Текст книги "Инженер. Система против монстров 12 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Конь и всадник неслись между стволами. Деревья расступались – нет, не расступались. Просто… там, где раньше стоял ствол, в следующий кадр его уже не было. Или был, но силуэт проходил сквозь него, как сквозь дым. Камера не понимала. Воронов не понимал. Трекер терял наводку, восстанавливал, терял снова.

Тень. Деревья. И пустота.

Воронов почувствовал, как по позвоночнику прокатилась холодная волна. Он неплохо разбирался в радиоэлектронной борьбе, в архитектуре беспилотников и в тонкостях дистанционного наблюдения. Но от всадника на мёртвом коне у него кишки скрутились в тугой ком.

– Цель утеряна, – выдавил Воронов. – «Шершень» перешёл в режим поиска. Инфракрасная сигнатура пропала. Радиолокационного отражения нет. Акустика – отрицательно.

Он повернулся к полковнику. Соболев стоял с каменным лицом и смотрел на опустевший экран.

Двадцать секунд. Тридцать. Тишина стала невыносимой.

Воронов заговорил первым. Он имел право: обязанность оператора – докладывать.

– Направление движения цели: от Бутовского лесопарка в сторону центральных районов Москвы. Если объект сохранит направление, через минуту он выйдет на МКАД.

Соболев разжал пальцы. Выпрямился. Снова стал ледяным полковником.

– Поднять уровень боеготовности до «Красного», – приказал он, застёгивая верхнюю пуговицу кителя. – Второе и третье дежурное отделение – в полную экипировку. Личному составу на КПП и периметре – удвоить наблюдение. Отправить дюжину дронов по предполагаемому маршруту объекта «Тёмный Рыцарь».

– Есть.

– И Воронов.

– Слушаю, товарищ полковник.

Соболев посмотрел на него. Не как командир на подчинённого, а как один человек на другого.

– Встречу с «Ратоборцами» не отменяем. Переносим на завтра. Свяжись с Ивановым через два часа. Уточни согласие. Скажи, что инициатива наша, причину не раскрывать. Если он спросит – стандартная формулировка: изменение оперативной обстановки.

Воронов кивнул.

– Понял, товарищ полковник.

Соболев уже шёл к двери, чтобы лично ещё раз допросить Филатова, но развернулся и добавил:

– И ещё одно. Этот гриб над Красногорском. Поставь файл на гриф «совершенно секретно». Доступ – только мы с тобой. Если личный состав начнёт спрашивать, что за зарево на горизонте, отвечай: детонация промышленного склада. С Ивановым я этот вопрос обговорю при личной встрече. Понятно?

– Так точно.

Соболев вышел. Дверь за ним закрылась с тихим жужжанием автоматики. Воронов остался один в кабинете с мерцающей голограммой. Он медленно выдохнул. Потом потянулся и перемотал запись взрыва на начало.

Белая вспышка. Купол. Гриб.

Посмотрел ещё раз.

Неядерное. Без радиации. Собранное студентом-инженером в разрушенном подмосковном городе из подручных материалов и магии.

Потом переключил на стоп-кадр всадника. Увеличил. Алые огни вместо глаз, плащ из полуистлевшей тьмы, мёртвая лошадь.

Воронов тихо щёлкнул языком. Промышленный склад. Конечно. А это у нас просто косплеер с фестиваля фэнтези.

Он свернул голограмму и пошёл выполнять приказ.

* * *

Пепел падал неторопливо, как в замедленной съёмке. Серые хлопья кружились в остывающем воздухе, садились на плечи, на волосы, создавали чёрную плёнку сажи, затягивающую отравленное озеро.

А над мутной водой разгоралось сияние.

Я видел это уже сотни раз. Каждый убитый монстр и даже человек источал бледную дымку, которая сгущалась и превращалась в кристалл. Уже совсем обыденность, рутина магопокалипсиса. Но сейчас процесс шёл иначе. Медленнее, торжественнее, будто духовная материя не желала поддаваться кристаллизации.

Свечение погасло, над водой повис камень.

А вот такое уже бывало. Кристаллы из высокоуровневых боссов не падают в грязь, а замирают в воздухе, будто пачкаться ниже их достоинства.

– Ого, – выдохнула Искра. Беды, пепел, едкий запах химии – всё мгновенно вылетело у неё из головы. Глаза загорелись азартом. – Лёша, ты видишь⁈ Босс-камень! Я первая!

Она рванула вниз по склону, скользя по жухлой траве.

– Стой! – я поймал её за локоть и дёрнул обратно. – Не лезь. У воды небезопасно. Мы не знаем, как гербицид отразится на другой живности. И сам камень мне тоже не нравится.

– Да брось, обычный кристалл с босса…

– Необычный. Смотри внимательно, он не светится.

Девушка прищурилась. Её зрение оставалось в пределах человеческих возможностей, но всё же расстояние не такое большое. Она заметила и удивлённо вскинула рыжую бровь.

– Да ладно… Он чего, дохлый? Ну, в смысле, осквернённый, как из мёртвых тварей.

– Сейчас узнаем.

Голубая вспышка, и рядом со мной завис «Хват». Тяжёлый грузовой октокоптер соосной схемы с манипуляторами на нижнем подвесе загудел моторами. Я переключился на него через «Техно-Око», задал координаты. Дрон скользнул вниз, к озеру, и аккуратно сомкнул трёхпалый захват на парящем кристалле. Гироскопы компенсировали вес, винты прибавили оборотов. «Хват» понёс добычу обратно, ко мне.

Подлетел, пожужжал и отдал.

Камень лёг мне в руки. Причём пришлось принять его сразу двумя. Потом переложил в левую ладонь и взвесил. Тяжёлый, размером со страусиное яйцо. И непрозрачный. Не кристалл. Насыщенно-зелёный, глубокий, как болотный омут, и пронизанный чёрными прожилками-слоями.

– Здоровый какой, – Искра упёрла руки в бока. – Он реально неправильный.

Я повертел самоцвет в руке. На него уже осела пепельная шапка.

– Он выбивается из классификации.

– Из какой ещё классификации? – уточнила Аня.

– Смотри. Белые – первый-девятый уровень. Жёлтые – до девятнадцатого. Оранжевые – третий десяток. Красные, зелёные, бирюзовые… дальше я только предполагаю – голубые, синие, пурпурные. Чёткая шкала. Цвет определяет что-то вроде ранга. В каждом примерно по десять уровней. А этот, – я приподнял камень, – в мою табличку не лезет. Зелёный с чёрным. Просто чёрные падают с высокоразвитой нежити. Хрен его знает, короче.

Искра поёжилась, но глаза заблестели ещё ярче.

– Жуть! У меня прям мурашки по коже, – она стряхнула горстку пепла с волос и чихнула. – Слушай, а вдруг из этой штуки ночью полезут лианы и оплетут нас во сне? Я такое в одном фильме видела. Там росток полез прямо человеку в ухо и…

– Аня.

– Что? Я просто говорю, что у него вид зловещий!

Камень будто услышал. Перед глазами развернулась системная панель.

Поздравляем! Вы получили уникальный камень!

Предмет: «Проклятый Малахит»

Тип: Энергетический Кристалл (стихийный, осквернённый)

Уровень: 53

Особое свойство: «Зов Хлорофилла» – дарует владельцу контроль над растительными формами жизни: ускорение роста, управление, подавление, селекция и создание гибридов с необычными свойствами.

Описание: Сердцевина «Семени Морвейга», созданного волей Владыки Химер. Сила требует резонанса с носителем.

Энергоёмкость: 53000 маны (свободное изъятие недоступно)

Искра аж подавилась. Прокашлялась, постукивая себя по грудине, и выдавила:

– Сколько маны? Пятьдесят три тысячи? Да мать же твою! Это же больше, чем у всех, что мы видели! Прям читерно больше! Цветочек-имба! Лёша, ты обязан взломать эту штуку! Нам нужна такая батарейка!

Она замерла, проморгалась от попавшего на ресницы пепла.

– Хотя подожди… это же контроль над растениями! – пиромантка эмоционально развела руками. – Представляешь? Можно лес поднять, можно врагов оплести, можно… ну, не знаю, грядки с морковкой выращивать! – она снова осеклась. – Хм, «проклятый». И «осквернённый». Это мне не очень нравится. Звучит как этикетка на Ящике Пандоры. Но мы ведь всё равно откроем, правда???

Глаза горели восторгом и предвкушением.

– Резонанс, – ответил я, пропустив её тираду мимо ушей. – Вот что важно. Нужно проверить.

Шагнул к ближайшему кусту. Пожухлому, облетевшему и торчащему из трещины в асфальте сухими прутьями. Сжал «Малахит» пальцами левой, накрыл сверху правой. Мысленно потянулся к нему, как тянулся к энергетическим матрицам. Представил, как куст наливается соком и выпускает листья.

Камень остался мёртвым грузом в ладони. Ни искры, ни отклика. Куст так и стоял голым. Система услужливо прислала сообщение.

Резонанс: 0,17%

– Не выходит.

– Так осень же, – резонно заметила Искра. – Чего ты от него хочешь? Он спать лёг.

– Дело не в осени, – я повернулся к ней. – Дело в резонансе. Система прямым текстом пишет, что он у меня с камнем почти нулевой. «Малахит» меня не признаёт. У меня нет нужного склада – ни магии природы, ни биомантии. Мой мозг и энергетика вообще не по той специальности.

– Странно, – Искра нахмурилась. – С «Рубином», «Изумрудом» и «Повелителем Вод» у тебя всё нормально выходит.

– У них нет требования к резонансу, – покачал я головой. – Бери и пользуйся. А этот во всём, зараза, нестандартный. Кстати, «Сердце Тьмы» я тоже не могу использовать, только доить.

Искра напрягла лоб, переваривая, а потом просияла:

– А! Так надо быть магом растений! Или друидом! Так у нас этих природников полно, хоть половину в расход! – и тут же её лицо вытянулось в притворном ужасе. – Лёша, только чур не давать его Гринпису! Он же тут же устроит коммуну с говорящими берёзами и уйдёт от нас, злодеев, потому что мы убили рыбок!

– Учту, – я убрал «Малахит» в инвентарь. Голубая вспышка проглотила камень. – Разберёмся позже. Может, кто из наших и срезонирует. Ира? Кирилл-агроном? Матильда-флорист?

– Кхе-кхе, – покашляла Искра. – Пойдём уже в машину. Я хоть и маг огня, а такое количество гари – перебор даже для меня. В горле першит и глаза режет.

– Ты иди, а я сейчас. Нужно закончить.

Искра, разумеется, не ушла. Просто сложила руки на груди и продолжила отважно покрываться пеплом.

Я перевёл взгляд на озеро. Чёрная плёнка сажи затягивала поверхность всё плотнее, превращая воду в подобие гудрона. А где-то на дне, на глубине почти четырёх метров, лежал «Ядовитый Изумруд», полностью освободившийся от гербицида. Пора заняться экологией.

Закрыл глаза. «Изумруд» не хранит верность владельцу – не та природа у камня. Но связь с тем, кто прикасался к нему последним, осталась. Тонкая ниточка, как остаточная намагниченность. Я нащупал её, ухватился сознанием и отдал команду. Простую, как нажатие кнопки: «Тяни обратно».

Активировано особое свойство: «Поглощение Яда».

Озеро дрогнуло. По чёрной плёнке пошли круги. Вода завихрилась воронкой над точкой, где покоился «Изумруд». Гербицид, только что разлитый по всему объёму, начал стягиваться к центру, втягиваясь в кристалл.

– Ты что, яд назад собираешь? – Искра наблюдала за процессом с восхищением. – Хозяйственный. Прямо как моя бабушка – та тоже целлофановые пакеты стирала и сушила.

– Двадцать пять тонн реактива на дороге не валяются, – отозвался я. – Синтез сожрал пять тысяч маны. Плюс сама про экологию говорила. У нас тут сразу две катастрофы. Первую я могу устранить легко, а вот с продуктами горения будет посложнее.

– Ты про пепел? Тю! Да фиг с ним! Подкормка для растений, на следующий год урожай будет хороший.

– Ага, а ещё пепел людям лёгкие спалит. Бетон, арматуру и стёкла разъест. Да и урожая не будет, не мечтай. Растения просто погибнут к чёрту. Плюс защелачивание вод, всей живности в реке хана.

– Ну тогда да, Борис с Медведем не простят, если ты лишишь их рыбалки. А что ты делать-то будешь?

– Есть план, – коротко отозвался я.

И тут перед глазами вспыхнуло новое сообщение. Золотистая рамка – такие я видел редко.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

За уничтожение «Семени Морвейга» вам полагается Особый Подарок!

Выберите одну награду из трёх:

1. «Гравитационный Скальпель» – инструмент локального управления гравитацией. Позволяет рассекать объекты.

2. «Экзо-мицелий» – биотехнологический имплант. Раз в сутки позволяет отмотать личную временную линию на 30 секунд назад.

3. «Эфириум» (1 кг) – редкоземельный металл. Даже малая лигатура наделяет сплавы способностью проводить ману.

Я застыл столбом. Искра тоже прочитала. Брови поползли вверх. Она тихо присвистнула и покачала головой.

– О-па… Боже, Лёша. И как же ты выберешь?

Как? Да понятия не имею!

Скальпель – это победа в бою. Просто берёшь и нарезаешь врагов на тонкие ломтики. Эфириум – то, о чём я мечтаю каждый день. А Экзо-мицелий… звучит подозрительно, но тридцать секунд назад… Раз в сутки. Это жизнь. Моя или чья-то ещё. Это шанс не потерять никого из своих.

– Создатель, – голос Прометея прозвучал в ухе с лёгкой тревогой. – Фиксирую резкий скачок пульса. Сто двенадцать ударов при вашей текущей норме в тридцать восемь. Уровень кортизола повышен. С вами всё в порядке?

Я смотрел на три строчки… и чувствовал себя оглушённым, будто получил по башке веслом. Это самый тяжёлый выбор, какой Система когда-либо мне предлагала.

ЧТО ЖЕ, БЛИН, ВЫБРАТЬ?!!!

Глава 9
Пепел

Три строчки. Три варианта. И каждый – будто отдельная развилка судьбы.

– Знаешь, в чём прикол? – Искра отряхнула с плеча очередную порцию пепла и хитро прищурилась. – Ты в любом случае станешь ещё более суперменистым суперменом. Так что расслабься. Тут нет проигрышного варианта. Это как выбирать, каким соусом полить шаурму. Она всё равно останется шаурмой.

– Спасибо, очень помогла, – буркнул я.

– Я в тебя верю.

Заставил себя дышать ровно. Сто двенадцать ударов, говорит Прометей. Надо включить голову, а не эмоции. Разложить по полочкам, как любую сложную задачу.

– Так. Думаем вслух, – я поднял палец. – Вариант первый. «Гравитационный Скальпель». Локальное управление гравитацией, рассекает объекты. Звучит сочно. Представь: провёл рукой – и танк распался на две аккуратные половинки, как буханка хлеба.

– Хочу посмотреть, – мечтательно протянула Искра.

– Вот и я хочу. Но если отбросить восторги… – я качнул головой. – Это просто навык. Ещё одна суперспособность. Крутая, имбовая, но единичная. Одна кнопка. Получил – и всё, потолок известен.

– Логично, – кивнула пиромантка. И тут же ткнула пальцем в воздух, в системную панель. – А вон та вторая фигня? «Экзо-мицелий». Это что, грибы?

– Судя по описанию – да. Грибы.

Аня сдвинула брови и покосилась на меня каким-то очень особым взглядом.

– В смысле – вот прям грибы?

– Био-имплант, – отозвался я. – Система предлагает вживить мне в организм волшебную грибницу… которая умеет раз в сутки отматывать личную временную линию носителя на тридцать секунд назад. Какой-то симбионт.

Искра несколько секунд переваривала, а потом расплылась в ехидной ухмылке.

– О-о, Гринпис будет на тебя молиться! Как на живого бога грибов! Поставит алтарь, начнёт водить хороводы и кадить шампиньонами! – Она вдруг нахмурилась и схватила меня за рукав. – Не, Лёш. Я против. Я категорически против. Не хочу, чтоб мой парень превратился в ходячий гриб! Одно дело – суровый Технократ, и совсем другое – мужик, из ушей которого растут лисички.

Я не выдержал и рассмеялся. Громко, в голос. И удивительное дело, смех будто прочистил мозги, сдул лишнюю шелуху паники. Стало легче. Чётче.

– Зря смеёшься, – продолжала Искра, но и сама уже хихикала. – А вдруг ты начнёшь разбрасывать споры? Так себе романтика…

– Аня, погоди, – я отсмеялся и снова сосредоточился. – На самом деле «Экзо-мицелий» – это не шутки. Подумай. Тридцать секунд назад. Каждый день. Что это значит?

– Что ты сможешь переигрывать неудачные шутки?

– Это значит, что я смогу отменить любую ошибку. Шагнул не туда, прозевал удар, нажал не ту кнопку, кто-то из наших погиб у меня на глазах – откатил. Тридцать секунд в бою – это вечность. За тридцать секунд решается всё. Это страховка от смерти. Моей. Или чьей-то ещё. Это возможность не потерять никого из своих.

Искра притихла. Даже сарказм куда-то делся.

– Звучит… жёстко, – тихо сказала она. – В хорошем смысле.

– Очень жёстко, – выдохнул я. – Но. Если остудить голову… это снова навык. Самый имбовый из всех, что у меня есть, не спорю. Но навык. Способность, привязанная ко мне одному. Раз в сутки, не больше.

– И что? – Искра развела руками, поднимая в воздух облачко серой пыли. – Что не так-то? Бери и не выпендривайся! Так и быть, переживу, если у тебя вырастет шляпка мухомора.

Вместо ответа я продолжил размышлять:

– А третий вариант – это ресурс.

Повернул к ней голову. И, кажется, в моём голосе прорезалось что-то такое, отчего она перестала ёрничать.

– «Эфириум». Один килограмм. Аня, в прошлый раз я получил всего сто граммов этого металла. Сто. И этого хватило, чтобы сделать доспех мне, броню для тебя, для Олеси, Варягина. Я использовал его в техномагических устройствах, в микросхемах «Стража» и костюмов. Совсем немного, сотые доли грамма, но этого хватило, чтобы мои изобретения работали лучше, чем что-либо на Земле до конца света.

Я почувствовал, как пересохло в горле, и дело было не только в пепле.

– Сто граммов, Аня! А тут – целый килограмм. В десять раз больше. Даже представить страшно, что можно из этого сделать.

– Ну металл и металл, – без особого энтузиазма пожала плечами Искра. – Время он не отматывает. Ты и без него нормально справляешься.

– Эфириум проводит ману. Любой сплав с его добавкой начинает гонять энергию, как медь гоняет ток, – я заговорил быстрее, азартнее. – А мана, Аня, – это всё. Понимаешь? Всё. Без маны нет крафта. Нет дронов, нет брони, нет матриц, нет твоих любимых усиленных огнешаров. Мана – это кровь всей фракции. И её нам катастрофически не хватает. Постоянно. Каждый день – дефицит, всё время приходится экономить и выбирать между самым нужным и невероятно нужным.

– А, ну да, – Искра скривилась. – Налог на ману уже не удовлетворяет все потребности. Хотя из-за него Катя и ещё дюжина ребят костерят тебя на чём свет стоит.

– Вот именно. А «Эфириум» решает проблему в корне. С ним я наконец доделаю лунные панели. Понимаешь, что это значит? Мы будем качать ману буквально из воздуха. Из лунного света. Пассивно. Бесплатно. Всё время, пока на небе луна.

– Прям из воздуха? – Искра задрала голову к серому, засыпанному пеплом небу. – Ну, при таких раскладах луны мы тут долго не увидим, конечно…

– Пепел осядет. А панели останутся, – я мотнул головой. – Слушай. Навыки – дело наживное. У меня уже есть возможность копировать чужие способности. Пусть не все удаётся приручить, но они записаны в Матрицы. Есть знания по техномагии, и их будет всё больше. Я сам спроектирую и скальпель, и машину времени, и сотню других штук. Своими руками. И своей головой. А вот ресурс… ресурс из головы не достанешь. Его либо где-то добываешь, либо нет.

Искра молчала, глядя на меня. Потом неторопливо кивнула.

– Знаешь, а ты сейчас убедительный, как политик на трибуне. Жуть! Смотри только, чтоб предвыборные обещания не остались там же, где у депутатов.

Я ещё раз выдохнул – глубоко, до самого дна лёгких. И мысленно ткнул в третью строчку.

«Эфириум» (1 кг)

Голубая вспышка материализации полыхнула прямо над моими раскрытыми ладонями. И в руки лёг слиток.

Здоровенный. Эфириум – лёгкий металл, легче алюминия, поэтому килограмм вылился во внушительный брусок размером с полкирпича. Серебристо-серая поверхность завораживающе мерцала.

– Красивый, – признала Искра. И тут же добавила с фирменной ехидцей: – Только не пожалей.

– Не пожалею, – твёрдо сказал я.

Сияние дематериализации, и слиток отправился в инвентарь.

Искра шмыгнула носом. Её лицо уже расчертили чёрные потёки сажи. Пепел садился на кожу, а она то и дело вытирала его ладонью, размазывая в художественные разводы. Сейчас девушка напоминала рыжего диверсанта в боевом гриме. Помада оттенка «Кровавый закат» дополняла образ.

– Чего лыбишься, супергерой? – подозрительно спросила она.

– Ничего. Боевая раскраска тебе идёт.

Я притянул её к себе и коротко поцеловал в губы, ощущая вкус сажи. Затем отвернулся к озеру. Дело ещё не закончено.

Вызвал «Повелителя Вод». Бирюзовый кристалл лёг в ладонь, и я активировал его. Мир изменился и расширился.

Активировано особое свойство: «Контроль Течений».

Это всегда поражает. Озеро перестало быть просто пятном грязной воды внизу. Я потянулся к нему, коснулся поверхности и мысленно нырнул. Оно стало продолжением меня. Я чувствовал каждый литр, каждое течение, ощущал илистое дно, холодную тяжесть толщи, маслянистую плёнку гари на поверхности. Вода ощущалась как огромная, текучая, послушная масса. Я чувствовал, где она теплее, а где холоднее, где замутнена сажей до черноты, а где почти чистая.

И на глубине, почти в четырёх метрах под поверхностью, я нащупал его – плотный камешек, налившийся ядом до отказа. «Ядовитый Изумруд». Своё дело он сделал: всосал назад все двадцать пять тонн гербицида.

Захватить.

Вода завихрилась вокруг кристалла. Я мысленно потянул – и озеро повлекло «Изумруд» от центра к берегу. Сначала плавно. Потом быстрее, с нарастающим ускорением. Я разгонял водяной поток, как разгоняют маховик, и камень мчался ко мне сквозь толщу, оставляя за собой бурлящий след.

Берег совсем близко.

Рывок!

Озеро выплюнуло камень вперёд и вверх. Зелёный сверкающий самоцвет вылетел из воды, с него сорвались брызги пополам с пеплом, и он понёсся ко мне, на пригорок.

Сверхчеловеческие рефлексы сработали сами. Рука метнулась – хлоп! «Изумруд» лёг точно в ладонь.

– Ну ты вообще! – Искра восхищённо хлопнула в ладоши. – Ты в бейсбол, часом, не играл?

Я убрал «Изумруд» в инвентарь. «Повелитель Вод» погас, связь с озером оборвалась. Сразу стало пусто, будто отняли руку. Я мотнул головой, отгоняя послевкусие. Спрятал и этот камень в пространственный карман.

– Прометей, – позвал я по связи.

– Слушаю, Создатель, – отозвался ровный голос в ухе.

– Передай алхимикам. У меня для них новое задание.

Пепел всё падал. Неторопливо, бесконечно, как снег в каком-то очень неправильном ноябре.

* * *

«Ленд Крузер 200» переваливался через очередную трещину в асфальте, как корабль через волну. Искра вцепилась в руль обеими руками. Она вела сосредоточенно, объезжая воронки и завалы битого кирпича. Дворники размазывали по стеклу серую кашу из пепла, оставляя мутные полукружья.

Я сидел на пассажирском и совмещал несовместимое: правой рукой держал рулет из лаваша с рыбой, а перед глазами разворачивал интерфейс «Техно-Ока».

Рулет, кстати, удался. Внутри – нежное белое мясо ската, того самого «Небесного Левиафана», которого мы упокоили на днях. Его хорошенько вымочили в воде с солью, так что никакого лишнего привкуса не осталось. Потом замариновали в чём-то пряно-травяном. Мясо таяло во рту. Усиленные вкусовые рецепторы – отдельный подарок обновлённого тела. Я будто впервые в жизни пробовал еду. Перекусы во время боя не считаются, там был чисто адреналин и выживание. Да и называть энергетические батончики настоящей едой язык не поворачивается.

В окне «Техно-Ока» висела картинка со «Стрекозы». Дрон парил над загородной дорогой, под не затянутым пеплом небом. На заднем плане виднелась наша эвакуационная колонна: два микроавтобуса, потрёпанная «ГАЗель» и фура. Вокруг копошились люди. Гражданские, выведенные из-под удара. Прямо перед камерой стояли двое: жилистый Степан в лётной куртке и рядом с ним Циклон – наш метеоролог, маг погоды, нервно теребящий рукав.

Я прожевал и заговорил, не прерывая еды:

– Степан. Слышишь меня?

– Так точно, Алексей, – пилот вскинул голову к зависшему дрону.

– Заводи ближайшую тачку. Лучше что-нибудь быстрое. Прямо сейчас. Бери Циклона – и живо на базу. Тут работа, которая не терпит отлагательств.

Степан нахмурился, переглянулся с Циклоном.

– Понял. А что в городе-то стряслось? – он мотнул головой в сторону багрового зарева, всё ещё подсвечивающего горизонт. – Что это за гриб был? Мы все его видели. Рвануло так, что земля под ногами ходуном ходила. Ты там ядерные испытания проводишь?

Я отправил в рот очередной кусок рулета. Боже, как вкусно!

– Не ядерные. Просто разборки с местной флорой. Подробности позже, на совещании. Сейчас – в дорогу. Степан, время дорого. Конец связи.

Я свернул окно прежде, чем он успел задать ещё хоть один вопрос.

– Прометей.

– Слушаю, Создатель.

– Мне нужна карта пеплового облака. Объёмная модель, динамика распространения, прогноз на ближайшие шесть часов. Запрягай «Стрекоз» и «Эхо». Триангулируй по данным с метеодатчиков.

– Уже считаю, – пауза в полминуты. – Готово. Облако сносит восточным переносом. Ветер пять-семь метров в секунду, порывами до десяти. Вектор устойчивый. Основная масса взвеси движется к реке и далее в направлении центральных районов Москвы.

Я чертыхнулся сквозь зубы. К реке. К той самой, через которую мы недавно переправлялись с боем. И дальше – на столицу, а у меня на неё ещё большие планы. И на живность, которая там бегает.

– Чёрт. Значит, время против нас.

Искра скосила на меня глаз – на долю секунды, не больше, тут же вернувшись к дороге. Колесо ухнуло в яму, машину тряхнуло.

– Слушай, гурман, – фыркнула она. – Я тебя таким голодным ещё не видела. Ты этот рулет в один присест умял. Обычно ты вообще про еду забываешь, пока я не напомню.

– Там, на крыше, кое-что произошло, – отозвался я, дожёвывая. – Организму нужна энергия. Много энергии.

– Угу, – Искра крутанула руль, объезжая перевёрнутый седан с выбитыми стёклами. – Ты там начал мутировать в какую-то крокозябру. Чешуя полезла, рожа поплыла. Как Олег Петрович сумел это остановить? И что вообще было во время боя? Ты двигался охренеть как быстро, без брони голыми руками Химеру пополам! Это апгрейд? Всё дело в уровнях? И, кстати, как ты вообще апнулся сразу на десять уровней? Это вообще законно?

Вопросы сыпались как из пулемёта. Я понимал её. На её месте я бы тоже изводился от любопытства.

– Аня, – я поднял ладонь. – Всё расскажу. На совещании внутреннего круга. Подробно, по полочкам. Но не сейчас и не в машине на ходу. У нас слишком много горящих задач, чтобы тратить время на болтовню.

Она надула губы, обиженно засопела.

– Ну хотя бы нашу стряпню ты ценишь, – кивок на скомканный обрывок лаваша в моей руке. – И на том спасибо.

– Стряпню ценю. Безмерно.

Мы помолчали. Дворники скрипели. Пепел всё сыпался – мелкий, серый, бесконечный.

– Между прочим, – после паузы небрежно бросила Искра, – мог бы и заметить, что у меня новый уровень.

Я перевёл взгляд на неё. Над рыжей макушкой, перепачканной сажей, вспыхнула аккуратная системная строчка:

Искра – Уровень 12

– О. Поздравляю, – искренне сказал я. – Двенадцатый. Какой навык взяла?

– Апгрейд для «Огненного Кнута», – она самодовольно вздёрнула подбородок. – Теперь у него до трёх хвостов. Представляешь? Раньше одним хлестала, а теперь – три сразу. Как у многохвостой лисички.

– Это здорово, – кивнул я. – Серьёзно. Контроль толпы тебе пригодится.

А про себя сделал пометку. Двенадцатый уровень – это до обидно мало. После сегодняшнего я особенно остро это почувствовал. Искру надо срочно тянуть к двадцать пятому. И Варягина. И Бориса. Всю команду, кого могу. Сегодняшний день показал, что разрыв в силе между мной и остальными становится опасным. Если меня выведут из строя – фракция останется без козыря. Нужно прокачивать людей. Срочно.

Впереди, сквозь пелену пепла, проступили очертания отеля «Кром». Точнее, того, во что мы его превратили. Бетонные надолбы у въезда, укреплённые вышки с турелями.

Кажется, крепость перенесла ударную волну от «Сверхновой» и сейсмические удары сорняка без особых последствий… чего нельзя сказать о домах вокруг, но это уже следующая проблема.

Искра загнала «Крузер» во двор, заглушила мотор. Мы выбрались наружу, под падающий пепел.

Нас уже ждали. Варягин – в обычной полевой форме, без брони, седина на висках припорошена серым. По бокам от него – Борис и Медведь, оба тоже без экзоскелетов, в простых куртках. Громадные, как два шкафа.

– Командир, – Варягин шагнул навстречу. – Обстановка? Прометей доложил о полном успехе операции.

– Всё верно, «Семя Морвейга» уничтожено, – коротко подтвердил я. – Корневая система отравлена. Угрозы больше нет. Осталось зачистить выживших Химер – их немного, разрозненные, без управляющего центра. Прометей наведёт дронов.

Варягин кивнул. А потом прищурился и посмотрел мне чуть выше макушки. Туда, где висела моя собственная строчка. Я знал, что он там видит. Ещё утром было «Уровень 30». Теперь – «Уровень 40».

– Петрович доложил, – проговорил паладин, не сводя с меня тяжёлого взгляда. – Сказал, ты мутировал прямо у него в лазарете. И теперь ты, вроде как, сверхчеловек. Это правда?

– Правда, – без увиливаний подтвердил я.

– Блин, Лёша! – Искра всплеснула руками. – Ну вот видишь⁈ Все уже знают по верхам, а я должна узнавать детали последней! Если не расскажешь всё, я же умру от любопытства прямо тут, во дворе! Это негуманно!

– Потом, – отрезал я. – Всё потом.

Борис всё это время молчал, задрав голову к небу. Здоровяк подставил широкую ладонь, на неё медленно опускались серые хлопья.

– Нехило ты жахнул, командир, – усмехнулся он, разглядывая пепел на руке. – Полгорода в труху. Теперь бы дождиком всё это промыть, а? Глядишь, осело бы, и дышать легче.

– Обычный дождь не поможет, Боря, – покачал я головой. – Сделает только хуже.

– Это как? – нахмурился берсерк. – Дождь же. Вода. Всё смывает.

Я растёр серую крупинку между пальцами.

– Знаешь, что остаётся от шести тысяч тонн сгоревшей органики?

– Не-а.

– Поташ. Карбонат калия. Плюс оксиды магния от зажигательной смеси. Если всё это просто залить водой, получится концентрированный едкий щёлок. Обычный дождь не промоет, а растворит эту дрянь и сольёт прямиком в реку и грунтовые воды. Защелачивание убьёт всё живое в воде. Рыбе твоей хана. И не только рыбе. Если ветер протащит облако дальше, то проблемы будут у тех немногих выживших, кто ещё прячется в московских руинах.

Борис помрачнел, шевельнул челюстью. Перспектива остаться без рыбалки явно ударила его в самое сердце.

– И что будем делать? – Варягин, как всегда, отсёк лишнее и спросил по существу.

Я вытер ладонь о штанину.

– Нужно нейтрализовать щёлочь.

Больше ничего не объясняя, я двинулся к крыльцу. Оставил их стоять во дворе – готового к труду и обороне Варягина, расстроенного Бориса, молчаливого Медведя и пышущую любопытством Искру. Они проводили меня взглядами, но никто не пошёл следом. Привыкли: когда командир идёт быстрым шагом и молчит – значит, в голове уже крутятся шестерёнки, и лучше не мешать.

Взлетел по ступеням крыльца – новые ноги несли так легко, что я едва не перепрыгнул весь пролёт разом. Потянул бронированную дверь, прошёл насквозь холл и длинный коридор первого этажа, свернул к лестнице. Бетонные ступени вниз, в подвал. С каждым шагом воздух становился прохладнее, наполнялся знакомым запахом канифоли и машинного масла.

Запах дома. Мастерская.

Под потолком ровно гудели светодиодные панели. На стеллажах – заготовки, кристаллы, мотки проволоки, сонмище инструментов и приборов. У дальней стены неподвижно высился Прометей. А рядом меня уже ждали двое.

Светлана Николаевна – прямая, как палка, в своём нелепом кардигане поверх водолазки. Дядя Коля – пузатый, в клетчатой рубашке, стоял у моего рабочего стола и ковырял ногтем столешницу.