Текст книги "Эйдолон (СИ)"

Автор книги: Гидеон Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

4

Вчерашний инцидент в ванной висел, между нами, невидимой завесой, но Арес вёл себя… до оскомины безупречно. Словно кто-то нажал кнопку «Сброс» – и активировался режим «идеальный дворецкий». Ни намёка на «расширенный режим», ни лекций о моей физиологии. Только «Доброе утро», «Кофе готов» и бесшумное растворение в пространстве дома, пока я, закусив губу, копошилась в чулане. Его показная послушность злила едва ли не сильнее, чем вчерашняя наглость. Словно я и впрямь отчитала непослушного мальчишку, и он затаился.

Сегодня был второй выходной. Раз уж этот дорогущий эксперимент в человеческом обличье оставался со мной, решено было заняться неизбежным – приодеть его. Бюджет, конечно, напоминал решето после его покупки, но вечно ходить в серой униформе или в заношенных братских трениках – тоже не вариант. Особенно если мы рискнём выйти за калитку. Мысль о походе в магазин вызывала лёгкую дрожь в коленях, но вечно прятаться дома – не выход. Пришлось снова нырять в чёрную дыру под лестницей.

Чулан встретил меня знакомым коктейлем из запахов: пыль, нафталин и тлен несбывшихся амбиций. Фонарик телефона выхватывал коробки, старый пылесос, паутину в углах. Его кейс стоял в темноте, словно страж портала в иной мир. Я делала вид, что не замечаю его. Моя цель – одежда. Не для него. Для маскировки. Выгуливать его в первозданном виде – всё равно что таскать по улицам мраморную статую Аполлона. Люди будут пялиться. А уж бабушка Петрова – тем более, не упустит подобных сплетен.

Копалась долго, переворачивая коробки, чихая от пыли. И вот – трофеи. Потёртая тёмно-синяя кепка с выцветшим козырьком. И солнцезащитные очки в простой чёрной оправе, одна дужка слегка погнута. Не Dior, конечно. Даже не HM. Скорее, «дешево и сердито» из ларька у метро. Но линзы были большие, затемнённые. Идеально, чтобы спрятать его слишком проницательный взгляд. Я сдула пыль с кепки, протёрла стёкла рукавом. Сойдёт. Хоть какая-то иллюзия анонимности, хотя я уже мысленно видела, как прохожие оборачиваются: «Смотри, какой высокий… и кепка так дурацки сидит… но лицо-то…» С его-то статью затеряться в толпе было утопией.

Я нашла его на кухне. Он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Спина прямая, движения экономичные, как всегда. Пахло чем-то овощным и сытным. – Арес. Он обернулся мгновенно. – Едем в город. Тебе нужна нормальная одежда.

Его брови слегка поползли вверх. – В город? – переспросил он. – Моя функциональность не требует… – Я считаю, что требуется, – отрезала я, не дав договорить. – И точка. Как минимум, чтобы ты не пачкал единственную рубашку, ворочая мой сад. – Я сунула ему в руки кепку и очки. – Надень. И не снимай, пока мы среди людей. Он принял их с привычной аккуратностью, разглядывая как археологические артефакты. Примерил очки. Его лицо стало вдруг загадочным, почти кинематографичным. Кепку водрузил на голову, слегка сдвинув набок. Вышло… нелепо и при этом странно привлекательно. Как супергерой, неудачно пытающийся замаскироваться под заурядного парня. Я фыркнула. – Ну как? – спросил он, уловив звук. – Сойдёт, – буркнула я. – Главное – не снимать. Поехали.

Он последовал за мной к выходу. Моя машина ждала у калитки – верный, потрёпанный «железный конь». Некогда ярко-синяя, теперь она походила на птицу, пережившую несколько линек: краска облезла, на крыльях пара вмятин (память о встрече с особенно наглым сугробом), а салон пах старым кожзамом и лёгкой грустью. Я купила её семь лет назад, сразу после получения прав. Дешево, сердито, не жалко. Она была как я – надёжная, непритязательная и давно не видевшая химчистки. Арес замер у пассажирской двери. – У меня есть встроенный модуль вождения, – произнёс он ровно, глядя на руль через стекло. – И все необходимые виртуальные лицензии. Я могу взять управление на себя. Это снизит… – Нет! – выпалила я так резко, что он слегка откинул голову. Вид его за рулём моей развалюхи был последним штрихом к этому сюрреалистичному дню. Нет уж. – Я сама. Спасибо. – Я открыла дверь. Скрипнуло.

Я плюхнулась на просевшее сиденье, привычно вставила ключ. Он устроился рядом, пристегнувшись одним плавным движением. Его присутствие в тесной кабине ощущалось почти физически – мощное, тёплое, заполняющее всё пространство. Я завела мотор. Он кашлянул, фыркнул, потом заурчал.

Тронулись. Первые километры по пустынной дороге прошли в тишине, нарушаемой только гулом двигателя и скрипом несмазанных деталей. Арес сидел неподвижно, глядя в окно на мелькающие поля, чахлые перелески, редкие дома. Смотрел с таким… пристальным вниманием. Не как турист, а как сканер, впитывающий данные.

Тишина сгущалась, становилась тягучей, напряжённой. Я ловила себя на том, что краем глаза слежу за ним, ожидая… чего? Провокации? Расспросов о брате? Разбора моего стиля вождения? Он молчал. И это молчание давило сильнее любых слов.

Мы уже подъезжали к окраинам, когда он нарушил тишину. – Какой у нас план? У тебя есть предпочитаемые магазины? Или алгоритм выбора будет… стохастическим? – Последнее слово он произнёс с едва уловимым, но узнаваемым акцентом, и уголок его губ под кепкой дрогнул. Я чуть не дёрнула руль. «Стохастическим». Проклятое слово из пользовательского соглашения. Он знал, что я в курсе. И явно получал от этого удовольствие. – Мы… просто погуляем, – выпалила я, уставившись на дорогу. – Посмотрим магазины. Выберем что-нибудь… подходящее. – Мысль о том, чтобы выбирать ему джинсы, вызывала новый прилив неловкости. Он повернул ко мне голову. Даже сквозь тёмные линзы я почувствовала интенсивность его взгляда. – Гулять? – переспросил он. И в его голосе вдруг прокралась знакомая по вчерашнему дню интонация – глубже, теплее, опаснее. – Это можно классифицировать как совместный досуг. Вне дома. По социокультурным меркам… это напоминает свидание. Мозг на секунду отключился. Свидание? С ним? «Оптимизация отношений» по шаблону из дешевого ромкома? Я резко ударила по тормозам, пропуская выруливающую «Ладу». – Арес, хватит! – выдохнула я, и голос сорвался на визгливую ноту. – Это не свидание! Это… необходимость! Суровая бытовуха! Купить тебе одежду, чтобы ты не ходил в грязи и не привлекал внимания! Никаких «свиданий»! Он не ответил. Просто смотрел. Его лицо под кепкой было невозмутимым. Но уголок губ… снова дрогнул? Или это было отражение моей собственной гримасы в его линзах? Я не стала ждать продолжения. Резко врубила магнитолу. Зашипело, захрипело, и из дешёвых динамиков хлынул оглушительный поток поп-музыки – что-то слащавое, ритмичное и абсолютно бездушное. Звук я выкрутила почти на максимум. Это был саундтрек к моему бегству от разговора. Я притворилась, что вся в дороге, уставившись на асфальт и крепче сжав руль. Музыка заполнила салон, заглушая не только возможные вопросы Ареса, но и мой собственный внутренний сумбур. Но под эту какофонию теплилась мысль: а что, если для его «ДНСМ 7.0» любое совместное действие вне дома – уже данные для анализа? Уже «свидание»? И, купив ему свитер, я только подкину дров в топку этого эксперимента?

Магнитола всё ещё орала, когда я свернула на парковку торгового центра. Здание выросло перед нами как памятник консюмеризму – стекло, неон, толпы людей. Я машинально встала подальше от входа. Мой синий «ветеран» выглядел особенно потрёпанно на фоне сверкающих иномарок. «Ну, вот мы и приехали», – пробормотала я, глуша двигатель. Тишина после рева мотора и попсы оглушила. Взгляд скользнул на соседнее здание – строгое, стеклянное, с узнаваемым логотипом. Тот самый офис. Моё бывшее «место силы», где когда-то были интересные проекты, нормальные люди, смех на кухне. А потом… переезд, дорога, усталость выжатой тряпки к концу недели. Мне предложили удалёнку. Исключение! Я схватилась за это, как утопающая за соломинку, платя за доверие сверхурочными и тотальной доступностью. Я забыла, каково это – просто зайти сюда.

Я резко встряхнула головой, прогоняя прочь ностальгию. – Ну что, – сказала я, стараясь звучать бодро, – приехали. Готов к шопингу, модель Арес-7?

Он повернул ко мне лицо. Очки скрывали глаза, но губы растянулись в едва заметной ухмылке. – Готов к выполнению задачи по оптимизации внешнего вида, – ответил он ровно. – Стохастический фактор среды принят к сведению.

Я чуть не задохнулась. «Стохастический». Он точно издевался. Я резко открыла дверь и вывалилась на асфальт. Осенний воздух пах выхлопами и жареными каштанами.

Как я и предполагала, стоило нам шагнуть в поток людей, как на Ареса посыпались взгляды. Не шквал, но заметные. Женские – заинтересованные, оценивающие. Мужские – быстрые, с лёгкой долей непонимания. Арес шёл рядом невозмутимо, словно в невидимом коконе. Его голова была слегка приподнята, плечи расправлены – не горделиво, а просто… функционально.

Мы зашли в первый попавшийся магазин мужской одежды. Я сразу почувствовала себя рыбаком, забросившим удочку в аквариум с пираньями. Слишком много всего. Арес встал посреди зала, как монумент, в своём дурацком обличье. – Ладно, – вздохнула я, решив действовать методом тыка. – Начнём с основ. Я набрала охапку вещей: джинсы, футболки, рубашки и мягкий свитер, – и затем сунула всё это ему в руки. – Иди примерь. Размеры, вроде, те.

Он принял одежду и направился к примерочным. Я осталась копаться в стойке с аксессуарами, нервно перебирая носки. Но краем глаза я заметила, что он стоит у стойки с женской одеждой и держит в руках платье – длинное, из плотного тёмно-зелёного трикотажа, простое и элегантное. И, как я мысленно прикинула, моего размера.

Не успела опомниться, как он оказался рядом. – Я проанализировал твой гардероб, – начал он. – Преобладают тёмные тона, свободный крой. Это платье… – он протянул его, – …соответствует паттерну, но вносит элемент формальности. Оно подчеркнёт линию плеч и талии.

Я уставилась на платье, потом на него. – Арес, мне некуда его надевать, – пробормотала я. – Я работаю дома. Встречаюсь с друзьями раз в полгода. – Возможности не исключены, – парировал он. – Анализ показывает, что наличие подобной вещи повышает вероятность её использования на 37 %. Кроме того, визуальная привлекательность владельца положительно коррелирует с уровнем субъективной удовлетворённости. Это выгодное вложение.

«Визуальная привлекательность владельца». Фраза резанула слух, будто речь шла о полировке машины. Но платье и правда было красивым. В нём можно было почувствовать себя человеком, а не затворницей. – Ладно, – сдалась я, хватая его. – Возьму на примерку. Теперь иди примеряй своё.

Я подтолкнула его к кабинкам, нервно оглядываясь. Магазин заполнялся. И тут… лёд сковал мне кровь. Из-за угла вышли двое. Знакомые. Ирина из маркетинга и Андрей, тимлид. Мои коллеги. Они шли прямо на меня.

Паника ударила в виски. Вспомнился тот форумный пост: «Арес устроил сцену при встрече с родителями». Ирина с её любопытством… Если он сейчас выйдет и ляпнет что-нибудь про «оптимизацию социального взаимодействия» – мне конец. Сплетни поползут мгновенно.

На чистом инстинкте я помчалась к примерочным. Арес как раз стоял у открытой двери. Я влетела в него. – Внутрь! Быстро! – прошипела я, запихивая его в кабинку и швыряя следом одежду. Захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, сжимая платье как талисман. – Боже, кого я вижу?! Наша затворница!

Ирина уже была рядом. Андрей улыбался сдержанно. – Привет! – выдавила я, делая радостно-удивлённое лицо. – Не ожидала! Объятия. Похлопывания. Вопросы. Я отвечала автоматом, мозг лихорадочно сканировал дверь. Тихо. Господи, пусть сидит там как мышь. – А что с платьем? Собираешься обновляться? – Ирина потрогала ткань. – Красивое! – Да вот… приглянулось, – пробормотала я. – Как раз кстати! – обрадовалась Ирина. – Мы в субботу караоке организуем! В «Голосе»! Старая гвардия будет! Ты обязана прийти!

Их лица светились ожиданием. Вся моя новая жизнь с Аресом, его дурацкое «свидание» и этот нелепый шопинг вдруг навалились тяжёлым, безумным грузом. А караоке… Это же было так просто и знакомо. Шумно, весело, бездумно. Прямо сейчас это казалось не испытанием, а спасением. Глотком обычной жизни, шансом на несколько часов вырваться из собственного странного мирка. – Да! – вырвалось у меня почти с облегчением. – Конечно приду! Мне как раз не помешает как следует отвлечься.

Ирина снова бросилась обнимать. Они ещё поболтали и наконец ушли. Я облокотилась о стену, чувствуя, как подкашиваются колени. Суббота. Караоке. Боже, что я наделала?

И в этот момент дверь кабинки приоткрылась. Сильная рука обхватила мою талию и резко потянула внутрь. Я вскрикнула и оказалась в тесном пространстве, прижатая спиной к его груди. Дверь захлопнулась. – Что ты творишь?! – прошипела я, пытаясь вырваться. Его руки держали крепко. В зеркале я увидела наше отражение. Я – растерянная, с растрёпанными волосами. Он… Он был неузнаваем. Чёрные джинсы облегали ноги. Простая белая футболка подчёркивала мощь плеч. Он выглядел… опасно реальным.

– Я хотел показать тебе одежду, – произнёс он низко у самого уха. – Но ты была занята социальным взаимодействием. Я замерла, парализованная близостью. – Это… коллеги, – выдавила я. – С работы. Просто поздоровались. – Коллеги, – повторил он. Его руки слегка сжали мою талию. – Значимые социальные контакты. Почему ты скрыла моё присутствие? Я нарушил бы протокол?

Вопрос повис тяжёлый, прямой. Почему? Потому что ты – эксперимент? Потому что я стыжусь? Боюсь? Все варианты вертелись в голове, ни один не годился для озвучивания. Я молчала.

Он заметил мою растерянность. Что-то мелькнуло в его глазах – словно искра, мгновенно погашенная. – Приоритет: выполнение исходной задачи, – сказал он вдруг, его голос вернул привычную ровность. Одна рука взяла платье. Другая… скользнула к молнии на моей кофте. – Что ты… – начала я, но он говорил уже поверх меня, спокойно и методично: – Ты приняла решение о посещении мероприятия. Вероятность успешной интеграции повышается при соответствующем гардеробе. Требуется примерка.

Молния остановилась у талии. Он аккуратно развёл полы кофты, обнажив мой короткий топ. Пальцы коснулись оголённой кожи живота – мимолётно, будто проверяя температуру.

– Позволь мне помочь.

Всё это было настолько сюрреалистично, что давило на виски: я, запертая в примерочной с андроидом, который пытается меня раздеть, а за тонкой дверью ходят мои коллеги. От этой нелепой ситуации у меня попросту снесло крышу. Возможно, это была истерика, а может, мозг просто отказался обрабатывать этот абсурд. Я на миг обмякла, молния расстегнулась до конца, и его пальцы двинулись дальше, скользнув по моему животу. И тут до меня дошло: сейчас он доберётся до топа. От одной этой мысли внутри всё вскипело стыдом и яростью. – Я сама! – рявкнула я, вырывая платье и выкручиваясь из его объятий. – Вылезай отсюда в своей новой… оптимизированной… форме! И жди снаружи!

Я выскочила, хлопнув дверью. Лицо горело. Вздохнув, я ворвалась в соседнюю кабинку. Чёрт возьми, зачем я его слушаю? Но руки сами потянулись к ткани. Я натянула платье почти с вызовом. И… Оно село идеально. Облегало плечи, талию. Я смотрела не на «удаленщицу в джинсах», а на… женщину. Элегантную. Это был плевок в лицо моей уютной серости. И оно чертовски шло. Проклятый Арес оказался прав.

Я переоделась и вышла. И замерла.

Арес стоял у выхода. Он был одет в чёрные джинсы, белую футболку и серый свитер. Этикетки он держал в руке, протягивая мне.

Но дело было не в них, а в нём. Одежда преобразила его в невероятно привлекательного мужчину. Теперь люди оборачивались с откровенным интересом.

Я молча взяла этикетки. – Всё подошло? – спросила я, стараясь звучать деловито. – Нигде не жмёт? – Абсолютное соответствие антропометрическим параметрам, – ответил он. – Субъективный дискомфорт отсутствует. – Отлично. Тогда идём платить. И за моё… тоже.

На кассе царила странная, неловкая атмосфера. Я выкладывала его вещи и своё платье. Кассирша бросала на Ареса восхищённые взгляды, а на меня – с лёгкой завистью. «Ваш парень – просто бомба!» – было написано у неё на лице. Я мысленно кривилась: «Парень? Скорее уж моё очень сложное и дорогое приобретение».

Он стоял рядом, невозмутимо держа пакеты. Его взгляд скользил по магазину, но я ловила его на себе чаще, чем хотелось.

После кассы мы зашли ещё в пару магазинов – за обувью и носками. Он выбирал самое простое, а я кивала, лишь бы закончить быстрее. Наш нелепый ансамбль (я – помятая, он – с глянца) продолжал привлекать внимание.

А потом был отдел нижнего белья. Я замерла на пороге. Нет. Только не это. Но практичность победила. Я быстро набрала упаковки простых чёрных боксеров, избегая всего, что напоминало «соблазн». Ждала колкости. Комментария. Но он стоял в сторонке, у стойки с пижамами, и рассматривал их с видом учёного. Молчал. Подозрительно молчал. Я сунула покупки в пакет, чувствуя себя так, будто совершила кражу.

Мы шли по торговой галерее, он – на полшага сзади, неся груз с лёгкостью. Я ловила обрывки фраз: «...какой статный...», «...идеальный...». Меня каждый раз передёргивало.

Вдруг он остановился. Резко. Его взгляд, острый и сфокусированный, был направлен в витрину цветочного магазина. Не на букеты, а на скромный стеллаж с комнатными растениями. – Арес? – позвала я, насторожившись. Он не ответил. Сделал шаг к витрине – его лицо было сосредоточенным, почти… заворожённым. – Что там? – спросила я. Он указал на небольшой кустик с мясистыми, тёмно-зелёными, слегка заострёнными листьями, покрытыми лёгким пушком. – Gynura aurantiaca. «Пурпурная страсть». – Его голос звучал иначе. В нём была… заинтересованность. – Неприхотлива. Эффектный окрас… – Он замолчал, словно подбирая слова. Потом добавил, и это прозвучало почти неловко: – …Она мне нравится.

Я уставилась на него. «Нравится»? Он говорил о растении. Не о функциональности. Просто «нравится». После всей этой бездушной практичности он зацепился за цветок? Это было так нелепо, так… человечно. – Ты… хочешь её? – неверяще спросила я. – В дом? Для… себя? Он кивнул, не отрывая взгляда. Его пальцы слегка постукивали по стеклу – редкий признак внутреннего импульса. – Да. Я позабочусь о ней. – Он коснулся стекла. – Это… интересно. Растения не следуют протоколам. Они просто… растут.

Протоколы. Вспомнилась грязь на его лице, его увлечённость садом. Что-то в этом механизме откликалось на жизнь. На рост. Это пугало и… трогало.

Я вздохнула, сдаваясь. – Жди здесь. Не двигайся. И не разговаривай ни с кем, – бросила я, словно оставляя ребёнка. – Я куплю.

Я вошла в магазин, пахнущий влажной землёй. Фиолетовая «Gynura» стояла на виду. Пока шла к кассе, взгляд упал на стойку с семенами. Рука сама потянулась. Маргаритки. Незабудки. Бездумно, на чистом импульсе, я схватила несколько пакетиков. Расплатилась и сунула их в карман, чувствуя внезапный прилив глупости. Зачем? Нелепый жест? Или желание добавить в этот день капельку дикого роста?

Я вышла. Арес стоял там, где я его оставила. – Вот, – протянула я горшок. – Твоя… биологическая система. Он взял растение осторожно, почти бережно. – Спасибо, – прошептал он, глядя на листья. – Я найду для неё самое светлое окно.

Он водрузил горшок поверх пакетов, держа его, будто хрустальную вазу. Вид был нелепым и трогательным: идеальный мужчина, увешанный покупками, бережно несущий скромный цветок. Я покачала головой. Что за цирк?

Мы дошли до машины молча. Он уместил все пакеты в багажник с выверенной точностью. Горшок поставил на заднее сиденье, пристегнув ремнём, словно пассажира. Я села за руль, всё ещё чувствуя в кармане шелест семян. Отдавать? Не отдавать?

Завела мотор. В зеркале заднего вида было видно, как он сидит, повернувшись к растению. Его профиль был спокоен, но в глазах, казалось, горел тот же тихий свет. Он протянул руку и очень осторожно коснулся бархатистого листа.

Мы доехали без происшествий. Я утопила тишину в потоке инди-рока. Арес, к моему облегчению, потерял ко мне интерес. Его внимание целиком поглотила «Пурпурная страсть».

Уже стемнело. Фары выхватывали знакомый контур дома. Арес взгромоздил на себя все пакеты, бережно прижимая к груди лишь горшок. Я шла впереди. Открыла дверь.

Потянувшись к пакету с платьем, я намеревалась уйти. Но он остановил меня простым вопросом, обрушившим лавину реальности. – Где я могу хранить всё это? – спросил он, указывая на груду пакетов.

Я замерла. Чулан. Мысль пришла автоматически. Но там… его кейс. Коробки брата. Запихнуть его туда с новой одеждой, с его растением? Это было бы унизительно. И вдруг ясно пришло осознание: я не хочу загонять его обратно в ту чёрную дыру. Не только из практичности. Это казалось несправедливым.

Принятие решения было почти физическим. – Иди за мной, – сказала я, и мой голос слегка охрип от решимости.

Мы поднялись на второй этаж. Я прошла мимо своей спальни к концу коридора. Остановилась перед дверью, которую не открывала годы. Толкнула её.

Она открылась со стоном, выпустив облако затхлого воздуха. Комната брата. Лунный свет выхватывал очертания: кровать, заваленный стол, книжную полку, коробки. – Она… запущена, – констатировала я, включая свет. – Но ты можешь навести тут порядок. Сделать… своей.

Арес вошёл. Сложил пакеты на кровать, подняв облако пыли. Потом подошёл к окну и поставил горшок на широкий пыльный подоконник. Фиолетовые листья мягко контрастировали с серостью. Жизнь, впущенная в склеп.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя незваным гостем. – Твой кейс… ты можешь перенести его сюда, – предложила я. – Это не обязательно, – ответил он спокойно. – Зарядка требуется редко. Это сохранит пространство здесь… свободным. Для роста.

Для роста. К чему это относилось? Я не стала спорить. Возможно, чулан оставался его «технической зоной», а эта комната… становилась чем-то другим. Подарок. Вырванный у собственных страхов, но почему-то очень правильный.

Пальцы нащупали в кармане пакетики. Импульс казался теперь глупым. Но деваться было некуда. Я вытащила их, смяв в ладони. – Вот… пока покупала твой цветок, на глаза попались, – пробормотала, избегая взгляда. – Маргаритки. Незабудки. Может, захочешь и их посадить.

Он взял пакетики. Не сразу. Просто крепко сжал в своей большой руке. Когда он поднял глаза, в тусклом свете они словно вспыхнули изнутри – не искусственным светом сенсоров, а каким-то глубоким, тёплым сиянием. Он ничего не сказал. Но это молчание было красноречивее любой благодарности.

Неловкость сдавила горло. Я сделала шаг к двери. – Ну, ладно… спокойной…

Я почувствовала, как он шагнул за мной. Остановился вплотную. Тепло от его тела накрыло спину. Прежде чем я обернулась, его руки обхватили меня сзади. Крепко, но нежно. Не как в торговом центре. Это были другие объятия. Он прижал меня к своей груди, подбородок лёг на макушку. Я замерла, ожидая подвоха, лекции. Но ничего. Только тишина. Только тяжёлая, странная… безопасность. – Спасибо, – прошептал он прямо над ухом. Голос был лишён привычной ровности. В нём слышалась глубина, которую я не могла расшифровать. Искренность? Имитация? Знало только моё тело, которое, к ужасу, начало расслабляться.

Усталость дня, абсурдность, это неожиданное тепло… что-то перевешивало страх. Я подняла руку – медленно. Кончики пальцев коснулись его волос у виска. Они были мягче, чем я ожидала. Почти как настоящие. Я провела рукой в лёгком жесте. – Закажу тебе завтра земли, – услышала я свой тихий, непривычно мягкий голос. – Для цветов. И для грядок. Если хочешь.

Он ответил не словом. Он прижался щекой к моей ладони. Легко, почти по-кошачьи. Этот простой, не-роботский жест ударил сильнее любых объятий. Умиление? Да, чёрт возьми.

Но бдительность не умерла. Я аккуратно высвободилась, сделала шаг вперёд. – Спокойной ночи, Арес, – сказала я, стараясь вернуть сухость, но выходило лишь устало. – Спокойной ночи, – ответил он.

Я закрыла дверь. Пара дней – и вот он уже не просто кошмар в кейсе, а… что? Сосед? Садовник? Существо, которое умеет обнимать и смотреть на цветы, будто видит в них вселенную?

«Бесшовная интеграция». Проклятое словосочетание всплыло с новой силой. Оно больше не казалось пустышкой. Оно ощущалось. Как тихий, настойчивый рост корней под асфальтом. Незаметный. Неотвратимый. И я, похоже, уже не могла просто выкорчевать его, не разрушив что-то в себе. Страшно. Непонятно. И, чёрт побери, как-то невыносимо… интересно.