Текст книги "Инженер. Система против монстров 12 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6
Сверхновая

Через объектив висящей над городом «Стрекозы» я увидел, как пакет направляющих окутался ревущим шквалом пламени. Чудовищное давление реактивных струй ударило в бетон, и сорокатонный тягач мелко затрясся на аутригерах, сопротивляясь вибрации.

Ракеты сходили с направляющих «Жерла» в перекрёстном порядке. Попеременно с левого и правого края, чтобы суммарный импульс не создал опрокидывающий момент. Каждая несла двести восемьдесят килограммов – тяжёлая, толстая туша калибра 220 мм, в хвосте которой четыре складных стабилизатора из жаропрочного никелевого сплава раскрылись ещё до выхода из ствола.

Двенадцать ТМ-220 «Сверхновая» ушли в небо по крутой мортирной параболе. Твердотопливные двигатели отработали маршевый заряд за полторы секунды, разогнав ракеты до трёхсот двадцати метров в секунду.

Я смотрел на их инверсионные следы, прочертившие сумерки, и внутри шлема под тихий шелест кондиционированного воздуха губы сами растянулись в хищной усмешке. Мы с Прометеем потратили на этот шедевр не один час. Это не какая-то взрывчатка времён погибшего мира. Это приговор.

На визоре моего шлема побежали цифры телеметрии, транслируемые Прометеем. Ракеты достигли апогея и начали стремительное падение.

Цель – центральный узел «Семени Морвейга». Самое густое, самое живое и мерзкое переплетение побегов этого растения-монстра. Лианы там свивались в чудовищный клубок толщиной с пятиэтажный дом. Тысячи тонн зелени, поглотившие целый микрорайон.

– Высота пятнадцать метров. Подрыв вышибного заряда, – бесстрастно доложил Прометей.

Над морем лиан вспыхнули двенадцать неярких хлопков. Сработали пиропатроны. В воздухе мгновенно распылилось густое облако ультрадисперсной титановой пыли, смешанной с магнием. Каждая наночастица была предварительно облучена магией огня. Ударная волна содрала с них защитную восковую плёнку. Аэрозоль осел на извивающихся побегах, проник в каждую щель, пропитал невероятно прочную кору мутанта.

Растение, словно почуяв неладное, забилось в конвульсиях. Сотни лиан взметнулись вверх, пытаясь сбить угрозу.

Детонация!

Термитный заряд полыхнул с температурой под три тысячи градусов. И этот жар стал спусковым крючком.

На камере «Стрекозы» вспыхнуло белое пятно. Датчики автоматически сбросили экспозицию, но всё равно на мгновение визор залило чистым, режущим светом. Температура в эпицентре перешагнула четыре с половиной тысячи градусов и продолжала расти. Магически активированная титановая пыль, осыпавшая кору и лианы, перешла в низкотемпературную плазму, и цепная реакция сожрала кислород в радиусе сотен метров.

Плазменный шар расширялся. Температура, по расчётам Прометея, уже достигла четырёх тысяч семисот. Бетон при таком жаре перестаёт быть камнем. Влага внутри него мгновенно взрывается, а силикаты превращаются в кипящее стекло.

Я видел всё собственными глазами. Через камеру, конечно, но видел.

Узловое переплетение – тысячи тонн живой биомассы, защищённой «Панцирной Корой» и «Горнилом Терпения», снижающим температурный урон на восемьдесят процентов, – горело. «Горнило» рассчитано на обычный огонь. На напалм. Возможно, даже на термит. Но не на плазму в четыре тысячи семьсот градусов.

Двадцать процентов от такого жара – это всё равно почти тысяча. А тысяча градусов – это температура, при которой сталь полностью теряет структурную прочность и становится мягкой, как разогретый пластилин.

Клетки растения, пусть даже магически усиленные, содержат воду. Вода при такой температуре распадается на водород и кислород. Водород тут же воспламеняется, расширяя фронт горения.

Горыныч, когда увидел наши с Прометеем расчёты, назвал проект «рождением солнышка». Я тогда посмеялся. Сейчас мне стало не до смеха. Потому что я смотрел на маленькое солнце, которое сам же сотворил.

А затем пришла ударная волна.

Она врезала по Красногорску невидимым тараном. Здания, стоявшие ближе к эпицентру, просто рухнули на соседние, как домино.

Я стоял почти в полутора километрах от эпицентра, но тряхнуло знатно. В ботинках доспеха завибрировали сейсмодатчики. Сервоприводы скомпенсировали крен и автоматически заблокировали шарниры в ногах. Миомерный поддоспешник напрягся, превращая меня в монолитную статую, вросшую в асфальт. Мимо пронеслись обломки кирпича, сухие листья, клочья обугленной зелени.

А потом пришёл ветер. Горячий, плотный, пахнущий раскалённым камнем. Даже через фильтры и герметику шлема я уловил этот запах – как из литейного цеха. Справа протяжно застонал и начал складываться панельный дом – волна выбила крайнюю секцию, и коробка поехала набок, будто садясь на колени в пыльном облаке.

На визоре шлема данные менялись каждую секунду. Над городом величественно поднимался столб дыма.

– Скорость подъёма фронта сто двадцать метров в секунду, – доложил Прометей. – Высота четыреста метров. Продолжает расти.

Остывая по краям, верхушка начала растекаться в стороны, закручиваясь в воронку. Гриб рос на глазах, как после ядерного взрыва. Серая шляпка клубилась, переливалась багровыми прожилками ещё не остывшей плазмы.

Я переключился обратно на «Стрекозу». Дрон выдержал, он находился далеко от взрыва, но его швырнуло, и стабилизатор отработал с запозданием. Когда изображение выровнялось, я увидел результат.

Там, где минуту назад извивался гигантский клубок лиан, стало пусто. Только огромное чёрное зеркало. Земля запеклась в стекло. Натурально – в стекловидную корку, блестящую, как вулканический обсидиан. Асфальт, грунт, бетон фундаментов – всё сплавилось в единую массу, покрытую трещинами, из которых сочилось блёклое красноватое свечение остывающей лавы.

От узлового переплетения не осталось ничего. Ни одного побега. Ни одного стебля. Только неровные обугленные культи торчали по краям воронки – остатки самых толстых лиан, тех, что не попали под прямой удар, но были достаточно близко, чтобы обгореть до состояния чёрных головешек. Они валялись неподвижно, как пальцы мертвеца.

Но от высокой температуры досталось и тварям, которые избежали мгновенной гибели. Дроны фиксировали, как на периферии взрыва корчатся и лопаются, словно перегретые сосиски, недозревшие плоды-эмбрионы. Вылупившиеся Химеры, попавшие под тепловую волну, вспыхивали, как спички, их биолюминесцентные узлы детонировали, разрывая тела на куски.

– Фиксирую массовую гибель биоконструктов, – сообщил Прометей. – «Стрекозы» ID: 12 и 31 подтверждают: сорок восемь вылупившихся Химер уничтожены термическим воздействием. Семьдесят стручков с эмбрионами на разных стадиях созревания – уничтожены. Общая площадь гарантированного поражения: сорок одна тысяча квадратных метров.

В подтверждение мне посыпался опыт за каждую сдохшую тварь.

Суммарный опыт: 25 680

Хватит, чтобы прокачать товарищей на несколько уровней. Я выдохнул. Кондиционированный воздух холодил пересохшее горло.

На тактической карте красная зона сократилась. Значительно. Двенадцать «Сверхновых» вынесли сердце зелёной заразы, выжгли главный перекрёсток лиан. Боковые побеги, перегретые и лишённые основного притока питательных веществ, корчились и сохли. Камеры дронов показывали, как многометровые стебли скручиваются штопором, трескаются вдоль, из трещин сочится побуревшая жидкость, которая тут же запекается коркой. Нам удалось остановить разрастание этой дряни. Она не добралась до отеля, хоть и дорогой ценой.

Красиво и страшно. Вопрос только, достаточно ли?

– Цель уничтожена? – хрипло спросил я, глотая слюну. Желудок скрутило так, что перед глазами поплыли тёмные пятна. Мой новый метаболизм требовал жрать. Не есть, а именно жрать. Срочно и много.

– Отрицательно, – голос Прометея не изменился. – Центральный узел аннигилирован. Однако сейсмические датчики и камеры показывают, что корневая система, уходящая в водоём возле разрушенной поликлиники, функционирует. «Семя Морвейга» продолжает получать питание. Скорость регенерации снижена на семьдесят три процента, но при сохранении доступа к водному источнику полное восстановление прогнозируется через четыре-шесть часов.

Твою мать… Вершки погибли, но корешки остались!

– Живучий сорняк, – пробормотал я. – Что у алхимиков?

– Формула готова. Состав многокомпонентный: системный гербицид на основе модифицированного глифосата с добавкой ингибитора клеточного деления и магического катализатора, который обеспечит проникновение через сверхпрочную оболочку клеток. Все компоненты в наличии. «Химический Синтезатор» готов к работе.

– Загружай и начинай синтез. Максимальная скорость. Сколько нужно?

Пауза в полсекунды. Прометей считал.

– Объём озера приблизительно восемьдесят три тысячи кубических метров воды. Для гарантированного отравления корневой системы с учётом разбавления и устойчивости «Семени» потребуется концентрация не менее трёх десятых грамма на литр. Итого: двадцать пять тонн гербицидной смеси.

Дофига… но вариантов нет.

– Расчётное время синтеза при одновременном запуске десяти версий модуля – четыре минуты. Затраты маны – порядка пяти тысяч единиц.

– Начинай. И не останавливайся, пока не закончишь.

– Принято. Синтез запущен. Текущий объём: ноль литров.

– Кто-то должен будет принять всю эту отраву и сбросить её в озеро, – сказал я. – Вызываюсь добровольцем.

– Создатель, вы уверены? Я бы рекомендовал воздушную доставку…

– У нас нет времени на её организацию.

Я развернулся и побежал.

Экзоскелет делал движение лёгким – для меня. А вот для асфальта всё наоборот. Каждый шаг – удар бронированной ступни, оставляющий трещины и вмятины. Но ощущение внутри комфортное. Сервоприводы в коленных и голеностопных шарнирах вели меня, силовые жгуты в бёдрах и икрах сокращались в такт мышцам, усиливая каждое движение. Мне оставалось только задать направление – доспех делал остальное.

Энергия: 12/620

Если бы не экзоскелет, я бы лежал в обмороке.

На визоре развернулся маршрут: обходной путь по Волоколамскому шоссе, затем по улице Мира к озеру. Полтора километра, если по прямой, но теперь получится три. В обычных условиях – пять минут бега в броне.

Условия были далеки от обычных.

Первая лиана выскочила из-за угла пятиэтажки, как змея из засады. Толщиной с водосточную трубу, покрытая мелкими шипами. Она хлестнула наотмашь.

Сейсмодатчики в подошвах уловили вибрацию за секунду до удара. Визор мигнул красной стрелкой слева. Я нырнул вправо – сервоприводы среагировали мгновенно, переместив центр тяжести доспеха за тысячную долю секунды. Лиана просвистела над шлемом, обдав потоком воздуха, и врезалась в стену жилого дома. Кирпичная кладка треснула, как яичная скорлупа.

– Ты смотри! – прорычал я. – Ещё есть живые!

– Корневая система распространяется под городом на несколько километров, – подтвердил Прометей. – Предположительно, «Семя Морвейга» обладает способом обнаруживать ваше местоположение.

– Конечно, обладает. Метка.

– Или же вы просто слишком громко топаете.

– Ха-ха, надеюсь, это просто твоя собственная шутка, а не очередное заражение вирусом. Нам сейчас дополнительные проблемы совсем не кстати.

– Моё ядро настроено на самообучение, Создатель.

«Спектр» вспыхнул в правой руке.

Активирована матрица: «Раскалённое свечение».

Сияющий клинок рассёк лиану. Зелёная плоть зашипела, полетели искры. Срез мгновенно обуглился. Обрубок рухнул, подёргиваясь.

Не останавливаться.

– Синтез в процессе. Текущий объём: тысяча литров.

Два побега, каждый толщиной с ногу, вырвались из-под фундамента разрушенного магазина. Они ударили одновременно – перекрёстно. Я прыгнул вверх. Сервоприводы взвизгнули, выдавая импульс. Титановая громада взмыла на три метра. Побеги схлестнулись подо мной с мерзким чавканьем.

Я приземлился прямо на извивающийся ствол другой лианы. Ботинки экзоскелета впечатались в кору. Побег дёрнулся, пытаясь сбросить меня, взмыл вертикально, поднимая меня на уровень третьего этажа.

– Отличный лифт! – процедил я и побежал вверх по нему.

Стебель изгибался, вставал дугой. Три шага по наклонной. Четвёртый – прыжок с верхушки дуги на крышу кирпичной трансформаторной будки. Бетон крыши хрустнул, но выдержал. «Спектр» описал дугу – лиана, потянувшаяся следом, потеряла кончик. Полтора метра зелени шлёпнулись на крышу.

А из-за края уже пёрла следующая зараза.

Левый наруч – криоэмиттер. Импульс!

Ледяная волна ударила в борзый стебель. Дзынь! Зелёная кожура покрылась белой коростой инея. Лиана замедлилась, её движения стали вялыми. Одна секунда заморозки – недолго, но достаточно.

– Пять тысяч литров.

Я спрыгнул с будки и побежал дальше.

Красногорск лежал в руинах. Обвалившиеся фасады, просевшие крыши, горы битого стекла и бетонных обломков. Зелёные артерии лиан пронизывали всё, как корни дерева пронизывают почву. Но теперь многие из них подёргивались – эхо гибели узлового переплетения дошло и сюда. Побеги сохли, трескались. Не все. Те, что получали воду напрямую от корневой системы, по-прежнему жили.

И по-прежнему охотились за мной.

Прометей может шутить сколько угодно, но я уверен: они меня чувствуют. «Метка Бесформенного» полыхает, как маяк. Агрессия триста процентов – это не шутка. Тем более, что конкретно это растение ведомо волей Морвейга. Каждый живой побег в радиусе ста метров знает, где я нахожусь, и тянется ко мне.

Очередной стебель – толстый, с бочонок – выстрелил из канализационного люка прямо передо мной. Я отклонил корпус влево, провернулся и рубанул на ходу. «Спектр» разрезал его вдоль. Две половинки разлетелись, обдав броню зелёным соком.

– Десять тысяч литров.

Переулок. Узкий, завален мусором и обломками. Лианы свисали со стен, как бельевые верёвки в коммунальной квартире. Только каждая «верёвка» была толщиной с мою руку и заканчивалась шипом. Непривычно. Эти отличаются от остальных.

– «Пронзающая Игла», – подумал я вслух. – Дальность тридцать метров.

Полетели.

Шипы застучали по броне градом. Визор замигал жёлтыми индикаторами попаданий. «Целостность нагрудника: 97%». «Правый наплечник: 94%». Каждый удар ощущался как тупой толчок – демпфирующий поддоспешник мгновенно твердел, рассеивая энергию, и тут же расслаблялся. Тук-тук-тук. Как бежать под дождём из молотков.

Снова вскинул левый наруч. Широкий конус. Ледяной ветер ударил в переулок. Лианы на стенах покрылись инеем, заскрипели и замерли. Шипы перестали лететь.

Рывок вперёд. Сорок метров – две секунды. На выходе из переулка – открытое пространство. Автомобильная парковка, заваленная раздавленными машинами.

И три Химеры.

Они ждали. Стояли треугольником, фосфоресцирующие узлы полыхали в унисон. Координированная засада.

Все три выстрелили одновременно.

Три плазменных луча. Визор подсветил траектории красным за две десятых секунды до попадания. Баллистический калькулятор рассчитал векторы. Сервоприводы взвыли, вбивая правую ногу в асфальт. Экзоскелет совершил резкий боковой рывок, выкрошив под подошвой дорожное покрытие – четыреста пятьдесят килограммов брони сместились с акробатической точностью.

Один луч чиркнул по левому наголеннику. Искры! Индикатор мигнул: «86%». Два других прожгли крышу «Хёндая» за моей спиной.

Заплечные пулемёты.

Сдвоенная очередь. Грохот прошил звукоизоляцию, отозвался в рёбрах. Первая Химера получила пять пуль. Три в грудину – узлы лопнули сияющей жижей. Тварь отбросило на капот «Газели».

Получено опыта: 180 × 3 = 540

Вторая метнулась вбок, но я сместился одновременно с ней. Горизонтальный удар «Спектром». Химера разделилась пополам. Верхняя половина попыталась выстрелить. Я коротко ткнул чудище в голову. Раскалённое лезвие пробило череп.

Получено опыта: 190 × 3 = 570

Третья убегала. Длинными прыжками, петляя между машинами.

Правый наруч – «Огненная Матрица». Огонь! Сгусток пламени нагнал тварь в прыжке, ударил в спину. Химера вспыхнула. Я добавил ещё три выстрела. Стеклянно захрустели лопающиеся узлы. Тварь завертелась. Бросилась в сторону. Тело пролетело по инерции ещё пять метров и воткнулось в бордюр чадящей головешкой.

Получено опыта: 150 × 3 = 450

– Двадцать тысяч литров, – сообщил Прометей. – Синтез стабилен.

Я бежал.

Желудок свело очередным спазмом. Споткнулся и протаранил плечом клумбу с засохшими кустами. Визор мигнул красным: пульс 154, температура тела 39,1. Дегидратация приближается к критической отметке.

Энергия: 8/620

Восемь… Тело – пустая батарейка. Поднялся, бросился дальше. Без экзоскелета я бы уже не встал. Но доспех работает от кристаллов, а в них ещё есть заряд. Механизм выбрасывал мои ноги вперёд, сгибал суставы, следил за наклоном корпуса, не позволял сдохнуть на месте. Задать вектор, и пусть машина бежит.

Последний поворот. Всё, добрались!

Поликлиника показалась за рядом тополей. Трёхэтажное здание было развалено, словно в него затолкали надувной шар и накачали до упора. Стены расползлись, перекрытия рухнули, из-под остатков кладки торчали лианы.

А за поликлиникой – озеро. Вода тёмная, поверхность неподвижная, но это обманчивое спокойствие. Потому что из воды росли стебли. Десятки. Толстые, склизкие, они поднимались из глубины и расходились веером. Кровеносная система монстра.

Я ворвался во двор поликлиники и затормозил. Все эти побеги живые. Могут броситься, а мне это сейчас не нужно. Они ощутят меня, это точно. Но важно, чтобы это произошло не сразу. До кромки тёмной воды метров тридцать.

– Прометей, что у тебя?

– Двадцать три…

Резкий толчок в спину. Датчики угрозы взвыли с критическим опозданием. Я кубарем полетел вниз по пригорку. Прямо к воде.

– Сволочь!

Глава 7
Корень зла

Мир перевернулся.

Небо, земля, небо, земля – карусель с видом на руины и приближающийся берег. Инерциальный датчик в шлеме взвыл, предупреждая о нештатном режиме перемещения. Ну ещё бы! Я же качусь вниз по склону, ломая кусты, как здоровенная бочка!

Визор на мгновение покрылся помехами – процессор не успевал стабилизировать изображение. Сервоприводы щёлкали, пытаясь сгруппировать тело, а миомерный поддоспешник сжимался и расслаблялся в хаотичном ритме, гася удары о кочки и камни.

Четыреста пятьдесят кило доспеха на мокрой жухлой траве – аэросани на стероидах!

Тормозить!!!

Правая рука рванулась назад. Бронированные пальцы вгрызлись в дёрн. Комья грязи, корни, камни – всё полетело мне в визор. Титановые пальцы проборонили почву, как плуг. Одновременно – пятки в грунт. Подошвы сабатонов вспахали две борозды в склоне.

Скорость падала, но недостаточно быстро. Кромка воды надвигалась. Тёмная, с зеленоватой пеной по краю. Не то чтобы я против купания. Просто не сезон же! Особенно с учётом водной растительности.

– Ннн-да! – рыкнул я, вцепившись обеими руками.

Миомерные жгуты в предплечьях натянулись, затрещал дёрн, и доспех наконец остановился. Ноги по щиколотку в прибрежном иле. Выдох.

Визор восстановил чёткое изображение. Датчики успокоились. Кондиционированный воздух холодил обожжённые адреналином лёгкие. В левом нижнем углу шлема мерцало: «Герметичность: 97%. Качество воздуха: в норме».

Твою мать… разгерметизация? Тогда точно купаться не надо. Что у меня со стаминой?

Энергия: 6/620

Выругаться не успел. Поверхность озера взорвалась!

Прямо передо мной, в фонтане грязной воды и ила, из тёмной глубины выметнулось нечто. Округлое, склизкое, с выпученными глазами размером с грейпфрут. Пасть раскрылась, обнажая ряды мелких, однако крайне многочисленных зубов. Жаба. Огромная, с крупную овчарку, покрытая бородавчатой кожей болотно-бурого цвета.

Квакса – Уровень 3

Три паршивых уровня. Но напугала, зараза! Вот что значит – эффект неожиданности. Рефлекс опередил мысль. Левая рука вскинулась навстречу. Криоэмиттер на тыльной стороне кисти мигнул голубым. Импульс!

Ледяная волна ударила Кваксу в полёте. Конденсат мгновенно выпал инеем на влажной шкуре. Глаза тварюги остекленели, зрачки замерли. Раскрытая пасть покрылась белой коростой. Язык затвердел, не успев развернуться.

Бородавчатое тело, схваченное криогенным импульсом, описало короткую дугу и рухнуло в прибрежный ил. Как мороженая курица об пол, только вместо стука – плюх! Замёрзшая жаба лежала неподвижно, слегка накренившись набок.

Получено опыта: 30 × 3 = 90

– Спасибо за тёплый приём, – процедил я.

Из туши начал конденсироваться крошечный кристалл, но ждать и подбирать некогда.

Перевернулся. Сервоприводы помогли рывком поднять корпус. На визоре высветилась тактическая обстановка: склон, поликлиника, и… то, что меня столкнуло.

Лиана. Она торчала из разлома в промёрзшем грунте на вершине склона и ползла вниз, как зелёная анаконда. Толщиной с бревно, нормальный размер для этого сорняка, средний. Но в остальном выглядела она нетипично. На конце какое-то утолщение, плотное и круглое, как нераспустившийся бутон. Почка. Она пульсировала, набухая с каждой секундой.

– Это ещё что за подарок? – пробормотал я, вставая в полный рост.

Голубая вспышка, и «Спектр» лёг в правую ладонь. Знакомая тяжесть рукояти. Миомеры перчатки сжались, фиксируя хват.

Активирована матрица: «Раскалённое свечение».

Клинок вспыхнул, и воздух вокруг лезвия затрясся от жара. Я двинулся наверх, вдавливая ботинки в раскисшую почву. Сервоприводы в голеностопах компенсировали скольжение, миомерные жгуты икр выдавали тягу.

Пять метров. Три. Бутон раскрылся.

Зелёные лепестки, жёсткие, как пластик, вывернулись наизнанку, обнажив сердцевину, покрытую сотнями мелких шипов, плотно упакованных в спиральную кассету. Вот те раз! Биологический «Град». Живая шрапнельная мина!

Залп!

Шипы полетели. Плотный конус из невероятно прочных игл, каждая длиной с палец. Визор залило красными маркерами входящих снарядов. Баллистический калькулятор сошёл с ума, пытаясь отследить траектории двухсот одновременных угроз.

Левое запястье. Мысленная команда.

Активирован: «Энергетический щит (наручный)».

Голубая линза расцвела перед рукой. Полупрозрачный диск силового поля диаметром полтора метра. Шипы начали долбить о барьер, как горсть гвоздей в стекло. Каждое попадание отзывалось вспышкой и лёгкой вибрацией в наруче. Энергия расходовалась.

Стук-стук-стук-стук – барабанная дробь по щиту. Шипы отскакивали, кувыркаясь, впивались в землю, терялись в жёлто-бурой траве. Один скользнул по краю поля и чиркнул по ноге. Визор мигнул: «Правый ботинок: 93%». Плевать.

Я шёл вперёд. Против потока шипов. Щит принимал на себя основной залп, а я приближался.

Лиана дёрнулась, пытаясь отпрянуть. Поздно.

«Спектр» рубанул наискосок. Раскалённое лезвие прошло через плоть с шипением масла на сковородке. Зелёный срез мгновенно потемнел, обуглился. Шипоносный бутон отвалился и покатился по склону, конвульсивно выстреливая последние иглы в пустоту. Основной стебель дёрнулся, как обрубленный хвост ящерицы, из раны хлестнул фонтан зелёного сока. Я отсёк ещё метр. И ещё. Каждый удар – шипение, треск, обугленная плоть. Этого хватило, чтобы «червяк» уполз обратно в нору.

Повернулся к озеру.

Движение под поверхностью. Тёмные длинные тени скользили в глубине. Мутная вода вскипала пузырями. Толстые стебли, прикорневые. Просыпаются.

– Наверх, – скомандовал я сам себе.

Сервоприводы ног выдали пиковую мощность. Тяжёлая машина взлетела вверх по откосу, оставляя глубокие следы в почве. Три секунды, и я на ровной площадке у стены поликлиники.

Громко выдохнул под шлемом… перед глазами резко поплыло. Чудовищный, нечеловеческий голод скрутил желудок. Стало настолько больно, будто организм переваривал сам себя. Я не рухнул на колени только благодаря доспеху, он моментально поддержал меня и зафиксировал. Острие меча вонзилось в бетон, я облокотился на него, как на костыль.

– Создатель, если вы немедленно не восполните запас питательных веществ, есть риск комы, – голос Прометея прозвучал очень настоятельно. – Съешьте уже что-нибудь.

Я даже улыбнулся, несмотря на боль. Заботливый искин. Хорошо, пока на меня не кинулись сорняки или очередные твари, есть секунда на передышку.

Вытащил из инвентаря «Энергетический батончик». Этикетка обещала +50 к энке. Разорвал её, откинул забрало и жадно закинул батончик в рот. Проглотил почти не жуя. Следом материализовал и влил в себя флакон «Стимулятора Усердия», а за ним отправил в топку ещё один батончик.

По телу разлилось спасительное тепло, слабость немного отступила. Я с лязгом захлопнул забрало. А ведь в начале апокалипсиса я кривился от этих батончиков, считая их дешёвым мусором от Системы. Кто бы мог подумать, что они до сих пор будут спасать мне жизнь.

Энергия: 106/620

Вот уже что-то… Что???

Энергия: 102/620

Да блин же!

– Рекомендую употребить больше жидкости, – снова подал голос Прометей. – Ваш организм истощён и сжигает ресурсы с колоссальной скоростью.

Тихо матерясь, я снова поднял забрало, достал флягу «Вечного Источника» и жадно приложился к горлышку. По ощущениям выхлебал не меньше ведра. Отлепился, тяжело дыша и поглядывая на озеро. Движение там становилось активнее.

– Надеюсь, мне не приспичит отлить в самый неподходящий момент, – пробормотал я, убирая всё лишнее в инвентарь.

– Предлагаю оборудовать тактический доспех мочеприёмной системой, – сразу же внёс предложение искин.

– Прометей, – одёрнул я. – Не отвлекайся. Что с гербицидом?

– Синтез завершён. Двадцать пять тысяч литров отравляющей смеси. Весь объём залит в пластиковые бочки по двести литров каждая. Сто двадцать пять бочек помещено в Хранилище.

– Ну хоть одна хорошая новость.

– Однако должен указать на проблему с логистикой. За последние четыре минуты зафиксировано двенадцать атак побегами «Семени Морвейга» и Химерами. Корневая система концентрирует все оставшиеся ресурсы на вашу нейтрализацию. Берег озера полностью контролируется лианами.

– Да, ясное дело, что просто взять и влить яд в озеро не выйдет. Я могу швырять открытые бочки с берега, но едва ощутив неладное, побеги просто выбросят их обратно. Сидеть у кромки воды и с чувством, с толком, с расстановкой вливать химию в озеро тоже не выйдет. Мне просто не позволят.

– Предлагаю воздушную доставку, – сказал Прометей. – Однако «Хваты» не потянут. Их грузоподъёмность двенадцать килограммов, а одна бочка весит двести. Оптимальный вариант – Ка-32. Грузоподъёмность пять тонн, но она не имеет значения. Просто нужен человек помимо пилота, чтобы материализовывать бочки и сбрасывать вниз. Расчётное время операции – тридцать минут. Плюс ещё столько же на подготовку к вылету.

У нас столько нет. Прометей сам сказал: полное восстановление «Семени» через четыре-шесть часов. Спустя час у нас уже будут приличные джунгли, подступиться к озеру будет гораздо сложнее. Мы выжгли узловое переплетение, но корни живы и работают. Каждую секунду тварь восстанавливается. И каждую секунду лианы становятся агрессивнее. Вертолёт – шумная и не особо манёвренная мишень. Они даже сейчас могут попытаться сбить его, а если разрастутся… Потерять Ка-32 из-за снайперского шипа в гидравлическую трубку – нет, спасибо. Он нам ещё нужен.

– Отставить вертолёт, – решил я. – Слишком рискованно. Я же прискакал сюда не видами любоваться. У меня есть идея получше. Хотя она слегка безумная. Используй Ядовитый Изумруд.

Прометей помолчал ровно столько, сколько ему потребовалось для обработки.

– Подтверждаю. Ёмкость кристалла сорокового уровня позволяет поглотить и аккумулировать весь объём синтезированного гербицида. Решение элегантное. Но мне потребуется…

Мне не дали дослушать.

Озеро встало дыбом! Из глубины, взметнув столб грязной воды на высоту десятиэтажки, вырвалась лиана. И такого размера росточков я ещё не видел.

Толщина – метров пять. Цвет бурый, кора очень грубая. Длина… «Стрекоза» зафиксировала: семьдесят два метра минимум. Железнодорожный состав из живой плоти, поднявшийся из озера. Корень. Один из основных. Та самая «артерия», качающая жизненные соки в Семя Морвейга.

Послышался протяжный стон и скрип древесины. Меня накрыло длинной тенью.

Корешок на секунду замер в наивысшей точке подъёма, словно раздумывая, а потом обрушился.

БАБАМ! БДЫЩ!!!

Земля содрогнулась. Глина, камни, куски асфальта разлетелись фонтаном. Визор полыхнул красным: «Сейсмический удар! Импульс: 4,1 балла».

Экзоскелет среагировал быстрее меня. Коленные сервоприводы выбросили тело вверх и влево. Миомерные жгуты бёдер и икр сократились рывком, направляя четыреста пятьдесят кило в сторону от зоны поражения. Система стабилизации, четыре гироскопа в тазовом блоке, мгновенно пересчитала вектор инерции. Приземлился на обе ноги, прокатился на шаг, устоял.

Место, где я был секунду назад, превратилось в траншею. Мелкая галька дождём застучала по броне.

– Создатель! Зафиксирован сейсмический толчок, магнитуда…

– Знаю! – рявкнул я. – Сам посмотри, кто его вызвал!

– Визуальное подтверждение: объект классифицирован как корневой отросток «Семени Морвейга». Масса ориентировочно двести девяносто тонн.

Три сотни тонн бьёт по мне, как мухобойка. Обычный вечер в новом мире. Ежедневная рутина.

Корень поднялся снова. Медленнее, чем для первого удара. Масса не позволяла двигаться быстро. Но когда вся эта гигантская биомасса начала падать, скорость превратилась в вопрос гравитации.

Удар! Новый прыжок вбок!

Я увернулся, а вот здание поликлиники – нет. Прямое попадание. Крыша проломилась внутрь, стены раздались, перекрытия рухнули каскадом – этаж за этажом, как коробка, на которую наступили сапогом. Туча бетонной пыли, обломки, визг гнущейся арматуры. Ударная волна хлестнула потоком вытесненного воздуха.

Я отступал. Доспех работал великолепно – амортизаторы мягко гасили каждый откат, поддоспешник перераспределял нагрузку. Но проблема не в том, чтобы бежать. Проблема в том, что кошмарный отросток тянулся за мной. Он чувствовал меня и бил, как рука великана, пытающаяся прихлопнуть таракана. Каждый удар – землетрясение. Бабам! Обломки и пыль.

– Прометей!

– На связи.

– Кристалл! Готовь Изумруд!

Корень обрушился снова. Я ушёл вправо. Перекат. Доспех грохнул по руинам. Сервоприводы заскрежетали, компенсируя перегрузку. Удар лёг в трёх метрах – фонтан грязи залепил камеры бокового обзора. Автоочистка заработала, но на секунду я ослеп на оба «бортовых глаза».

– Создатель, я материализовал Ядовитый Изумруд из Хранилища. Однако не могу использовать его напрямую. Кристалл требует волевого управления оператором, а мой программный интерфейс не является живым объектом.

– Тогда пусть это сделает кто-то из людей! Кто на базе?

– Алхимики, медики и боевая группа.

– Костюм химзащиты. Обязательно. Двадцать пять тонн гербицида – это не кисель. Кто-то из алхимиков.

Новый удар корня.

А затем внезапная фишка! Он резко двинулся вбок, попытавшись сбить меня. Скрежет коры по битому бетону. Прыжок. Высоко. Сервоприводы выбросили доспех на шесть метров вверх, миомеры перегнули спину в жёсткое сальто. Корень пронёсся подо мной, снося остатки кирпичного забора.