Текст книги "Долгое бегство (ЛП)"

Автор книги: Глен Чарльз Кук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

3. Байка о рыбалке мечты

Бегство от Взятых и Госпожи продолжается. Лес кажется бескрайним, пока Отряд не выходит к самой широкой реке, что видел Костоправ.

Через реку перекинут древний мост. Но, чтобы двинуться дальше, Отряд вынужден начать его ремонт. Время идет и по Отряду поползли слухи о прекрасных женщинах, что следят из реки за ремонтом.

⠀⠀

Итак, мы продирались через чёртов первобытный непролазный лес. Каждому растреклятому дубу, что здесь рос, не считая прочих монстрообразных буков, ясеней, тиса и другой растительности, наводнившей эти места с древних времён, должно быть, лет по шестьсот. А остальное пространство между ними было заполнено кустарником без ягод, зато непременно с шипами.

Солдаты Отряда матерились. Лучше сдаться, чем продолжать так страдать. Смерть под пыткой и то слаще.

Горжусь своей стойкостью и способностью переносить лишения, но и я был близок к тому, чтобы капитулировать.

Командование разочаровалось не меньше, но это был наш собственный выбор. Ничего с этим не поделать, только смириться.

– И в горе, и в радости, – так об этом выразился Ильмо. – Приходится терпеть это дерьмо, зато и о Взятых мы не слышали уже девять дней.

– Наверное, ждут, что мы поджаримся в собственном соку. Сидят где-нибудь, и под выпивку режутся в карты.

Кстати, да. Я забыл упомянуть жару. Много жары. И влажность. Каждое утро лес наполнялся туманом. И каждый день после полудня дождь.

Отдельно стоит упомянуть жуков. Миллионы. Но худшими были слепни. Жалят сильнее, чем оса.

Ещё тут воняет гниющей листвой, живут паразиты. И грибок.

* ⠀* ⠀*

Мы выдержали все испытания со стороны врага, и мы делали все возможное, чтобы от них избавиться. Однако теперь казалось, что мать-природа нас доконает без помощи со стороны. Какая жестокая ирония. Четыреста лет истории закончились в лесу, который ничего не делал. Только мешал идти.

Ворчун, ворчун!

Да, я постоянно ворчу.

Сейчас здесь все постоянно ворчат. Даже Душечка ворчит, а ведь она немая.

Раздался поросячий визг.

Ну, наконец-то хорошая новость! Хорошая!

Разведчики добыли кабана.

Их здесь водится преизрядно. И каждая добытая хрюшка означала, что нам не придётся жертвовать вьючными животными из нашего оскудевшего каравана.

Продираясь через кусты передо мной выскочил Трепач с криком:

– Мы нашли дорогу!

– Ого! Рассказывай! – Лейтенант был поражён.

Весь наш поредевший командный состав, включая Одноглазого, Гоблина, Молчуна, Душечку и меня, окружил тощего парня. Его прозвали Трепачом за то, что он всегда все преувеличивал.

Он доложил:

– Ильмо просил передать, что осталось меньше ста метров. Там находится просека четыре метра шириной, без крупных деревьев, только немного расчистить кусты. Он пошёл разведать, что там впереди.

* ⠀* ⠀*

Ильмо был прав. Он нашёл заброшенный тракт, которым не пользовались целую вечность, но его вымостили так хорошо, что он до сих пор не зарос – только сорняками и кустами.

– Мать всех дорог, – высказал своё мнение Одноглазый.

– Должно быть, её строили серьёзные инженеры, – заявил Гоблин.

– Ребят, не нервируйте меня.

– Да? И с какой стати? – спросил Одноглазый.

– Хотя бы по поводу того, что мы не знаем, куда направляемся. Вдруг, они не только дороги научились мостить, но и ещё кое-что умели?

Гоблин в красках высказался по поводу моего непревзойдённого таланта в каждую бочку мёда добавлять здоровенную ложку дёгтя.

– Между прочим, это естественное следствие того, что я столько лет провёл в вашей тёплой компании.

– Столько счастья и одному тебе?

* ⠀* ⠀*

До наступления темноты из чащи на просеку и начать более лёгкий путь удалось выбраться только трети Отряда. На небо за нависшими ветвями взгромоздилась огромная оранжевая, а на неё жёлтая люстра, которая затем приобрела кремовый оттенок. Не могу вспомнить, когда ещё видел столь драматичный восход луны.

Для нас практической ценности от данного представления не было никакой. Оставалось только наслаждаться зрелищем.

Засыпал я в предчувствии тревожных снов. Вся жизнь на службе подсказывала: раз день прошёл хорошо, то жди кошмаров ночью. Но на этот раз обошлось. И даже по нужде пришлось вставать только один раз, что можно считать божьим благословением. И даже в этот момент гром среди ясного неба не ударил.

Три удачи подряд.

* ⠀* ⠀*

Ильмо, Масло и Ведьмак шли впереди тремя группами во главе прокладывающих нам путь передовых дозоров. Наконец-то мы полностью выбрались из глухой чащи к северу от Моря Мук, по крайней мере – на какое-то время, что не могло не радовать, но тут от передового отрядо поступил сигнал остановиться.

Возможны неприятности.

Необходимо было принять решение.

Нашему Лейтенанту, чьей задачей было принимать тяжёлые решения (в смысле непростые, а не плохие), пришлось направиться в голову колонны, дабы осмотреться.

С десяток ветеранов поплелись туда же за компанию.

Состояние дороги улучшалось. Внезапно, мы вышли из леса на открытое пространство.

"Охренеть!" – наше единодушное мнение. И ещё одно "Охренеть!", едва мы увидели то, что поджидало впереди.

Лес заканчивался на узком пространстве, на краю обрыва высотой метров двадцать. Потом дорога сворачивала вправо и, воспользовавшись естественным уклоном, плавно спускалась к берегу самой широкой реки на моей памяти. Русло было шириной примерно в милю. Из-за частых дождей вода в реке была высокой и мутной, но без сильного течения.

В том месте берег, к которому спускалась дорога, расширялся, и там она упиралась в мост, находившийся в полу-аварийном состоянии, но все ещё как-то стоял. Лейтенант уже орал нашим братьям – инженерам Клету, Лофту и Лонгину, чтобы они пошевелили своими толстыми жопами и проверили, можно ли перебраться по этой развалюхе.

Леденец отметил:

– Отсюда дальний пролёт выглядит получше.

Можно выдохнуть? Может быть.

На самом деле мостов было два. Тот, что находился прямо перед нами, простирался примерно на сто двадцать метров над мутными водами, дотягиваясь концом до крупного острова, занимавшего половину реки. Остров был густо покрыт деревьями и кустарником, и что на нём находится, было не ясно.

Позади нас из леса подтягивались солдаты и раздавались их поражённые увиденным возгласы.

Инженеры направились на проверку моста.

– Там есть люди. – Глазастый Гоблин указал на едва различимое пёрышко дыма, поднимающееся над тем концом острова, который выше по течению. Мои глаза были уже не те, что раньше, но мне показалось, что я разглядел какую-то хижину.

Остров имел форму наконечника, устремлённого остриём к течению. Примерно в милю длиной и почти наверняка искусственно насыпан, что подтвердилось, когда наши несравненные инженеры позволили нам перейти на остров.

Осмотр моста занял много времени, так что начальство занервничало. Мы слишком долго торчали на одном месте. Половину отряда было легко заметить с воздуха. Остальным не терпелось выйти из леса, чтобы поглазеть.

Наконец, вернулся Лонгин с докладом.

– Быки выглядят крепкими, но настил ветхий. Возможно мы смогли бы осторожно перебраться, но ни животные, ни повозки не пройдут. Клет с Лофтом отправились проверить, что придётся делать на острове и с другим пролётом.

"Мать-перемать!" – раздалось от нашего Лейтенанта.

"Мать твою так – перемать!" – подхватил Леденец, его первого зама.

"Твою ж мать!" – вздохнули все, кто находился в пределах слышимости, кроме Молчуна и Душечки.

Всем только чудес подавай на блюдце. Мы – так вас растак, Чёрный Отряд! Нам чудеса не даются легко. Лучшее, что возможно на свете – чудо наполовину.

И вот, мы выходим из грёбанной чащи, топая по настоящей дороге, к самой широкой реке в мире и – О, чудо! Есть мост! Вот только нужен тяжёлый ремонт, чтобы его использовать. Чем вы недовольны?

Рядовой день в славной истории Отряда.

* ⠀* ⠀*

Сразу закипела работа.

Инструменты у нас есть – на любой вкус. Армия в походе, даже такая маленькая, как наша, тащит всё своё с собой.

Самое главное, имеется опыт.

В такой банде, как у нас, всегда есть кто-то, кто умеет держать в руках плотницкий топор, может построить с его помощью всё, что угодно, а также поделиться этой премудростью с другими.

Нет и недостатка в неквалифицированной рабочей силе, что способна валить деревья, выбранные инженерами, и превращать их в бревна, которые уже умельцы смогут распустить на доски, пригодные для настила.

Лофт с Лонгином были повелителями стройки. Никто, кроме Гоблина и Одноглазого не увильнул от работы. Эти двое были выделены сторожить Взятых – главным образом потому, что оба колдуна были чертовски старыми, и по-настоящему тяжёлая работа могла их прикончить.

* ⠀* ⠀*

Лейтенант был полон решимости переволноваться до инфаркта.

Наши враги слишком долго нас не беспокоили, и даже не показывались на глаза. Это только усиливало растущую в нём уверенность в том, что нападение будет куда сильнее, чем прежде.

Возможно, он прав. Хотя в прошлый раз мы довольно больно их приложили; возможно, они обескуражены и боятся снова соваться.

Тем не менее, наш предводитель приказал собрать и расставить по периметру лёгкие баллисты, чтобы держать круговую оборону. Нашим колдунам было поручено наложить ядовитые заклинания на стрелы. Ещё от строительства была отвлечена драгоценная рабочая сила на высылку дозоров на милю во всех направлениях.

Польза от этого казалась спорной, но если так ему легче, то это благотворно сказывается на всех остальных.

* ⠀* ⠀*

Спустя пол-дня до меня дополз первый слушок: в реке видели голых женщин, и они были ослепительно красивы. Их видел Трепач.

Последнее означало, что всё это, скорее всего, брехня. Трепач мог увидеть дерево с дуплом и решить, что увидел красавицу. Но потом поступило подтверждение – другие тоже начали видеть неодетых женщин, щедро одарённых природой.

Что-то затевалось.

Я не стал проверять. Начало строительства привело к большому количеству небольших травм и почти такому же количеству жалоб на травмы для отмазки от тяжёлой работы со стороны хитрожопых уклонистов. Кроме того, у женщин якобы были огромные спелые дыньки, я решил, что вся суета с голыми бабами – это проделки Гоблина или Одноглазого, которые часто подкалывали друг друга.

Хотя… Голые бабы? Для наших клоунов это было нечто новенькое. Какие – нибудь змеи, пауки, летучие мыши или обезьяны – всё это и многое другое я уже видел, но голых женщин ещё нет. Возможно, потому, что они просто не знают, как именно те выглядят. И поскольку первым очевидцем был Трепач, я не придал этому значения.

Наступил вечер третьего дня стройки. Ремонт моста шёл своим чередом. Два дежурных взвода с баллистами для защиты с воздуха уже перебрались на остров. Начались работы на более длинном дальнем пролёте моста с использованием заготовок леса на самом острове.

Здесь обнаружились аборигены в количестве троих мужчин средних лет. Леденец всё разведал, но пока не нашёл никого, кто смог бы поболтать с ними на их языке. С его слов он разобрал существительные – которые оказались похожи на язык, на котором говорят в Трубе, откуда мы недавно выступили, но каким-то образом вся грамматика и глаголы перепутаны. Насколько он понял, эти трое – рыбаки, которые почему – то не могут покинуть остров. Возможно, им нужна наша помощь.

Я узнал это по пути к мосту, откуда мы с Леденцом вместе перебрались на остров, чтобы проведать одного из его подчинённых, которого падающее дерево ударило свободным концом в живот.

Полная хрень.

Я не поверил ни единому слову.

Мы были уже на полпути, когда вся работа – стук топоров, шум пил, мат и препирательства внезапно прекратились. Рядовые все как один бросились к краю моста. Я тоже подошёл.

В кои-то веки Трепач не соврал. В реке были голые женщины. Довольно красивые и весьма… одарённые… природой и абсолютно голые.

Моей первой мыслью было: «Неужели там так мелко, что они могут стоять?» На дне же почти наверняка должно быть много ила, так что увязнешь по пояс.

Будто подслушав мои мысли, Леденец дал справку:

– Глубина реки здесь шесть с половиной метров.

Когда появилась ещё одна дама, раздались восхищённые охи и ахи, хотя вновь прибывшую ещё не вполне можно было назвать женщиной. Я предположил, что это подросток, и хотя она не так сильно одарена природой, как другие, возможно, это была самая красивая женщина, которую я видел, за исключением Госпожи. Как и её спутницы, она ничего не делала, только смотрела.

– А ну за работу, козлы безмозглые! – взревел Леденец. – Вам всё равно ничего не перепадёт!

Женщины нырнули. Пока я стоял на мосту, они не всплыли.

Леденец проворчал:

– И такая херня происходит постоянно. Все сразу забрасывают работу.

– Не могу их винить. Сам бы смотрел и смотрел. Настоящая услада для глаз.

– Только и всего. Эти бабы даже не пытаются заговорить. Просто подплывают и смотрят. Их никогда не бывает больше трёх-четырёх, но всего их, должно быть, около десятка. Есть ещё одна горячая штучка, даже помоложе той, на которую ты только что пускал слюни.

* ⠀* ⠀*

Пострадавшим оказался моряк из Можжевельника по кличке Призрак, потому как был таким худым, что почти не отбрасывал тени. Призрак был невезучим. Постоянно получал травмы. Стоило нам отплыть из Можжевельника, он упал с вантов Скрипучей Стервы. Дважды! Потом его укусила ядовитая змея, потом паук. Причём яд того паука растворяет плоть, и мне, чтобы спасти ногу, пришлось удалить парню половину икры. А теперь вот это.

Соратники счастливца извлекли из его живота щепки и оказали посильную первую помощь, чтобы остановить кровотечение. Для Призрака всё было неплохо.

– Теперь ты везунчик. Ничего не сломано и не вошло настолько глубоко, чтобы испортить внутренние органы.

– Так что хватай топор и приступай к работе! – рявкнул Леденец.

Только я хотел возразить, как понял, что он прикалывается над парнем, поэтому спросил:

– Может взглянем на этих рыбаков, пока я здесь?

* ⠀* ⠀*

Леденец оказался прав. Они говорили на языке, родственном тому, что использовался в Трубе, но смешанным с языком совершенно другой языковой группы. Такое бывает, когда победившие захватчики становятся правящим классом.

Рыбаки оказались мельче и смуглее прибрежных обитателей, но это могло быть связано с питанием. Здесь они ели одну речную рыбу.

Мы не смогли ничего им объяснить. И они нам тоже.

Рыбаки жили в хижине, состоящей из одной комнаты. Вокруг были сплошные заросли колючего кустарника и частокол с заострёнными кольями, вбитыми в песчаный грунт. Очевидно, они очень не хотели, чтобы к ним забрались посторонние.

Внутри я заметил несколько страшных на вид рыболовных острог.

Визит продлился недолго, потому что не было возможности нормально пообщаться.

– Выглядят они довольно жалко, – заметил я, направляясь обратно к мосту.

– Проживи здесь столько сколько они, в мужском обществе, каждый день только облизываясь на проплывающих голых баб, посмотрел бы я, каким жалким ты стал. Без обид.

– Интересно, зачем им нужна помощь? Я заметил на берегу две лодки. Плюс есть мост.

– Не знаю. Да, мне похер. Может, я неправильно их понял.

* ⠀* ⠀*

Среди парней начались бодания, кому работать на острове, а кому на мосту, чтобы поглазеть на сиськи речных дам. Командование предпочитало, чтобы большинство работали в лесу, так было незаметнее для Взятых, которые могли напасть в любой момент.

Некоторые скорее станут глазеть на сиськи, чем беспокоиться об угрозе с неба. Сиськи – вот они! А угроза с неба – только вероятность.

Но дисциплина пока сохранялась, и сиськопоклонники ещё подчинялись приказам.

Речные нимфы бездействовали, только сверкали своими дыньками. Как вдруг…

Двое рядовых пропали без вести.

О первом исчезновении никто ничего толком не знал. Пропавший солдат по прозвищу Молоток ставил перила, чтобы вьючные животные не свалились в воду. На следующий день Молотка не оказалось на поверке, и больше его никто не видел.

Второй случай был не столь загадочным. Как было дело, мне поведал Масло. Наша супер-привлекательная пловчиха проплывала там, где прилаживал перила Трепач. Этот идиот при одном взгляде на девушку бросил инструменты, сиганул в реку и направился к ней. А за ним и его тупая собака!

– Какая собака?

– Лохматый мелкий терьер, белый в пятнышках. Увязался за ним в Трубе. Ты не замечал?

– Я старательно избегал Трепача при каждой возможности. За исключением тех случаев, когда он пытался клеиться к Душечке.

Масло расхохотался.

– Как будто она сама не сможет о себе позаботиться! Половина парней уже пытали удачу. Не знаю, какой счёт по очкам, но получено несколько унизительных оплеух. Черт, приятель! Знаешь же, ни у кого, кроме Молчуна, нет и шанса. Ну, может быть, когда-то Ворон смог бы.

Это верно, но часть моей натуры – присматривать за сиротами. Душечка уже много лет является талисманом Отряда.

Порой трудно принять, что она почти стала женщиной.

Я потребовал больше подробностей о происшествии.

– Парнишка сиганул и поплыл к девчушке. Прямо в одежде. Я решил, нахлебается и потонет. А эта глупая собака поплыла за ним. Девица заключила мудака в объятья. Потом к ним подплыла эта дворняга. Когда собака оказалась рядом девушка прихватила и её – и все ушли на дно. Никто не выплыл.

Практически как в древней трагедии. Я объявил:

– Здесь творится какая-то странная херня.

– Да здравствует наш летописец! Ничто не ускользает от его орлиного взора.

* ⠀* ⠀*

Взятые продолжали нас сторониться. Инженеры продолжали творить чудеса. Леденец продолжал поиски полиглота, чтобы поговорить с рыбаками.

Насколько он смог понять, всё-таки рыбаки сами отказались уйти – из-за речных баб. Почему – непонятно.

Наши дела шли настолько хорошо, что я начал ходить, вжав голову в плечи, в абсолютной уверенности, что вот-вот шандарахнет и на наши головы свалится куча дерьма. Все Взятые разом, например, либо шесть полков имперской гвардии, а то и сама Госпожа с ними заодно.

* ⠀* ⠀*

Дерьмо-таки случилось, но хотя бы не апокалипсис.

Мост на дальней стороне острова, с вида казавшийся прочнее, оказался не таким крепким, как при беглом осмотре. Несколько быков прогнили. Придётся их обновлять.

Часть наших перебрались на другой берег. Говорят, дорога уходит дальше, насколько они смогли разведать путь. Какое-то время будет легче двигаться, если, конечно, мы когда-нибудь стронемся с места.

* ⠀* ⠀*

Замена важнейших быков заняла целую вечность. Мы с Лейтенантом варились в собственном соку целых четыре дня, всё больше и больше сходя с ума.

* ⠀* ⠀*

За это время нас навестило с дюжину совершенно разных речных женщин. Бродили всякие слухи. Кто же они такие? Что собой представляют? Чего хотят? Матросы из Можжевельника травили байки о сиренах, но никто не слышал, чтобы те бороздили реки на континенте. Кроме того, наши дамы не были поющими.

Черт, да они вообще ничего не делали, только демонстрировали верхнюю часть прелестей.

И, несмотря на их аппетитный вид, Трепач был последней нашей потерей, пав жертвой огромного искушения.

С момента бегства из Можжевельника мы пережили много странного дерьма, и знали наверняка: что-то здесь не чисто. А когда вокруг Отряда затевается какая-то нечестная возня, это грозит смертельной опасностью.

Леденец все ещё был полон решимости найти способ пообщаться с рыбаками. Он был уверен, что они могут сообщить нечто важное, поэтому обошёл всех, человека за человеком.

Наконец, он нашёл нужного парня. К этому времени мы уже закончили короткий пролёт моста. Большая часть братьев и животных перебрались в лес на острове, и Лейтенант стал рассылать дальние пикеты.

С каждым днём в голосе нашего предводителя усиливались истеричные нотки, настолько он был уверен, что вынужденный простой навлекает на нас ужасную опасность.

Я перенёс лазарет на остров, но большую часть времени проводил за написанием летописи Отряда, потому как пациентов было немного. Внезапно ко мне явился Одноглазый.

– Я тут кое-что нашёл, и возможно, тебя это заинтересует.

Я вытаращился на него. Вдруг, розыгрыш? Но от него не пахло выпивкой, только воняло резкой формой аллергии на мыло и воду.

– Ладно, веди.

Одноглазый потащил меня через такую густую чащу, что местами человеку моего роста было почти невозможно продраться. Пришлось жертвовать кусками одежды и собственной плоти.

Целью наших мытарств явилось озеро, расположенное по центру острова. Внутри озера находился крохотный островок, по большей части песчаный.

Все, что я смог сказать:

– Странно.

Мы выяснили, что озеро соединено с рекой узким каналом искусственного происхождения, как и больший остров.

Со слов Одноглазого, островок внутри острова привлёк его внимание магической аурой и он является его первооткрывателем. Иными словами, вероятнее всего, клоун наткнулся на него в поисках укромного местечка для самогонного аппарата.

– В этом месте наши водные нимфы выходят понежиться на солнышке, – заявил Одноглазый с самой плотоядной ухмылкой. – На это стоит посмотреть. Только не проболтайся Гоблину! Старый хрыч не выдержит такого потрясения.

Одноглазый всегда рад позаботиться о друге.

Несмотря на стеснённость нашего укрытия, мелкий колдунишка сплясал непристойный вариант джиги:

– Эх, Каркун! Там есть одна такая… готовый инфаркт для Гоблина. Даже его клювик решит вспомнить о тех временах, когда мог стоять. Черт! Увидев её, даже ты забил бы на свою подруженцию.

Ну вот, снова эта чушь о нашей близости с Госпожой.

Хотелось бы, но….

– Не распространяйся про это место, – попросил он меня. – Иначе каждый половой член вместо наряда будет удирать сюда, а не делать то, что нужно, чтобы мы могли свалить по дороге нахрен подальше. Туда, где Взятые нас больше не побеспокоят. Ну, чего ты на меня уставился?

– Ты сам мог бы пореже здесь ошиваться, а, возможно, даже поспособствовать тому, чтобы мы свалили нахрен подальше по этой самой волшебной дороге.

– И как именно, умник? Я специалист. Мой вклад в общее дело – мои умения, знания и воображение, а не грубая сила.

– Гораздо чаще – мастер-класс по всякого рода ерунде и высокопробной лени.

– Каждый должен в чём-то преуспеть.

Я устал от фехтования колкостями. Старый хрыч может продолжать в том же духе, пока я окончательно не состарюсь. А он уже пережил всех, кроме Гоблина, так что переживёт и меня, даже если мне повезёт протянуть ещё лет тридцать. Что, думаю куда менее вероятно, чем шанс переспать с Госпожой, о котором мне намекают каждый чёртов день моей жизни.

Внезапно посерьёзнев, Одноглазый спросил:

– Слышал что-нибудь о Трепаче или о Молотке?

– Ничего.

На мой взгляд, этот недоумок Трепач вместе с недоумком псом утонули и уже должны были раздуться и всплыть где-то ниже по реке. Что случилось с Молотком, осталось загадкой, но думаю, то, что от него осталось, можно найти в нескольких милях ниже по течению от Трепача, хорошо обглоданное речными раками.

* ⠀* ⠀*

Если честно, мой моральный компас не всегда работает так хорошо, как хотелось бы.

Однажды у меня случился упадок сил, и я не смог удержаться, и таки пробрался взглянуть на потайной остров.

На этот раз, а может быть, и впервые в жизни, Одноглазый поскромничал.

В солнечный полдень этот остров превратился в райский.

Когда я впервые пришёл туда, из воды в великолепной наготе вышли четырнадцать русалок. Десять из них были женщинами, ещё две – девушками и две – подростками. У меня сложилось впечатление, что их специально разводили ради внешности, а также, что они знают, что за ними наблюдают. Они постарались, чтобы любой кто хочет, мог рассмотреть все в подробностях.

Попутно я сделал одно интересное открытие: вероятнее всего они могут быть оборотнями. Каждая из них, выныривая, задерживалась в воде на уровне бёдер, около полуминуты оставалась неподвижной, а затем выходила на берег, демонстрируя чудесные ноги. Вот только…

У одной из девочек, когда она замерла, на мгновение показалось что-то вроде моржовой шкуры, а когда она снова начала двигаться – ноги. Затем самая младшая на мгновение покрылась блестящими зелёными чешуйками.

На обратном пути в лазарет я прошёл с подветренной стороны от самогонного аппарата Одноглазого. Я не стал возмущаться и докладывать начальству. Меня бы самого спросили, что я здесь делал.

Я приходил ещё дважды. Надеюсь, Она не следила за мной.

* ⠀* ⠀*

Я уже упомянул, что Леденец наконец-то нашёл парня, который мог пообщаться с рыбаками. Вроде как у него был грозный дедушка, родом из этих мест, который свалил отсюда ещё ребёнком и, в конце концов, забрался на генеалогическое древо этого парня.

Поскольку я летописец Отряда и предполагаемый эксперт по языкам, меня, вместе с Молчуном и Душечкой, пригласили, когда Лейтенант с Леденцом отправились расспросить рыбаков, используя таланты чуданца с лицом хорька, по кличке Тид. Тидом на жаргоне Чудана сокращённо обзывают кого-то, кто трахнул сестру.

Чудан был скромным городишкой на восточной окраине этого леса, сосредоточенным на торговом обмене товаров из Трубы на дары леса, привозимые лесными аборигенами, одним из которых и был дедуля Тида.

Тид сбежал из Чудана, на три шага опередив грозившего прибить его указанного дедулю и на два шага свою матушку. Прибился к Отряду уже на выходе из Трубы. Как и многие рекруты, он оказался среди нас потому, что Отряд считается отличным местом, чтобы спрятаться от прошлого. И был одним из очень немногого числа наших братьев по оружию, открыто заявивших о грехах, которые привели его в наши ряды.

– Это была её идея! – всё время повторял он. – Она первая начала.

Итак, что бы ни случилось, теперь все зависело от Тида.

Моя задача была следить за Тидом и признаками того, не темнит ли он с переводом. Душечка был с нами, потому как Леденец боялся, что может быть вовлечено колдовство. Рядом с ней оно бессильно. Молчун оказался здесь, чтобы обнаружить попытки указанного колдовства. Короче, наше командование постепенно впадало в полную паранойю.

В том смысле, нафига рыбакам такие сложности, если им нужна помощь выбраться с острова?

– К хренам ненужный риск! – объявил Леденец, а Лейтенант только поддакивал.

Большую часть истории Отряда составляют те, кто творит всякую безумную дичь.

Возможно, она безумна при взгляде со стороны. Но только не изнутри. Изнутри мы – основа здравомыслия. Мы – ого-го какие.

Прежде чем все уселись за воображаемый стол переговоров, Тид заявил:

– Прежде чем мы перейдём к разговору о серьёзных вещах, я начну просто точить с ними лясы. Таков обычай в общении с лесовиками. Вы захватили для них подарки, которые я предложил?

Захватили. Небольшое количество ткани.

* ⠀* ⠀*

После знакомства Тид пояснил, что их диалект трудно разобрать, потому что в нём полно архаичных выражений. Ему удалось познакомить нас с Аделином-Рыбаком, Хонрой-Рыбаком и Эйзеном-Рыбаком. Фамилии использовались по виду деятельности. Личные имена могли быть переведены как «Орёл», о чем Тид не смог догадаться, а также как «Лёд» или «Железный». Затем он представил каждого из нас, объяснив, насколько сумел, кто и что мы такое.

Потом Тид выпалил:

– Ну и дерьмо! Неудивительно, что никто не может понять этих придурков, кроме друг друга. Эйзен только что сказал, что они ждали шанса выбраться с острова триста сорок девять лет!

Мы насторожились.

Мол, такое вообще возможно?

Все втайне подумали – ни хрена себе, ждали три с половиной столетия, а выглядят лет на сорок? Вот бы мне так?

– Давай, разузнай поподробнее, – подбодрил Тида Лейтенант.

Я решил, что Тид и сам уже придумывает, как это сделать.

Начался долгий и, очевидно, трудный диалог между мастером инцеста и рыбаками с Острова Долголетия. Поскольку Тид не мог переводить сразу, остальные приуныли. Наконец он сказал нам:

– Парни, вы не поверите этой кучи хрени. Мы в долбанной сказке!

У летописца Отряда, по совместительству лекаря, Каркуна появилось бросающее в холод жуткое предчувствие, которое Тид не сумел развеять:

– Эти парни – ловцы русалок. Их послали сюда ещё во времена Владычества.

– Вот так дерьмо, – выпалил кто-то. Возможно, я. Даже если я и был готов к чему угодно, то только не к этому древнему фестивалю ужасов. Такой поворот расстроит кого угодно.

Никто из нас не подумал о русалках. Даже увидев голых баб в воде, никто до этого не додумался. Во-первых, русалок не бывает, и кроме того, во-вторых, что им делать в мутной реке? Им полагается жить на далёких таинственных островах посреди океана.

– Оставим без внимания тот факт, что эти парни не выглядят на триста восемьдесят лет, – сказал Лейтенант: – зачем Властелину ловить пресноводных русалок?

Тид помялся с ответом. Видно, что ему было неловко говорить об этом, но он сказал:

– По их словам, тот, кто съест плоть русалки, исцелится от любой болезни и никогда не умрёт. Если только его не поймают русалки и не съедят самого.

Лейтенант с Леденцом дружно пристально посмотрели на меня. Я пожал плечами:

– Что такого?

– Это так твоя подружка с Взятыми протянули так долго? Питаясь сказочными тварями? – спросил Леденец.

– Те речные бабы не кажутся мне сказочными, сэр, – заявил Тид. – и я бы не прочь заняться чем-нибудь сказочным с большинством из них. Но эти чудаки утверждают, что сидят на этом острове больше трёхсот лет. Если попытаются сбежать, русалки их схватят.

Леденец с Лейтенантом продолжали смотреть на меня.

Я был настроен скептически, но ответил:

– Для меня это такая же новость, как и для вас, но звучит как местные предания. Однако реальнее от этого они не становятся.

– А я думаю, все это реально, – заявил Тид. – Это легко проверить. Давайте переправим одного из них через мост и посмотрим, что будет. Держу пари, что он разорётся и откажется идти, хотя я не возьму в толк, как эти бабы смогут до него добраться, раз мы соорудили новый настил.

Между тем, «Хранитель летописей и летописец» размышлял о том, что очередное столкновение Отряда с причудливым проявлением сверхъестественного оказалось куда менее важным и более заумным, чем обычная херня, когда разверзается небо и обрушивается огненным дождём вперемешку с вонючей коричневой субстанцией.

Тихий голосок на заднем фоне моего разума умолял перестать радоваться, как все здорово обернулось. Будто всё, что нам нужно сделать, это пересечь чёртов восстановленный мост и, припеваючи, уехать в закат. То есть в надоевший лес. Именно в этот момент дерьмо и случается.

Я ясно видел, как эти же мысли бродят у каждого из нас, включая одинокую девушку. В том числе и у рыбаков, для которых Тид переводил наименее деликатные части нашего разговора. Все трое начали щебетать.

Тид констатировал очевидное:

– Они очень, очень хотят, чтобы мы помогли им сбежать отсюда.

– А с какой стати мы должны им помогать? – возразил Лейтенант. – Ведь, судя по всему, они уже более трёхсот лет охотятся на речных женщин?