этом подарила Сёко крылья. Она улыбнулась про себя: «Мой первый шаг навстречу счастью! Мы попьем кофе, съедим по десерту, и у меня появится новая подруга. А в мои лета заводить друзей уже не так-то легко».
Сакасэгава
«Какая приятная неожиданность», – умилилась Токиэ, взглянув на парня и девушку, вставших рядом с нею и ее внучкой на платформе, к которой должна была подъехать электричка до Такарадзуки.
Чем дольше живешь, тем незаметнее пролетают дни. Шух! – и целый год промчался. А то, что произошло полгода назад, было как будто вчера.
Вместительная холщовая сумка с ярким изображением всемирно известного мышонка тотчас вызвала образ в памяти Токиэ: в предыдущий раз владелица этой сумки встретилась им с Ами на лестнице, ведущей на противоположную платформу. Молодой человек – тот самый, который сейчас был подле нее, – пригласил ее на свидание, и она с улыбкой согласилась. Волнительная завязка отношений, свидетельницей которой стала Токиэ, по-видимому, переросла в полноценный роман, поскольку молодые люди держались за руки, нежно переглядывались и загадочно шушукались.
Руки Токиэ тоже были заняты: одной она обхватывала ладошку Ами, другой – ручку клетки-переноски, в которой сидела миниатюрная такса. Ами мечтала дать песику какое-нибудь изысканное имя на французский манер, например Каштан или Шоколад, но решающее слово в этом вопросе оставалось за хозяйкой, то есть за Токиэ.
Изначально она хотела купить собаку японской породы, но подходящих вариантов оказалось раз-два и обчелся. Те же сиба-ину требовали долгих ежедневных прогулок, и Токиэ передумала заводить такую собаку. Еще существовала мини-версия, мамэсиба-ину, но, несмотря на заявленную миниатюрность, многие собачки вырастали до размеров обычной сиба-ину, так что и этот вариант был сопряжен с немалыми рисками.
В результате Токиэ поддалась уговорам внучки и приобрела длинношерстную черную миниатюрную таксу, но в том, что касалось имени, проявила твердость и нарекла питомца Кэном. Так же звали пса породы каи-кэн, который когда-то жил дома у ее родителей. Пес умер, когда сын Токиэ пошел в детский сад, то есть должен был бы помнить того Кэна, однако образ стерся из его памяти, и сейчас, узнав о намерении матери, сын лишь подтрунил над ней: «Хе, поразительно оригинальное имечко»[9]9
«Кэн» – одно из двух основных чтений иероглифа 犬, имеющего значение «собака». «Ину» – его японское чтение, «кэн» – китайское. Значения обоих чтений одинаковые.
[Закрыть].
Ами, конечно, расстроилась, потому что мечтала, чтобы песик носил более экзотическое имя, но Токиэ была непреклонна. Она не относилась к числу добреньких бабушек, которые во всем идут на поводу у внучат.
Постепенно Ами привыкла к имени Кэн. Кроме того, появление в доме собаки уже делало свое дело: теперь внучка частенько ночевала у бабушки, вот и вчера невестка с извинениями привезла Ами к Токиэ сразу из детского сада и спросила, не согласится ли та принять внучку в гости. Казалось, с тех пор как Токиэ завела песика, ее дом превратился в филиал садика, где к тому же можно остаться на ночь.
– Бабушка, дай мне подержать Кэна!
– Нет, моя хорошая. Ты вот только что не смогла спуститься по ступенькам с переноской в руках и отдала ее мне.
– Ну пожалуйста… Пока мы стоим и ждем!
Не желая, чтобы Ами устраивала шум-гам на перроне, Токиэ сдалась.
– Отойдем чуть дальше от края. Главное – не урони клетку. Если почувствуешь, что устала держать, скажи мне сразу. – Бабушка осторожно вручила клетку внучке.
Как и ожидалось, буквально через полминуты Ами вздохнула:
– Забирай.
– А я тебя предупреждала!
Едва Токиэ снова взялась за ручку клетки, раздался гудок приближающейся электрички.
Очень скоро выяснилось, что тревога Токиэ была напрасной. Ами вела себя идеально и на перроне, и в вагоне поезда. Неприятность свалилась неожиданно.
«Мать честная! Это что за балаган?» – ужаснулась Токиэ, едва двери открылись. Из вагона слышался пронзительный смех и истошные вопли. Судя по голосам, галдели женщины средних лет. Будь на их месте школьники или студенты, Токиэ даже не подумала бы их осудить, но в данном случае пришла в полнейшее недоумение: «Почему некоторые, достигая определенного возраста, разом забывают о правилах поведения?»
Крики и хохот звучали так оглушительно, будто горластые дамы составляли не менее половины от общего числа пассажиров в вагоне, однако в действительности их оказалось человек пять или шесть. И хотя они сидели рядком на одной скамейке, каждая пыталась завладеть вниманием остальных, так что гам стоял невыносимый.
Становилось понятным, почему желающих ехать в этом вагоне всего ничего. Те, кто остался, не скрывали раздражения и с досадой закатывали глаза, но дамочки, поглощенные беседой, не замечали никого вокруг.
Кэн испугался шума и затявкал. Одна из болтливых дам, взглянув на переноску в руках Токиэ, слегка нахмурила брови. Стремясь отойти подальше от визгливой компании, Токиэ кивнула Ами, и они перешли к противоположным дверям. Девочка с любопытством разглядывала женщин, чем-то напомнивших ей тропических птиц с их ярким оперением и громким гомоном. Поделать тут ничего было нельзя: дети всегда живо реагируют на цвет и звук, это заложено в них природой. Да что там дети, игнорировать говорливых тетушек не могли даже взрослые.
Будучи в том возрасте, когда ребенку непременно нужно узнать ответы на все интересующие его вопросы, причем как можно скорее, Ами приподнялась на цыпочки и, мотнув подбородком в сторону дам, осведомилась:
– Бабушка, а почему эти большие тети шумят, как малыши на площадке?
Боясь, что Токиэ не расслышит, Ами специально повысила голос. К сожалению, ее вопрос расслышала не одна Токиэ, но и пассажиры по соседству. На их лицах тотчас замелькали улыбки.
– Нашу группу недавно возили на экскурсию, и в поезде воспитательница велела нам вести себя тихо-тихо. А взрослым, значит, шуметь разрешено?
Попутчики не без труда сдерживали смех.
Токиэ посмотрела на внучку и пожала плечами, удивившись про себя: «Вот те на, Ами нравится привлекать всеобщее внимание к тому, о чем тактичнее было бы промолчать. И в кого это она такая?»
Тем временем словоохотливые дамы закрыли рты и во все глаза уставились на Ами и Токиэ.
– Неслыханно! Чему это вы учите ребенка?! – возмутилась женщина, занимавшая центральное место на скамейке, самая нарядная и самая громкоголосая.
Токиэ обвела дамочек пристальным взглядом.
– С вашего позволения, я учу свою внучку правилам поведения в общественном транспорте.
Находчивый ответ Токиэ только подстегнул оживление в вагоне, а лица дам побагровели.
– Чему-чему? И это говорит та, которая едет в поезде с собакой! Если вы считаете, что это культурно и законно, могу себе представить, какое будущее уготовано вашей внучке!
«Так-так-так, кое-кто нарывается на скандал… Единственные, чьей заботой является будущее Ами, – это мой сын, его жена и я».
Держа ручку переноски в одной руке и ладошку Ами в другой, Токиэ приблизилась к бесцеремонным дамам. Те, казалось, были удивлены ее энергичной, совершенно не старушечьей поступью. По-видимому, они не предполагали, что она примет вызов.
Повысив голос, точь-в-точь как в те времена, когда преподавала в старшей школе, Токиэ отчеканила:
– Разрешите вам напомнить, что при условии внесения установленной платы за провоз собаки или кошки пассажир имеет законное право ехать с ними в поезде. Мы с внучкой соблюдаем все правила компании-перевозчика «Ханкю»: плата внесена, собака находится в клетке-переноске. Вот документ. – Вытащив из сумки квитанцию, Токиэ помахала ей перед оторопевшими дамочками. – Таким образом, ваше утверждение, будто мы ведем себя некультурно и нарушаем закон, голословно. Если же у вас имеются возражения, обратитесь в главный офис «Ханкю» – там вам подтвердят нашу правоту.
Тут диалог принял абсолютно другой оборот.
– Да от нее же воняет! – вскричала та дама, которая нахмурилась при виде клетки, когда Токиэ и Ами вошли в вагон. Взгляд дамы был устремлен почему-то не на бабушку, а на внучку, и та, как загипнотизированная, смотрела на нее в ответ. – От вашей псины исходит мерзкий запах! Мне от него дурно, отойдите отсюда сейчас же!
Лицо Ами стало пунцовым от возмущения.
– Вовсе нет! Я мыла Кэна вчера! Мы его регулярно купаем, ничем от него не воняет!
– Да как вы вообще смогли понять, что от собаки чем-то пахнет? – вклинился вдруг звонкий женский голос.
Токиэ недоуменно обернулась. В их перебранку включилась девушка с холщовой сумкой, на которой был изображен всемирно известный мышонок.
– Вы так надушились, что в вагоне дышать нечем! У меня в носу из-за вас зудит, я вот-вот расчихаюсь!
– Буквально не продохнуть, – подхватил ее спутник.
Девушка лучезарно улыбнулась дамам и вкрадчиво продолжила:
– Судя по ароматам, вы пользуетесь весьма недешевыми духами, однако, по-моему, не умеете их правильно наносить. Нужно просто слегка мазнуть за ушами и на запястья – больше не надо. И уж точно не следует поливать себя духами сверху донизу. Если вы набрызгались как в последний раз, окружающим рядом с вами находиться противно. А еще от этого ваше собственное обоняние притупляется, да-да.
После такой отповеди дамы мгновенно покраснели, не зная, что и возразить.
– И кстати, этот шампунь для собак пахнет приятно. – Девушка улыбнулась Ами, и та радостно закивала.
– Он с цветочным ароматом!
Посерьезнев, незнакомка вновь обратилась к дамам:
– У людей есть преимущество. Даже если они шумят громче собак, никто и никогда не посадит их за это в клетку.
«Прямо с языка сняла», – подумала Токиэ, гадая, как разрядить обстановку.
– А хорошие манеры в билетном автомате не купить, – подхватил молодой человек.
– Следующая остановка – Такарадзука-Минамигути. Такарадзука-Минамигути, – сообщили в динамик.
Зачинщица скандала внезапно поднялась с сиденья и протараторила:
– Дамы, выходим.
– Здесь? Почему? Нам же на следующей…
– По милости кое-кого у меня больше нет настроения туда ехать. Пообедаем сегодня в ресторане при отеле «Такарадзука».
Поезд замедлил ход, и пристыженные дамочки поспешили к дверям. Лишь только двери отворились, шумная компания вывалилась на перрон, оставив тяжелый шлейф из смеси духов, от которых свербело в носу.
– Мои соболезнования официантам, – хохотнул парень. – Непростые клиентки!
– Я не переусердствовала? – с тревогой спросила его спутница.
Токиэ почувствовала, что обязана вмешаться, и успокоила ее:
– Не волнуйтесь, это престижный отель с богатой историей и вышколенным персоналом. Даже если наши новые знакомые попытаются устроить там свистопляску, администратор непременно что-нибудь придумает, и все будут довольны.
– Надеюсь, что так и произойдет, – приободрилась девушка и, вместо того чтобы занять любое из многочисленных пустующих мест, отошла подальше, не желая больше вдыхать резкий запах духов.
– Позвольте поблагодарить вас за поддержку. Если бы не вы… – произнесла ей вслед Токиэ.
– Мне уже неловко за то, что я так себя повела, – отозвалась девушка, оборачиваясь.
– Ты на удивление быстро ввязываешься в драку, – подначил спутницу молодой человек, и она смущенно опустила голову. – О последствиях не помышляешь, а это может обернуться неприятностями.
