Текст книги "Азраиль. Спустись с Небес! Том 1 (СИ)"

Автор книги: Григорий Магарыч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

«Да будь ты хоть Богом. Даже думать о таком противно.»

Брр...

– В таком случае, – продолжал старый морщинистый азиат. – Скажу чуть иначе. Я являюсь верным приятелем рода Драгиных. Лучший друг того самого Виктора Драгина, который чуть ли не на порядок богаче некоторых имперских семей; таких, как Сульяновы и ему подобные. Мало того, так мы с ним зачастую обедаем в этом ресторане.

Виктор Драгин... Лиза читала о нём. Один из десятка богатейших людей в Российской Империи. Глаза её чуть сощурились.

– Вижу, – натягивая натужную улыбку, протянул Коширо Муросаки. – Вижу, что это имя вам знакомо. Иначе как можно объяснить ваше присутствие в этом месте?

– Д-да, – робко кивнула Лиза, стараясь взять себя в руки. – Викт... Витя говорил, что тут вкусные окономияки.

– Исключительные!

Японец сально усмехнулся. Ему явно доставляла взаимность Лизы. Как раз к этому моменту официант принёс бутылку вина. В другой руке звякнули бокалы.

Два бокала.

– В этом ресторане вкусно всё, даже очень, милая моя Елизавета, веришь? – заиграл бровями старик и поглядел на официанта. – Ясаки-сан, милый, принеси нам самое дорогое и вкусное, что есть на вашей кухне. Нам нельзя позориться перед такими прекрасными представителями Российской Империи. Иначе, что о нас скажут в элитных кругах... – глаза его вперились в Лизу, – Я верно говорю?

Лиза, казалось, кивнула в такт официанту. Парнишка-азиат покорно сложился пополам и, добавив...

– Разумеется, Муросаки-сан, – скрылся с виду.

– Ну, госпожа Елизавета, на чём мы остановились?

Глава 14

Пустота. Холод. Невероятное давление.

Адская боль. Голова будто раскалывается на части. Темно.

Всё, что поддерживает моё тело – камень. Он же меня и медленно убивает. Тело не готово к таким нагрузкам. Органы пока не способны выдерживать силу Богов. Однако...

Выбора нет.

Я прикрыл глаза, позволяя своему сознанию сбросить сосуд. Сбросить тело обычного смертного и позволить сознанию слиться с моей другой частью – более совершенной...

Слиться с Небесной Аурой, содержащейся в камне – и полностью лишить себя связи с прошлым телом.

Миг – и я смотрю на себя со стороны. Худой смертный парень, кожа которого медленно покрывается темной материей.

Пока не поздно...

Защитная оболочка тут же бережно окутала моё сброшенное бездушное тело – и взмыла вместе с ним в глубь бесконечной пустоты. Быстро... настолько, насколько было возможно с десятой частью Небесной Ауры.

...время, пространство, материя и... Аура. Что это для существа, называющего себя Высшим Богом? Лишь сгустки энергии – ничего более. Чем больше энергии, тем больше пространства и времени; тем цельнее материя.

Сейчас, обладая лишь малой частью своего камня, я обрёл всего понемногу. Немного Ауры, немного времени... и так далее.

Вот только... ключевой момент кроется не в количестве Небесной Ауры, а в её исключительности. Богам не составляет трудности перемещаться между мирами; Небесная Аура их способна разрезать пространство и время...

И я резал пространства ранее – и я разрезал его сейчас.

...самураи любят повторять: нет цели, есть путь... однако перемещение между мирами имеет ровно обратное суждение. Цель – точка, в которую ты должен попасть. Это касается и времени, и пространства, и даже Ауры.

А путь – не так важен. Он у всех Богов один. А именно... через Нулевой мир – мир, который не имеет ни времени, ни пространства, ничего.

И когда у объекта нет цели, он попадает в пустоту – в идеальный вакуум, где частицы вещества летят через миллионы световых лет без стычек и перемен, образуя этим хранилище неподвижного времени. У меня сейчас не было цели, так как Восьмое Небо ещё не было создано.

А потому и время остановилось.

Очевидно, попав в Нулевой мир, тело Эраста было бы полностью уничтожено, если бы не прочная оболочка из Небесной Ауры – а я так и остался бы в камне без сосуда. Вот только камень был со мной – и именно он позволял мне, моему телу и сгустку Ауры не развеяться в пустоте.

...оставалось лишь использовать его для создания взрыва, который в будущем станет восьмым Небом.

Витая в нулевом Небе, я видел буквально все Небеса перед собой. Я был ничем, и в то же время оставался всем. Первое Небо – Преисподняя Аида. Второе – Солнечная Система Рафаила; третье, четвёртое и так далее... каждый из этих миров располагался передо мной маленькими сгустками Небесной Ауры, имеющими своё Время, своё Пространство и свои Системы.

«Итак, прошу любить и жаловать...»

Я оставил осколок – и снова перебросил сознание в практически негодное для жизни тело. Всё моё существование продолжалось исключительно за счёт Небесной Ауры камня, поэтому тело продолжало чернеть и скручиваться. Этого я не видел – зато прекрасно ощущал немоту.

Мой камень вылетел в пустоту и по пути начал распадаться на мелкие осколки – ещё более мелкие, чем атом. Камень распался в энергию, выпуская буквально всё, что в нём было, на создание нового мира.

Взрыв!

Времени изначально не было, но сейчас, когда я наяву стал ощущать, как движение частиц в хаотичном порядке создаёт временные пятна, мир начинал зарождаться. Взрыв во мгновение погас – и части камня, продолжая двигаться во все стороны, стали высвобождать Небесную Ауру до тех пор, пока не достигли предела своих возможностей.

И только после этого в центре бывшего взрыва образовалось ядро – назову его Нейла. Именно это ядро и будет сооружать светом всю мою галактику. Нейла – новый аналог Солнца на восьмом Небе.

И последнее – я уже ощущал, как энергия кончается – главная планета. Концентрируясь на Небесной Ауре, я спроецировал в голове планету. Размером с Юпитер, либо Терра.

Нет, я не столь могуч, чтобы создавать систему Дигмы – систему, в которой находятся Ад, Тхалиссия и Насгард. Там, к слову, нет планет – есть одно большое Небо.

Поэтому создать пришлось что-то вроде Солнечной Системы Рафаила. Это я проецировал в голове – это я и ощущал перед собой.

Ха.

В сравнении с другими Небесами мой мир казался каким-то... карликовым. Впрочем, это лишь его десятая часть.

...когда энергия камня кончилась, я исчез. Точнее – укрепил свою оболочку и уже с помощью Ауры собственного Неба создал печать переноса в сознании.

***

Восьмое Небо. Планета Феликс.

...и вновь возник. Только в этот раз безжизненно распластавшись на своей первой планете – планете Феликс. Практически новой, раскалённой, совершенно пустой и... безжизненной.

Повторю, будучи распятым на Седьмом небе, я подробно спроецировал свой мир до мелочей, однако сейчас продолжать его создание для меня было практически невозможно. Во-первых, вновь созданной планете нужно «остыть», а Нейле – окрепнуть. Всё же свет, что она излучала, пока еле-еле касался коры Феликса.

А время здесь... пока слишком сырое.

Слишком сырое в сравнении с другими мирами.

С помощью Небесной Ауры я двинул голову влево, восстанавливая мышцы шеи. Затем бросил немного сил на построение других частей повреждённого тела по старому «проекту». Чернота на теле спала быстро, а энергия...

О, Боги. Она пронзила мои жилы с невероятной скоростью. Только в этот раз мои жилы пронзила именно Небесная Аура, а это значит... я мог считать себя Богом.

Существом, в Ауре которого содержится целый мир. Отдельный от других – совершенно молодой, но... абсолютный.

Гравитация здесь тоже была сырой и работала иначе, дышать приходилось тоже с помощью Ауры Неба. Без сомнений, не до конца созданный мир пока не был приспособлен для жизни. Обычное существо не выжило бы здесь и секунды – разорвалось бы в клочья от одного лишь давления.

Но я ощущал себя хозяином.

Камень...

Недолго мне пришлось подержать его в руках, это так. Но... здесь он был использован на всю сотню процентов. Здесь я очистил своё тело от обычной Ауры и начал с нуля, но с силой Богов.

– Азраиль?

А?

Кто-то... окликнул меня?

Я огляделся, стараясь всмотреться хоть во что-то сквозь кромешную тьму. Нейла горела тухлым светом, освещая пустующие земли и потрескавшуюся почву, на которой не было буквально ничего.

И тут... я увидел.

– Ты?! – сердце ёкнуло. – Почему ты... почему ты здесь?

Родитель всех Богов. Бог Нулевого Неба – Иоан – витал в воздухе, оглядывая местности. Он был полностью нагой, с белой бородой, свисающей до колен и прикрывающей все его достоинства.

Я часто слышал о нём, вот только видеться с ним ещё не приходилось.

– О, Азраиль. О, мой мятежник, – Иоан чуть спустился и поплыл в мою сторону, касаясь ногтями ног раскалённой почвы. Его фигура встала перед глазами. – Тебя не узнать, мятежник... ах, совсем запамятовал. Ты ведь был распят на седьмом Небе. Вот так встреча. Думал, более не увижу тебя – не увижу твоих сражений на Тхалисии.

Я усмехнулся с горечью в голосе. Иоан видит всё – пространство, время, Ауру... ему не составит сложности заключить меня во временную петлю, либо же просто раздавить. Сила этого существа бесконечна.

– Надсмехаешься? – я отвёл взгляд. – Знаешь же, что я выжил.

– Надсмехаюсь ли я? Нет, мятежник, – улыбка спала с губ Иоана. – Как можно надсмехаться над тем, кто способен прикоснуться к нулевому Небу? Мне лишь было любопытно, кто именно стал способным на подобное. И им оказался ты, Азраиль. Вот только... что тебя заставило пойти на такое?

– Мои дети погибли, – мрачно осведомил я, глядя перед собой. – Твои Высшие Боги убили их.

Иоан глубоко вдохнул разряжённый воздух...

...и натянул слабую улыбку.

– Испытания порой бывают слишком сложными на пути тех, кто создаёт миры, – пожал он плечами. – И они необходимы всегда. Поверь, смерть твоих детей – не худшее, что могло с тобой случиться.

Иоан был в точности таким, каким я его себе представлял. Говорит загадками – будто абсолютно точно знает, что я испытал.

– К чему ты клонишь? – я скривил губы.

– Я лишь говорю, что думаю, – хмыкнул он так, будто вообще не слушал меня.

Борода Создателя невольно шелохнулась, открывая взор на голый торс, покрытый множеством сложнейших узоров и печатей. Несмотря на простоту в разговоре, этот тип был поистине всемогущим.

Впрочем, к чему пафос и одежда, когда ты есть сам Иоан?

– Интересно всё же наблюдать за тобой, – по-старчески усмехнулся Создатель, оглядывая раскалённую почву. – Мне и в будущее заглядывать не особо хотелось, если быть честным. Твоя история исключительна, мятежник Азраиль.

Не особо хотелось? Так он уже знает, что меня ждёт?

Я дёрнул уголками губ, переводя взгляд обратно на небо.

– Нейла... Феликс... – мой голос отдавал ноткой грусти. – Эти имена отчётливо звучали в моей голове сотню лет, Иоан. И ты говоришь, я испытал недостаточно боли, чтобы быть готовым?

Создатель не ответил; он лишь обогнул меня – и теперь я видел его нагую поясницу, которая содержала на себе примерно схожее количество узоров. Интересно было лишь одно – почему он в образе человека.

Старик смерил меня долгим изучающим взглядом в полуобороте – и заключил:

– Ты уже начал процесс создания своего мира, мятежник, – на этот раз его голос звучал более серьёзно. – Разве есть смысл говорить о том, насколько ты к этому готов? Интереснее пронаблюдать за этим.

Я хмыкнул, отводя взгляд. Старик даже не лукавит, ведь будь у него желание – прихлопнул бы меня и моё Небо на месте. Сил у него порядком больше.

– Я... – вырвалось у меня. – Я делаю это для тех, кто живёт в страхе, старик. Я готов взять на себя ответственность за мир, в котором Боги не будут бояться любить обычных существ. Каждый выберет свой путь, невзирая на правило семи Богов.

– Знаю, мятежник, – Иоан кивнул. – Именно поэтому говорю, насколько мне любопытно смотреть за тобой. Смертный, что стал Богом?.. Разве это не чудесно?

– Так ты тоже считаешь меня смертным? – я приподнял бровь. – Уверен, что смертные способны на создание своих миров?

Иоан усмехнулся, мотнув головой.

– Ты задаёшь правильные вопросы, однако... у меня нет ответов на них. Цель, с которой я прибыл в этот мир – любопытство. Ход событий способна изменить любая крупица информации.

Я кивнул, понимая, о чём говорит он. Узнай я, откуда такой потенциал, не стал бы тратить время на поиски ответов.

– Знаешь, мне бы хотелось спросить у тебя, – продолжал он. – Что тобою движет? Существо, что пробыло сотню лет в полном одиночестве, не способно вернуться в прежнем состоянии. Как бы ты ни был силён физически, выдержать такое испытание... непосильно даже Богам.

Он был прав. Когда остаёшься наедине с собой, думаешь над каждым прожитым днём и попросту перестаёшь осознавать реальность... волей-неволей начинаешь меняться.

И я сейчас абсолютно другой.

– Что движет мною? – пожал я плечами, разворачиваясь и проводя в воздухе линии печати Бога Жизни. – Не знаю, старик. Просто не хочу повторять своих ошибок. Богам придётся биться со мной на Восьмом Небе – в мире, каждая крупица которого и есть часть меня.

Печать Бога жизни – узор, складывать который могут лишь существа, в чьих жилах течёт Небесная Аура. И если раньше я не был способен создавать их, то сейчас... зная рисунок, мог выполнить его достаточно быстро и практически идеально. Из раскалённой почвы вырвался небольшой стебель. И рос он до тех пор, пока не достиг моего роста.

– А ты ведь даже не воспитанник Богов, – тон Иоана показался насмешливым.

Я сорвал стебель, повертел его перед собой – и развеял его по ветру. Теперь... нужно немного подождать.

– ...ты не способен воспринимать время так, как воспринимают его Боги, что живут тысячи лет...

– К боли привыкнуть проще, чем ко смерти детей, старик, – я отряхнул руки, замечая, как Первобытный туман с неистовой скоростью начинает образовывать атмосферу. Позже, когда лучи Нейлы станут более стабильными, образуется вода. Проще говоря, стебель даст свои плоды; поможет завершить первый шаг к созданию своего мира.

– Первобытный туман? – он усмехнулся. – Ты не терял времени даром, Азраиль.

Я посмотрел на старика с явным возбуждением. Во мне, казалось, разгорелись самые разные эмоции. Ощущения были невероятными до такой степени, что порой прерывалось дыхание – я забывал, как дышать.

– Я уже начал свой путь, – заключил я. – Ты как никто другой должен понимать, что я настроен решительно.

Интересно было одно... этот старый не так прост. Он есть и в прошлом, и в будущем. Он буквально везде. И если видит что-то, что поистине угрожает балансу Небес – решает проблему без лишних разговоров.

Сейчас же он будто... видел во мне надежду.

– А если погибнешь? Ты ведь не бессмертен, – Иоан едва заметно сощурился. Казалось, он задавал эти вопросы лишь для забавы. – Первое; силы одного Высшего Бога хватит, чтобы полностью разрушить это Небо. Второе; твоё тело... сейчас тебе не хватит силы, чтобы спроецировать тело Бога. А это вторая твоя уязвимость. Сейчас ты способен применять печати Богов, однако... в остальном ничего не изменилось.

– Не нравится моё тело? – я усмехнулся. – Отвечу тебе так. Первое – твои же законы запрещают Богам уничтожать Небеса, поэтому подобного не произойдёт. И второе – сейчас из Высших Богов никто не знает, кто его создал на самом деле. А это значит, что у меня есть время укрепить свой сосуд.

Немая сцена. Нейла за моей спиной чуть ярче осветила лицо Иоана, открывая взор на его белые глаза. Гори я в Аду, Иоан был... безупречно стар! Идеальные линии морщин, никаких лишних черт. Возникло ощущение, будто старик проецировал свой сосуд сотнями лет.

– В любом случае, – улыбка вновь озарила лицо Иоана. – Я тут лишь для наблюдения.

Я благодарно кивнул, переводя взгляд на высохшую почву. Второй камень позволит ускорить процесс её увлажнения – поможет Нейле светить ярче, а Феликсу покрываться более совершенной атмосферой.

Мне нужна идеальная планета.

– Знаю я, – голос мой обрёл дружеский тон. – Одно лишь смущает. Я никак не могу понять, кого ты искренне считаешь правым?

Глядя на Иоана, я заметил, как его тело начало медленно испаряться.

– Я тут лишь для наблюдений, мой любопытный мятежник, – добавил он, пожимая плечами. – Но, скажу тебе честно, за тобой наблюдать одно удовольствие.

Старик полностью испарился на моих глазах. Я же...

...остался один. Боли в этом месте не было, чтобы набрать силы на разрез материи, однако... она не нужна мне здесь. Источник света, почва, пространство и время... каждая часть восьмого Неба подпитывает мою новую Небесную Ауру.

Окинув взглядом свои земли в последний раз, я открыл портал движением пальца... и вновь сошёл на Второе небо – в место, где некоторое время назад был открыт мой портал.

А именно – в Московию, в подвал японского ресторана.

***

Второе Небо. Московия. Японский ресторан.

«Красный орден – тайна всегда становится явью!»

«Красный орден бросает вызов Японии.»

«Красный орден против Граала – манга-фанфик уже в продаже!»

Хидо Мотидзуки в своей задумчивости отложил телефон.

Да, среди журналистов находились и те, кто называл Эраста Орлова основным персонажем и главным героем ленты новостей, вот только большинство считали, что это имя не принесёт большого внимания читателей.

Другое дело Красный орден – вид сообщества, издавна устаревший в Российской Империи.

А этот жалкий советник Андропов только добавлял масла в огонь, убирая всё внимание на какого-то мошенника Альтара Блэка. Стоит только напомнить о бывалом величии орденов, как люди начинают подхватывать.

Что ж...

Можно было сколько угодно прикидываться, что в Эрасте нет ничего необычного. Но факт оставался фактом. Человек, одолевший Граала и посмевший невозмутимо забрать амулет...

Необычен.

Никто до сих пор не мог выдержать против Граала и минуты. Пусть здоровяк и не был умелым пользователем Ауры Азраиля, такой мощный удар в грудь мог вывести из равновесия даже самого сильного бойца.

Растерянные взгляды, болезненные стоны...

Эраст Орлов тоже испытывал удары Граала, но его взгляд... оставался ровным. Он не стонал от боли, страха; не морщился, когда ощущал слабость. Как будто ему вообще не было страшно. Парень выдержал удар лучше, чем выдерживали его бывалые вояки, с которыми Хидо Мотидзуки сталкивался за свою жизнь.

И глаза. Даже в момент разговора на парковке. Эраст смотрел на него ровно, терпеливо и злопамятно. Как будто он понял, что не может ничего поделать прямо сейчас, и... что-то решил для себя.

Начал составлять планы на будущее.

Поднявшись с места, Хидо Мотдизуки одним лишь жестом выгнал секретаршу из кабинета и подошёл к окну, закуривая. Крупные капли начинавшейся ночной грозы колотили в стекло. Из панорамного окна отеля над рестораном открывался вид на ночную Московию, и каждый раз этот вид наводил его на новые мысли.

Вот сейчас он думал о том, кто же такой Эраст Орлов.

Угроза, от которой нужно избавиться в одночасье, либо же возможность, которую стоит использовать?

Нет, самураи держали своё слово. Эраст станет очередным препятствием к достижению цели Хидо Мотидзуки. Скоро Император примет его силу во внимание и наконец позволит возглавить сёгунат.

...спустя десять минут двое самураев стояли перед ним по струнке, слушая инструкцию.

– ...лишить его отголоска разума – сложная задача, и это значит, что выполнять её нужно подготовленными, – твёрдым голосом внушал Хидо Мотидзуки, оглядывая двух своих лучших самураев. – Так что сделайте так, чтобы он точно не смог говорить. Пусть останется идиотом, или, того лучше, онемеет и ослепнет.

Токугава Шика, стоя посреди кабинета, точно неподвижная кобра, конечно, внушал страх и уважение. Он служил клану Мотидзуки более десяти лет, а его навыки заставляли завидовать даже некоторых элитных бойцов.

Идеальный самурай, одним словом.

Сейджи Хьюга на его фоне смотрелся чуть менее талантливым. Зато взгляд его был опаснее, чем у хищного зверя. Тигр – так его назвали в клане. Он же вёл себя скромно и... практически никого не убивал без явной на то необходимости.

– ...так что без лишних слов и действий, – отрезал Хидо. – Сделайте так, чтобы он забыл собственное имя. И только потом ведите его ко мне. Я отчитаюсь перед Императором лично.

– Да, Мотидзуки-сан, – оба сложились пополам в поклоне, прижимая руки к бёдрам. – Разумеется.

– Задание ясно – можете приступать, – отдал приказ старик. – Я доверяю вам.

– Разумеется, Мотидзуки-сан, – протянули оба – и, развернувшись, направились к выходу.

Хидо с довольной улыбкой поглядел им вслед. Да, Эраст внушал страх и уважение, в отличие от клоуна Блэка. Этот парень и впрямь был способен доставить проблем.

Жаль, что эти двое оказались по разные стороны баррикад.

***

Второе Небо. Московия. Подвал японского ресторана.

...из портала я вывалился целый, весь в поту и тяжело дыша.

Как и предполагал, вернулся в то же самое место, в котором создавал портал. Меж-пространственные разрезы восстанавливаются не так быстро, поэтому сюда я попал с использованием минимального количества Небесной Ауры.

Угадать, сколько времени я там пробыл, было невозможно: может, час – а, может, и целый месяц. Из-за «сырости» течения времени на Феликсе, разумеется.

Что ж, в подвале особо не разгуляешься – думал я, оглядываясь. Когда время определить не удалось, вновь оглядел своё тело.

Организм до сих пор помнил тяжесть гравитации и разрежённость воздуха, а адреналин в крови от создания собственного мира и не думал утихать. С другой стороны... из тела наконец-то ушла противная слабость, которая надоедала мне с самого момента, как я вышел из арены.

Вот только было то, что в моём теле изменилось навсегда. Я растопырил пальцы.

Тёмная печать Бога Жизни была изображена маленьким узором на моей ладони; это говорило о том, что я уже использовал когда-то эту печать. Тот, кто имеет хоть один-единственный узор, подобный этому, может считаться существом с Небесной Аурой – то бишь Богом.

Первый этап создания нового мира прошёл более чем успешно. Вот только... этот этап был одним из десяти. Если учитывать количество энергии в первом осколке, то всего их десять, или около того. Первые три осколка не станут кардинально влиять на моё Небо. Однако позже... я смогу начать его полное преобразование.

Но всё-таки я горд собой.

Пошевелил рукой – никакой слабости, черноты и немоты; я полон энергии, а зубы и полость рта, что успели излиться кровью, восстановили свои ткани.

...конечно, это только самое начало. Но хорошее, приятное начало.

Сфокусировав зрение, я огляделся.

Ха.

Дверь приоткрыта, а двое самураев (я их только что заметил), что хотели-было войти в мою комнату, стояли без единой возможности пошевелиться. Оба таращили глаза в мою сторону, вот только взгляды их были направлены в пустоту.

В голове возник вопрос. Точнее, два вопроса.

Первый – сколько времени прошло с момента, как они стоят тут?

И второй – какого дьявола они пришли за мной вдвоём?!

Впрочем, плевать. Если Хидо Мотидзуки решил подчеркнуть всем и во всём, что я нахожусь в заложниках у японских якудза, стараясь напугать меня до Насгардской пробки, это значило лишь одно: умелая психологическая обработка вступила в силу.

Всё, что мне нужно сделать – немного подождать. События сами найдут меня, и останется лишь... отреагировать.

Натиск, который невольно излучало моё сознание, пришёл в контроль. Сейчас, когда моя Аура полностью видоизменилась в своей структуре, я ощущал изменения даже в этой технике.

Если раньше Натиск действовал как метод наведения страха и жути, то сейчас... Натиск больше напоминал что-то вроде контроля разума с помощью обозначения разницы сил. Он буквально перешёл на другой уровень.

...азиаты наконец пришли в себя – и дверь, скрипя петлями, раскрылась нараспашку. На моих руках щёлкнули наручники – а я решил не делать резких движений. Всё-таки слишком много шума сейчас мне не нужно. Небесная Аура пока не изведана мной, а её использование может обернуться вредными последствиями.

– Пр-ройдём с нами. – проблеял самурай, крепко-накрепко держа рукоять катаны. – Нам пора.

В любом случае, они уже мои.

Я неторопливо поднялся на ноги, ощущая засохшую кровь на теле – и зашагал к самураю, продолжая строить из себя заложника на глазах у других.

Это была своего рода игра на верю – не верю. Я делал вид, что не хочу и даже боюсь своей участи, а другие – верили. На самом же деле сопровождающие уже были под Натиском. Одно моё слово – и они побегут выполнять приказ.

– Куда мы идём? – беспечно зевнув, я обратился к одному из сопровождающих. – Время для молитвы уже прошло?

– Прошло... – японец мотнул головой, покосившись на меня.

...мы проходили мимо охраны, потому пришлось изобразить страх и растерянность. Каждый из этих двух даже не понимал, что под Натиском, но стоило мне...

– Тогда сначала ведите меня в туалет, – приказать.

...как они, даже не полагая, что нарушают приказ, свернули по коридору.

Место, где нет камер. Место, где нет свидетелей. Главное – отдать приказ и идти с видом заложника. Так я успею разобраться с ними раньше, чем пострадаю сам.

Самураи остановились, переглянулись – и кивая друг другу, зашагали по коридору в сторону уборной.

Ха.

...первый удар с локтя в подбородок я выполнил сразу, как дверь за нашими спинами закрылась. Второй, аккурат в горло – когда самурай замахнулся для удара.

– Ты же... гха! – заткнулся и другой самурай от удара ногой в живот.

Я перехватил его клинок, развернулся – и пробил тыльной стороной ладони по ключице самурая. Азиат по инерции вылетел в стену.

...Токугава Шика и Сейджи Хьюго. Имена я прочитал на нашивках их кимоно. Токугава валялся на полу всё то время, что я унимал Сейджи, запихивая его в кабину туалета...

...чтобы не портил натюрморт.

Но стоило первому распахнуть свои узкие глазки, как в лицо его прилетела пощёчина – больше бодрящая.

Что ж, хватило одной пощёчины, чтобы Токугава пришёл в себя. Сделав резкий вдох, оябун открыл глаза – и моя ладонь тут же легла ему на рот.

– Спокойно, Токугава-сан, – невозмутимо предупредил я. – Будешь кричать или ещё что-то – отрежу руки. Попытаешься вырваться – перережу глотку. Веришь, что я смогу выполнить своё обещание?

Токугава закивал, делая бешеные глаза. Он прекрасно видел, как я с пары ударов вырубил его товарища, да и сам он... всё ещё был под Натиском моей Ауры.

– Тогда не дёргайся, – улыбнулся я. – И отвечай на вопросы тихо, чётко и по существу. Итак, куда вы меня повели?

– Самурай никогда не...

Слабый удар черепом об пол заставил самурая взвыть; кажется, он прикусил язык.

– Ответ неправильный, – заметил я. – Вторая попытка, итак?..

– Я скорее умру, чем...

Новый удар об пол, кровь брызнула из его приплюснутого носа.

– Ты когда-нибудь встречал самурая без рук? – я подобрал клинок. – Хидо Мотидзуки, твой хозяин, конечно, пожалеет тебя, поблагодарит за службу и скажет, что отныне ты герой Японии, вот только о карьере самурая-якудза придётся забыть навсегда. Я вижу, как ты боишься своей беспомощности больше смерти, потому убивать я тебя не стану. И даже харакири без рук... станет невозможным.

Угроза прозвучала доходчиво, и даже оказалась для азиата серьёзней остальных. Поморгав, он признался.

– Мы хотели лишить тебя рассудка, чтобы ты более не был опасен.

– Вот так, правильный ответ, – улыбнулся я, придавливая его руку так, чтобы он не попытался навредить себе. – Теперь детали. Задание от кого, когда получено и в чём заключается.

– Получено от Хидо Мотидзуки! – выдавил из себя оябун. – Приказ был обезвредить тебя, не нанося явных телесных повреждений.

Ну, разумеется. Я даже не был удивлён, честно говоря. Самураи сейчас не могут и простого слова своего сдержать – обычные преступники без норм и морали, которые прикрываются за ширмой чести и преданности своей Империи.

– Допустим, план бы сработал, – кивнул я. – Я бы стал «овощем» от ваших ударов в голову, или как вы там собирались мне навредить. Что бы ты сделал дальше?

Оябун пожал плечами.

– Пошёл бы с тобой в кабинет Мотидзуки-сана, передать тебя в его руки, – Токугава уже не пытался сопротивляться. – А там бы тебя лишили конечностей для отчётности.

Я задумчиво кивнул. Так старик испугался, что не справится со мной в одиночку?

– Сколько времени осталось? – теперь уже тяжелее было скрыть улыбку.

Но я старался.

Токугава пожал плечами.

– Сейчас уже неважно. Хоть прямо сейчас...

– Тогда вставай, – велел я, поднимаясь. – И смывай с себя кровь. Сделаешь вид, что выполнил задание. Если не хочешь лишиться рук, тебе придётся подыграть. Одно лишнее движение, и твоё лицо покроется узором, которое будет кровоточить всю твою оставшуюся жизнь. Никакого самоубийства – только бесконечные страдания.

Что касается кровоточащего узора... сейчас я мог его себе позволить.

...чем больше времени проходило с момента моего возвращения, тем сложнее становилось поддерживать столь сильный Натиск. Самурай, поджав губы, принялся смывать кровь со своего лица. Он принял свой клинок и робко схватил меня за запястье.

– А как же... – глаза его мазнули по кабинке туалета.

– Скажешь, скрутило живот.

Дверь открылась – и мы вышли обратно в коридор. Но на этот раз сменили курс; шли в сторону лестницы, ведущей наверх.

Дежурные, стоящие в коридоре, по-прежнему не обращали на нас внимания. Токуава Шика пользовался в их глазах большим авторитетом, судя по всему. И если ему понадобилось зачем-то взять посреди ночи заложника и сходить с ним до туалета, а затем в сторону выхода – то значит, так было надо.

Впрочем, у самураев сейчас была куда более важная проблема – неусыпная борьба со сном. Я видел, как эти азиаты пучили узкие глаза и мучительно старались не зевнуть, и мысленно пожелал им крепкого сна.

– Токугава-сан? – один из дежурных, стоявший у дверей, поглядел на коллегу. – Почему ты ведёшь его один?

– Он более не страшен, – гордо выпалил мой «надзиратель». – Сейджи-сан задержался... в туалете.

Удивительно – но дежурный не стал расспрашивать больше. Он поглядел в мои пустые глаза – и приоткрыл дверь, ведущую на верхние этажи ресторана, где располагались главные апартаменты.

Токугава молча кивнул, дёрнув моей рукой – наручники звякнули – и направился со мной в сторону кабинета Хидо Мотидзуки. Даже говорить ничего не пришлось – строишь из себя овоща и плетёшься вместе с самураем.

В конце концов, самураи доверяют друг другу всё так же, как и в прошлой жизни. Никаких проверок и психологических допросов... есть только старая добрая клятва и харакири за её неисполнение.

Хорошо, однако, устроились. Пора бы им напомнить, что харакири – самое простое самоубийство. И Аид с радостью приглашает к себе в Преисподнюю таких «избавленных».

...впрочем, строить из себя дурачка пришлось недолго. Больше на этом этаже нас никто не останавливал.

Постучав в деревянную дверь, Токугава дождался сухого «заходи» с той стороны.

...Хидо Мотидзуки стоял у окна – практически в той же позе, что и в прошлый раз. Дождь перерос в настоящую грозу, и он глядел на льющиеся с небес потоки воды, даже не оборачиваясь на меня.