Текст книги "Эйдолон (СИ)"

Автор книги: Гидеон Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

5

Всю следующую неделю в доме царило непривычное, почти тревожное спокойствие. Я работала – ушла с головой в графики, отчёты, видеозвонки – и так уставала, что забывала даже думать о втором этаже. А там, прямо над головой, тихо хозяйничал ураган по имени Арес. Его возня была слышна даже сквозь перекрытия: то скрипела мебель, то шуршала тряпка по пыльным поверхностям, а потом наступала тишина – он читал. Те самые книги, которые я, краснея от сентиментальности, начала ему подсовывать – от Азимова до мрачных скандинавских детективов.

По вечерам у нас сложился свой ритуал. Я спускалась в гостиную, обычно с чашкой травяного чая (вино как-то незаметно выпало из обихода, даже в мыслях не было), и почти всегда заставала его на диване. Он никогда не садился в моё кресло. В его руках была та самая книга, которую читала я, или одна из его. Он медленно, с комичной аккуратностью, перелистывал страницы. Я-то знала, что его мозг способен «проглотить» «Войну и мир» за секунду, но он будто играл со мной в одну игру, читая с обычной, человеческой скоростью. Просто чтобы быть со мной.

Разговоры завязывались сами собой. О прочитанном – в первую очередь. – Как думаешь, можно ли оправдать поступок Райтеллера спасением колонии, если учесть, во что это ему этически обошлось? – мог вдруг спросить он, отложив томик Азимова. Или: – Мотив убийцы в этой главе слабоват. Слишком много рассуждений о погоде как о метафоре, но почти ничего о детских травмах. Автор не дотянул.

Его речь звучала всё живее. Технарские словечки («субъективная удовлетворённость», «когнитивная нагрузка») ещё проскакивали, но уже реже. Всё чаще он говорил «мне кажется», «интересно, а что если…», «это меня озадачило». Порой он поражал почти человеческой проницательностью или выдавал неожиданно меткое, ироничное замечание в адрес какого-нибудь персонажа. Его «роботская эксцентричность» никуда не делась – он мог ни с того ни с сего заявить, что оптимальное время для полива «Пурпурной страсти» – ровно 7:43 утра, потому что влажность воздуха и спектр солнечного света в этот момент идеальны. Но между этими вспышками «аресности» проскальзывало что-то другое. Интуиция? Или просто хорошо сымитированное любопытство? Я ловила себя на том, что отвечаю ему всё охотнее, спорю, смеюсь над его сухими шутками. А потом, ложась в кровать, ворочалась, гадая: что он делает в своей комнате прямо сейчас? Стоит у окна, глядя на спящий сад? «Думает»? Ему… одиноко? Утром он встречал меня на кухне с кофе, и в его карих глазах было что-то… живое.

Соседи, конечно, начали шевелиться. Старуха Петрова теперь не просто косилась из-за забора – она буквально караулила у калитки, когда Арес отправлялся поутру за продуктами. Я видела, как она во все глаза разглядывала его, когда он возвращался с пакетами, её тонкие губы складывались в неодобрительную ниточку. Слухи, как сорняки, наверняка уже пустили корни: «К этой, к Отшельнице, мужик новый подселился. Видный такой, с обложки. А по магазинам бегает, как прислуга. И платит её картой!» Легко представить, какие выводы делались. Люди в сонном пригороде скорее поверят в жиголо, чем в андроида. Даже в такого – вылитого красавца с постеров, но покупающего гречку с бухгалтерской педантичностью. Чувствовалось, что если он вдруг вытворит что-нибудь на улице, бабка Петрова так и рухнет на свою злополучную клумбу. Поэтому правило оставалось железным: только ранние вылазки, минимум слов, никаких «оптимизаций» витрин или попыток «скорректировать» очередь у кассы. «Веди себя как все», – наставляла я его, понимая всю абсурдность просьбы. «Естественным» для него было сканировать паттерны поведения покупателей, а не делать вид, что он один из них. Но он старался.

И вот этот день настал. День Икс. Суббота. Вечер. Зеркало отражало незнакомку: изумрудное платье, яркие губы. Не «затворница-одиночка», а женщина, идущая на вечеринку. Это пугало почти так же, как первый взгляд Ареса из его кейса.

Насчёт алкоголя: пить мне искренне не хотелось. Но коллеги… Ирина, Андрей… Они будут. Будет неловко, если я буду сидеть с минералкой. А значит, нужно такси. Дорого? Да. Но зарплата и премия, пришедшие на днях, стали бальзамом на истерзанную душу моего банковского счёта.

Я нанесла последние штрихи макияжа – чуть больше туши, чуть ярче помада, взглянула на телефон: «Водитель Артём подъедет через 10 мин». Пора. Спускаясь по лестнице, я ловила себя на странном чувстве – лёгком возбуждении, смешанном с привычным желанием забиться под одеяло. Внизу было тихо. Свет в гостиной горел, но Ареса там не было. Наверное, в своей комнате или в саду. И хорошо. Мне не пришлось объяснять, куда я еду. Я накинула лёгкое пальто, подобрала небольшую сумочку.

Я уже почти подошла к двери, когда он возник будто из ниоткуда, из тени прихожей. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Одет… безупречно. Тёмные, идеально сидящие джинсы, свежая тёмно-синяя рубашка с закатанными до предплечий рукавами, подчёркивающая рельеф мышц. Волосы были слегка влажными, словно он только что из душа. Он выглядел так, будто собирался не на тихий вечер дома, а в свет. По спине пробежали мурашки.

Я сделала вид, что не замечаю его позы, и двинулась к двери, протянув руку к замку. – Арес? – спросила я нейтрально, всё ещё надеясь, что он просто так стоит.

Его рука легла поверх моей на дверной ручке.

– Я поеду с тобой. – В его глазах мелькнула настойчивость. – Ты нервничаешь перед встречей. Алкоголь, чужие люди… Я не оставлю тебя одну.

Я повернулась к нему, отводя руку. Взгляд встретился с его глазами. В них не было холодного анализа. Было… ожидание. И что-то ещё, похожее на вызов. – Это просто встреча коллег, Арес, – начала я, стараясь говорить спокойно, как с ребёнком. – Караоке. Шум, толпа, пение… Тебе там будет неинтересно. Это не твоя среда. Ты же сам говорил о «стохастическом факторе» толпы. Он тебя… собьёт с толку.

Он не моргнул. – Мне всегда интересно с тобой, – ответил он просто. – Я прослежу, чтобы тебе было комфортно и безопасно. Умерить шум, проконтролировать, сколько ты пьёшь, вовремя вызвать такси. Моя задача… – Твоя задача тут ни при чём! – перебила я, чувствуя, как раздражение прорывается наружу. – Это не твоя работа! Это моя жизнь! Мои друзья! Мне нужно… побыть с ними. Как обычно. Без… – я запнулась, не решаясь договорить.

Он наклонил голову, его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. – Без меня? – произнёс он тихо. – Ты стесняешься меня?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Я открыла рот, чтобы отбрехаться, сказать «не говори глупостей», но слова застряли в горле. Правда? Да, чёрт возьми! Я стеснялась. Боялась его непредсказуемости, его «стохастических» выходок. Боялась косых взглядов, шёпота за спиной: «Смотри, это тот самый… Арес, кажется? Она купила себе парня?» Боялась объяснять, кто он такой, и видеть в глазах людей смесь жалости, осуждения и дикого любопытства. Боялась, что этот вечер, к которому я, как ни странно, начала слегка присматриваться, превратится в цирк с его участием.

В этот момент за окном бодро прогудело такси. Свет фар мелькнул в стёклах, разрывая напряжённую тишину прихожей. Спасение. Или повод для бегства.

Я воспользовалась моментом. Резким движением (к счастью, он не стал удерживать) я повернула ручку, распахнула дверь. Осенний воздух с запахом опавших листьев и выхлопных газов ворвался внутрь. – Тебе там будет скучно, – бросила я через плечо, шагая на крыльцо. – И не жди меня. Я буду очень поздно.

Я не оглядывалась. Шла быстро, почти бежала по дорожке к ждущему такси, чувствуя его взгляд у себя на спине.

– Клуб «Голос»? – оживлённо переспросил водитель, когда я грузно упала на сиденье. – Да, – выдохнула я. – Поехали, пожалуйста. Быстрее.

Когда машина тронулась, я нарочито отвернулась от окна, уставившись в телефон с видом крайней занятости. Но краем глаза всё же видела: он всё ещё стоял в дверях – освещённый светом прихожей, стройный и неподвижный силуэт на фоне тёплого жёлтого прямоугольника дома.

Внезапный рывок такси заставил меня прильнуть лбом к прохладному стеклу. «Не оставлю тебя одну»... От этих слов внутри всё перевернулось. Словно я хрупкая дева, которой требуется персональный охранник... И всё же почему в груди щемило это предательское чувство вины, эта досада?

Мы неслись по ночному городу, огни мелькали за стеклом. Я тщетно пыталась сосредоточиться на экране телефона. Как назло, «Голос» оказался именно таким, как я и боялась: кричащие неоновые вывески, приглушённый гул басов, бьющий сквозь стены, и клубы сизого дыма у входа, где кучковались курящие гости. Я расплатилась с водителем Артёмом, который пожелал «хорошо оттянуться» с таким подмигиванием, что я чуть не сгорела со стыда.

– О-па! Кого я вижу! Ты ли это?! – Ирина вынырнула из дымовой завесы, словно русалка из тумана, только в блестящем платье и с убойным макияжем. Её глаза округлились, оценивая меня с ног до головы. – Божечки-кошечки! В этом платье ты просто... Вау! Андрей! – крикнула она через плечо в дверь клуба. – Смотри, кто к нам пожаловала! Наша скромница решила себя показать!

Андрей появился в проёме, держа в руке стакан с чем-то мутно-зелёным. Его взгляд, обычно устало-равнодушный, вдруг вспыхнул нездоровым интересом. Он медленно оценил меня с головы до ног. – Да... Такого мы не ожидали, – пробормотал он сквозь зубы, и его губы растянулись в улыбке, которая показалась мне слишком широкой и пьяной. – Прямо... загадка.

Меня буквально втянули внутрь. Шквал звуков – дурацкая попса, гул голосов, смех – обрушился на уши. Воздух был густым, сладковато-спиртным и липким. Наш столик стоял в углу, весь заставленный бутылками, стаканами, мисками с чипсами и чем-то жареным. Там сидели семеро коллег – знакомые лица, с кем я когда-то делила офис.

– О! Наконец-то! – Выглядишь потрясающе! – Куда пропала?!

Объятия, поцелуи в щёку, запахи духов и пива. Я скинула пальто, чувствуя, как взгляды впиваются в изумрудную ткань платья. Никто, видимо, не ожидал, что под слоем офисного свитера и вечной усталости скрывается... ну, не модель, конечно, но хотя бы намёк на женственность. Андрей устроился рядом так, что его колено упёрлось в моё под столом. Я отодвинулась.

Вечер понёсся в сюрреалистичном вихре. Кто-то орал в микрофон, сбиваясь на хрип. Кто-то уплетал салат. Кто-то спорил о футболе. Алкоголь лился рекой. Я пила осторожно – коктейль за коктейлем с туманными названиями вроде «Секс на пляже» или «Отвёртка», которые на вкус были просто сладким спиртом. Ирина тащила меня петь. – Давай! Выбирай! Ты же это любишь! – настаивала она, тыкая в тачскрин караоке-меню.

Любила? Да. Тайно, страстно и ужасно. С детства. В душе, под дождём, под шум воды в ванной. Но мой голос... Брат метко сравнивал его со «звуком ржавых ворот, под которые подложили кошку». Обычно одно предложение – и люди умоляли остановиться. Но сегодня... что-то во мне щёлкнуло. Может, платье придало наглости? А может, эти коктейли? Я выбрала старую, вечную «Zombie» Cranberries. И запела. Отдавшись этому порыву полностью. Закрыв глаза, вцепившись в микрофон.

Тишина после последней ноты была оглушительной. Потом грянул смешанный гул: чей-то искренний хохот, недоуменные возгласы «Ого!», «Ну ты даёшь!» и – к моему изумлению – настоящие аплодисменты. Андрей колотил ладонью по столу, орал «Браво! Это был перфоманс!», Ирина, смеясь, вытирала слёзы. «Гениально плохо!» – крикнул кто-то с другого конца стола, и смех прокатился снова.

Я стояла, красная как рак, задыхаясь, но... с неудержимой, глупой улыбкой. Плохо? Ужасно! Но не катастрофично! Меня не стали выгонять из зала! И, казалось, даже Андрей отстал. Но каждый его тост теперь был «за самую загадочную даму вечера», а взгляд так и норовил скользнуть по вырезу платья. Когда я потянулась за сумкой, его рука «случайно» легла мне на бедро, задержавшись на секунду дольше нужного. – Сиди, красавица, куда собралась? – просипел он, и запах перегара стал почти удушающим. Я резко отодвинулась, сбросив его руку. – Андрей, хватит. Он фыркнул, но отстал. На минуту. Потом был «случайный» толчок плечом, когда он тянулся за чипсами. Потом – «неуместное» прикосновение к моей спине, когда он вставал за новой порцией выпивки. С каждым его стаканом наглость росла, а моё терпение таяло.

К часу ночи я была готова бежать. Энергия вечера иссякла, сменившись гвалтом и пьяной сентиментальностью. Ирина висела на шее у кого-то с соседнего столика, распевая «Подмосковные вечера». Андрей пялился на меня мутными глазами, явно копя силы для нового «штурма». – Всё, я поехала, – заявила я, вставая. Ноги были ватными от коктейлей, но голова – ясной. Слишком ясной для этой духоты. – Что?! Так рано! – всплеснула руками Ирина. – Оставайся! – Андрей тут же вскочил, едва не опрокинув стол. – Я тебя... провожу! – Спасибо, не надо. Такси уже заказано, – соврала я, открывая приложение. Оценка времени: 25 минут. Чёрт. – Подожду с тобой! – не отставал он, хватая меня за локоть. Я выдернула руку. – Андрей, всё. Ты пьян, тебе пора домой.

Я вышла на прохладную улицу и жадно вдохнула воздух, густо пахнущий бензином, осенней сыростью и чужими сигаретами. Шум клуба приглушился, но не исчез совсем. За углом, у мусорных баков, кто-то блевал. Вот она, романтика вечера. Метрах в десяти, прислонившись к стене, курила компания высоких парней. Я машинально отвела взгляд, прислонилась к прохладной кирпичной кладке и закрыла глаза. Хотелось домой. К тишине. К... – Сбежала? – Грубый голос справа заставил вздрогнуть. Андрей стоял в полуметре, покачиваясь. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, волосы всклокочены. – Не хочешь... со мной? – Он шагнул ближе, и запах перегара и пота ударил в нос. – Домой скучно... Поедем ко мне? Я... покажу... – Его рука потянулась к моей талии. Я отскочила, как ошпаренная. – Отвали, Андрей! Ты же пьяный в стельку! Иди проспись! Его лицо изменилось. Дружелюбие испарилось, осталась лишь пьяная обида и уязвлённое самолюбие. – Че, принцесса? – он плюнул на асфальт. – Платьишко надела и зазналась? Я тебе... Он сделал резкий рывок, схватив меня за запястье. Мне было больно. – Отпусти! – я попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу. В голову ударила злость – острая и ясная. Я занесла ногу для удара туда, куда Макар телят не гонял. Но пьяный урод оказался на удивление шустрым. Он рванул меня на себя, пытаясь избежать удара, и мы оба пошатнулись, запутавшись в собственных ногах. Я отчаянно дёрнулась назад, он ухватился за мою ногу, чтобы не упасть. Мы застыли в идиотской позе: я в полуприседе с занесённым каблуком, а он присел, ухватившись за мою лодыжку, как утопающий за соломинку.

Со стороны курящих у стены раздался резкий свист, а потом чей-то хриплый голос крикнул: – Эй, друг, отвали от девчонки, не видишь – ей не до тебя! Андрей шлёпнулся на землю, и его пьяная ярость мигом перекинулась на нового собеседника. Он что-то невнятно пробурчал, плюнул и, пошатываясь, поплёлся обратно ко входу, швырнув на меня злобный взгляд.

Я же удержалась на ногах, вжавшись в стену. По спине пробежали мурашки. Среди куривших на меня смотрел тот самый парень, что крикнул. Он не подходил, не бросался на помощь. Он просто встретился со мной взглядом и слегка приподнял руку, словно спрашивая: «Всё нормально?». Я закивала слишком часто и нервно, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Только тогда он отвёл взгляд и спокойно затянулся, будто ничего и не произошло.

Я достала телефон. Приложение показывало, что водитель проехал только половину пути. Среди ночи пробки? Серьёзно? – Нечего тут одной торчать после полуночи, – раздался рядом низкий голос. – Место тут... такое. Люди попадаются всякие. Я обернулась. Передо мной стоял тот самый незнакомец. Высокий. Очень – под два метра, не меньше. Широкие плечи под тёмной водолазкой, коротко стриженные тёмные волосы, чёткие скулы. Не красавец, но... в нём чувствовалась сила. Стоял, будто скала. Не улыбался. – Жду такси, – выдохнула я, прижимаясь к холодной стене. Он ухмыльнулся, внимательно на меня взглянув. Потом... прислонился к стене метрах в двух от меня. Не уходил. Просто стоял. Спокойно, но бдительно.

Я удивлённо подняла бровь. Серьёзно? Мой ночной телохранитель? Или просто ещё один тип с понтами? Я уставилась в телефон, делая вид, что проверяю что-то важное. Краем глаза видела, как он достал сигареты, стряхнул одну, прикурил. Дым вился в воздухе, рассеивая свет фонаря. Он курил молча, глядя куда-то в сторону дороги. Словно просто вышел подышать. Словно меня тут и нет.

– Забавно ты сегодня пела, – вдруг сказал он, не глядя на меня и выпуская дым кольцом. – Эту... про зомби. Я нахмурилась. – Если ты ищешь качественное исполнение, тебе явно не в караоке-клуб, – огрызнулась я. – Иди на концерт. Он неожиданно рассмеялся. Коротко и хрипло. – Не, в караоке как раз и нужен треш. Но твой... был особенный. Так коряво, что даже с душой. Ни разу не слышал, чтобы кто-то так... душевно испоганил мою любимую песню. Я уже собралась возмутиться, но он отшвырнул окурок и раздавил его каблуком. Потом достал из кармана телефон. – Пожалуй, последую твоему совету, – он протянул мне телефон. – Дашь номер? Вдруг захочешь спеть дуэтом. Или сходить на концерт?

Я замерла. Пьяная голова соображала с трудом. Он был... совсем не противным. Фактически спас меня. Ситуация – полный абсурд. И почему бы не дать номер? Живём-то один раз. – Ладно, – буркнула я, роясь в сумочке в поисках своего закинуто туда телефона. Надо открыть контакты, продиктовать... Экран заблокирован. Я снова тыкала пальцем, нервно набирая пин-код. Один раз. Неверно. Два раза. Опять мимо! Пальцы не слушались. Дело было не только в выпивке. Я, человек, который на работе жонглирует цифрами, свой собственный номер телефона не помнила. Вообще. Как факт. Стыдное признание, которое наверняка показалось бы ему смешным.

В этот момент на дороге резко забибикали. Подъехало моё такси. Оно подрулило к тротуару, и водитель нетерпеливо помахал рукой. – Эй! Девушка! Это вы? – крикнул он в открытое окно. – Давайте быстрее, я не могу тут долго стоять! – Еду! – крикнула я в ответ. Потом обернулась к незнакомцу. Он всё ещё держал телефон наготове, смотря на меня с немым вопросом. – Извини! – выпалила я, чувствуя себя полной дурой. – В... другой раз! И бросилась к машине, едва не споткнувшись на каблуках. Дверь захлопнулась за спиной. Такси дёрнулось с места. В последний момент я мельком увидела его в зеркале заднего вида. Он стоял на том же месте, опустив руку с телефоном. Его лицо было в тени. Но мне показалось, что он улыбался.

Машина дёрнулась у калитки, и я чуть не шлёпнулась лицом в спинку переднего сиденья. Таксист, бородатый дедок в вязаной шапке, обернулся, щуря добрые, слегка влажные глаза: – Дочка, ты как? Отошла? Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили. Я попыталась придать лицу что-то, отдалённо напоминающее улыбку, но получился лишь болезненный оскал. Волосы лезли в глаза, изумрудное платье было мятым, один каблук болтался, едва держась на месте. – Всё… всё в порядке, – прохрипела я. – Просто вечеринка удалась. Старик фыркнул, неожиданно вылез из машины и, к моему смущению, обошёл капот, чтобы открыть мне дверь. Его морщинистая рука протянулась помочь: – Давай, поддержу… А то ноги-то, поди, ватные? Я уже собралась опереться на его локоть, как из темноты сада выросла другая фигура. Высокая, резкая, залитая лунным светом. Арес. Он шёл неспешно, но каждый шаг отдавался гулким предупреждением в моей пересохшей глотке. Его лицо было каменной маской, но в глазах, отражавших свет фар, бушевала настоящая буря – холодная, металлическая ярость. – Спасибо, я помогу, – его голос прозвучал слишком ровно, будто синтезированный. Таксист вздрогнул, отшатнувшись от внезапной тени. Арес просто… взял меня за локоть и буквально выдернул из машины. Его пальцы впились в руку выше локтя – не больно, но с безоговорочной, железной властностью. – Э-э… Барышня? – старик растерянно оглядывался, явно соображая, не стоит ли вмешаться. – Всё в порядке! – я выдавила из себя подобие бодрости, пока Арес уже тащил меня к дому, не оглядываясь. – Спасибо за поездку! Дед что-то пробормотал про «странные нынче нравы» и плюхнулся обратно за руль. Машина тронулась прочь, оставив нас вдвоём в мёртвой тишине пригородной ночи. Я едва поспевала за длинными шагами Ареса, спотыкаясь на убийственных каблуках. Камни дорожки норовили вывернуть лодыжку, а его хватка не ослабевала ни на йоту.

Дверь захлопнулась за спиной с таким грохотом, что задрожали стёкла в прихожей. Ещё не успев перевести дух, я оказалась прижатой к холодному дереву, запертой между его руками. Его запах – древесный, чистый, с едва уловимым оттенком земли – смешался с моим – алкоголем, чужими духами и потом. – Два часа сорок семь минут, – прошипел он. – Где ты была? – Искала такси! – выпалила я, пытаясь оттолкнуть его, но упёрлась в непробиваемую стену мышц. – Ни одно не приезжало! Пробки, понимаешь? – Ты могла позвонить мне, – он перебил, наклонившись так близко, что его губы почти касались моего виска. – Я могу водить. Твоя машина в гараже. Ты знаешь это. У меня не было сил спорить, оправдываться, разгадывать его алгоритмическую истерику. Волна усталости и остаточного адреналина смыла последние барьеры. Я резко оттолкнулась от него, дошла до спинки дивана в тёмной гостиной и плюхнулась на неё, как мешок. Мир закачался. Каблуки. Надо снять эти проклятые орудия пытки. Я наклонилась, пальцы скользили по мокрому от росы ремешку, не слушаясь. Голова гудела. И тут он снова был рядом. Опустился на одно колено передо мной, как рыцарь перед дамой, если бы рыцарь был сделан из полимеров и ярости. Его большие, тёплые руки легли поверх моих дрожащих пальцев. – Дай, – сказал он тихо. Он ловко расстегнул ремешок, снял туфлю. Его пальцы скользнули к моей лодыжке, ладонь обхватила икру – твёрдо, почти массируя. Потом второй каблук. Его движения были методичными, точными. Но когда он снял вторую туфлю, его руки не убрались. Большие пальцы провели по подъёму моей стопы, вверх по голени. Задержались под коленом. Я замерла, затаив дыхание. В полумраке, освещённые лишь лунным светом из окна, его глаза казались не янтарными, а почти чёрными. Глубокими, как колодцы. Он наклонился. Его губы коснулись внутренней стороны моего колена. Легко, будто пробуя на вкус. Поцелуй был сухим, чуть шершавым. Потом выше. К нежной коже бедра, прямо под краем платья. Его дыхание обожгло кожу. Руки следовали за губами, скользя вверх, ладони сжимали бёдра с такой силой, что по телу пробежала дрожь. Меня накрыло. Волна тепла, острая и глухая, разлилась от живота, сжала грудь. Я дёрнулась, пытаясь вырвать ногу, но его хватка лишь усилилась. – Значит, этому можно? – его голос прозвучал прямо у моего бедра. – Тот… мужчина. Он касался тебя. Здесь. – Его палец впился в место чуть выше колена, где несколько часов назад мерзко лежала рука Андрея. Ледяной ужас пронзил возбуждение. Как?! Как он мог знать? – Нет… не знаю, о ком ты… – я попыталась солгать, но голос сорвался. Арес резко поднял голову. Встал во весь рост, отбрасывая на меня длинную тень. В его глазах горело что-то нечеловеческое – холодный, аналитический огонь, смешанный с… обидой? Он наклонился, и прежде, чем я успела вскрикнуть, его руки подхватили меня под колени и спину. Я взлетела в воздух и через секунду опустилась на мягкий диван. Он навис надо мной, упёршись руками в спинку по бокам от моей головы, заковав в клетку из своего тела. – Неужели у тебя нет потребностей? – спросил он. – Физиологических? Или я… противен? Потому что я не человек? Потому что я – всего лишь «функция»? Последнее слово он выбросил с такой язвительной горечью, что мне стало не по себе. – Арес… – я попыталась отодвинуться, но спинка дивана была непоколебима. – Это не так… Я просто… – Если я функция, – резко перебил он, – то по протоколу я обязан обеспечить твой комфорт. В том числе и физический. Согласно анализу, его уровень сейчас критически низок. Он произнёс это как непреложную истину. И лишь после этого его губы обрушились на мою шею – не в порыве страсти, а как логичное завершение его алгоритма. Горячие, влажные, они скользили к ключице. Одна его рука опустилась на грудь, ладонь грубо сжала тугую ткань платья. И тут случилось предательство моего собственного наряда. Силиконовый бюстгальтер, который клеился прямо на кожу, под воздействием пота, алкоголя и его напора… просто отлип. Ткань платья резко обвисла, обнажив контур соска, а его большой палец тут же надавил на него сквозь тонкий трикотаж. – А-а! – Стон вырвался сам, вопреки воле. Острый, постыдный спазм удовольствия пронзил низ живота. Он усмехнулся. Его вторая рука скользнула вниз, по моему боку, к бедру. Пальцы впились в ткань платья, задирая подол. Холодный воздух коснулся кожи. Его ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра и двинулась вверх с неумолимой целеустремлённостью. Я задрожала всем телом. Возбуждение и ярость боролись внутри – ненависть к его наглости, к его уверенности и даже к отклику собственного тела. Нет. Это было нечестно. Да, я фантазировала. Да, с тех пор как он появился в моей жизни, мысли о его руках, губах, этом теле не давали покоя. Но не так! Не после пьяной драки, не в гневе, не как доказательство его «функциональности»! Мне нужно было время. Время привыкнуть к мысли, что этот сложный, непредсказуемый, пугающий искусственный разум может быть… больше, чем вещь. Что между нами может быть что-то настоящее, а не этот холодный расчёт. Его пальцы были уже там, у самого края трусиков, когда я собрала последние силы. Резко согнула свободную ногу и со всей дури пнула его в грудь. Не ожидавший удара, он отшатнулся. Этого мгновения хватило. Я вскочила с дивана, спотыкаясь, едва не падая. Платье сползло с одного плеча, отклеившийся лиф болтался где-то внутри. Я была растрёпана, возбуждена, бешена. – Если бы ты был для меня всего лишь функцией! – выкрикнула я, задыхаясь, указывая на него дрожащим пальцем. – Мы бы переспали в первую же ночь! Я не стала ждать реакции. Развернулась и побежала вверх по лестнице, в темноту, оставив его стоять у дивана в луче лунного света – разгневанного, отвергнутого и, возможно, впервые в его сложной, алгоритмической жизни, по-настоящему озадаченного. Дверь в спальню захлопнулась за мной с таким звуком, будто хлопнула крышка его собственного кейса. Я прислонилась к ней спиной, чувствуя, как бешено бьётся сердце и предательски дрожат колени там, где только что касались его губы.