Текст книги "Отель одиноких сердец"

Автор книги: Хезер О’Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Ей нравилось, как он влияет на ее отношение к самой себе.

Прошел год, который Роза и Пьеро прожили в состоянии счастливой скудости. Времена для всех были трудные, зарплаты Пьеро им часто не хватало. Роза время от времени находила работу, но скоро ее теряла. Она недолго работала в пошивочной мастерской, потом продавала газировку, служила горничной в роскошной гостинице «Ритц-Карлтон». С каждого места ей приходилось уходить. Тем не менее им с Пьеро как-то удавалось платить за номер и вместе ужинать в их небольшой гостиничной комнатенке. Несмотря на кризис, они были счастливой парой. Складывалось впечатление, что мир, который некогда был к ним так жесток, теперь милостиво утратил к ним интерес.

Как-то днем Роза что-то записывала в свой черный дневник.

– Можно заглянуть в твой дневник? – попросил Пьеро.

– Да! – откликнулась Роза. – Там нет ничего личного. Вообще-то я надеюсь, что в один прекрасный день сумею поделиться этими записями со всем миром.

Пьеро взял блокнот и пробежал его глазами, перелистывая страницы. В дневнике оказалось много незатейливых рисунков, сделанных черными чернилами.

Какие там таились чудеса?

Там был эскиз девушки в треуголке Наполеона. На другом рисунке клоун катался на велосипеде с колесами величиной с дом. Другая страница была разрисована следами ног со стрелками, без всяких сомнений, отражавшими траекторию кружения в вальсе при изрядном подпитии. Следующим шел рисунок цилиндра с ручкой, открывающей и закрывающей как заслонку дымохода донышко тульи, откуда валил дым. Было там еще изображение смокинга с гвоздикой в нагрудном кармане и дырами на локтях. Все эти сделанные на блокнотной бумаге наброски оживали в его воображении как диснеевские мультфильмы. То были мечты Розы о цирке.

Иногда Пьеро замечал, что Роза занимается какими-то несусветными странностями. Но его любимая это делала вовсе не потому, что тронулась умом. Просто она постоянно отрабатывала разные элементы представления.

Однажды она вышла на крышу и двинулась по самому краю, стараясь сохранять равновесие. Случайный прохожий внизу мог бы подумать, что она собралась свести счеты с жизнью, спрыгнув вниз. В годы Великой депрессии самоубийства женщин не были редкостью. Постоянное присутствие в доме мужа доводило женщин до безысходного отчаяния. Но довольная собой Роза приветливо помахала Пьеро рукой.

На следующий день он вошел в комнату и увидел, что Роза сидит за столом, держа в руке деревянную ложку, один конец которой обмотан горящей тряпкой. Перед ней стояла чайная чашка, в которую она налила керосин.

– Помнишь зрителей, перед которыми мы выступали в тех богатых домах? – спросила Роза. – Ведь мы вводили их в соблазн. Когда мы выступали в их гостиных, они не знали, что с ними приключалось. Мы их завораживали. Если бы мы попросили дать ключи от их домов, они бы отдали, не задавая вопросов.

Она пригубила из чашки керосина и вслед за этим выдохнула огромную, чуть не до самой кухоньки, струю огня. Потом икнула и выпустила изо рта еще немного огня. Они оба поразились и слегка испугались.

– Поверить не могу, что я еще жива, – проговорила Роза, оглядывая себя.

– Никогда больше этого не делай.

Роза пожала плечами. Она пока смутно представляла, как осуществить свой замысел. Но порой просто надо над чем-то работать, чтобы в итоге увидеть свет в конце туннеля.

Как-то днем в узком проулке Пьеро справлял малую нужду, когда сзади к нему подошел мужчина и хлопнул по плечу.

– Ты мне денег должен, – заявил незнакомец.

Пьеро застегнул ширинку и обернулся. Рядом стоял мужик с выбитым передним зубом и в надвинутой на один глаз кепке.

– Разве я имел удовольствие быть с вами знаком?

– Та рыжая, за которой ты ухлестывал, меня грабанула. А ты мне теперь возместишь то, что она забрала.

– Поппи? Как она поживает? Я часто думал о ней.

– Она стащила все мои деньги. Я проснулся, а их и след простыл.

– Ну уж не знаю, что тут можно сказать. Поппи – человек бескорыстный, поэтому, если она их у вас украла, значит, у нее была веская причина.

– Ты заплатишь мне столько, на сколько она меня кинула. Быстро давай сотню долларов.

– У меня нет ни цента.

– Она сказала, я должен встретиться с тобой. Она сказала, ради нее ты это сделаешь.

– Если бы у меня были деньги, я бы их ей дал. Или вам за нее. Но у меня новая подружка. А разве Поппи не живет со своим новым парнем? Он вроде как такой весь из себя крутой, палец ему в рот не суй, на ходу подметки рвет.

– Он ее бросил. Она меня обокрала. И теперь ты мне заплатишь.

– Я больше не ворую. Не могу быть вором, потому что у фараонов есть мои отпечатки пальцев.

– Купи себе перчатки и действуй как мужчина.

– Я никогда не понимал, что это значит.

В руке незнакомца блеснул нож. Пьеро обреченно закрыл глаза, смирившись с судьбой, роком или чем-то другим, что выпало на его долю. Он не знал, как дать отпор этому мужлану. Он мог лишь принести себя в жертву. Но ничего не случилось. Что-то не то треснуло, не то грохнуло. Пьеро раскрыл глаза.

Грубиян вроде как окаменел. Челюсть его отвисла, он будто хотел что-то сказать. Потом упал на колени. Сначала Пьеро не мог понять, что произошло. Он подумал, что человека покарал Господь. Решил, что случилось чудо. Но позади незнакомца стояла Роза с остатками сломанного стула в руках. Они с ней одновременно посмотрели на тело, когда оно повалилось на землю. Роза проворно присела на корточки, заткнув пальто под ягодицы, и проверила пульс лежавшего мужчины.

– С ним все в порядке. Но нам все равно нужно сматываться. Вряд ли он будет в хорошем настроении, когда очухается.

Они шли по узкой улочке. Она была загромождена всякой мебелью, которую выкинули после выселения жильцов. Под ногами валялись матрасы, разрисованные голубоватыми фиалками, цвет которых был схож с цветом голубоватых губ трупов. Перевернутая детская кроватка напоминала буйволиную тушу.

– Больше никогда никому не дам нас обидеть. Буду отвечать ударом на удар.

– Ты такой храбрый!

– Я не храбрый. Просто такого больше не допущу. Чтоб к тебе относились всерьез, людей надо бить по голове стульями и бутылками.

У Розы с головы слетела шапка, и ветер растрепал волосы. Пьеро еще никогда не видел ее настолько обворожительной, но считал, что она совсем рехнулась. Он совершенно не мог понять, почему она с ним живет. Он ведь не грозный, не свирепый. Он недостаточно хорош для нее. До Розы это могло дойти в любую минуту, и тогда она бы от него ушла. И Поппи его очень расстроила. Он что, бросил ее? А если она попала в беду, должен он был ей помочь? Ему совсем не хотелось думать о себе как о мужчине, который плохо относится к женщинам. Но разве можно заниматься сексом с женщиной и не относиться к ней по-доброму? Ведь это занятие всегда порочный акт жестокости, разве нет? Он не мог вернуться к Поппи. Он хотел остаться с Розой. Это было единственное, чего он когда-либо хотел. Или теперь он тоже кончит тем, что сделает Розе больно? Разве его отношение к ней тоже порочно и жестоко? Ему хотелось быть верным Розе. Он не мог хранить верность никакой другой женщине, кроме Розы.

Она шла по улице, разражаясь гневными тирадами по поводу того, как бы ей хотелось всем набить морду. Пьеро застыл на месте, а она продолжала идти. Потом Роза направилась к нему, подняв руки вверх обеими ладонями в стороны, как древняя египтянка, не знавшая, в какую сторону ей идти, и спрашивавшая: «А какая, к черту, разница?»

– Роза, ты выйдешь за меня замуж?

В день свадьбы они вместе вымылись, набрав теплой воды в небольшие кастрюли, чтобы меньше тратить дорогой уголь, шедший на отопление. Они попросили Мими быть свидетельницей на церемонии бракосочетания, которая должна была состояться в мэрии. Им было по двадцать два года.

Роза к черной шляпке пришпилила маленькую вуаль и надела темно-синее платье в скромный горошек с белым воротничком. В руках она держала букет искусственных цветов, который Мими позаимствовала в костюмерной киностудии. Пьеро был в своем знаменитом костюме.

Когда они смотрели друг на друга сквозь кружева ее вуали, то им казалось, что между ними покрытое инеем оконное стекло.

– Я тебя недостоин. Если кому-нибудь хочется сюда прийти и все это остановить, им пора объявиться. А для тебя я сделаю все что угодно. Я никогда не ставил чьи-то интересы выше собственных, хоть мне всегда этого хотелось. Я хочу всю жизнь посвятить тому, чтобы сделать тебя счастливой. Если ты меня бросишь после того, как мы были вместе этот год, я этого не переживу.

– Ты мой Наполеон. Ты частичка моего сердца. Ты мой Александр Великий.

Пьеро лишь пожал плечами, поскольку он был совсем не такой, как эти парни.

– Я не переживаю из-за того того, что ты принимаешь самое плохое решение в жизни, – сказал он. – Потому что я просто жить без тебя не могу.

Все произошло очень быстро. Розе это понравилось. Они пришли в мэрию одинокими и холостыми, а ушли супружеской парой. Как будто пережили превращение в сундуке фокусника.

У них был доллар – подарок Мими им на свадьбу. Им надо было придумать, что с ним сделать. Они решили сфотографироваться. Увидев, какие они на фотографии милые и пригожие, Роза и Пьеро пришли в восторг от принятого решения сделать снимок именно в этот день. Изображение было черно-белым. По неясной для него самого причине фотографу захотелось чуть-чуть его подретушировать. Он взял маленькую кисточку и добавил два легких мазка розовой краской на щечки Розы.

– Дамы и господа, я провозглашаю тост за девушку, которую знаю всю свою жизнь. Нас младенцами подкинули в один и тот же приют. Нас уложили в колыбельки, стоявшие бок о бок. И в то мгновение, когда я повернул голову и увидел ее сквозь разделявшую нас решетку, я сказал себе, что сделаю этой малышке предложение.

В тот вечер в какой-то момент Пьеро подсел к пианисту за инструментом. Они в четыре руки заиграли мелодию, которая звучала так, будто ее одновременно исполняла сотня музыкантов. Когда девушки, сидевшие за барной стойкой, почувствовали усталость, головы их склонились вперед, и стало казаться, будто они погрузились в чтение романов в поезде.

Пьеро привязал к заднему крылу велосипеда пустые банки из-под супа. Они замечательно дребезжали, бренчали и клацали, точно девушка легкого поведения с полной сумкой бутылок падала с лестницы. Морозный воздух пощипывал лицо. Позже, ночью, они вышли на крышу, вместе завернувшись в одеяло, и долго смотрели на блиставшие в небесах созвездия. Наблюдая за ними в телескоп в доме Макмагона, Роза выучила их названия, но ради Пьеро решила их переименовать.

– Вон там – Единорог. Видишь его длинный, волшебный рог?

– Да!

– А там – Пони Со Сломанной Ногой.

– Не смотри на это созвездие. Мне от этого становится слишком грустно.

– Я смотрю на Кувыркающуюся Девушку.

– Это мое любимое.

– А мне нравится Девушка, Заблевавшая Туалет После Пьянки.

– Ей бы надо поумерить пыл!

– А вот – Мальчик, Задувающий Свечи В День Рождения.

– Да ну! Сколько же ему стукнуло?

– Одиннадцать, – одновременно вырвалось у них.

– Единственное, чего мне хочется, Пьеро, это чтобы ты был счастлив. Себя я счастливой сделать не могу. Никто на самом деле не может сделать себя счастливым. Но можно сделать счастливыми других.

– Не говори так! И никогда обо мне не беспокойся. Если я когда-нибудь встану на пути твоего счастья, клянусь, я сразу спрыгну с крыши. Я хочу только одного – чтобы ты была счастлива. У меня в голове полный сумбур, а ты – само совершенство. Ты должна быть на первом месте.

– Нет.

– Да, и не спорь со мной. Пожалуйста. Я буду безумно рад, если в этом вопросе мы достигнем взаимопонимания.

– Хорошо. Я люблю тебя, Пьеро. Ты единственный в мире человек, которого я когда-нибудь любила.

– Что же я такого сделал, чтобы заслужить такое чудо, как ты? Если бы я знал, что завтра умру, возражать бы не стал, потому что это прекрасное чувство. Во всей вселенной не найдется ничего прекраснее.

Белое нижнее белье Розы было разбросано по всему полу, как яичная скорлупа по земле. Они чувствовали себя глупо, потому что внезапно начали вместе плакать.

45. Ноктюрн в розовом и золотистом

В субботу вечером на улице Сент-Катрин случился пожар. Вскоре после закрытия пламя охватило кинотеатр «Савой» как страницу в книге. Взорвался электрический щит. Как будто у здания случился инфаркт. Может быть, зданию просто пришло время отойти в мир иной. Подъехали пожарные машины, но сделать что-нибудь уже было невозможно. Теперь Пьеро остался без работы, как большинство пианистов и, как казалось, почти все остальные жители города. Мало того, Роза тоже была безработной.

Хозяйка гостиницы без стука ворвалась в их номер в воскресенье. Она потребовала у них заплатить за жилье. Потом взяла брюки Пьеро и перетрясла их в поисках денег. Они с Розой не вставали с постели. Они были слишком голодные и слишком усталые.

Людей повсюду выгоняли из домов. На улице Пьеро и Роза посторонились, уступая дорогу проходившим мимо грузчикам. Пожитки выселенцев погрузили на телегу, в которую была впряжена белая лошадь. Черные пятна на ее ляжках напоминали детские следы на снегу.

Грузчики переносили пыльный красный диван. В числе уже вынесенных из квартир и помещенных на телеги вещей стояло зеленое пианино. Когда его задел диван, пианино издало странный, мягкий, приятный звук. Пьеро уже несколько недель не касался инструмента, поэтому шансов не было, что он пройдет мимо и ничего не сыграет. Он мог устоять против героина, но не поддаться искушению и не коснуться клавиш этого пианино не мог никак. Он сзади вскочил на телегу и перемахнул через какой-то хлам до того, как кто-нибудь мог его остановить. Потом сел на кухонный стол и заиграл на зеленом пианино. Играть на нем оказалось удобно и приятно.

Один из грузчиков поспешил к Пьеро сказать, чтобы он немедленно прекратил, но музыка остановила его на полпути. Он тут же изменил свое намерение, и ему захотелось, чтобы Пьеро никогда не прекращал играть, чтобы он продолжал играть всю оставшуюся жизнь.

У Розы тоже возникло такое ощущение, что все ее проблемы остались позади. Под мелодию пианино она стала танцевать, выдыхая легкие облачка белого марева. На нее стали засматриваться игравшие рядом дети. Звуки музыки оказались настолько игривыми, что Роза начала нарочито выразительно хлопать ресницами и беззаботно покачиваться с пятки на носок. Потом она изобразила, что ее чуть не сбил с ног сильный порыв ветра. Она обхватила фонарный столб и стала переводить тело из вертикального положения в горизонтальное, пока не зависла параллельно земле, как будто в таком положении ее держал ураганный ветер. Над этим трюком она работала целую неделю. Дети сбегались со всех сторон поглазеть на ее выступление. Оно и впрямь было бесподобно.

Когда Пьеро остановился, а Роза поклонилась, небольшая толпа собравшихся захлопала в ладоши. Какой-то ребенок бросил пригоршню крышечек от бутылок в сброшенный раньше на землю пиджак Пьеро. Стоявший рядом мужчина кинул туда же самокрутку.

Роза с Пьеро дали выступление перед витриной мясной лавки. Там были выставлены связки сосисок, колбасы, а с крюка свисала свиная голова, напоминавшая маску. От вида мяса у Розы разыгрался зверский аппетит.

– Я обошла весь город. Таких номеров, как у нас, не исполняет никто. Мы с тобой ничем не хуже артистов, приезжающих из европейских городов. Я знаю, что мы можем стать знаменитыми. Эти люди сейчас голодают, но если бы у них было хоть сколько-то денег – они бы с готовностью с ними расставались.

– Ну, сигарету мы от них уже получили, – заметил Пьеро, прикуривая.

– Нам надо сделать так, чтобы богатые люди покупали дорогие билеты на наши представления, – продолжала Роза. – Им нравится только то, за что надо платить большие деньги. Они хотят иметь то, что остальные не могут себе позволить. Это напоминает им, что они богаты. Нам нужно добраться до их денег. Им хочется видеть мастерство и боль, а у нас полно и того и другого.

Она подвинулась к Пьеро, чтобы взять протянутую им сигарету. Роза выпустила несколько колечек дыма, напоминающих кружащихся балерин в балетных пачках.

– Мы должны проникнуть в большие театры, – прибавила она. – Нам нужно рекламировать свое выступление как редкое зрелище. Предвкушение удовольствия от него – это тоже часть спектакля. Надо упорно работать с людьми, которых мы ждем на представлении. От этого зависит половина успеха любого шоу.

– Обожаю, когда ты говоришь, что хочешь покорить весь мир. Как же ты собираешься это сделать?

– Не знаю. Но теперь вижу это совершенно отчетливо. У нас будет целая армия чечеточников. Нам бы только для начала немного денег достать. Что мы для этого можем сделать? Ограбить банк? Потребовать выкуп за миллионера? Найти богатого покровителя?

Как любой молодой человек в каждой спальне каждой квартиры каждого здания квартала, Пьеро знал, что обрюхатить жену дело нехитрое, но вовсе не умное. Они с Розой никогда не смогли бы обеспечить себе такой же достаток, какой в былые времена имели молодые супружеские пары, – свой дом или средства на содержание ребенка.

Занимаясь любовью, он всегда старался прервать половой акт в кульминационный момент, хоть порой это было совсем непросто. Каждый раз он боялся, что у него это не получится и тот самый нужный момент будут пропущен. Он вынимал член из Розиной вагины так, как сдергивают с плиты раскаленную сковородку. Ему всегда казалось, что сам по себе акт соития абсурдно нелеп. Если люди вступают в связь, не собираясь заводить ребенка, их поведение производит смехотворное, если не диковатое впечатление, разве не так?

Логически подходя к проблеме, Роза не стремилась иметь детей, хотя ей все равно хотелось стать матерью. Каждый раз во время близости с Пьеро она больше всего на свете желала забеременеть. Все ее тело хотело этого. Но она никогда ничего об этом не говорила.

Пьеро даже помыслить боялся о такой перспективе. Но именно страх при мысли о рождении ребенка заставлял его думать о том, чтобы завести детей. И с этим смутным представлением о ребенке в голове он вошел в Розу той ночью. Ни за что на свете он не признался бы, что сделал это специально. Но при этом его волновал вопрос о том, решит ли она, что он сделал это сознательно, и будет ли она за это на него злиться. К его удивлению, она склонилась над ним и долго покрывала его лицо поцелуями.

Их дитя неспешно начало существовать, как малюсенькая сноска, возникшая внизу страницы огромного текста по физике. Как маленький орешек кешью на донышке стеклянного блюда.

Утром в понедельник Пьеро встал в очередь на биржу труда вместе с другими безработными. Это был не самый плохой способ провести день. Никакой работы не было. Вместо нее жизнь создавала новые печальные ритуалы. Если вы не принимали в них участия, вас нельзя было назвать полноценным человеком. Новые обычаи потворствовали распространению притворного достоинства.

На этот раз Роза была беременна дольше, чем раньше. У нее было больше времени задумываться о своем состоянии, поражаться ему, размышлять о нем. Какое-то время она не смела думать о живущей внутри нее сущности как о настоящем ребенке, который в один прекрасный день покинет ее тело и переселится в мир. Но в ее воображении дитя начало расти. Ничего предосудительного она в этом не находила. В ее воображении маленький мальчик жил своей жизнью. Она перестала противиться ходу своих размышлений и мысленно соединилась с ребенком.

Она представляла себе, как они вместе плывут на лодке по реке Святого Лаврентия. На мальчике был костюмчик моряка и бескозырка. Они у борта склонились над рекой и увидели, что вода вокруг кишит осетрами. Рыбины походили на мраморные заготовки, из которых еще не изваяли ангелов.

Она рисовала в воображении, как они вдвоем в шляпах «сафари» идут по африканским джунглям с биноклями на шее, чтобы любоваться красотами дикой природы. Мысленным взором она видела себя и его у Эйфелевой башни, в беретах, жующих багеты. Ей представлялось, что они в Лондоне пьют чай, а на головах у них угнездились голуби.

Подходя к гостинице, Роза заметила девчушку, подносившую ко рту куклы зеркало, как бы проверяя, жива еще кукла или нет. Роза улыбнулась.

Пьеро тоже стал задумываться о ребенке. Воображение рисовало ему миниатюрную черноволосую девочку. Она постоянно будет задавать ему вопросы о природе и вселенной. Ему это будет приятно. Маленькая Роза спросит его, можно ли путешествовать в открытом космосе и пожимать руки обитателям иных миров. Маленькая Роза спросит его, можно ли путешествовать во времени, чтобы взглянуть на динозавров. Маленькая Роза спросит его, можно ли взять в дом зебру домашним питомцем. Маленькая Роза спросит его, можно ли найти в бутылке джинна. Маленькая Роза спросит его, можно ли в китайском квартале купить ковер-самолет.

И на все ее вопросы он будет отвечать утвердительно.

По дороге домой он всегда проходил мимо статуи воина-ирокеза. В тот день на его правом плече сидела ворона, ее клюв напоминал кусочек угля. Пьеро понадеялся, что это хорошее предзнаменование.