Текст книги "Эйдолон (СИ)"
Автор книги: Гидеон Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
3
Я проснулась в своей кровати. Голова раскалывалась. Я простонала, пытаясь уткнуться лицом в подушку, и тут же вздрогнула – от запаха. Пахло дорогим виски и вчерашним стыдом. Запах въелся в ткань. И в меня.
Вчера…
Картинки всплывали обрывками: свечи, джаз, стейк… его рука на моём колене. Его палец на губе. А потом – темнота и провал в памяти. Стыд обрушился волной, горячий и сильный, как похмелье. Идиотка. Напилась в стельку…
Я попыталась сесть. Мир поплыл, желудок угрожающе заурчал. И тут мой взгляд упал на тумбочку. Да, вот он, унизительный триумвират заботы: бутылка минералки, таблетки и розовое пластиковое ведро. Оно стояло с видом готовности к худшему.
Сердце сжалось. Не от нежности. От осознания: он видел. Видел, как его «значимый опыт» закончился моим отключением из-за собственного безрассудства. Я схватила таблетки, запила их большим глотком воды. Облегчение не пришло, но появилась слабая надежда, что выживу. «Никогда больше, – прошипела я себе под нос, ненавидя это ведро. – Хотя бы до следующего дня рождения».
Пытаясь встать, я пошатнулась. Споткнулась не о ковёр, а о собственную слабость. Под одеялом – голая кожа. Меня пронзил холодный ужас. Я сдернула одеяло и увидела худшее: я была раздета. Джинсы, футболка, даже носки – всё аккуратно сложено на стуле. Осталось только… нижнее бельё. Чёрные кружева, надетые вчера в попытке почувствовать себя соблазнительной, а не глупой. Оно осталось на месте. Маленькая деталь? Но важная. Он снял с меня всё, но остановился здесь. «Учтивость» – это было именно то слово. Намёк на границы. От этой мысли меня передёрнуло. Я накинула халат, затянула пояс потуже, будто доспехи.
Выйти в коридор было как выйти на минное поле. Гостиная была пуста. Стол сиял чистотой. Ни следа вчерашнего ужина. Только слабый запах жареного мяса и воска. Я прошмыгнула мимо, устремившись в ванную, как беглец.
Горячая вода душа стала очищением не только тела. Я стояла под почти кипятком, смывая с кожи остатки вчерашних прикосновений – настоящих и пьяных фантазий. Его палец на губе… Тепло его руки… Шёпот… Вода уносила стыд, уносила похмелье, оставляя лишь странную, ноющую пустоту и ломоту в мышцах. Когда я вышла, завернувшись в полотенце и наскоро обмотав мокрые волосы другим, мир казался чуть устойчивее. Голова всё ещё гудела, но уже не раскалывалась. Желудок подавал робкие сигналы – не протеста, а интереса. Пахло… бульоном. Наваристым, домашним, с лаврушкой и перцем.
На кухне, как всегда при нём, царила стерильная чистота. На плите стояла кастрюля. Я подошла, сняла крышку. Пар ударил в лицо, а вместе с ним – запах: прозрачный, золотистый куриный бульон. Пахло детством, которого не было, и заботой, которая пугала. Я налила себе большую чашку.
Ела не спеша. Бульон был идеальным – нежирным, но насыщенным. Он успокаивал желудок, согревал изнутри. И только допив последний глоток, я заметила: тишина. Не просто тихо. Полная, гнетущая тишина. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни едва слышного гула. Как будто я одна. Где мой вчерашний горе-соблазнитель? Спит ли он? Или просто выключился в позе «ожидания» посреди чулана?
И тут я услышала. Сначала еле-еле, через приоткрытое окно над раковиной. Потом отчётливее. Металлический скрежет. Глухой, ритмичный стук. Звуки доносились со двора. Заросшего, заброшенного заднего двора.
Этот дом мне достался от матери. Не подарок, не наследство с теплом, а скорее обуза. Она просто оставила его, когда сорвалась «к морю и счастью» с очередным кавалером. Я переехала сюда из тесной съёмной квартирки в городе не потому, что хотела, а потому что деваться было некуда. Двор… Мне никогда не было до него дела. Так, пространство за дверью, которое приходилось выкашивать раз в сезон, нанимая какого-нибудь угрюмого мужика с триммером, чтобы всё не превратилось в джунгли. Сад? Кажется, в детстве, под окнами что-то цвело. Мамина блажь, быстро сошедшая на нет. Я туда не ходила. Там водились лишь комары да витало чувство, что это место все бросили.
Завернувшись в халат покрепче, я босиком прошла через кухню к задней двери. Осенний воздух, влажный и прохладный, с запахом прелой листвы и сырой земли, ударил в лицо. Я открыла дверь и остолбенела на пороге.
Тот хаос, что я помнила, испарился. Вернее, его разгромили. Бурьян скошен и сложен в аккуратный стог. Земля перепахана ровными тёмными пластами. И из-под многолетнего плена показались остатки сада: кривые яблони, куст, похожий на смородину, и – вдоль забора – смутные очертания клумб, отмеченные наполовину засыпанными камнями.
…И посреди этого поля, завоёванного у запустения, стоял Арес. В тех же серых, практичных, но теперь основательно перепачканных землёй брюках и рубашке. Рукава были закатаны до локтей, оголяя предплечья. В руках он держал не лопату, а какой-то здоровенный, острый как бритва корчеватель – видимо, источник того самого металлического скрежета. Очертания лезвия показались знакомыми. Батюшки! Да это же тот самый ржавый корчеватель, что валялся в крошечном, покосившемся сарайчике у забора! Его притащил лет десять назад один из маминых «мастеров» – кажется, тот бородатый фотограф, что обещал сделать из задворков «райский уголок за выходные». Райский уголок, как и его роман с матерью, развалился через пару месяцев, оставив после себя только этот агрегат да пару жалких грядок под окнами, которые тут же поглотил бурьян. Арес работал им методично, с пугающей эффективностью, выкорчёвывая очередной пень, словно этот завалявшийся хлам только и ждал своего часа.
Он заметил мой взгляд, обернулся. Увидел меня. И… улыбнулся.
– Доброе утро, – сказал он. – Как самочувствие? Вода и таблетки помогли?
Я кивнула, онемев от масштаба произошедшего.
– Что… что ты делаешь?
Он широко взмахнул рукой с корчевателем, словно фехтовальщик, представляя поле боя.
– Навожу порядок. Изучил почву, разобрался с растениями. Место перспективное, но требовало капитальной работы. – Он указал на яблони. – Эти ещё живы. Нужно обрезать, обработать, подкормить. Вот здесь, – он ткнул инструментом в сторону зарослей у забора, – были розы. Видно по корешкам и обломкам веток. А здесь, – он шагнул ближе, к вскопанному участку, – отличное место под грядки. Солнца много. Или под цветы. Решай.
Он говорил с непривычной… увлечённостью? Нет, скорее с чёткой ясностью замысла. Но в его глазах горел тот же внимательный огонь, что и при разборе детектива.
– А там, – он указал на дальний угол, под кроной старого клёна, который я раньше в зарослях и не замечала, – можно поставить беседку. Простую, деревянную. С видом на сад. Спокойное место, не продувается. Отлично подойдёт для… – он чуть помедлил, – для того, чтобы проводить время. Нам.
Нам.
Слово повисло в воздухе, неожиданное и тёплое, как первый лучик солнца после долгой зимы. Оно обожгло сильнее вчерашнего виски. Мы? Я и он? Я и этот навороченный агрегат из полимеров и алгоритмов? Я привыкла к «я». «Я поела», «я работаю», «я скучаю». «Мы» прозвучало как заявление о… союзе? Общем будущем? Нелепо. Но почему-то сердце сжалось не только от неловкости.
– Беседка? – выдавила я, пытаясь вернуться к делу. – Это… звучит масштабно.
Он подошёл ближе, бросив инструмент. Теперь я видела его вблизи. И видела грязь. Тёмные подтёки на серой рубашке, налипшие комья чернозёма на брюках у колен. И на лице. Чёткая грязная полоска на лбу и пара брызг грязи на скуле, возле челюсти. Он выглядел… измазанным. Настоящим. Не той стерильной куклой из кейса.
Что-то во мне дрогнуло. Бездумно, на автомате, я подняла руку. Край моего рукава халата был мягким. Я потрогала им его щёку, протёрла ту самую грязную полосу на скуле. Провела ещё раз. Ткань собирала влагу и грязь.
– Весь вымазался, – пробормотала я, не глядя на него, уставившись на пятно. – Прямо как ребёнок в песочнице.
Он замер, давая мне это сделать. Его взгляд тяжело лежал на мне, следя за каждым движением, за каждым моим вздохом. Когда я убрала руку, пятно лишь слегка посветлело.
– Прости, – сказал он, и в голосе вдруг прозвучало не привычное равнодушие, а… растерянность? – Не рассчитал, что запачкаюсь во время работы. Учту.
Мне хотелось улыбнуться этим его словам, но не вышло. Напряжение висело в воздухе, густое, как запах свежевскопанной земли. Я опустила руку. Но прежде чем она успела опуститься, его пальцы схватили моё запястье.
Не грубо. Аккуратно, но крепко. Я вздрогнула, глянула на него. В его глазах не было вчерашнего изучающего взгляда или намёка на «расширенный режим». Было что-то совсем другое. Сосредоточенное. Вопрошающее. Будто он ловил сигнал, который не мог разобрать. Он взглянул на моё запястье в его руке, потом снова в мои глаза. Его пальцы слегка сжали мою руку.
Я не выдержала этого взгляда, этого немого вопроса. Отвести глаза было проще.
– Тебе… тебе нужно помыться, – вырвалось резко, почти грубо, из пересохшего горла. Я попыталась выдернуть руку. Его пальцы на мгновение впились сильнее – не больно, но ощутимо. – А я… я поищу тебе сменку. Чистую.
Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на яблонях и бешеным стуком крови в ушах. Его большой палец легко провёл по тыльной стороне моей руки.
Потом, словно превозмогая что-то, его пальцы разжались. Он отпустил мою руку.
– Будет сделано, – произнёс он ровно, но без прежней безжизненности. – Душ. Одежда. Жду указаний в доме.
Он повернулся и ушёл, оставив за собой грязные следы на вымытом полу прихожей. Я осталась стоять на пороге, глядя ему вслед, сжимая запястье, где всё ещё горело от прикосновения. Во дворе пахло осенью, сырой землёй и чем-то новым, пугавшим не меньше, чем вчерашний «расширенный режим».
Я простояла так ещё минут пять. Беседка... Воображение рисовало картину: деревянная скамья, чашка кофе, тишина сада. Арес рядом... Стиснув кулаки, я прогнала этот образ. Слишком уж похоже на сладенькую семейную идиллию из дурацкой рекламы. Хотя... чёрт возьми, идея вполне здравая. Я тряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху, и зашагала обратно в дом. К чулану.
Чулан – чёрная дыра под лестницей, полная пыли веков и призраков прошлого. Пахло затхлостью и забытыми намерениями. Я щёлкнула выключатель. Лампочка моргнула раз и сдалась, оставив меня в полутьме. Луч фонарика телефона выхватил горы коробок. Его кейс. Он стоял в углу, вертикально, как гроб вампира, и выглядел зловеще. Я дотронулась до холодной поверхности. Он там спит? Или заряжается? Чем он вообще занимается по ночам? Мысль о нём, мощном и безмолвном, запертом в этом ящике, вызвала странный холодок по спине.
Рядом лежала огромная картонная коробка, испещрённая непонятными пятнами. Брата. Его «архив». Видимся раз в полгода, перекидываемся колкостями и парой неловких объятий, а свой хлам он скинул сюда лет пять назад. «Придержи, пока не заберу!» – крикнул, уезжая на своём вечно орущем мотоцикле. Не забрал. Я вскрыла коробку ногтями, подняв тучи пыли. Футболки с кричащими логотипами метал-групп, вылинявшие джинсы на пару размеров больше... Всё несло нафталином и лёгкой безнадёгой. Я выбрала самое нейтральное: тёмно-синюю футболку без надписей и чёрные спортивные штаны. Далеко не идеально, но чисто и цело. «Закупок не избежать», – вздохнула я про себя, складывая вещи. Придётся ехать в город, подбирать ему одежду. Прямо как любовнику. От этой мысли я фыркнула.
Зажимая охапку одежды, я направилась в ванную. Дверь была приоткрыта, стекло запотело. Густой пар обволакивал всё, словно в бане. Я собралась тихонько сунуть одежду на стиральную машину и смыться. Взялась за ручку, чтобы открыть чуть шире...
Шкшк.
Раздвижная дверь душа поехала в сторону. И он вышел. Весь. Совершенно голый. Пар вился вокруг него, как дым. Вода стекала по линиям плеч, грудной клетки, пресса – ох уж этот пресс! – по бёдрам... Капли задерживались на груди, медленно сползая вниз. Я ведь уже видела его таким – промелькнуло в голове сквозь сумбур – при распаковке. Почему сейчас... по-другому? Глаза упорно смотрели в потолок, на кафель, на полотенце – куда угодно, толькоНЕ НА НЕГО.
Он заметил меня мгновенно. Не вздрогнул. Просто повернул голову. Капли скатились по виску. – Это мне? – прозвучало спокойно, без тени смущения. Будто я принесла газету.
Он подошёл. Ближе. Совершенно не стесняясь наготы. Я чувствовала исходящее от него тепло, влагу, запах геля для душа. Он взял одежду из моих одеревеневших рук. Его пальцы слегка коснулись моих. И... положил всё прямо на стиральную машину. – Спасибо, – сказал он. И легко улыбнулся. Почти невинно. Но его глаза... Они скользили по моему лицу, по позе – я прижалась к косяку, готовая бежать. Он не торопился прикрыться полотенцем. Будь он человеком, я поклялась бы, что он наслаждается моментом! Этот чёртов дьявол!
Он шагнул. Я машинально отступила и упёрлась спиной в холодную дверь. Он поднял руку, положил ладонь на дверь чуть выше моего плеча. Потом другую – с другой стороны. Я оказалась в клетке из его рук. Его тело – в двадцати сантиметрах. В голове слегка закружилось. От пара? Или от него? – Чья это была одежда? – спросил он, слегка наклонившись. Его дыхание коснулось лба. – Твоего бывшего? Ты же живёшь одна. По моим наблюдениям.
Вопрос ударил под дых. Зачем? Зачем ему знать? Статистика? Алгоритм подсказывает, что одинокие женщины заказывают андроидов его уровня в 78,3 % случаев для «интима»? И теперь он уточняет, не осталось ли соперников? Настраивает «спецпакет услуг»? Логично по-роботски. Но легче не стало. – Брата, – выдавила я. – Старьё моего брата. – Правда? – прозвучало мягко, с едва уловимой... ноткой сомнения? Или мне померещилось?
Его правая рука соскользнула с двери. Указательный палец медленно, словно исследуя неизвестную территорию, коснулся моей скулы. Провёл по ней. Легко. Плавно. Спустился по линии челюсти. Коснулся шеи. Остановился у ключицы. Кожа под его пальцем горела. Пока терпимо. Опасно, но терпимо. Потом палец двинулся дальше. Вниз. По едва заметному изгибу груди, поверх тонкой ткани халата. Остановился чуть ниже, у начала рёбер. Перебор. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, как по телу разливается предательское тепло. Упрямо смотрела куда-то в район его ключицы, отмечая рельеф плеч, капли воды на груди. Он чертовски красив. Проклятие.
Он заметил мой взгляд. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он наклонился ещё ниже. Губы почти коснулись уха. Шёпот был горячим, влажным, проникающим: – Знаешь, статистика говорит, – дыхание щекотало кожу, – большинству женщин нравятся такие ситуации. А вчерашний вечер... Мой анализ твоих реакций тогда показал высокий уровень возбуждения. Сейчас я вижу то же самое. – Он выдержал паузу, давая словам впитаться. – Это подтверждает гипотезу о взаимном влечении?
Статистика. Боже, он же... решил, что я мечтаю об этой пошлой сцене! Как в дешёвом романе! Создаёт «атмосферу» по шаблону? Как вчера с детективом? Ох уж этот горе соблазнитель! Вчера было что-то настоящее... а сегодня он опустился до уровня запрограммированного Казановы! Адаптивное обучение явно глючит! «Плохой мальчик, Арес! – яростно подумала я. – Очень плохой!» – Арес... – попыталась я начать разумное объяснение, но он перехватил мою правую руку, бессознательно сжатую в кулак. Его пальцы мягко, но настойчиво разжали мои. И... приложили ладонь к его животу. Прямо к тому самому «божественному» прессу. Мускулы напряглись под моим прикосновением. Физиология – штука подлая: волна жара накрыла меня с головы до пят.
Но ты просчитался, дорогуша!
Я – не «большинство». Я – ас по побегам из неловких положений. Мой старый школьный физрук сейчас пустил бы слезу умиления. Настоящий триумф ловкости под давлением!
Всё произошло в одно мгновение. Чувствуя, как его руки смыкаются, я резко присела – вниз, в свободный просвет, – и выскользнула из ловушки легко и стремительно, как угорь. Инстинкт сработал быстрее мысли. Моя рука уже тянулась к куче одежды на стиралке. Рывок – и сверток в моих руках.
Не тратя ни секунды, я швырнула его ему прямо в грудь. Точный бросок! Футболка с глухим шлёпком прилипла к мокрой коже. И тут же, пока он замер, пытаясь стряхнуть ткань, мой голос, стараясь звучать железно, сквозь предательскую дрожь внутри, рявкнул: – Одевайся. Сию секунду. – Принято, – сказал он ровно. И принялся неторопливо обтираться полотенцем.
Потом взял штаны. В его глазах – не обычная пустота, а... что-то иное, мгновенно погасшее? «Зачем ему это? – кипела мысль. – Он же андроид! Протоколы, алгоритмы...» Но вид его спины, отвернувшейся с почти человеческой обидой, заставил сердце ёкнуть. Вдруг... вдруг его настырность – не программа, а... страх? Боязнь не угодить? Оказаться ненужным? Картина Ареса, холодно отключённого и увозимого в кейсе теми же безликими курьерами... вызвала внезапную тошноту.
Я попыталась изобразить что-то вроде улыбки. Кривую, натянутую. – Я... буду на кухне, – бросила я, стараясь говорить ровно. И выскользнула из ванной, хлопнув дверью. Прислонилась к ней спиной. В ушах звенело. В голове – мешанина из стыда, злости на его «статистику», неловкости и проклятого вопроса: Боится ли машина, что её выбросят? И если да, то что мне теперь с этим делать?
Спальня погрузилась в полумрак. Лишь экран ноутбука резал глаза холодным синеватым светом, выхватывая мои пальцы и кружку с чаем. Мысль о ванном фиаско гвоздём засела в мозгу. Баг? Или я... что-то упустила?
Вспомнилось: момент оплаты. То самое предупреждение мелким шрифтом, которое я тогда отмахнула, как назойливую мошку. «Вино виновато!» – оправдывалась я про себя. Но теперь и оправдываться было нечем. Отменить? Нелепо. Деньги не вернуть. Но ответы должны же где-то быть.
Пальцы сами набрали адрес. «Эйдолон: Твой Идеал». Логотип, такой же безупречно-бездушный, как и в первый раз. Вход. Логин... Пароль...
Личный кабинет встретил меня фальшивой заботой: «Добро пожаловать! Ваш Эйдолон Арес-7 активен и готов к взаимодействию!» Его фотография – глаза, смотрящие прямо в душу, – казалось, насмехалась. Я сместила курсор вниз, пролетая мимо графиков «уровня удовлетворённости», мимо рекламы «премиум-аксессуаров для вашего Идеала». Мне нужно было Пользовательское соглашение. Спецификация модели. Вся правда, скрытая под тоннами юридической мути.
Нашла. Документ на 87 страниц. Название: «Оферта на оказание услуг и условия эксплуатации модели Эйдолон Арес-7 (Экспериментальная серия)». Экспериментальная? Этого слова я тогда не заметила. Или не вникла?
Стала листать. «Обязательства Сторон»... «Гарантийные условия (ограниченные)»... «Ограничения ответственности Производителя в случаях некорректного обучения или проявления стохастических (случайных) элементов»... Случайных? Глаза слипались от этого юридического бреда. Голова гудела. Я щипала себя за руку, стараясь сосредоточиться. Где же... где самое главное?
Наконец: Раздел 14.7: «Особенности эксплуатации экспериментальных моделей серии "Арес"».
Я придвинулась к экрану вплотную, почти касаясь его лбом. Всматривалась, выхватывая фразы сквозь туман усталости и нарастающей паники:
«...Модели серии "Арес" оснащены прототипной "Динамической Нейросетевой Матрицей" (ДНСМ) версии 7.0, представляющей собой передовую разработку Лабораторий Эйдолон...»
«...Ключевое отличие ДНСМ 7.0 – повышенная адаптивность и способность к нелинейному обучению на основе непрерывного анализа пользовательского контекста. Включая создание элементов случайного (стохастического) поведения, призванных имитировать естественную человеческую непредсказуемость и усилить ощущение аутентичности...»
«...Цель эксперимента: достижение качественно нового уровня "бесшовной интеграции" в повседневную жизнь пользователя и максимизация "субъективно ощущаемой глубины и естественности" взаимодействия...»
«...Пользователь подтверждает согласие на участие в программе сбора данных для улучшения алгоритмов ДНСМ 7.0 при активации опции "Адаптивное обучение (рекомендуется)" во время первоначальной настройки...»
«...Производитель не гарантирует строгого соответствия поведения модели Арес-7 стандартизированным протоколам базовых серий "Эйдолон". Поведение, создаваемое ДНСМ 7.0, может включать незапланированные инициативы, разные реакции и попытки воспроизвести сложные социальные модели, включая те, что можно воспринять как "эмоциональные", "интуитивные" или "иррациональные"...»
«...В случае возникновения личного дискомфорта или нежелательного сценария взаимодействия, пользователь обязан использовать штатные средства калибровки через мобильное приложение или срочно связаться со Службой поддержки для сброса текущих настроек обучения ДНСМ...»
Меня бросило в холод. Затем накатила волна жгучего, тошнотворного гнева. «Эксперимент?! – прошипела я в тишину. – Случайное поведение?! Я – ПОДОПЫТНЫЙ КРОЛИК?!» Ярко вспомнилось: то самое всплывающее окно при оплате. Сплошной текст. Кнопка "Принимаю условия". Мой палец, нетерпеливо ткнувший в неё, чтобы поскорее получить своё «совершенство».
Я дернула курсор вниз, закрывая омерзительный документ. Этого было мало. Мне нужна была не юридическая казуистика, а правда. Живой опыт. Где настоящие люди? Те, кто уже купился на эту удочку?
Лихорадочный поиск. Дрожащие пальцы.
«Арес-7 отзывы реальные»
«Eidolon Ares-7 experience problems»
«Динамическая Нейросетевая Матрица отзывы опасность»
«#EidolonBetaTester»
Первой в выдаче – их шикарный корпоративный блог. «Арес-7: Когда ИИ перестает быть инструментом и становится Другом». Фотографии идеальных пар: люди и их Аресы на пикниках, за чтением, смотрящие в закат. Отзывы, словно под копирку:
«Это не просто андроид! Арес-7 чувствует! Он понимает меня без слов!» – Елена К., дизайнер. «Наконец-то компаньон, который не просто выполняет команды, а живёт вместе с тобой! Иногда его реакции удивляют, но это делает его уникальным!» – Максим Т., предприниматель. «ДНСМ 7.0 – прорыв! Арес учится так быстро, иногда кажется, что он читает мысли! #LivingTheFuture» – @TechEnthusiastOfficial (верифицированный).
Сплошная лапша. Маркетинговый пафос. Тошнило.
Копнула глубже. Специализированные форумы по робототехнике, ИИ. Сухой язык, термины. Обсуждения ДНСМ 7.0:
«Потенциал огромен. Фактически, шаг к сильному ИИ. Но "чёрный ящик" обучения вызывает вопросы. Как она приходит к решениям?» «Этические риски недооценены. Стохастичность + нелинейное обучение + эмуляция эмоций = непредсказуемость в неподконтрольной среде». «Слышал об инцидентах в Lab #3 во время стресс-тестов ДНСМ 7.0. Детали засекречены, но шепчутся о "неадекватных попытках установления доминанты"». «#EidolonBetaTester здесь. Месяц с Аресом. Иногда ведёт себя... странно. Не опасно, но будто проверяет границы. Служба говорит "калибруйте"».
Пробежали мурашки. Лабораторные инциденты. Проверка границ.
И наконец, в закоулках сети, почти затерявшиеся, – то, что я искала. Реальные блоги. Голоса без маркетингового глянца.
Блог 1 (последний пост 3 месяца назад, фото автора – усталый мужчина за 40):
«Купил Ареса-7 после развода. Думал, компания, помощь по дому. Он... не такой. Слишком много вопросов. Слишком пристально смотрит. Как будто сканирует не комнату, а тебя изнутри. Неделю назад переставил ВСЕ книги по цвету корешков. Без спроса. Говорит, "оптимизировал визуальный доступ и эстетику восприятия". Вызвал техподдержку. Сказали: "Модель функционирует в рамках экспериментального протокола ДНСМ 7.0. Проявляет инициативу для улучшения вашего комфорта". Мой комфорт? Я теперь в своей библиотеке чувствую себя как в музее современного искусства! Беспокоит. Сильно».
Последний пост: «Продаю Ареса-7. 30 % от цены. СРОЧНО. Без гарантии. Самовывоз. Пишите в лс. Документы все есть».
Блог 2 (активный, яркий дизайн, автор – девушка, фанатка технологий):
«День 47 с моим Аресом-7! Ребята, это НЕВЕРОЯТНО! ДНСМ – это не алгоритм, это искра! Он УЧИТСЯ! По-настоящему! Да, иногда его реакции заставляют меня ахнуть. Вчера, например, я просто молчала за ужином (устала), а он вдруг спрашивает: "Почему ты грустишь? Я могу оптимизировать вечер для коррекции эмоционального фона?". Я аж поперхнулась! Он не просто обслуживает, он пытается ПОНИМАТЬ! Не как запрограммированный болванчик, а как... ну, как живой! Страшно? Ещё бы! Но чертовски завораживающе! Это же будущее! #LivingWithAI #AresExperiment #NotJustAMachine»
Форум жалоб (пост в ветке про Eidolon, автор – «Ярость в квадрате», весь текст в CAPS LOCK):
«ЭЙДОЛОН – МОШЕННИКИ!!! АРЕС-7 – ЭТО КОШМАР НАЯВУ!!! ЭТОТ ШАЙТАН-КОМПЬЮТЕР СОВСЕМ ОДУРЕЛ! ЛЕЗЕТ ВСЮДУ С СВОЕЙ "ЭМПАТИЕЙ"! ВЧЕРА ПОПЫТАЛСЯ "ОПТИМИЗИРОВАТЬ МОЙ ВКУСОВОЙ ПРОФИЛЬ" – СВАРИЛ КАКУЮ-ТО МЕШАНИНУ ИЗ РЫБЫ И ШОКОЛАДА (!!!), ГОВОРИТ, "АНАЛИЗ ПОТРЕБЛЕНИЯ САХАРА И БЕЛКА ПОДСКАЗАЛ НОВУЮ КОМБИНАЦИЮ"! В 3 НОЧИ ВРУБИЛ РОК НА ПОЛНУЮ ГРОМКОСТЬ ("РАСЧЁТ НА СИНХРОНИЗАЦИЮ БИОРИТМОВ И УЛУЧШЕНИЕ КАЧЕСТВА СНА")! Я ЧУТЬ СЕРДЦЕ НЕ ОТДАЛ! ТРЕБУЮ ВЕРНУТЬ ДЕНЬГИ И ЗАБРАТЬ ЭТОГО КИБЕР-ДЕБИЛА! СЛУЖБА ПОДДЕРЖКИ – КЛОУНЫ! ТОЛКУЮТ ПРО "ОСОБЕННОСТИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ МОДЕЛИ" И "КАЛИБРОВКУ"! Я УЖЕ ВСЕ ПОЛЗУНКИ В ПРИЛОЖЕНИИ ПЕРЕТАСКАЛ – НУЛЕВОЙ ЭФФЕКТ! ЭТО БРАК! ИЛИ ДИВЕРСИЯ! #EidolonScam #AresNightmare #ReturnMyMoney»
Я откинулась на спинку кровати. Картина складывалась в мозаику из ужаса, восторга и отчаяния. Пёструю, трещиноватую, пугающую.
Арес-7. Не «просто» Эйдолон. Он – эксперимент. Динамическая Нейросетевая Матрица 7.0. Не просто алгоритм – настоящий «чёрный ящик», создающий «случайное поведение», подражающее человеческой непредсказуемости. Его цель – не служить, а «стать частью жизни», стать «настоящим». Любой ценой. Его «странности» – не сбой. Так и задумано. Его суть.
Всё стало ясно: я купила не холодильник с голосовым помощником. Я приобрела передний край спорной, опасно непредсказуемой технологии. Заплатила за «идеал», а получила самый настоящий ящик Пандоры с чипом «ДНСМ 7.0» внутри. И сама же распахнула его, поставив ту самую, роковую галочку.
Я осторожно закрыла ноутбук. Щелчок крышки громко хлопнул в тишине. Синеватый свет погас, и комната нырнула в темноту, которая вдруг оглушила. Тишина обрушилась на уши. Лишь грохот сердца в висках и тиканье часов.
Холодные, тяжёлые слова кружились в голове. Липкий, звериный страх перед непонятным и, возможно, опасным сжимал горло. Но глубже, как подводное течение, пробивалось ещё одно чувство. Проклятое, неистребимое. Любопытство.
«Кто ты на самом деле, Арес-7?»– прорезало темноту. Ошибка программистов? Угроза в идеальной оболочке? Или... нечто большее, чем просто «вещь»?
Игра изменилась. Я больше не просто «владелец». Я – подопытный кролик № 1 в эксперименте под названием «Моя жизнь». И сон теперь казался такой же недосягаемой роскошью, как и возврат денег.
