Текст книги "Электричка Ханкю (СИ)"
Автор книги: Хиро Арикава
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Обаяси
«И что же здесь такого чудесного?»
Последовав рекомендации пожилой попутчицы, Сёко вышла из поезда в Обаяси и теперь озиралась по сторонам.
Сперва она заглянула в зал ожидания, расположенный на платформе, – стандартное помещение со стеклянными стенами, вдоль которых стоят ряды пластиковых кресел – розовых и голубых. Этим изысканность интерьера исчерпывалась. Впрочем, зал кондиционировался летом и отапливался зимой, а также защищал от ветра и осадков. В примыкавшей к нему уборной было чисто, но и она ничем особенным не отличалась. Торговые автоматы выглядели точь-в-точь как на любом другом вокзале.
Сёко разочарованно опустила голову и уже направилась к турникетам, как вдруг к станции подлетела крохотная ласточка, после чего сверху раздался оглушительный птичий щебет.
Подняв глаза, Сёко увидела гнездо, из которого, чуть не перевешиваясь через край, взирала на мир целая ватага птенцов.
Взрослая птица сунула корм в клювик одному из малышей и тотчас поспешно улетела. Буквально мгновение спустя точно такой же шорох и щебет послышался с другой стороны.
Сёко повернулась и приметила еще одно гнездо, а потом и третье. Птицы-родители появлялись и кормили птенчиков с такой частотой, что те почти не умолкали, будто пели канон.
Под каждым гнездом размещался поддон, явно сколоченный из подручных материалов. Возле поддона у гнезда, свитого сразу за турникетами, висела табличка с надписью, выведенной изящным разборчивым почерком.
В этом году мы снова прилетели сюда. Нам неловко причинять вам беспокойство, но мы очень просим: пожалуйста, продолжайте заботиться о нас, пока наши птенцы не покинут гнезда.
От такого теплого обращения растаяло бы самое черствое сердце. «Должно быть, табличку смастерил кто-то из работников станции».
Знаки, предупреждающие о ласточкиных гнездах, встречались весьма часто, однако большинство из тех, что раньше попадались Сёко на глаза, гласили: «Внимание, ласточкино гнездо. Остерегайтесь падения помета» или что-то в этом роде. Такое доброе и смешное объявление, тем более написанное от имени ласточек, она видела впервые.
Купленный билет позволял Сёко доехать до Умэды, но она решила прогуляться по Обаяси.
Станция оказалась до того крошечной, что по пути к ней пассажирам приходилось идти по пологому склону, асфальтированному по правой стороне и вымощенному плиткой под кирпич по левой.
Шагая по асфальту, вскоре Сёко приблизилась к точке, где плитчатая дорога резко уходила влево. Там раскинулась велопарковка, а стоило Сёко пройти чуть дальше вправо, ее взгляд уткнулся в аптеку и продуктовый магазинчик. На его фасаде Сёко с удивлением заметила белый зонтик, зацепленный ручкой за стропила карниза.
«Для чего он тут?»
Заинтригованная, она подошла к магазину и, поняв предназначение необычной конструкции, просияла и захлопала в ладоши.
На ребре карниза, над свисавшим с него зонтиком, было свито ласточкино гнездо, а купол перевернутого зонтика служил резервуаром для сбора птичьего помета.
«Отличная идея!» – мысленно похвалила Сёко и, впечатленная этим приспособлением, обратилась к пожилому охраннику, который проверял, все ли велосипеды пристегнуты:
– Как замечательно придумано!
Обернувшись, тот уставился на Сёко с недоумением – по-видимому, не мог сообразить, о чем она.
– Оригинальная конструкция, – произнесла Сёко громче, указывая на белый зонтик.
– A-а, вот вы о чем. Спасибо на добром слове! Ласточкино гнездо – результат большой работы, нехорошо было бы просто так взять и сбить его. Во-первых, птицы преодолевают огромное расстояние, чтобы вывести птенцов, а во-вторых, они приносят удачу. Но как быть, если гнездо свито в таком месте, где помет будет падать прямо на головы покупателей? Вот мы и пошли на эдакую хитрость.
«Обаяси – чудесное место».
Сёко наконец осознала, что имела в виду ее попутчица.
Непритязательная, но приятная станция и, судя по всему, приятный городок (хотя назвать так Обаяси, пожалуй, было бы преувеличением).
Сёко вдруг захотела купить что-нибудь в магазине, где зонтик на карнизе позволял владельцам сохранить лицо и перед ласточками, и перед посетителями. В самом деле, она ведь ни крошки не съела на банкете и успела изрядно проголодаться. Снаружи имелись скамейки, и Сёко решила пообедать незамедлительно.
Поклонившись охраннику, она вошла в магазин. Сразу у входа были красиво выложены овощи по выгодным ценам, и Сёко разжилась корзинкой, чтобы набрать всего понемножку, но передумала, рассудив, что увесистую ношу будет тяжело везти до дома.
Магазинчик оказался достаточно тесным, однако радовал ассортиментом и тем, что работал допоздна. Сёко по опыту знала, что готовые обеды из магазина шаговой доступности наскучивают на раз-два. «Когда рядом с домом есть такой продуктовый, делать покупки и стряпать ужин из того, что хочется съесть, куда проще, даже если оба супруга поздно возвращаются с работы…» – автоматически отметила Сёко и тут же с тоской вспомнила, что ни супруга, ни даже жениха у нее нет и пока не предвидится.
Непосредственно перед кассой находился отдел кулинарии, где, помимо коробочек с бенто и прочими блюдами, стоял поднос с онигири. Рис, из которого виднелись кусочки маринованных овощей, был слеплен в колобки вручную и завернут в пищевую пленку. Очарованная домашним видом онигири, Сёко взяла две штуки с начинкой из сливы и шисо, прихватила бутылку зеленого чая в отделе напитков и отправилась к кассе.
Словно краткий проблеск посреди сезона дождей, день выдался солнечным, и нагретая скамейка так и манила сесть отдохнуть. Сёко рухнула на нее, не заботясь о платье, будто и не она совсем недавно упрямо ехала в электричке стоя, чтобы не помять дорогущий наряд.
Онигири выглядели простыми и безыскусными, в точности как те, которые делала ее мама. Сёко смаковала каждый кусочек, жевала медленно и тщательно, а затем запивала чаем. Чтобы утолить голод, ей с избытком хватило одного онигири.
Выбросив обертку и бутылку в урну, Сёко окликнула охранника, с которым разговаривала ранее:
– Прошу прощения!
– Слушаю вас! – дружелюбно откликнулся охранник, возможно все еще довольный тем, что Сёко похвалила идею с зонтиком.
– Есть ли поблизости магазин, где продают одежду?
Охранник озабоченно наморщил лоб и указал на четырехэтажный торговый центр, фасад которого выходил на дорогу, ведущую к станции.
– Мне кажется, там есть отдел женской одежды.
«Могла бы и сама догадаться», – укорила себя Сёко и, поблагодарив за помощь, зашагала вниз по склону.
Прохожие посматривали на Сёко в белоснежном платье, однако в их глазах не читалось и намека на осуждение. Городок выглядел совершенно обычным, большинство людей, спешивших по холму в этот послеполуденный час, были в повседневной одежде, и нарядная Сёко выделялась на общем фоне. Тем сильнее грело душу, что никто не пялился на нее с неодобрением.
Сёко потихоньку продолжила путь в сторону торгового центра.
Отдел женской одежды находился на втором этаже неподалеку от эскалатора. Бродя по залу, Сёко, как и ожидалось, ловила на себе мимолетные взгляды, но в них не было ничего, кроме любопытства. Вещи, представленные на стеллажах и вешалках, более подходили покупательницам среднего и пожилого возраста, а также молодым домохозяйкам. Словом, в любой другой ситуации Сёко никогда не оказалась бы в этом магазине. Поколебавшись, она выбрала слаксы и вязаный топ, выстояла очередь к кассе и, расплатившись, попросила продавщицу в темно-синем костюме с логотипом магазина:
– Не могли бы вы срезать бирки и позволить мне переодеться в примерочной? Я хотела бы надеть все это прямо сейчас.
Удивленная продавщица проводила ее до кабинок и осталась ждать снаружи – вероятно, заподозрила какой-то подвох, а может, шикарное платье Сёко не давало ей покоя.
Сёко переоделась, положила платье в прозрачный пакет, который ей дали в придачу к покупкам, постаралась утрамбовать платье и перевязала ручки. Когда она отдернула занавеску, при виде содержимого пакета продавщица изумленно охнула:
– А как же ваше…
Ее явно смутило то, что одежда, которую Сёко сняла, была намного дороже обновок, в которые она облачилась.
– Все в порядке, – невозмутимо произнесла Сёко, вновь надевая туфли и подхватывая сумочку. Эти модные вещи не вполне сочетались с ее нынешним образом, но такой наряд уж точно не будет притягивать лишнее внимание. – Спасибо и до свидания. – Сёко поклонилась и вышла, оставив продавщицу остолбенело стоять у примерочной.
Очутившись на улице, Сёко запихала пакет в контейнер. С учетом суммы, которую она отстегнула за это платье, его следовало бы отнести в комиссионный магазин, но оно было запятнано злобой Сёко и успешным омрачением свадебного торжества разлучницы, уведшей у нее жениха. Опасаясь навлечь невзгоды на кого-то другого, Сёко решила не отдавать платье никому.
И потом в комиссионке едва ли кто-то купит его, даже если она значительно снизит цену. «Итого возмездие обошлось мне в сто тысяч иен. Не такие уж космические затраты», – сказала себе Сёко, и от этой мысли ей полегчало. Что касается пары туфель и сумочки, обе вещи уже были в ее гардеробе, так что расставаться с ними она не планировала.
«Досадно, что приходится повсюду таскаться с этими подарками, но ведь их надо будет куда-нибудь пристроить, так что выбора нет», – вздохнула Сёко и свернула на оживленную улочку, по обеим сторонам которой тянулись ряды магазинчиков бенто и салоны красоты.
Вжи-и-и-их!
«Опять ласточки?! – Сёко расплылась в улыбке. – В жизни не видела, чтобы они так беззаботно летали вокруг своих гнезд, как в Обаяси, хотя тут царит вездесущая городская суматоха. Тем не менее ласточки не боятся вить на здешних улицах гнезда и выращивать птенцов, а это что-нибудь да значит. И впрямь чудесное место, точь-в-точь как выразилась та дама».
Чтобы не заблудиться, она не стала уходить слишком далеко от станции и повернула обратно, обойдя торговый центр с другой стороны. Вдоль тротуара благоухали деревья с пышными цветами – белыми, розовыми, белыми, розовыми… Сёко только диву давалась: даже ландшафтный дизайн здесь услаждал взор.
С сожалением оставив позади пленительную цветущую аллею, Сёко заглянула в аптеку и купила пачку салфеток для демакияжа. Прежде чем перейти улицу, ей пришлось довольно долго простоять на перекрестке: дороги были неширокими, однако поток машин не иссякал. «Жизнь в этом Обаяси положительно бурлит. Не переехать ли мне сюда?» – задумалась Сёко и сама поразилась своим мыслям.
Не желая возвращаться тем же путем, она обогнула склон, по которому спустилась ранее, и по соседней улице двинулась к железнодорожным путям. Вскоре впереди показались очертания пантографа. Сёко угадала: улочка вела к плитчатой дорожке, которая заканчивалась у кассы. Сёко поднялась по склону и уже остановилась перед билетными автоматами, как вдруг сделала еще одно приятное открытие.
По бокам билетные автоматы были украшены рисунками и поделками, посвященными празднику Танабата. Их сопровождала табличка:
Выражаем признательность учащимся начальной школы О., которые создали эти замечательные работы и подарили их нашей станции. Пусть же влюбленные Орихимэ и Хикобоси встретятся и в нынешнем году!
Поделки явно смастерили первоклассники. «Должно быть, ребята сами придумали подарить их служащим на станции, а те приняли подношение с учтивостью, как подобает взрослым людям, – предположила Сёко. – Но многие ли взрослые в наши дни добросовестно развесят аляповатые картинки на виду у целого города? Особенно если работают не в школе и не в детском саду…»
По своему билету до Умэды Сёко прошла через турникет и, приблизившись к будке дежурного, произнесла:
– Извините за беспокойство!
– Да-да? – приветливо отозвался седой дежурный, выходя из будки.
Сёко достала из пакета коробочку с аппетитным фигурным печеньем и положила ее на стойку окошечка.
– Вы позволите мне вручить эти лакомства вам и вашим коллегам? – И пока растерявшийся собеседник не нашел повод для отказа, торопливо добавила: – Я возвращаюсь с торжества, где гостям дарили сувениры и сладости. К сожалению, из-за проблем со здоровьем я не могу съесть печенье, а оно из пекарни при высококлассном отеле, и у меня рука не поднимается выбросить подарок. Если вы не против такого угощения, примите его, пожалуйста.
В отличие от платья, которое она купила специально для возмездия, печенье не несло на себе отпечатка злобы или горечи. Более того, его испекли в отеле с самыми искренними намерениями. По понятным причинам Сёко не смогла бы насладиться этим печеньем, сколь бы вкусным оно ни было, но, если его съест кто-то другой, она не испытает чувства вины за то, что позволила еде пропасть зря.
– Простите за бестактность, у вас диабет? – участливо осведомился дежурный. – Какая жалость, вы ведь так молоды. Неужели дома некому съесть это печенье?
– Я живу одна. А поскольку вон та табличка меня растрогала и порадовала, мне захотелось сделать что-нибудь приятное для работников станции, прежде чем я поеду дальше. – Она указала на объявление от имени ласточек.
Дежурный смущенно почесал в затылке.
– Ласточки – невероятно милые и заботливые птицы. И они действительно прилетают сюда каждый год. Я сделал поддоны, а написать текст попросил коллегу, у которого почерк красивый.
– Прекрасная идея и прекрасное исполнение, – с поклоном произнесла Сёко.
Дежурный взял коробку с печеньем и, поклонившись в ответ, воскликнул:
– От всей души благодарю за угощение и за теплые слова! Я непременно передам вашу похвалу тому, кто оформил табличку.
Сёко вышла на платформу. Времени до прибытия поезда оставалось в обрез, однако она заскочила в уборную. Взглянув на себя в зеркало, Сёко внезапно осознала, что ее макияж напоминает боевую раскраску. «Сделайте меня ослепительной», – сказала она сегодня рано утром визажисту в салоне красоты. Мастер не подвел, и Сёко могла дать сто очков вперед невесте. Выражение, которое появилось на лице Т. в момент, когда она увидела Сёко, окупило затраты с лихвой.
Дело было сделано.
Сёко вынула купленные в аптеке салфетки и принялась смывать макияж. Чтобы полностью очистить лицо, ей потребовалось пять штук. Порывшись в косметичке, она вытащила пудру и помаду. Минутой позже ее облик снова стал максимально естественным.
Если не считать простенькой одежды, Сёко выглядела почти как обычно.
Возмездие удалось.
Сёко до сих пор ощущала гнев, но, чувствуя, что ее план сработал наилучшим образом, ни о чем не жалела.
«Когда же настанет мой день? – неожиданно промелькнуло у нее в голове. Сёко поняла, что впервые осмелилась задать себе этот вопрос, и мысленно обратилась к попутчице, с которой случайно разговорилась в электричке: – Спасибо вам за поддержку. Жизнь продолжается!»
Нигава
– Тут и обсуждать нечего! – Миса рассмеялась. Разговор крутился вокруг молодой женщины в белом платье, которая сошла с поезда в Обаяси, и хотя Миса натянуто улыбалась, в груди у нее клокотало раздражение. – Если тебя позвали на свадьбу, явиться туда в белом, как минимум, странно.
– Ничего странного. Ее пригласили, значит, она гостья, а гости вольны надевать то, что им вздумается, – возразил Кацуя, недовольно поморщившись.
– Согласна, гости – важные участники торжества, и все же центральной фигурой церемонии является невеста и никто другой. Молодожены – главные герои праздника, и гости приходят на свадьбу, чтобы засвидетельствовать им свое почтение. Все знают, что белый – цвет невесты, поэтому здравомыслящий человек не наденет на чужое бракосочетание белую одежду.
– Кто и когда решил, в чем заключается здравый смысл?
– Здравый смысл – это набор принципов, которые просто нужно усвоить, если живешь в обществе. Места для самодеятельности тут нет. – Не удержавшись, Миса вздохнула. – Сам посуди, ты же не пришел бы на чью-то свадьбу в белом костюме? – Она красноречиво взглянула на его мешковатую одежду в стиле хип-хоп.
– Теперь будешь критиковать мой внешний вид? – окрысился Кацуя.
– И в мыслях не было! Для всего в жизни есть подходящее время и место – вот что я пытаюсь сказать! – («Ну почему любая наша мирная беседа перерастает в перепалку? Я же никак его не оскорбляю…» – в отчаянии недоумевала про себя Миса.) – Гостьи, сколько бы им ни было лет, никогда не явятся на свадьбу в белом, шаль белую и то поостерегутся набрасывать! Во-первых, они боятся оскорбить невесту, во-вторых, не желают, чтобы окружающие сочли их невеждами.
– Вы, женщины, все как одна дуры, вечно переживаете по пустякам. Ты идеальный тому пример! – фыркнув, хохотнул Кацуя.
Миса и Кацуя встречались около года, и она уже знала, что он привык не стесняться в выражениях. Периодически Кацуя отпускал замечания, которые трудно было игнорировать. И когда это случалось, Миса не могла безропотно сносить обиду и принималась стыдить Кацую, чем лишь распаляла его гнев.
– Хочешь сказать, ты разбираешься в свадебных тонкостях лучше меня? Вот ты недавно ходил на свадьбу к другу. А ты уверен, что правильно ответил на приглашение?
– Разумеется. Я отослал его назад, как и положено, – пожал плечами Кацуя.
– И что ты изменил в написании обратного адреса на карточке?
Цвет лица Кацуи мгновенно изменился. Так бывало каждый раз, когда ему указывали на то, чего он не знал.
– Только не говори, что отправил ее обратно как есть… – В голосе Мисы, уязвленной едкой ремаркой Кацуи, звучал неприкрытый вызов. – Ага, значит, так и поступил. Не знаю, в курсе ли ты, но отсылать карточку, на которой к тебе обращаются с почтительным «-сама», невежливо, поэтому надо зачеркнуть «-сама» крест-накрест, перед своим именем написать «от», затем зачеркнуть «от» перед именем приглашающего и приписать к нему «-сама»[4]4
В официальном обращении, а также в обращении к вышестоящему лицу или к тому, кому адресант желает выразить почтение, нормы японского языка предписывают употребление особого стиля речи, при котором адресант возвышает адресата и принижает себя. Так, суффикс «-сама» указывает на крайне уважительное отношение к адресату, а применительно к самому себе употребление этого суффикса звучит как грубость.
[Закрыть]. Это базовые правила этикета. – (Кацуя хмурился и молчал.) – Если собираешься на мероприятие, нельзя просто обвести на обороте кружком вариант «буду присутствовать» и написать свой адрес и имя. Опять же, необходимо зачеркнуть «-сама» и убедиться, что вычеркнул «не буду присутствовать».
Мису подмывало добавить, что не повредит также приписать «принимаю приглашение с удовольствием» или что-то подобное, но на такую учтивость со стороны Кацуи нечего было и рассчитывать. Чутье подсказывало, что пора сменить тему, однако, частью в отместку за его вздорный комментарий, частью в силу собственной заводной натуры, Миса снисходительно произнесла:
– И еще нужно убрать элементы вежливости в строках, где вписываешь свое имя и адрес…
– Заткнись, кретинка! – Кацуя прервал тираду Мисы и резко пнул дверь, к которой прислонялся.
Взгляд его остекленел. Миса, вздрогнув, нервно завертела головой. В самом деле, крик и грохот привлекли внимание всех пассажиров вагона. Девчушка, сидевшая напротив, смотрела на них широко раскрытыми глазами. Пожилая дама рядом – очевидно, ее бабушка – тоже с тревогой уставилась на Мису и Кацую.
Словно ничего не замечая, Кацуя снова пнул дверь – на этот раз еще сильнее.
– Думаешь, ты такая крутая, раз это знаешь, да?
«Мамочки…» – Миса похолодела.
Если бы дело происходило в квартире Кацуи, где он жил один, или в другом месте, где больше никого нет, он побил бы ее.
– И-извини. Я не пытаюсь корчить из себя всезнайку… Это не более чем… здравый смысл и социальные нормы, вот мне и показалось, что тебе не повредит быть в курсе…
– Издеваешься?! Думаешь, ты лучше меня, если запомнила кучу бесполезной ерунды? Думаешь, это дает тебе право читать мне нотации?
Он в третий раз пнул дверь.
Девочка испуганно захныкала. «Ох, прости, малышка, я так виновата», – про себя обратилась к ней Миса.
Кацуя сжал кулаки и процедил вполголоса:
– Еще и какая-то соплячка по твоей милости нюни развела!
«Не закати ты этот концерт, она и не расплакалась бы», – чуть не брякнула Миса, но не посмела, догадываясь, что после таких слов Кацуя позабудет остатки приличия и ударит ее.
– Следующая остановка – Нигава. Нигава.
Бабушка с внучкой поднялись. Кацуя развернулся лицом к дверям, которые вот-вот должны были отвориться.
– Ты куда? А как же наша поездка к агенту недвижимости в Ниси-Кита? – ахнула Миса.
– Я расхотел. Не желаю с тобой никуда ехать, – с презрением отчеканил Кацуя. – Схожу на скачки. А ты сама ищи квартиру, если тебе неймется.
В Нигаве располагался ипподром «Хансин», и по выходным туда приезжали любители скачек. В дни больших соревнований ручеек посетителей превращался в бурный поток. Светофоры не справлялись, и по указанию властей был вырыт подземный переход, соединявший выход со станции с входом на ипподром.
С противоположной стороны, за торговым районом, раскинулись тихие жилые кварталы, составлявшие разительный контраст неутихающему ипподрому.
Зная, что Кацуя не увлекается скачками и бывает там изредка только по приглашению друзей, Миса не сомневалась: спонтанное решение сойти на станции Нигава он принял исключительно в пику ей.
Бабушка с внучкой приблизились к дверям. Внучка все еще шмыгала носом, а бабушка утешала ее, гладя по голове.
– Устроила тут цирк, – одними губами проговорил Кацуя, косясь на пожилую даму.
Сгорая от стыда и угрызений совести, Миса залепетала:
– Прости, прости, я была не права. Пожалуйста, не обижайся. Доедем до агентства, как планировали, хорошо?
Поезд остановился, двери открылись. Миса попыталась удержать Кацую, но напирающая толпа вынесла ее наружу вслед за ним.
– А-а-ай!
Миса едва не грохнулась на платформу, а Кацуя, даже не оглянувшись, стряхнул руку Мисы и заспешил к турникетам. Огорошенная Миса наблюдала за ним, гадая, как они докатились до такого.
Они ругались, когда ходили на свидания, когда проводили время дома у Кацуи… Подчас они ругались даже в постели. Миса не понимала: «Что с нами происходит? Почему ничтожные замечания перерастают в ссоры и побои?» Если размолвка случалась в квартире Кацуи, он не стесняясь бил Мису. Если же в момент конфликта они были на людях, бранился и бросал ее, так что Мисе не раз приходилось возвращаться домой без провожатого и в слезах.
В снисходительном настроении Кацуя предлагал: «Я живу один, ты живешь одна. Давай съедемся! Будем экономить на аренде». Однако, разозлившись, не знал пощады. Сколько бы Миса ни плакала и ни извинялась, это не помогало. Стоило скандалу вспыхнуть, и он не заканчивался, пока Кацуя не выпустит пар.
Из электрички Миса и Кацуя вышли первыми. Другие пассажиры догоняли их, кидая на Мису сочувственные взгляды. «Не впервой», – равнодушно сказала она себе.
Кто-то звучно высморкался. Обернувшись, Миса увидела бабушку с внучкой. Пожилая дама помогала девочке привести себя в надлежащий вид.
– Мне очень жаль, что по моей вине ваша внучка испугалась, – прошелестела Миса.
Дама проворно убрала платок в кармашек и сухо уронила:
– Какой никчемный человек.
Миса не сразу сообразила, что она имеет в виду Кацую, и вновь похолодела, неожиданно осознав, что встречается с парнем, в чей адрес незнакомая особа готова отпустить столь уничижительное замечание.
– Вы никогда не думали о том, чтобы уйти от него? Я ведь вижу, вам с ним тяжело, – мягко промолвила дама, после чего взяла за руку переставшую всхлипывать внучку и повела ее вниз по лестнице к противоположному выходу.
Проводив их глазами, Миса на негнущихся ногах подошла к скамейке и рухнула на нее.
«Почему я встречаюсь с таким парнем?»
Заурядная размолвка вылилась в чудовищную ссору. Взбесившийся Кацуя не постеснялся наорать на Мису и не помог ей при выходе на платформу, и она едва не упала. Будь они наедине, Кацуя наверняка дал бы волю рукам.
Их отношения начались с того, что Кацуя подошел к ней сам и завязал разговор. Внимание симпатичного парня польстило Мисе, и она согласилась пойти с ним в кафе выпить чаю. Выяснилось, что их колледжи расположены на одной линии и что, хотя и Миса, и Кацуя родом из региона Кансай, ездить на учебу из отчего дома слишком далеко и потому оба снимают жилье. На прощание обменялись номерами телефонов, а дальше все закрутилось с такой скоростью, что уже месяц спустя они оставались ночевать друг у друга.
Положа руку на сердце, Миса считала, что их роман развивался излишне стремительно, однако первые месяцы Кацуя вел себя заботливо и чутко.
«С какого момента все покатилось под откос?» Незаметно для себя Миса стала делать уборку у Кацуи. Вести хозяйство на две квартиры было утомительно, и Миса горячо приветствовала предложение Кацуи съехаться.
«Да-а, ну и дела… Меньше чем за год он превратил меня в расторопную служанку».
Ей было приятно видеть радостное лицо возлюбленного, и она с охотой хозяйничала, приезжая к нему в гости. Вскоре Кацуя привык воспринимать ее действия как должное и недоумевал, когда она манкировала своими, по его мнению, обязанностями. Он и палец о палец не ударял, чтобы поддерживать порядок, нестираное белье лежало кучей в углу… Когда полки в шкафу пустели, Кацуя звонил Мисе и нагло заявлял: «Приезжай, у меня закончились чистые трусы».
Сперва, когда Миса отвечала, что не нанималась к нему в служанки и что ему следует самому заниматься бытом, Кацуя не возражал, но через какое-то время начал раздражаться и ссориться с ней по любому поводу. Решив, что нервы дороже, Миса принялась почти еженедельно приезжать к Кацуе, чтобы разгрести бардак.
Эти хлопоты вкупе с некоторыми другими проблемами и побудили ее к активным поискам жилья на двоих. И все равно, сколько бы Миса ни убивалась ради Кацуи, инциденты вроде сегодняшнего повторялись из раза в раз. Она горевала, что ее возлюбленный не испытывает к ней ни малейшего уважения.
И потом…
«Мы еще даже не съехались, а он запросто поднимает на меня руку, когда мы ругаемся. Если я перееду к нему, сбежать будет некуда!»
– Мне срочно нужно домой, – произнесла Миса вслух и встала со скамейки.
До прибытия следующего поезда оставалось несколько минут.
Раньше она уже обрывала бы телефон Кацуи, а не дождавшись ответа, строчила бы извинения. Да что там, она приклеилась бы к турникетам и ждала его возвращения с ипподрома, точно собачонка.
Но сейчас, нежданно-негаданно обретя внутреннюю опору, Миса впервые задалась вопросом: действительно ли Кацуя тот человек, за которого следует так отчаянно цепляться? Кроме того…
«Мама пришла бы в ужас, узнай она, что мой парень меня бьет».
Пораженная этой мыслью, Миса вдруг ощутила себя недостойной дочерью. Она не оправдала ожиданий семьи и друзей. Все они расстроились бы, если бы услышали столь печальную весть.
Короткий, но дельный совет пожилой дамы привел Мису в чувство за считаные минуты. Она сама удивилась тому, как быстро развеялся морок ее привязанности к Кацуе.
Со скачек он вернется через несколько часов. У Мисы имелся ключ от квартиры Кацуи, так что она успеет забрать оттуда свои пожитки и увезти их домой. Вчера был один из редких дней, когда Кацуя ночевал у Мисы в Обаяси, и этот случай станет последним. Те немногочисленные вещи Кацуи, которые хранились у нее дома, она отошлет ему с курьером.
Миса понимала, что разрыв дастся тяжело, и была готова к тому, что Кацуя примется поливать ее грязью и порочить на разные лады. К счастью, почти все их встречи наедине проходили дома у Кацуи и к Мисе он наведывался редко, так что запасного ключа от своей квартиры она ему не давала. Если ситуация выйдет из-под контроля, она обратится за помощью к подругам, а то и в полицию…
«Пожалуй, я должна отправить ему последнее СМС». – Немного подумав, Миса взяла телефон и набрала короткий текст:
С меня хватит. Прощай.
Сохранив сообщение в черновиках, чтобы отослать его из дома, Миса подошла ближе к краю платформы, к которой как раз подъезжала электричка.
