Текст книги "Вернуть величие (СИ)"

Автор книги: Григорий Магарыч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

– С вас триста тридцать два рубля. У вас оплата картой, наличными?

Сколько-сколько? Откуда у простого консультанта-стажёра такие деньжища? Парень сглотнул, осторожно высунул пятидесятирублёвую купюру, которую ему настойчиво и грациозно вручил Константин Коршунов, и положил её на стол. Щёки начали краснеть. Возьми он в ресторане меньше, могли бы уволить, поэтому парень был вынужден…

– А остальное? – официант поглядел на парнишку пронизывающе.

– П-по карте, – неуверенно пролепетал тот. Благо, аванс вчерашний он потратить не успел.

* * *

Ирина вышла ко мне спустя десять минут. Взгляд сам собой прикипел к короткой по меркам моего времени юбке, чуть выше колена, аппетитно обтянутой попке и тонкой талии.

– Боги, вы порой создаёте удивительное, – буркнул я под нос, лапая её глазами.

– Наш банк создаёт продукты не менее удивительные, – отшутилась она. – Например, кредитную карту без процентов на первый месяц.

Я всеми силами сдержал на лице улыбку, делая вид, что понял хоть что-то из её слов. Поднялся с диванчика и указал в сторону широкой лестницы.

– Планы слегка изменились, свет очей моих. Ресторан сам привезёт продукты сюда. А точнее, в кабинет твоего руководства.

– Руководства? – удивилась девушка. – Меня вызвали?

– Скорее, я настоял на том, чтобы вы отправились со мной, – отозвался я, подавая ей руку на ступеньках. – Будем выбивать вам повышение.

Девушка мило улыбнулась и даже не стала противиться. Мы миновали зал, затем углубились в коридор и вошли в просторный кабинет, где нас ожидали трое мужчин в костюмах. Они сидели за вытянутым столом и беседовали, но увидев нас тут же прервали всякие разговоры.

Пододвинув стул для спутницы, я усадил её и присел рядом. Ирина, казалось, ощущала себя неуютно, но это меня нисколько не смущало. Наоборот, мне играет на руку то, что на моё лицо она не смотрит, ей достаточно ощущать энергию.

– Рад приветствовать вас, Константин. Вижу, вы уже сдружились с нашим сотрудником, – подал голос полуседой мужчина, который сидел по центру стола. – И это, безусловно, радует. Но тема нашего разговора не касается кредитных карт.

Ирина смутилась сильнее, стала перебирать пальцами, но моя ладонь тут же легла на её кисти.

– Моя спутница будет сидеть с нами, – с полуулыбкой протянул я. – Я дал ей слово, что накормлю её. Отложим дела на потом.

Не успел директор возразить, как дверь в кабинет открылась. К нам вошёл младший консультант с двумя большими пакетами еды из ресторана. Извинился перед руководством и начал раскладывать блюда. Мужчины стали переглядываться между собой, но выгонять его не стали.

Чек от покупки упал слева от меня. Парень встал столбом в ожидании.

– Выйди, Игнат, – жестом велел директор, и парень, бросив на меня слегка расстроенный взгляд, покинул кабинет.

– Угощайтесь, – улыбнулся я, и мы с Ириной принялись накладывать. Руководство минут пять сидело в непонимании, но уже спустя некоторое время обедали все. Болтали на общие темы, улыбались и вели себя свободно.

Ирина тоже расслабилась, она даже оставила мне набор цифр на салфетке. Улыбалась и даже пододвинулась чуть ближе. Язык тела говорил о том, что я ей нравлюсь. Оставалось только понять, как эти цифры вообще помогут связаться с ней. Возможно, квадратные аппараты, которые есть у каждого в этой комнате, способны сигнализировать о желании одного сообщить что-то другому.

Когда трапеза завершилась, я проводил Ирину. Вернулся в блаженном экстазе, с улыбкой от уха до уха, ведь в коридоре девушка выказала желание повторить свидание, но уже в более интимной обстановке.

– Что ж, господин Коршунов, предлагаю вернуться к разговору.

Я присел на диван.

– Конечно, господа, – киваю, располагаясь удобнее. – Я весь во внимании. Слышал, вы собираетесь проверить меня? Якобы моя персона вызывает сомнения.

– Нет, уже нет, – помотал головой директор банка. – До вашего прихода сюда мы связались с полицией. Те пробили по камерам и подтвердили информацию. Вы действительно собственными руками уничтожили ящера, за что вам большая благодарность. В последнее время на хороших загонщиков дефицит.

– Понимаю, – кивнул я. – Что ж, тогда в чём дело?

– В духе, который вы держите в своём кармане на данный момент, – пояснил другой участник беседы. – Могли бы вы его продемонстрировать нам? Уверяю, мы лишь хотим убедиться, что он не был украден.

Дошёл-таки слушок. Что ж, моя ошибка, деваться некуда. Пожав плечами, я высунул из кармана бусинку. Честно признать, не совсем понимаю, чему тут удивляться? Низший дух, управлять которым сможет любой доходяга, даже такой как я.

– Действительно, – с искренним удивлением протянул сотрудник, глядя заворожённо на духа. – Будь дух украден, либо передан, оттенок был бы слегка мутным. Скажу вам честно, господин Коршунов, для человека вашего… положения в обществе видеть такое крайне загадочно. Это не просто редкость, это исключение. Дворяне готовы на многое пойти, чтобы иметь у себя кристально чистый дух. Тренируют своих детей до крови в носу, но не могут добиться желаемого. Потому, даже сверхбогатые древние рода ценятся меньше тех, в которых есть люди с девственно чистым духом в руках.

А-а-а. Так вот почему люди поражаются, когда видят в моих руках бусинку.

– Видите ли, – включился в разговор третий сотрудник банка. – В дворянском обществе этот элемент является чуть ли не главным атрибутом исключительности. Любая передача из рук в руки делает артефакт темнее, даже если это наследие, переходящее от старшего поколения к младшему. И далеко не каждый дворянин может позволить себе даже тот дух, который сменил лишь одного хозяина. Такое нынче большая редкость. Дворяне могут иметь в арсенале несколько высших духов. Либо выкупают, либо забирают силой. Но это неважно, после любой смены хозяина духи темнеют.

А это что-то новенькое. Раньше с этим всё было куда проще. У тебя либо есть дух, либо его нет. Именно поэтому я даже не подумал о том, что хорошо бы ауру бусинки скрыть от сенсоров.

– Стоит добавить, что в дворянских семьях не всегда рождаются одарённые люди. Поэтому дар не столько значим в высших кругах, сколько значим сильный дух, – заметил полуседой. – К счастью для них, чтобы контролировать силу низшего духа, наличие ауры не обязательно…

Мужчины рассказывали и рассказывали, описывая нынешнее положение дел в высшем обществе, приводили примеры и всеми способами пытались донести, что мне, бездомному бедняку, не следует злить дворян и показывать бусинку на людях, дабы не вызвать лишнего внимания. Что-то говорили про возможные последствия и… бла-бла-бла.

Если в общем, меня будто попросту пытались принизить, указывая моё место. Всё в точности так же, как и в школе. Дворяне – люди со всеми правами, которым лишь в плюс иметь особые навыки. Сила для дворянина – это Дар, а для бедняка вроде меня – проклятье. Возникло чувство, словно я погружаюсь на самое дно. Да, оно преследовало меня с первого момента. Но теперь я будто достиг самого дна и плотно в нём увяз.

Доживи прежний я до нынешних времён, сложил бы всех, кто посягнёт на мою свободу и поджёг. Прошёлся бы по мёртвым телам в свете сжигаемых поместий. Но сейчас… боюсь, это невозможно. Я вынужден готовиться к столкновению с коварством и интригами, если хочу отстаять свою свободу.

К тому же я изрядно устал жить в грязи, крови и постоянных битвах. Не хочу вновь повторять свою судьбу.

– Господин Коршунов, – собеседник одёрнул меня от размышлений. – Уверяем. Информация о ваших возможностях далеко не уйдёт, разве что несколько глав банковского сектора получат уведомления. В любом случае, можете сильно не беспокоиться. Ваша смерть не позволит другим попадать в астрал и распоряжаться кристально чистыми духами, поэтому за свою жизнь вы можете не беспокоиться. Ставить целью убить вас никто не станет, разве что пожелают навязать брак или попросту втереться в доверие, чтобы контролировать.

– Да, господа. Всё не так уж плохо.

– Конечно, – кивнул директор. – Но мы всё же советуем не светить своими возможностями. Есть люди, которым это может не понравиться.

* * *

Вышел я из банка в скверном настроении. Дождался красного света на столбе и вместе с толпой прохожих миновал улицу.

Эти люди в кабинете… после разговора осталось что-то вроде чувства недосказанности. Мне будто чего-то не досказали. Чего-то важного. Понимаю, я совсем не похож на человека, с которым можно вести дела. В чистых кабинетах нельзя быть честным на все сто с человеком, которого видишь впервые, но всё же… ощущал я себя двойственно. Несмотря на то, что люди в банке улыбались мне, их явно что-то встревожило.

Пока шёл в сторону метро, заглянул в парочку лавок с одеждой. Как бы то ни было, деньги у меня остались, а это значит, пришло время слегка сменить имидж. Статуи были облечены в самые разные тряпицы, буквально кричащие о том, что мне стоит ознакомиться с ассортиментом. В одном из десятка таких лавок я пробыл дольше обычного. Рубаха, белая, приятный кожаный браслет, штаны, ботинки и три пары нижнего белья. Тратил с умом, ибо мысли об убранстве моего пристанища не позволяли бездумно транжирить.

Забрав сдачу, оставил на столе десятирублёвую монету и поглядел на парня. Он натянул улыбку.

– Спасибо за чаевые, господин.

– Не гоните коней, сударь. Эта монета здесь с другой целью.

Улыбка на его лице мигом испарилась.

– И с какой же?

– Этого хватит, чтобы вызвать мне машину до дома? – спросил я.

– Хватит, если вы не живёте в другом городе.

– Вот и славно, – кивнул я. – Вызовите мне одну такую, будьте добры.

– Секунду, – стащив деньги, продавец достал свой аппарат и начал в него что-то вводить. Спросил мой адрес, на что я ответил лишь станцией метро, после чего он добавил: – Через две минуты приедет машина. Не желаете присмотреть себе ещё чего-нибудь?

Я оглянулся. Желаю ли я? Разумеется, одного комплекта одежды мне хватит на один вечерок, но пришлось остудить пыл. Успеется.

Однако. Возникла интересная мысль.

– Вот такая чертовщина у вас продаётся? – я указал пальцем на аппарат в руках продавца.

– Телефон? – уточнил он и после моего утвердительного кивка добавил: – К сожалению, у нас только одежда. Магазин электроники на улице Добрынина, 38.

Нет времени. Куплю его позже. В любом случае, даже включить его не смогу. Надо будет попросить сестричку подсобить с этим вопросом.

* * *

Прибыл я к ларьку сестры ровно в десять вечера. Как и обещал. Но, когда дёрнул за ручку двери, та оказалась запертой. На миг показалось, сестра решила идти домой без меня, однако… нет. Её милая уставшая мордочка выглянула из-за окошка. Дверь через минуту отворилась, и меня встретили с дубиной наперевес.

– Говорю сразу, я не ждала тебя, – сунув дубину в рюкзак и закрыв створку на ключ, заявила Маша. – Просто задержалась.

Я улыбнулся. Врёт ведь и не краснеет. Явно ждала, иначе зачем сидеть в запертом ларьке? Я сделал вид, что не заметил. Засунул руки в карманы новеньких брюк и продолжил путь в сторону нашей берлоги. Странно, но этот гоблин рядом и впрямь становится мне небезразличен.

– Маш, я красивый? – задал я вопрос после десяти минут молчания.

– Не знаю, – без энтузиазма отозвалась она, а затем была вынуждена посмотреть на меня, ведь моя рука осторожно повернула её голову в свою сторону. Глаза её бегло прошлись по моей новенькой одежде. – Ничего себе. У тебя откуда на такую одежду деньги?

Губы мои расплылись в улыбке.

– Это лишь первый шаг к нашему благополучию, Маша. Ты прости, что взял одежду только себе. Твоих вкусов и предпочтений я не знаю.

– Мы же договорились, что ты не будешь устраиваться на работу, – обиженно протянула она. – Это вредно для поступления в институт. Ты и без работы с Божьей помощью до школьного выпускного добрался, у тебя ещё экзамены, куча всего.

– Насчёт этого можешь не беспокоиться, меня отчислили.

– Чего⁈

Этот хлюпик давно учёбу бросил, в школу он на выпускной попал нелегально. Да, я мало знал о прошлом Константина Коршунова, но эти факты врезались в память. В защиту скажу, ему искренне было стыдно, но тупость брала верх.

– Я отчислен, родная. Полгода как, – покачал я головой. – Но, знаешь, это ничего не меняет. Смысла в дальнейшем обучении я не вижу. Дворяне не должны учиться с простым людом. Это загоняет в рамки. Все знают, кто в будущем воспользуется школьным обучением и устроится на приличную работу, а кто вышвырнет аттестат и продолжит жить свою никчёмную жизнь.

– Неправда! – насупилась Маша. – Посмотри на меня. Я окончила школу с красным аттестатом!

Я испытующе посмотрел на сестру. Медленно поднял бровь.

– Ладно, ты прав, – согласилась она, покачав головой. – Но школа… Ты же даже не представляешь, чего мне стоило твоё поступление.

Да. Тут она права. Мне и самому неловко за этого доходягу. Я посерьёзнел.

– Послушай, всё будет хорошо. Я же дал слово. Найду решение, верну твоё доверие.

– Какое решение? – остановилась она, сжав кулачки. – Мы же договорились, что ты закончишь! Попробуешь устроиться. Поможешь мне.

Я остановился, взял за руку Машу и потянул её на себя. Обнял и чмокнул в темечко. Она подышала и успокоилась. Нет, не простила дурного брата за то, что бросил школу. Скорее решила оставить всё на самотёк. Сдалась, так сказать.

– Ты дурак и эгоист, – протянула она, когда я поглядел ей в голубые глазки. – В голове только тусовки, пьянства и безделие.

Я обнял её крепче. Аура сестры заколебалась, она была готова прямо здесь разреветься, но боялась показывать себя слабой передо мной. Она вообще человек? Если да, то внутренности её вылиты из стали.

– Скажи, Мария, сколько ты должна этому парню?

– Много. Тебе такие суммы и не снились.

Я отпрял от сестры. Она посмотрела в мои серьёзные глаза, худенькие плечи её дрогнули, а на уголках голубых глаз навернулись слёзы.

– Тридцать тысяч.

– Рублей? – уточнил я, надеясь, что не артефактов.

– Рублей, Кость, – отвернулась она и вытерла слёзы, чтобы я их не видел. – Даже мне с ним за всю жизнь не расплатиться. Буду терпеть его выходки до конца своих дней. Благо, ещё работа какая-никакая есть, часть зарплаты отдаю ему, чтобы как-то расплатиться. Ещё и ты сверху со своим отчислением.

– Кажется, ты не склонна доверять брату, – вздохнул я.

– Не склонна. Потому что очень часто моим доверием ты пользовался.

Аура Маши тут же стала мрачнее. Дальше по дороге она со мной не разговаривала. А жаль, ведь я уже собирался сообщить, что в моих новеньких брюках явно больше необходимой суммы. Ладно, пусть будет сюрпризом.

В прошлой жизни я сделал целое состояние на охоте за демонами из аномалий. Уничтожал их десятками, в одиночку был способен затянуть целый разлом, притом делал это играючи, без каких-либо хлопот. Поэтому и переживал за силу этого паренька, ведь зарабатывать умею исключительно за счёт физической силы.

Не то, чтобы я лишь кулаками размахивать горазд, мозги мои тоже работают. Примечательно то, что я за столько лет умудрился не просрать свои богатства, а соблазны были. Ух… прошлый мир был заточен под то, чтобы оставить сильного без денег и вынудить его продолжить рисковать жизнью, чтобы заработать ещё. Скорее интеллект тогда был не в таком уж почёте. Дети мечтали стать гвардейцами, но никак не великими изобретателями.

Бабка моя ещё смолоду мне твердила; когда есть сила, много ума не надо.

В переулке мы никого не встретили, хотя моя аура была в полной боеготовности. Даже когда завернули в сторону здания, где было наше пристанище, опасности миновали. А когда до дома оставалось всего ничего, мне стало чуть обидно. Где обещанная бойня? Где отстаивание своих нравственных ценностей? У бандюг вообще существуют уличные понятия?

Отлегло позже, когда я открыл дверь и заметил в своей берлоге с дюжину упырей, вооружённых металлическими дубинками, ножами и сигаретами. Шкафы, ящики и даже мои каменные носочки были разбросаны по всей берлоге. Эти люди явно здесь рыскали в поисках… чего, интересно? Трусиков Маши?

– Я же говорил, они вернутся, – медленно, даже величественно, произнёс упырь номер один, поднимаясь на ноги. – Гы-ы. Добро пожаловать домой!

– Что тут происходит⁈ – с недовольством вопросила сестра, сжав кулаки. – Вы кто такие? Что вам нужно⁈ Пошли прочь отсюда!

– Влад дал нам добро на насилие, – прокуренным голосом пояснил второй упырь. – Тебе, пацан, разрешил переломать ноги и руки. По возможности, если не сдохнешь раньше, выбить из тебя последние мозги, чтобы до конца дней своих в утку срать ходил. А ты, – он перевёл взгляд на Машу. – А ты, шлюшка, всеми своими дырками отработаешь сегодня сполна. И не только сегодня, крошка. Каждый чёртов день. Личико твоё не тронем, но пользовать будут все желающие. Отныне Влад тебя не крышует, а это значит, ты наша.

Я поднял руку и сделал шаг вперёд, прикрыв собой Марию.

– У меня вопрос, господа.

– Чего, бля?

– На случай, если вся ваша шайка подохнет здесь от моих рук, это ведь будет считаться самообороной, не так ли? – задал я вопрос, а когда краем глаза заметил утвердительный кивок Маши, добавил: – Вам стоило поймать нас в подворотне, это бы усложнило мне задачу, но да ладно. Смотрю, вы в себе уверены.

На что люди не готовы пойти ради лишней порции пафоса.

– Это больше не ваша хата, – произнёс упырь. – Можно сказать, это вы на нас напали.

Умно, чёрт побери! Хвалю!

– Юридически мы ведь здесь прописаны? – я снова поглядел на Машу. Она ответила чётким кивком. – Я понял.

В общем, она врёт. Прописки нет, а значит власти не станут церемониться. Всех вывезут в обезьянник.

Упыри переглянулись, на их пьяных красных мордах растянулись сальные улыбки. А через секунду все они захохотали, оголяя гнилые зубы и называя меня отбросом. На вопрос так никто и не ответил. Я снова покосил глаза на Машу и шепнул:

– Вызывай жандармов и лекарей.

– Кого? – скривилась она. – Может, полицию и врачей?

– Не важно, кисонька. Мне нужны свидетели. Убивать их тут не хочу, групповое убийство – дело сложное, а я бюрократию терпеть не могу. Поэтому врачей тоже. Не им, так мне помогут выжить.

– А ты точно потянешь их, Кость? – оглянула она моё тощее тело.

– Потяну? – хрустнул я шеей. – Я их натяну.

– Дурак, – бросила сестра и тут же включила телефон. Видимо, эта штука всё же как-то влияет на связь. В моём мире приходилось очень громко орать, чтобы заявить о нужде в представителях закона.

– И я тебя люблю.

Глава 4

– Хватайте его за руки, за ноги. Для начала вскроем рожу, потом переломаем и их! – утробно прорычал самый высокий из упырей.

Он высунул из кармана нож, лезвие которого тонкими нитями было связано с его татуированной рукой. Лезвие – принявший форму низший дух, как понял я. Да, мутный и даже чёрный, как его лёгкие, но дух.

По крайней мере, теперь я понял, о чём говорил директор банка. Даже представить сложно, сколько хозяев сменил этот бедный дух. И вообще, он хоть будет полезен в бою? Я что-то сильно сомневаюсь. Нити, связывающие дух и хозяина еле заметны. И это не потому, что упырь их скрыл. Скорее, после большого количества смен хозяев нити стали больше напоминать старый изорванный канат.

– Интересный нож у тебя, – озвучил я перед тем, как вступать в бойню.

– Гы-ы. Он скоро окажется под твоими рёбрами.

Я усмехнулся, аккуратно высунул сияющую белым, девственную и нагретую бусинку, после чего аккуратно приложил её к груди. Вокруг духа образовалась цепочка, и та сомкнулась на моей шее. Упыри как сквозь землю провалились: на миг застыли, стали переглядываться. А я в это время впитывал ауру своего духа, укрепляя нити мироздания. И чем дольше длился этот миг, тем сильнее растягивались в улыбке мои губы.

Краем глаза заметил металлическую биту, что со свистом вылетела аккурат в мой висок. Но та лишь звонко ударилась о металл, что покрыл мою кожу, и с лязгом упала на пол. Нырок, простое движение рукой – и я подхватываю её. Склоняю голову и делаю удар, вливая топику ауры в дубину.

– И-А-А! – завопил упырь, взявшись за окровавленное ухо. Второй удар кулаком в носовую перегородку отправил его в нокаут, а других участников потасовки окропил кровью.

Бита плавно упала на моё плечо. Я выдохнул и чуть шагнул влево, прикрывая своим телом единственный выход из берлоги.

– Откуда у тебя этот дух, дрочила⁈ – с явным испугом в голосе проблеял амбал.

– Вопросы-вопросы, – покачал я головой. – Надеюсь, вы прикинули цену вашей ошибки? Будь вы на улице, разбежались бы. Обмочившиеся, заплаканные, но невредимые. Сейчас же… увы. За пафос придётся заплатить.

– Хватайте шлюху!

Второй упырь вылетел в сторону Машки, но поскользнулся. А точнее рухнул перед ней от размашистого удара битой по колену. Упал и случайно столкнулся лбом о бетон. Практически случайно. Остальные, казалось, чуть заозирались в поисках выхода. Стали пятиться.

– Сестрёнка, не сочти за грубость, но не могла бы ты выйти? – не глядя на Машу, попросил я. – Воздухом подышишь, в себя придёшь. Уверен, эти люди не додумались оставить своего на улице, чтобы тот смог вызвать подмогу. Там безопасно.

Маша взволнованно кивнула и выбежала наружу. Я же щёлкнул пальцем – и небольшой столб пламени в миг прошёлся по всем упырям, превратив их волосяные покровы на макушках в пепел. Запахло жареным.

* * *

Подул холодный ветер, выводя Марию из ступора. Она поморщилась от громких вскриков за дверью, прикрыла нос, когда из-под щелей хлынул дым, но всё же взяла себя в руки. Скоро приедет полиция, скорая помощь. Всё будет хорошо.

С минуту девушка успокаивала себя этой фразой, но затем её осенила одна простая, но крайне глубокая мысль. Голова её медленно повернулась в сторону закрытой двери, из-под которой всё ещё валил дым, доносились крики боли, утробные рыки и даже стоны.

Брат кошмарит головорезов? Серьёзно? Не бежит в страхе под юбку сестры и не просит ему помочь? И даже не винит всех вокруг себя в его жалости? Странно, ведь в последний раз, когда Костя смог за себя постоять, был… да никогда! В последний раз его макали головой в унитаз в школе! А на улицах его ведь до сих пор не убили только потому, что жива старшая сестра.

А сейчас этот девственник разукрашивает морды людям, которых всю свою жизнь за сотню метров обходил. Надо же. Когда он успел так сильно измениться? Неужто Маша что-то пропустила?

Звуки мигалок зазвучали раньше, чем Мария могла себе представить. Обычно на вызовы её приезжают в последнюю очередь.

Сначала в поле зрения возникла вереница полицейских машин, затем и автомобиль скорой помощи. Полицейские разом высыпали из автомобилей и, заметив девушку, направились к ней. Даже показывать пальцем не пришлось. Когда сотрудники уловили звуки криков, оперативно махнули в сторону дома. Одни окружили выход, другие выбили с ноги дверь – так, что та буквально вдребезги разлетелась.

Но когда хранители здравопорядка нырнули внутрь, всё затихло. Чуть ли не секунда в секунду. Маша не была уверена, что там случилось. В квартире было слишком много дыма, но когда она подошла ближе и чуть ли не вплотную… она улыбнулась. Среди дюжины человек в стоячем положении был только Костя.

Это. Какое-то. Безумие.

– Костя! – невольно вырвалось у Маши. Даже полицейские обернулись на неё.

– Со мной всё хорошо, свет моих очей! Не беспокойся! – поднял он руку, глядя на резко облысевших стонущих от боли мужчин. – А эти, кажется, изволили здесь почивать.

– Этих в больницу, парня – в отделение. Быстро! – скомандовал представитель закона, и полицейские тут же скрутили Костю.

* * *

Да, я понимал, что скрутят. Понимал, что увезут в отделение. Именно по этой причине старался бить так, чтобы никто из упырей не подох. Но кто же мог подумать, что обычная потасовка приведёт к тому, что меня начнут допрашивать?

Меня сначала привели в отделение и посадили в обезьянник. Но не прошло и минуты, как старший инспектор открыл передо мной дверь и пригласил в комнату для допросов. Притом вёл себя чуть ли не учтиво. Мало того, он мне предложил чай.

Но удивление быстро сошло на нет. Спустя полчаса мне стало скучно.

– Может, уже хватит? – устало спрашиваю старшего инспектора, который лично прибыл, чтобы меня допросить.

– На вас было организовано нападение, господин Коршунов. Это дело требует изучения. Будьте добры, запаситесь терпением.

– Да, но я вам зачем?

– Для протокола. Итак, вы утверждаете, что проживали в этом месте, – глядя в свои бумажки, пробубнил начальник. – Но юридически это здание находится в аварийном состоянии и не числится как жилой объект. Туда мог попасть кто угодно. Вы же понимаете, что этих людей привлечь за попытку покушения не получится? И, вполне возможно, что они не остановятся в своих попытках сделать задуманное.

Я усмехнулся. Пусть попробуют.

– Господин, вы только что проявили заботу к бездомному доходяге? – заметил я. – Или мне показалось?

– Не думайте, что мы здесь для антуража все собрались, – мужчина глянул на меня из-под очков. – Ваше досье было ещё днём тщательно изучено, господин Коршунов. Мы знаем, что вы сделали с Демоном, который положил трёх опытных загонщиков и с дюжину гражданских. Знаем, что без чьей-либо помощи, самостоятельно призвали низшего духа. Человек, способный управлять струнами мироздания, не просто берётся на карандаш. Он становится объектом пристального внимания.

Я откинулся на спинку кресла и покачал головой.

– Н-да. Слухи расходятся быстро.

– Не представляете, насколько. Я отпущу вас, но перед этим дам договор для подписания. По закону каждый владелец духа обязан пройти обучение. Независимо от возраста, общественного статуса и семейного положения, – он протянул мне стопку листов. – Так же должен вас поздравить с инициацией и уведомить о дальнейших действиях.

– Ну, раз по закону…

Я принял бумаги и взял в руку шариковую ручку – точнее, низшего духа, замаскированного под шариковую ручку. Повертел её в руках и осёкся. Эта штука за долю секунды высосала из меня крупицу ауры. Недурно. Кривым подчерком записал своё имя и посмотрел на начальника.

– Через месяц вам необходимо будет прибыть в столицу, после чего вы поступите в центр полиции, чтобы вас ввели в курс дела. Это дежурная процедура, каждый обладатель духа проходит её перед поступлением. Также вы сможете пронаблюдать за работой людей из самых разных ремёсел. От целителей и артефакторов до гвардейцев и загонщиков. После этого будет гораздо легче выбрать специализацию.

– Весьма недурно, – покачал я головой. – Но есть нюанс.

– Какой, господин Коршунов? – начальник отделения чуть насторожился.

– У меня нет школьного образования. Отчислили. Дёргал девочек за косички.

Мужик закатил глаза и грузно выдохнул. Он снял очки и потёр переносицу, выругавшись одними лишь губами. Я отчётливо уловил фразу «шутник бля малолетний». Но на это лишь усмехнулся, ожидая вынесение вердикта.

– Восстановим. Пройдёшь обучение экстерном. Всё, долой с глаз. Боюсь, с тобой будет трудно.

– Уверяю, будет нелегко, – улыбаюсь и поднимаюсь со стула. – До скорых встреч, господин.

– Всего хорошего.

Это он процедил уже в спину, когда я закрывал за собой дверь. Прошёл по коридору, забрал свои пожитки и вышел на улицу. Поглядел на небо и протяжно выдохнул.

– Хвала небесам, я на свободе, – говорю это и тут же натыкаюсь на фигуру сестры.

Девушка подошла ко мне со скрещёнными на груди руками.

– Ничего не хочешь мне рассказать, братец? – спросила она с вызовом. – Хранишь у себя чистого духа, а сестре об этом ни слова?

– Да вот, удивить хотел, – нашёл я что ответить. – Ладно, час поздний. Поехали домой.

Присев в полицейскую машину, мы в сопровождении направились обратно, в сторону берлоги. Добравшись, я поблагодарил сотрудника и прошёл внутрь своей пещеры. Встретила нас первым делом копоть на стенах, которая еле прикрывала собой свежие следы крови и разбросанные по дому шмотки. Даже представить сложно, как после такой бойни потолок не рухнул на пол.

Первым делом я решил прибраться. Впитал немного силы низшего духа и повёл рукой. Разбросанные по дому предметы начали самостоятельно возвращаться на свои места. Разбитые тарелки выбрасывались в урну, шкафы и комоды возвращались в своё положение, а кровь на стенах оттиралась влажной тряпкой.

Глянул на раздробленную створку. Та собиралась по кусочкам, возвращая свой прежний вид. Когда последняя доска на створке была заколочена, я попробовал прикрыть дверь, кивнул своей успешно выполненной работе и устало выдохнул.

– Так-то лучше, – довольно протянул я.

– Оу, – Маша в этот момент вышла из ванной, если поддон и ведёрко с водой можно было так назвать. – Это ты всё убрал?

– Золотые руки, – улыбнулся я. – Не накормишь своего спасителя?

– Ну, давай попробуем, – она подошла к кухонному столу и начала разрезать на части батон хлеба и докторскую колбасу. Поставила на электрическую плиту старый чайник и достала из шкафчика последний пакетик чая.

Я присел напротив и благодарно кивнул сестре, когда та положила передо мной пищу. Мы принялись ужинать. Но сестра почему-то находилась в задумчивом молчании.

– В столице старайся быть осторожным, Кость. Не нарывайся на неприятности, обходи стороной опасных людей, – неожиданно для меня грустным, но заботливым голосом заговорила Маша. – Для тебя это очень важная поездка. Постарайся показывать себя только с хорошей стороны. Не пей, держи осанку, когда разговариваешь с уважаемыми людьми. Следи за собой. Вовремя ложись спать и просыпайся рано. Тебе дали шанс, так не прозябай его.

Слушая слова любительницы подслушивать чужие разговоры, я невольно улыбался, пожёвывая чёрствый бутерброд. Волнуется за меня.

Мария Коршунова, сестра этого тела… Добрая светлая девушка, в силу обстоятельств запертая в этом гадюшнике, была чужим для меня человеком. Но когда я смотрел на неё, слышал этот размеренный голос. Мне, мужчине довольно старому для неё… в душе что-то двигалось. Я и представить не мог, что такое возможно после всего, что мне пришлось пережить.

Ведь, как бы скверно не звучало, обо мне никто никогда не заботился.

Сознательное детство прошло в подземельях, где я и ещё сотни других детей ждали восхода солнца, чтобы дождаться пищи и прожить ещё один день. В те времена жизнь ничего не стоила; ежедневно кто-то умирал. Разломы возникали повсюду, унося с собой сотни и тысячи жизней и вынуждая людей биться в крайности. Одни голосили о пришествии ангелов мщения, приносили в жертву детей и женщин. Другие же видели в этом наживу. Устраивали пир во время чумы.

Помню, тогда мы даже не успевали привязываться друг к другу, настолько колоссальна была вероятность гибели от голода или болезни. Что для нас, детей, было заботой? Крохи еды, которые приносили нам по утрам безликие взрослые.

Из нас выращивали солдат, способных держать в руках меч. И как только пальцы обретали способность сжиматься в кулак, отправляли чуть ли не на убой.