Текст книги "После…"

Автор книги: Гийом Мюссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Но она была уже далеко. Осталось лишь неподвижное тело, не имеющее ничего общего с той женщиной, которая час назад улыбалась и рассказывала сказки сыну. Натану ничего не оставалось, как положить ладонь ей на веки.

Голос из толпы произнес: «Это его жена?»

Машина скорой помощи приехала несколько минут спустя. Натан крепко сжимал Джоша в руках; ребенка чудом не ранило, но он был сильно напуган. А сам Натан провожал взглядом носилки, на которых выносили тело Кандис. Когда алюминиевая молния чехла сомкнулась над ее лицом, он спросил себя: а точно ли для нее все кончено? Что происходит в момент смерти? Есть ли что-то – после?.. Продолжение?.. Одни и те же вопросы… столько раз задавал он их себе – после смерти матери и потом, после смерти сына.

Впервые на этой неделе на небе сияло солнце. Нью-Йорк иногда преподносит такие подарки зимой. Воздух был чистым, дул холодный сухой ветер.

На тротуарах приходили в себя потрясенные люди. На руках у Натана заходился в плаче Джош.

Совершенно оглушенный, Натан был словно в тумане. Со всех сторон доносились голоса, мигалки полицейских машин слепили глаза.

Журналисты щелкали фотоаппаратами, задавали вопросы. Раздавленный муками совести и чувством вины, Натан делал все возможное, чтобы оградить Джоша от всей этой дикой суматохи.

Когда увозили Кандис, полицейский подошел к нему, чтобы задать несколько вопросов, – эмигрант из Латинской Америки, невысокий, коренастый юноша. Он что-то говорил, но Натан его не слушал, а рукавом рубашки осторожно вытирал лицо Джоша – слезы смешались на нем со следами крови Кандис… Волна горя захватила Натана, он зарыдал.

– Это я… я ее убил! Из-за меня она оказалась здесь!..

Полицейский сочувственно произнес:

– Вы ведь не могли знать… Мне очень жаль.

Натан сел прямо на асфальт и обхватил голову руками; все ею тело содрогалось от конвульсий. Это все из-за него… Он подтолкнул Кандис к смерти. Не предложи он ей эти чертовы деньги – ноги ее никогда не было бы в банке и ничего не случилось бы! Он один виноват!.. Забавно, ведь он всего лишь пешка, которую передвинули на это место и в это время для осуществления того, что было выше его понимания! Как же, как принять этот мир, где и жизнь, и смерть уже предопределены судьбой?!

И вновь он услышал голос Гудрича, будто вторящий эхом его собственному внутреннему голосу: «Невозможно спорить с судьбой, и никто не может отсрочить смерть…»

Натан поднял на полицейского глаза, полные слез. Тот, пытаясь его утешить, повторил:

– Вы не могли знать…

13

Думай об этом, прошу тебя, – день и ночь думай.

Цицерон

Вначале не было ни прошлого, ни будущего. Это было до Большого взрыва – того, что породил материю, пространство и время.

В энциклопедиях можно прочитать, что история нашей Вселенной началась пятнадцать миллиардов лет назад. Такой возраст у самых древних звезд. Что касается Земли, то она возникла менее пяти миллиардов лет назад. Очень быстро, спустя всего миллиард лет, на ней появились примитивные живые существа – бактерии.

Потом пришла очередь человека. Все знают это, но забывают: по сравнению с возрастом Вселенной время существования человечества остается бесконечно малой величиной. Внутри этого ничтожно короткого отрезка, только в период неолита, люди начали вести оседлый образ жизни, стали заниматься сельским хозяйством, торговлей и воздвигали города.

Другой прорыв произошел позже, в конце восемнадцатого века. Экономика развивалась, увеличивалось количество создаваемых благ. Потом пришла очередь промышленной революции. Однако даже накануне этого периода продолжительность жизни достигала всего лишь тридцати пяти лет. Смерть была повсюду. И это принимали как данность.

Более восьмидесяти миллиардов человек, живших до нас, строили города, писали книги и музыку. Сейчас нас шесть миллиардов. Умерших почти в четырнадцать раз больше. Они тлеют и разлагаются под нашими ногами – и в наших умах. Они наполняют своим духом нашу землю и наши продукты. Некоторых из этих умерших нам не хватает.

Вскоре, спустя несколько миллиардов лет, Солнце исчерпает запасы водорода, а само увеличится во сто крат. Температура на Земле пересечет отметку 2000 °C, и, возможно, человечество исчезнет.

Что касается Вселенной, она продолжит расширяться и поглотит все галактики. Со временем звезды погаснут, и космос превратится в огромное кладбище.

Сегодня вечером небо низкое и нет ветра. Натан Дель Амико, загипнотизированный картиной, открывающейся из окон его квартиры в «Сан-Ремо», слушает звуки Нью-Йорка: ровный гул автомобилей, сигналы клаксонов, вой сирен – это скорая помощь и полицейские машины.

Он один. Ему страшно, ему не хватает жены. И он знает, что скоро умрет.

14

Мертвые знают только одно: лучше быть живыми.

Реплика из фильма Стэнли Кубрика «Цельнометаллическая оболочка»

15 декабря

Потоки солнечных лучей свободно проникали в просторное помещение сквозь большие стеклянные окна. Стены необыкновенной белизны залиты солнцем – прямо как летом. В тишине заработала автоматическая система, и на окна опустились шторы.

Натан лежал на низком диване, обитом светлой твидовой тканью. Поставил на пол пустую бутылку «Короны» – четвертую. Предметы уже приобрели неясные очертания, его подташнивало. С самого утра он бесцельно слонялся по квартире.

Кандис мертва… Видимо, Гаррет все же обладает чертовой способностью предвидеть смерть. Это значит, что и его конец близок, теперь он в этом не сомневался. Гудрич уже приходил за Кевином, Кандис, и сейчас он пришел за ним. С этим трудно согласиться, но он должен принять это как данность. Как вести себя теперь, когда он знает, что скорая смерть неминуема? Как противостоять удару?

Он жил в мире, где царит дух соревнования. В мире, где нет места слабым. И так старательно играл роль сверхчеловека, что забыл о смерти. Однажды он уже чуть не расстался с жизнью – в Нантакете, но не вынес никакого урока из этого происшествия.

Натан встал, прислонился к стеклу лбом: из окна открывался волшебный вид на парк; от выпитого разболелась голова. Ужасные картины – расставания, скорби, страданий – вновь захлестнули воображение. Вспомнил о Джоше, о том, как работники социальных служб забрали малыша. Джош остался сиротой в годовалом возрасте, какое детство его ожидало? Череда приемных семей, детских домов, где всегда не хватает любви и зашиты.

Он так подавлен… Нет, он вовсе не всемогущ; все зыбко, и его жизнь тоже. А он еще говорил, что любит все предвидеть! Несмотря на раздражение Мэллори, подписывал многочисленные страховые полисы, надеясь уберечься от кражи, пожара, наводнения, молнии, терроризма. Но ни разу не сделал ни малейшего усилия, чтобы подготовиться к этому проклятому концу.

Когда его спрашивали, верит ли он в Бога, отвечал: «Да, конечно». А как иначе – ведь это Америка, черт возьми! В этой стране сам президент принимает присягу, положив руку на Библию! Однако в глубине души он никогда не уповал на кого-то свыше и не верил в вечность души.

Натан огляделся: в его квартире не было ничего вычурного – изысканная простота и современный стиль, много света и свободного пространства. Он любил свое обиталище, сам его обустроил после развода – Мэллори никогда не хотела жить в старой квартире своего отца. Обычно он чувствовал себя здесь в безопасности, как бы под защитой природных материалов, дерева и мрамора – на них время, казалось, не оставляло следа. На одну из стен он повесил карандашные рисунки Мэллори – напоминание о счастливых днях.

Внезапно Натан почувствовал, что холодеет от ужаса, и в то же время его охватил гнев. Почему именно он?! И почему сейчас? Не хочет он умирать так скоро, у него еще куча дел. У него маленькая дочь, он должен ее вырастить, и женщина, которую ему необходимо заново завоевать. « Есть ведь и другие! Может, я и не сделал ничего важного в жизни, но я не совершил ничего плохого».

Пусть Вестники несчастья существуют – разве нет у них какого-то порядка, определенных предпочтений в смерти? « Да нет, конечно, нет! Дети и невиновные умирают каждую секунду. Смерть не приемлет благородных чувств. Люди тешат себя сказкой, что Господь помнит о них, что Он их любит!»

Не желает он, чтобы его куда-то там призывали, – жить хочет, здесь и сейчас, в окружении тех, кого любит.

Что же ему делать? Не в его характере ждать, пока что-то произойдет само собой. Он должен зацепиться, и сделать это быстро – обратный отсчет всегда набирает обороты.

Натан подошел к полке, на которой стоял гипсовый слепок руки Бонни; положил свою руку на ладонь дочери – и собственное детство стало всплывать перед его мысленным взором. В памяти оно осталось как нечто хаотичное, он не сохранил ни одной игрушки, ни одного альбома со снимками – в их семье не слишком много фотографировали.

Снова огляделся по сторонам: возле лестницы керамический тосканский ангел нес караул под бесстрастным наблюдением каменной пантеры – подарок Джордана, привезенный из Индии.

Что ж, Натану повезло, он стал богат, но ни это, ни что другое уже не сделает иным его полное лишений детство – никому он не пожелал бы такого. И все же Натан знал: именно тогда он воспитал характер.

Позже, во время учебы в университете, все изменилось. Натан научился не упускать возможностей; он хотел добиться успеха и работал не покладая рук, целыми днями просиживая в огромных залах библиотек.

А еще занимался спортом; вовсе не первоклассный атлет, он против всякого ожидания стал любимцем группы поддержки – участники ее не упускали случая подбодрить его на площадке.

Вообще начиная с университетского периода к нему больше не относились как к сыну прислуги из Квинса – его видели знаменитым адвокатом с успешным будущим.

Натан пересек комнату, взялся за перила из кованого железа и почти бегом поднялся по ступеням лестницы. Прошел за перегородку из непрозрачного стекла и металла, скрывавшую небольшой уголок, где он все разместил, поставил, повесил своими руками – получилось что-то вроде салона-библиотеки. Хранил здесь диски. На стенах размещалась коллекция бейсболок и маек с эмблемой команды «Янкиз». На этажерке бейсбольный мяч соседствовал с несколькими спортивными трофеями, добытыми в университете; стояла его фотография на фоне первого автомобиля – «мустанга»: на счетчике уже сотни тысяч километров пробега.

Впервые за долгое время Натан с ностальгическим чувством посмотрел на старые виниловые пластинки начала восьмидесятых. Тот период был наполнен яркими музыкальными событиями: «Пинк Флойд», «Дайер Стрейтс», «Би-Джиз», Мадонна, еще не ставшая идолом… А вот одна совсем старая. « Что-то не помню такой. Наверное, не моя – Мэллори…»

Он вытащил: альбом Джона Леннона «Имэджин». На конверте – фотография бывшего лидера группы «Битлз». Леннон, в маленьких круглых очках, похожий на призрака, парящего в поднебесье.

Натан совсем забыл про эту пластинку. Конечно, знал песню – гимн миру во всем мире – и считал ее несколько слезливой, да и пацифистские идеи певца принадлежали, скорее, предшествующему поколению. Открыл конверт: альбом вышел в сентябре 1971 года; прочел надпись, сделанную ручкой: «Натану. Ты очень смелый, чемпион. Не бойся ничего и береги себя».

«Чемпион»? Кто же это называл его чемпионом?.. Подпись неразборчивая.

Он вынул диск из конверта и поставил на проигрыватель; машинально перевел иголку на третью дорожку: песня называлась «Jealous Guy» [12]12
  «Ревнивец».


[Закрыть]. Зазвучали первые аккорды – и вдруг все всплыло в памяти. Это было в 1972 году, осенью, в комнате диспансера на острове Нантакет.

15

На самом же деле мы не знаем ничего, ибо истина скрыта в глубине.

Демокрит

Натан запрыгнул в свой «ягуар» и направился в сторону Мистика. Ехал так быстро, что чуть не попал в аварию, – ему никак не удавалось сконцентрировать внимание на дороге: одна за другой картины прошлого всплывали в памяти.

Год 1972-й, ему восемь; тем летом он поехал с матерью в Нантакет, где она работала в доме Векслеров. Его первое настоящее путешествие.

До дома Гудрича Натан добрался ближе к вечеру. Погода портилась; ледяной ветер дул вдоль побережья; неспокойное небо смешалось с бушующим морем, наполовину скрытым от глаз дюнами. Несколько раз позвонил в дверь – никто не ответил. Странно… Сегодня воскресенье, а Гаррет, насколько он понял, приезжает сюда каждый уик-энд.

Если Гудрича нет дома, нужно этим воспользоваться. До сих пор доктор управлял ситуацией – очевидно, он что-то скрывал. Натану надо выяснить все заранее – потом удивит Гудрича. Адвокат осмотрелся: соседнее строение более чем в ста метрах. Любой ценой проникнуть в дом, пусть даже придется взломать дверь! Самое простое – забраться на крышу гаража, который стоит вплотную к дому, и уже оттуда попасть на один из двух балконов.

«Это не так уж сложно…»– подумал Натан. Он подпрыгнул, но не дотянулся до края крыши. Стал ходить вокруг дома в поисках предмета, который послужил бы опорой, – вдруг дог глубокого черного окраса как из-под земли вырос прямо перед ним. «Никогда не видел такого огромного пса!»– первое, о чем подумал Натан.

Собака остановилась в двух метрах и, глухо рыча, уставилась на него. Только этого не хватало! Пес огромный! Встреть он его не в такой опасной ситуации, восхитился бы мощным, породистым телом. Но сейчас перед ним неумолимый страж: дрожит от возбуждения губа, голова и уши напряжены; густая, блестящая шерсть покрывает кожу, натянутую на восемьдесят килограммов мускулов, готовых к действию.

Натан почувствовал, как капля холодного пота скользнула по позвоночнику – он никогда особо не дружил с собаками. Адвокат сделал шаг – пес снова зарычал, демонстрируя впечатляющую челюсть. Пришлось отступить – и в этот же миг дог попытался прыгнуть на него. Едва избежав нападения, Натан оттолкнул пса ударом ноги, потом, движимый энергией отчаяния, снова подпрыгнул и сумел ухватиться за выступ крыши гаража. Думал уже, что спасен, – и тут почувствовал клыки животного, впивающиеся в икру…

« Только не сдаваться! Если ты упадешь, он тебя разорвет!»Неистово тряхнул ногой, чтобы и избавиться от собаки, – тщетно: мощная челюсть сжимала ахиллово сухожилие. «Этот монстр сейчас откусит мне ногу!»Натан сопротивлялся изо всех сил, и нес наконец ослабил хватку. С большим трудом адвокат вскарабкался на крышу. «Вот черт!..»Присел на минуту перевести дух, лицо исказилось от боли. Низ брюк порван на ленты. Приподняв штанину, Натан увидел глубокую рану, которая сильно кровоточила. Скверно, но он займется этим позже, а пока придется обойтись повязкой из носового платка. Все равно назад пути нет: дог, опираясь на мускулистые ноги, сидит не спуская с него глаз, с челюсти стекают кровавые слюни. «Жаль тебя разочаровывать, дружище, но я несъедобный. Надеюсь, ты не заразил меня бешенством».

Несмотря на рану, Натан без особых усилий забрался на один из маленьких балконов. Надежды его оправдались: Гудрич не запирал на задвижку окна. Он поднял раму и оказался в доме. « Добро пожаловать в мир беззакония! Если тебя схватят, можешь попрощаться с лицензией адвоката».Воображение уже рисовало заголовки в «Нэшнл лойер»: «Известный адвокат „Марбл и Марч“ приговорен к пяти годам тюремного заключения за кражу со взломом!».

Так или иначе, а он внутри. Гудрич оставил большинство окон незанавешенными, но из-за пасмурной погоды дом был погружен в полумрак. Пес лаял, не унимаясь. «Да этот дурень всполошит весь квартал!»– встревожился Натан. Нужно быть осторожным и действовать быстро.

Из передней по коридору Натан прошел мимо двух комнат и попал в кабинет – просторный, большой; паркетный пол из светлого дуба. Количество полок, набитых папками, аудио– и видеокассетами, дискетами и дисками, впечатляло.

Натан быстро просмотрел некоторые бумаги: видимо. Гудрич хранил медицинские карты всех пациентов, которыми когда-либо занимался.

«Что же, это обычная практика», – подумал адвокат. Документы были расставлены согласно медицинским учреждениям, где работал доктор, по датам – с 1968 года и по сей день.

Натан стал нетерпеливо перебирать папки: Бостонская педиатрическая больница; Нью-йоркская пресвитерианская больница; Детский медицинский центр в Вашингтоне… Наконец добрался до 1972 года; в тот год Гудрич заканчивал стажировку в хирургическом отделении одной из столичных больниц, ему было двадцать семь лет. Среди документов, относившихся к 1972 году, Натан обнаружил небольшую тетрадку в коричневой обложке; на ней – надпись:

«Бортовой журнал.

Диспансер Нантакета.

12-25 сент. 1972»

Подозрения, возникшие у Натана, когда он прочитал надпись на диске Джона Леннона, подтвердились: Гудрич действительно был в Нантакете в 1972 году – замещал кого-то в диспансере в течение двух недель. Как раз в то время, когда с Натаном произошел несчастный случай! Неудивительно, что лицо Гудрича показалось ему знакомым. Он лихорадочно просмотрел журнал и наконец нашел то, что искал.

19 сентября 1972 года

Волнующий случай произошел сегодня в диспансере.

Во второй половине дня нам привезли мальчика восьми лет в состоянии клинической смерти. По словам прохожих, которые вытащили его из озера, мальчик уже не дышал, когда они прибежали на крики о помощи какой-то девочки.

Мы сделали электрошок, но безрезультатно. Несмотря на это, я продолжал изо всех сил массировать грудную клетку, а санитарка в это время наполняла ее кислородом. Против всех ожиданий, нам удалось реанимировать ребенка. Он жив, но находится в коме.

Правильно ли мы сделали, что вытащили его? Не уверен, потому что, даже если ребенок придет в себя, его мозг слишком долго находился без кислорода и, к сожалению, может быть сильно поврежден. Остается только надеяться, что нарушения не окажутся непоправимыми.

Натан был потрясен. Воспоминания, которые он бессознательно оттеснял, беспорядочно нахлынули на него. Он продолжал читать; сердце сильно стучало, руки дрожали.

20 сентября 1972 года

Мальчик пришел в себя рано утром, о чем меня сразу же предупредили. Я внимательно осмотрел его и, признаю, был поражен: он, конечно, очень слаб, но может шевелить конечностями и понимает все наши вопросы. Его зовут Натан Дель Амико.

Это скромный и замкнутый ребенок, но он кажется очень умным мальчиком. Мне удалось перекинуться с ним несколькими словами. Чтобы развлечь его, я установил в его комнате электрофон и дал ему диск Леннона. Кажется, ему нравится.

Перед обедом пришла его мать, итальянка; она работает прислугой в доме Джеффри Векслера, бизнесмена из Бостона; у него на острове дом. Она очень волновалась за сына, и я пытался успокоить ее. Сказал, что мальчик очень крепкий и что он молодец. Но она плохо говорит по-английски и, конечно, не поняла и половины из того, что я сказал.

Его маленькая подружка пришла после обеда – это дочь Векслеров. Она была так встревожена, что я разрешил ей зайти к мальчику на минуту. Мэллори выглядит очень взрослой для своих лет и, по-моему, очень любит его. К тому же она обязана ему жизнью. Если бы не он, она бы утонула.

21 сентября 1972 года

Наверное, вчера я был слишком оптимистичен. Сегодня утром долго расспрашивал Натана: его речь бессвязна. И я думаю, не последствия ли это несчастного случая. С другой стороны, ребенок симпатичный, у него богатый словарный запас и он хорошо выражает мысли для своего возраста. Я записал наш разговор на магнитофон. Не знаю, что и думать.

Запись… Должен же он ее услышать! Натан подошел к другой полке, с картонными коробками, полными кассет, и с таким рвением принялся рыться в них, что перевернул добрую половину. Наконец нашел кассету с пометкой: «21.09.72». На столе обнаружил возле компьютера магнитофон; вставил кассету и через несколько секунд услышал голоса из прошлого.

Гудрич заговорил первым, стараясь казаться веселым:

«Привет, чемпион!» – «Здравствуйте».

Натан совсем забыл, как звучал его голос в детстве.

«Хорошо спал?» – «Да».

На заднем плане послышался шум каталки – Гудрич, должно быть, собирался его обследовать. Он задал несколько обычных вопросов о самочувствии, потом спросил: «Ты помнишь о том, что произошло?» – «Вы говорите о несчастном случае?» – «Да, расскажи мне».

Мальчик молчал, и Гудрич повторил просьбу: «Расскажи мне, хорошо?»

После паузы Натан услышал:

«Я знаю, что был мертв». – «Что?» – «Я знаю, что был мертв». – «Почему ты так думаешь?» – «Потому что вы так сказали». – «Я тебя не понимаю». – «Когда меня привезли на носилках, вы сказали, что я мертв». – «Гм… я не говорил этого, а даже если говорил, ты не мог меня слышать». – «Нет, я слышал, я был снаружи своего тела и смотрел на вас». – «Что ты такое говоришь?» – «Вы громко прокричали слова, которые я не понял». – «Понимаешь…»

Но мальчик перебил его: «Медсестра толкнула тележку, на которой лежали два инструмента. Вы их потерли друг о друга и приложили к моей груди. Потом вы закричали: „Разряд!“ – и вес мое тело приподнялось».

Натан слушал настойчивый голос – свой собственный, и это совсем выбило его из колеи. Хотел остановить запись, предчувствуя, что, если продолжать, это принесет ему только страдания, однако острое любопытство все же пересилило.

«Откуда ты все это знаешь? Кто тебе рассказал?» – «Никто. Я парил под потолком и все видел. Я мог летать над всей больницей». – «Думаю, ты бредишь».

Мальчик замолчал, снова наступила тишина. Потом Гудрич заговорил недоверчивым тоном: «Что ты видел потом?»

Пауза. Ответ: «Я больше не хочу с вами разговаривать». – «Послушай, мне жаль. Я не хотел тебя обидеть, но то, что ты мне рассказываешь, так удивительно, что мне трудно поверить. Давай, расскажи мне, что еще ты видел, чемпион!» – «Я мчался по туннелю на очень большой скорости…»

И снова пауза, потом Гаррет настойчиво произнес: «Я слушаю тебя!» – «Когда я был в туннеле, то увидел всю свою жизнь до несчастного случая и людей. Я думаю, они были мертвы». – «Мертвые люди? Что они там делали?» – «Они помогали мне пройти туннель». – «А что было в конце туннеля?» – «Я не смогу это описать». – «Постарайся, прошу тебя».

Мальчик продолжал, голос его становился все тверже: «Белый свет, одновременно мягкий и мощный». – «Рассказывай дальше!» – «Я знал, что умираю. Я хотел погрузиться в этот свет, но там была как будто дверь, которая мешала мне сделать это». – «Что было перед этой дверью?» – «Я не смогу объяснить». – «Постарайся, чемпион, пожалуйста!»

Голос Гудрича звучал умоляюще, и, помолчав немного, мальчик продолжал: «Там были существа». – «Существа?» – «Одно из них открыло дверь, чтобы пропустить меня в свет». – «Тебе было страшно?» – «Нет, наоборот. Мне было хорошо».

Гудрич не понимал больше логику ребенка. «Но ты ведь знал, что умираешь». – «Да, но это меня не волновало. И потом…» – «Продолжай, Натан!» – «Я чувствовал, что мне оставили выбор…» – «Что ты хочешь сказать?» – «Мне разрешили не умирать, если я не готов». – «И ты выбрал жизнь?» – «Нет, я хотел умереть. Мне было так хорошо в этом свете». – «Как ты можешь так говорить?» – «Я хотел раствориться в свете». – «Почему?» – «Она именно такая». – «Кто – она?» – «Смерть». – «И почему ты не мертв?» – «Потому что в последнюю секунду мне показали одно видение и я решил вернуться». – «Что это было за видение?»

Натан услышал еле слышный ответ: «Мне стало жаль». – «Чего?» – «Это вас не касается». – «Что это было, Натан?» – «Это вас не касается. Извините». – «Нет проблем, чемпион, нет проблем. Каждый имеет право на свои секреты».

Запись остановилась; Натан плакал, теплые слезы безудержно текли по щекам – так плачут только дети. Потом овладел собой и нажал на кнопку перемотки вперед, но дальше пленка оказалась чистой. Он снова погрузился в чтение журнала.

23 сентября 1972 года

Два дня я не переставал думать о словах Натана и не могу понять, как он сумел так подробно описать то, что мы делали, когда пытались спасти его. Как будто он вернулся из потустороннего мира.

Никогда не слышал ничего подобного ни от одного из пациентов, тем более от ребенка. Хотелось бы обсудить это с коллегами, но боюсь, как бы эта тема не оказалась запретной в медицинской среде.

Конечно, есть мисс Кюблер-Росс, из больницы в Биллингсе. Помню, прочел о ней статью в журнале «Лайф»: она разработала курс лекций об опыте умирания, которым поделились с ней больные. Статья вызвала шум, автор получила ученую степень. Думаю вот, не связаться ли с ней.

25 сентября 1972 года

Мальчика выписали сегодня. Общее состояние удовлетворительное, я не мог оставлять его здесь дольше. Вчера вечером попытался снова подступиться к нему, но он закрылся, как улитка в своей раковине, и я думаю, что больше не смогу что-то из него вытащить. Когда за ним пришла мать, я спросил у нее, говорит ли она с сыном об ангелах или о рае. Она уверила меня, что нет, и я не стал настаивать.

Подарил Натану проигрыватель и диск Лен-нона.

В комнате стало темно. Было холодно, но Натан этого не чувствовал. Он погрузился в свое прошлое, в детство, которое, как ему казалось, забыл. Он не слышал, как возле дома остановилась машина. Внезапно кто-то включил в кабинете свет. Натан так и подскочил на месте и выжидающе уставился на дверь.