Текст книги "Азурмен. Рука Азуриана (ЛП)"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Где пилот? Вы уже готовы к взлету?

– Она еще отдыхает, пока мы проводим последние приготовления.

– Тогда у нас нет выбора. Мы должны сузить поле битвы. Приказывай войскам отступать на «Цепкую молнию».

– Тогда они обрушат на нас бурю огня! Мы не можем рисковать собой ради твоих безрассудных планов. Нет, просто держите людей подальше от линкора, пока мы не будем готовы. Порой судьба требует жертв.

– Даже если мы все погибнем, мы не удержим людей. Мы должны завлечь их на звездолет и использовать ситуацию в свою пользу. Их машины не сумеют забраться на корабль, и тогда их атака задохнется. Нам нужно заманить их на линкор и cкосить их войска. Быстро!

Пока он ждал ответа от Гиландриса, лорд-феникс выпустил поток сюрикенов в группу людей, прошмыгнувших слева от него через пылающие обломки гравитанка. Трое из них рухнули замертво. Остальные притормозили, чтобы обстрелять Азурмена в ответ, однако тот уже мчался на них. Только несколько снарядов успели отскочить от его брони или пролететь мимо, прежде чем он убил их ударом меча.

– А если они не последуют за нами?

– Последуют. Безумство захлестнуло их, разве ты не чувствуешь это? – Азурмен ощущал бурлящие эмоции, которые исходили от людской орды. Они напоминали горячие потоки воздуха, струящиеся от пылающих деревьев, что окружали поле брани. Воздух смердел Хаосом, а этот запах лорд-феникс знал очень хорошо. – Они хотят убить нас. Только и всего. Им не нужны ни Анкаталамон, ни паутинные врата, ни линкор. Только мы. Раз так, тогда мы станем приманкой в клетке.

– Мы не можем улететь с людьми на борту. Это слишком опасно.

– Нам придется, – произнес Азурмен. – Никто из них долго не протянет. Если мы не решимся на это, тогда «Цепкую молнию» уничтожат прежде, чем она успеет оторваться от земли. Когда атака ослабеет, Неридиат должна быть готова поднять корабль.

Опять повисла тишина. В последующие безмолвные мгновения лорд-феникс мечом и сюрикенами успел сразить дюжину людей. Их кожа, покрытая татуировками, превратилась в лохмотья под стать тряпью и униформе, которые они носили. Расчлененные трупы растянулись в кровавых лужах около его ног. Другие эльдар слушали их разговор, и без какого-либо прямого приказа или согласия десяток отрядов аспектных воинов отступал по велению экзархов, которые отвечали на зов Азурмена.

– Хорошо. – Напряженный голос Гиландриса был холоден. – Веди врагов на борт и уничтожь их. Когда починка закончится и мы отбросим людей от линкора, я разбужу Неридиат и подготовлю ее к отлету.

– Именно так все и будет.

Гиландрису не нужно было отдавать приказы или как-то с помощью слов сообщаться с войском. Новая стратегия разошлась по эльдарской армии со скоростью мысли, и через мгновенья контратаки и сдерживающие удары сменились быстрым отступлением.

Первыми отступали тяжелые орудия под защитой кордона аспектных воинов и гвардейцев, а затем и они убегали к линкору, прикрываемые выстрелами Темных Жнецов и гравитанков. Люди заполняли разрывы между армиями, словно воздух, охватывающий вакуум, и мчались к перекрестному огню, который вели меньшие орудия линкора, «Соколы» и кружащие эскадры гравициклов и «Випер». Пока Азурмен руководил отступлением, люди умирали десятками.

Отряд за отрядом они бежали по посадочным трапам, которые дугой спускались от «Цепкой молнии». Широкие стыковочные отсеки нижних палуб корабля были открыты для гравимашин.

И тут орудия умолкли.

Люди приливной волной гнались за своими врагами по корабельным трапам. Они вбегали на борт «Цепкой молнии», не заботясь о том, что их там ждало, и расползались по ней, подобно яду, расходящемуся по венам.

И тогда эльдар ударили с новой силой, начав следующую череду убийств.

IX

Он не слышал ее, но зато ощущал. За время, проведенное в одиночестве, он отточил как физические чувства, так и психическое восприятие. В новой вселенной царили эмоции и чувства, которые он улавливал, словно находясь между реальным и нереальным. К такому выводу он пришел после долгих наблюдений за миром с высот храма. Бесконечно тянущиеся дни и ночи он мысленно блуждал по другим местам, освободив от оков свой разум, как и во время возвышения по дереву грез.

Она бежала.

Бежала сломя голову за несколько улиц отсюда. Она сначала бездумно мчалась куда глаза глядят, а те, что преследовали ее, были у нее на хвосте. Их переполняла охотничья хмель, подпитываемая жадностью и желаниями, которые пылали подобно огню, озарявшему собой весь город.

Он рассеял свою душу и слился с городом, наконец услышав ее тяжелое дыхание и животные визги стаи гонителей. Ее страх походил на струю прохлады, бегущую по извилистым улочкам. И хотя она сворачивала в переулки, петляла и запутывала следы, они не теряли ее психического запаха, который манил их невинностью и чистой, подобно крови, привлекающей гончих.

Как раз крови они и хотели. Крови и страха. Ее крови и ее страха.

Многие из них сгинули в Паутину, где демоны были не так могучи. Здесь, в межмирье, где переплетались жизнь и смерть, адские твари чувствовали себя как дома. Они захватили весь город, и он решил не мешать им. Демоны властвовали везде, кроме храма Азуриана и садов Иши. Они ощущали там древнюю силу и не приближались к ним, хоть планета и находилась в их царстве.

Демоны превратили город во дворец удовольствий, в котором они обращали и перекраивали утехи немногих оставшихся жителей в муки, захлестывающие органы чувств развратом и дикой энергией Хаоса.

Он никогда прежде не размышлял о Темных богах, которые всегда были мифом, чем-то далеким и невероятным. Как и Война в небесах, истории о них казались полуправдой, легендой, приправленной ложью.

Однако сейчас боги Хаоса стали пугающей и смертоносной реальностью. Со временем он осознал природу того, что случилось с его народом. Он жил в самом сердце существа, которое эльдар произвели на свет и которое стало для них божьей карой, пронесшейся по всей Галактике. Он по-прежнему ощущал монстра, что присосался к его душе, вытягивал его жизненные силы и существовал благодаря проклятию эльдар, угнездившемуся в нем.

Бог сформировался из порочности и жажды, утоленных и неутоленных желаний, обожания и страсти быть обожаемыми. Его породили распущенность всей звездной империи и переход к открытию новых ощущений для собственного тела и разума, да такой быстрый и резкий, что даже экзодиты, давно предсказавшие грядущую погибель, не знали наверняка, какой катастрофой все закончится.

Мыслями он вернулся к девушке. Страх стал, подобно копью, направлять ее передвижения. Он разгадал ее замысел отыскать себе убежище, в котором она когда-то уже была.

Она поднялась к колоне и нашла спрятанный в ней замок, после чего боковая дверь открылась с щелчком, который эхом отразился от стен храма.

Слишком поздно. Они уже заметили, как она пробралась в святилище.

Она обнажила для них его сокровенное место, нарушила его покой.

Он сбегал по лестнице, чтобы остановить и прогнать девушку, но, когда эльдар достиг вестибюля и посмотрел на ее до смерти перепуганное лицо, он понял, что не бросит ее.

Преследователи настороженно вошли внутрь, сбитые с толку разреженным воздухом храма. Царящее здесь спокойствие смутило их, и они, будто псы, стали принюхиваться. Одеждой им служили обрывки брони и ткани, а в руках они держали длинные клинки. Их кожу в качестве украшений пронзали крючки и шипы.

Вдруг женщина с красными волосами, которые торчали иголками из ее головы, зарычала на них, не отрывая от двоих свои безумные голодные глаза.

– Кто ты? – потребовала она, направив на него изогнутый кинжал.

Он взглянул на Фараетиль, а затем снова на женщину.

– Азурмен. Рука Азуриана.

19

Манья все не унималась, постоянно взвизгивая от страха. Пока вражеские снаряды били по обшивке корабля, грохот и гром проносились по всей «Цепкой молнии», а коридоры заливал шум криков и выстрелов. Однако не только это так сильно тревожило дитя. Корабельная матрица кипела от боевых мыслей и убийственных импульсов аспектных воинов и от боязни и отчаяния экипажа. Что еще хуже: психический круговорот обуяли дикая ярость и слепое невежество неприятелей, чей разум, подобно несчетному числу камней, колотил по стеклу матрицы, повреждая ее своей безграничной жестокостью.

Так много людей бушевало на борту корабля, что их животные, низкие желания и импульсы затапливали разум судна, подобно приливной волне, которая крушит прибрежные поселения. Взрослые эльдар могли защититься от подобного эффекта, прервав связь с «Цепкой молнией». Малышка Манья не умела так делать, поэтому после перегрузки психической сети ее стали одолевать ужасные мысли и безумные картины.

Коридор был усыпан трупами. Те гвардейцы, которые должны были охранять Неридиат, погибли по пути к пилотному отсеку. Враги своим грубым оружием разорвали их сетчатую броню на части, однако и сами они не пережили схватки, замертво рухнув на пол от сюрикенов и рычащих цепных мечей. Перед смертью глава сопроводительного отряда Фаедарт перерезал глотку последнему налетчику. Кровавые останки повсюду окружали пилота и ее дочь.

Прижав к себе Манью, Неридиат убегала подальше от боев и расползающегося кошмара людской атаки. Она изо всех сил пыталась защитить дочь от эффектов психической перегрузки, пригласив ее в свой разум и используя собственные барьеры, чтобы оградить ребенка от хаоса, охватывающего матрицу.

Женщина бежала без оглядки, бессознательно поворачивая за углы и наугад мчась по коридорам. Казалось, что от людей негде было скрыться. Неридиат на мгновенье прикоснулась разумом к матрице и узнала, что хаосопоклонники проникали на корабль сразу из нескольких мест, которые остались без присмотра из-за массового отступления эльдар. Она не понимала, как людям удалось так быстро прорваться на судно и почему никто не пришел защитить ее и Манью.

Она тут же пришла в себя, когда услышала резкие голоса, что-то бормочущие на своем грубом языке. Свет замерцал, выдав приближающиеся помехи в матрице. Залитые мелькающими огнями стены, по которым замельтешили неуклюжие тени, будто изгибались.

Манья все кричала, и Неридиат второпях приставила руку к ее рту и, развернувшись, направилась назад. В мыслях ее дочери спутывались страх и паника, которые запеленали все остальные эмоции. Малышка плакала, не в силах выносить мучительные психические терзания. Пока женщина бездумно блуждала по коридорам корабля в попытке отыскать убежище, ее разум противился внутренним и внешним угрозам.

Не с такими событиями она ожидала столкнуться. Жизнь внезапно заполнилась ужасами и стала очень хрупкой. Неридиат подавила нарастающий страх, всхлипывая и изо всех сил пытаясь не думать о том, какой опасности она подвергла свое дитя. Ее живот так сильно скрутило от страха, что она чуть ли не упала. Неридиат вовсе не успокаивало то, что ей пришлось впутать во все это Манью, чтобы даровать дочери светлое будущее. Скрежеща зубами, она двинулась вперед, чтобы найти какое-нибудь безопасное место. Азурмен избрал ее, а ясновидец предвидел их победу. Она сосредоточилась на этой мысли и слегка приободрилась.

Где-то впереди прогремел взрыв, после чего ударная волна пронеслась по коридору и окатила пилота. Она боялась повернуть назад, но и не могла идти вперед. Застыв в ступоре, она не знала, что делать дальше.

И в этот момент она ощутила чью-то успокаивающую энергию, засочившуюся в ее мысли. Это был Гиландрис. Своим мысленным присутствием он успокоил Манью и утихомирил ее страх. Властность и сдержанность исходили от его разума, образовав знакомое ей озеро спокойствия посреди творящего безумия.

– Делай, что я говорю, и ты будешь в безопасности.

Утопая в омуте безмятежности, созданном мыслями ясновидца, Неридиат стала думать более практично, желая поскорее убраться отсюда.

– Может, мне стоит добраться до контрольного отсека, чтобы начать взлет? Так мы ускользнем от атаки.

– Пока вражеские бронемашины могут с легкостью нас обстрелять и пока эти люди у нас на борту, мы слишком уязвимы. Одна неудача, и смертельной катастрофы нам не миновать. К тому же враги сейчас в основном находятся у носа корабля, лучше тебе отправиться на нижние палубы.

Следуя указаниям ясновидца, Неридиат спустилась на несколько уровней, пройдя мимо орудийных палуб. На пути к хранилищам ей два раза по совету Гиландриса пришлось свернуть с намеченного пути из-за снующих повсюду людей. В конце концов он привел ее в пустой склад под одной из лазерных пушек.

– Неридиат, теперь я должен тебя оставить, ибо у меня есть и другие дела. Не сомневайся, все идет так, как мы и задумали. Мы сами пустили людей на корабль, дабы гораздо успешнее скосить их ряды. Мы уже начали выдворять их с «Цепкой молнии». Я свяжусь с тобой, когда все утихомириться.

Когда Гиландрис ушел, на Неридиат нахлынуло чувство одиночества, которое усугублялось пустотой комнаты. Хоть теперь бои и гремели где-то в отдалении, из-за них по матрице все еще пробегали мощные импульсы. Главным для Неридиат было то, что она наконец избавилась от всепроникающего шума.

Она села на голый пол и положила Манью на колени. Девочка перестала кричать, но в ее мыслях ощущалось беспокойство. Чтобы утешить малышку, Неридиат гладила ее по голове и шептала ей теплые слова, сопровождая свои действия психической волной безопасности и успокоения.

Внезапный топот вырвал ее из состояния транса. Шаги раздавались все отчетливее и были слишком тяжелы для эльдар. Послышались голоса людей, бесперебойно рявкающих друг другу что-то на своем неразборчивом языке. Матрицу наводнили их мысли о грабеже и разрушении, и через несколько мгновений слабый порыв воздуха принес с собой через открытую дверь зловоние их немытых тел.

Неридиат оцепенела от ужаса и неожиданности, что ее убежище будет раскрыто. Она уже ничего не могла поделать, ибо ее тихая гавань превратилась в ловушку. Она отчаянно оглядела комнату в поисках укрытия, но не нашла ничего, за чем можно было бы спрятаться. Пол и полки были пусты.

Она привстала, заскользив спиной по гладкой стене, и боком отошла в сторону, чтобы их было не так легко заметить через открытую дверь.

Через миг показался один из людей. На нем была только повязанная широким поясом плотная туника, спадающая до колен. Он бросил взгляд на складской отсек, и Неридиат увидела, что его плоское лицо имело болезненный цвет, а глаза были тускло коричневыми. Его жирные черные волосы неопрятно свисали с головы. Вонь масла и выхлопных газов перемежалась с отвратным запахом тела.

Манья тихо хныкнула, но чужак все-таки услышал ее. Мужчина развернулся и удивленно распахнул глаза, когда встретился взглядом с ошарашенной Неридиат. Когда человек заступил за порог, он открыл рот, прорычав что-то своему товарищу. Другой появился позади него. Этот был лысым, а на его смуглом лице виднелись завитки черных волос, свисающих с подбородка.

В тот момент, когда она услышала людей, она сразу поняла, что нужно делать.

– Закрыть дверь! Запереть ее!

Корабль тут же отреагировал на интуитивный запрос Неридиат, свернув дверные пластины складского отсека, подобно зрачку, и тем самым разрезав второго человека пополам. На секунду по комнате пронесся его пронзительный крик, а затем его голова, туловище и рука вместе с разрезанными органами шлепнулись о пол в брызгах крови.

Другой человек развернулся, разинув от ужаса рот. В этот момент Неридиат увидела, что его туника была расстегнута у шеи. Слева на его грубо остриженной груди красовалась метка. Этот символ она не знала в деталях, но все равно поняла, что это была руна Темных богов.

Человек шокировано взглянул на останки своего соратника. Он покачнулся на дрогнувших ногах, после чего его вырвало потоком желчи и полупереваренной массы. Неридиат попятилась, однако бежать было некуда. Манья ворочалась в ее руках.

После того как человека вырвало второй раз, он выпрямился и, сощурив свои животные глаза, уставился на пилота. Его губа скривилась от гнева. Пока он что-то выкрикивал, указывая пальцем на останки товарища, слюна вылетала во все стороны из его покрытого рвотой рта.

Неридиат заплакала. Слезы заструились по ее щекам, а грудь затрепетала от глубоких рыданий.

– Спаси меня, – прошептала она. Женщина не знала, кого она попросила о помощи, возможно, саму вселенную. Вдруг она почувствовала себя крохотной, одинокой и очень глупой. Судьба может быть как щедрой, так и суровой, ибо в жизни нет никаких гарантий. – Спаси нас. Не дай этому случиться.

Через пелену горести, затуманившую ее глаза, она наблюдала, как человек сделал шаг навстречу ей и ухватился за рукоятку висевшего на ремне пистолета. Он вытащил оружие и жестом приказал ей подойти, рыча на своем диком языке.

Неридиат ни за что на свете не отдала бы этому зверю свою дочь. Указывая на нее пистолетом, он выкрикнул приказ еще громче. Даже сейчас она не могла сделать то, что должна была. Она была быстрее человека. Женщина могла выхватить из его рук оружие и выстрелить прежде, чем неуклюжий чужак успел бы ответить. Но, несмотря на это, она ничего не предпринимала. Ужас, который засел глубоко в ее душе и который был сильнее даже страха за свою дочь, пригвоздил Неридиат к полу.

Ей в голову пришло только одно решение.

Она обвила пальцами шею Маньи, снова и снова повторяя про себя, что так будет лучше. Она и представить не могла, что люди могли сотворить с эльдарским ребенком.

Пугаешь мамочку! Умри!

Неридиат уловила только толику импульса, выпущенного Маньей. Вся мощь психического приказа, сотканного не из слов, а из примитивной потребности, направилась к разуму человека. Он отшатнулся, вздрогнув от боли. Мужчина с ужасом перевел ошеломленный взгляд на дитя. Дрожащей рукой он подставил пистолет к левому глазу. Личико Маньи налилось угрюмостью. Она приоткрыла свой беззубый ротик, а высвобожденная психическая энергия замерцала в ее темных глазах.

Умри!

Человек нажал на пусковой крючок, и иссушающий заряд энергии тут же пронзил его череп. Он упал навзничь, широко раскинув руки.

Неридиат испуганно уставилась на него, следя за каждым движением. Его тело подергивалось от мелких конвульсий.

В безопасности?

Манья заплакала и уткнулась лицом в грудь матери. Мысли пилота превратились в кашу из шока, страха и облегчения, которые слились в одну непреодолимую волну.

Находясь в ступоре, она слышала, как по двери кто-то барабанил кулаками. Неридиат вспомнила, что стук начался сразу же, когда захлопнулась дверь, но все это время ее разум был целиком сосредоточен на человеке, запертом вместе с ней, поэтому она и обратила внимание на шум только сейчас. Она сидела в обычном складском отсеке, который не был оборудован защитной или противовзрывной дверью. Скоро люди прорвутся внутрь.

В безопасности?

– Да, в безопасности, – соврала Неридиат, глядя на пистолет, зажатый в мертвой руке человека.

X

Он находил силы в жалости, а не в злости. В момент Азурмен настиг одичавшую женщину, сильно сдавив пальцами ее дыхательное горло. Когда она, хрипя, рухнула на пол, он поймал лезвие, выпавшее из ее скорчившейся руки. Он бросил кинжал Фараетиль и рванул на следующего культиста, одним резким движением выбив из-под него землю и выхватив его саблю.

Раньше он никогда не сражался ни голыми руками, ни оружием. Его тело бездумно двигалось и реагировало на действия врагов, которые сейчас казались ему медлительными. Азурмен пронзил мечом грудь мужчины, у которого он и забрал оружие, и быстро пригнулся под размашистым ударом топора. Вытащив лезвие, он развернулся и поднял меч как раз вовремя, чтобы отбить следующий удар.

Со звериным визгом Фараетиль бросилась на кровопийц. Она сбила с ног первую попавшуюся жертву, которая оказалась женщиной, и не прекращая пронзала кинжалом ее грудь.

Азурмен воткнул лезвие в живот следующего противника, расценивая убийство как знак милосердия, а не греха. Ему не нравилось убивать, ибо во время своих долгих медитаций он осознал, что именно беспричинные деяния и самодовольство привели его народ к падению.

Его противники были преисполнены гнева и ненависти, из-за чего они двигались поспешно и неуклюже. Они шипели, плевались и рубили своими лезвиями, понапрасну тратя драгоценное время и энергию. Пока они замахивались или перемещались по залу, он убил еще двоих. Капельки их крови соскользнули с меча и забрызгали главный вход в храм. Он действовал без страха и оглядки, воплощая собой холодную дисциплинированность. В таком состоянии ему было легко приметить дрогнувшую мышцу, блеск в глазах или едва различимые движения, которые выдавали истинные намерения врагов. Он раньше них знал, что они собираются сделать.

Фараетиль набросилась на другого культиста, перерезав своим клинком его глотку. Страх подгонял ее, превращал в дикое животное, которое отчаянно и жестоко боролось за жизнь. Пыл и свирепость переполняли ее. Вся в крови она отпрыгнула от трупа, свалила на пол еще одного врага и стала кусать его и кричать, вновь и вновь пронзая его кинжалом.

Азурмен в последний момент успел увернуться от удара изогнутого меча, который чуть не задел его шею. Свободной рукой он схватил запястье кровопийцы, с легкостью вывернул ему руку и сломал кости. Плавным взмахом меча он обезглавил своего противника.

Остался только один культист. Он стал пятиться по кровавым останкам своих мертвых друзей. Припав к полу и рыча как цепная гончая, Фараетиль оскалила зубы, став ничем не лучше тех эльдар, которых она зарезала. Азурмен преградил ей дорогу.

– Кто ты? – потребовал культист, дрожащей рукой подняв перед собой кинжал.

– Я воздаяние за ваши злодейства, – промолвил Азурмен. – Я правосудие, о котором молят ваши жертвы. Защитник слабых. Свет во тьме. Рука Азуриана.

С легким свистом меч пронзил воздух.

– Я мститель.

20

– Где пилот? – спросил Азурмен. Гиландрис молчал.

– Я… я совершил ужасную ошибку.

– Где она?

– Я думал, что там она будет в безопасности. – В голосе ясновидца чувствовался скорее страх, чем сожаление. – Я не могу предсказать все до мелочей. Это невозможно. Нет, с ней должно быть все в порядке. Я же видел, как мы…

Азурмен оставил бесплодные попытки выудить что-либо из ошарашенного ясновидца. Разумом он коснулся матрицы корабля, проносясь через болтовню людей, подобно серебряной стреле. В конце концов он отыскал «Грозовое копье» в полетном отсеке и связался с частью своего сознания, живущей в боевом судне. Используя связь, возникшую между его кораблем и ребенком, лорд-феникс стал обследовать «Цепкую молнию». Там, где была Манья, наверняка была и Неридиат.

Он сконцентрировался на малышке и наконец ощутил ее. Она была безумно напугана: изображения того, что она наделала, безостановочно прокручивались у нее в голове. Манья вновь и вновь переживала момент контакта с мерзким разумом человека, и каждый раз внезапная смерть разрывала ментальную связь. Губительный цикл отравлял и мысли Неридиат, которая пригласила дочь в свой разум, чтобы защитить ее от матричной перегрузки.

Оторвавшись от души малышки, Азурмен проник мыслям в сенсоры линкора и отыскал ее на одной из нижних палуб. Примерно дюжина людей пытались пробиться через тонкую складскую дверь, и как минимум в два раза больше чужаков стояли вокруг них в ожидании.

Азурмен побежал.

Людям, по-видимому, казалось, что линкор был поглощен анархией. Бои гремели на каждой палубе: единичные стычки и контратаки постоянно меняли направление битвы. Эльдар же знали правду. Их отряды, которыми отчасти руководили колдуны и отчасти сам линкор, методично свели на нет первоначальную волну людского штурма, а затем раскололи чужацкое войско и начали устраивать тщательно продуманные контратаки и смертельные засады.

Азурмен проносился мимо пуль и зарядов и пробегал рядом с вращающимися клинками, не останавливаюсь ни на секунду. Наконец он нашел ближайший конвейерный подъемник и, призвав транспортную капсулу, отправился вниз на тот уровень, где Неридиат и Манья попали в ловушку. Он вышел из передвижной капсулы в смежный коридор и увидел группу людей, которые выходили из-за угла.

Враги не успели возвести оружие, как он уже рванул на них. Беглый, плохо нацеленный лаз-огонь осветил проход, но не поймал свою цель. Азурмен перекатился под потоком снарядов, попутно отправив в людей залп огня из своих наручей. Сюрикены с одинаковой легкостью изорвали плоть и одежду двух ближайших чужаков, которые тут же свалились на пол.

Азурмен вскочил на ноги и выстрелил в третьего противника, проделав в его лице дыру. Остальные все никак не могли навести оружие на прыткого лорда-феникса. Яркие лазразряды пролетали вдоль стен, но ни один из них не врезался в неуловимого воина.

Держа в руке зловещий меч, Азурмен стремительно настиг людей. Своим сияющим клинком он отрезал одному врагу голову, а затем, выстрелив в упор, разорвал внутренности другому. Не теряя темпа, лорд-феникс крутанулся с выставленным в сторону мечом, перерезав позвоночник последнему чужаку. Когда тело ударилось о палубу, Азурмен уже завернул за угол.

Люди одержимо колотили по двери в складской отсек и даже не думали о том, что на них кто-то может напасть. Они выли и лаяли, подобно стае диких зверей, стуча по двери кулаками, прикладами и рукоятками ножей и мечей.

Азурмен скоропалительно убил трех чужаков, серией ударов отрезав им конечности. Когда он сразил четвертого, разрубив ему ребра, дверь не выдержала. Лорд-феникс посмотрел поверх их голов и увидел, как Неридиат съежилась около стены.

Видя ее такой ошеломленной и понимая, что все они висят на волосок от смерти, Азурмен дал волю своим глубочайшим страхам и гневу, который копился веками.

Лорд-феникс так быстро разрезал артерии и отсекал конечности своим лезвием, превратившимся в вихрь сияющего огня, что все его движения казались размытыми. Люди лениво обернулись и наконец разглядели угрозу, проникшую в их ряды. Пока он прорубал себе путь через чужаков, их лица медлительно искривлялись от ужаса. Тела падали замертво, словно скошенные стебли, забрызгивая коридор алой кровью.

Когда Азурмен сразил еще одного врага, отрезав ему ноги, последний выживший человек наставил на лорда-феникса пистолет. Великий воин схватил чужака за горло и поднял его, а тот приставил свое оружие к виску эльдарского шлема. Мысленным приказом Азурмен выпустил поток сюрикенов, которые врезались в подборок мужчины. Голова культиста вмиг исчезла с его плеч.

Швырнув тело в сторону, Азурмен подошел к двери. Весь пол был скользким от крови.

– Неридиат! – Лорд-феникс попытался дотянуться до ее разума, но пилот отпрянула от пронизывающего холода, исходящего от его мыслей.

Он уже хотел попробовать еще раз, как вдруг ощутил резкие перемены, охватившие планету. Барьер между реальностями стал истончаться. Внезапно в его сознании возникла рана, и он издал мысленный вопль. Взглянув на свои окровавленные руки, Азурмен наконец понял, ради чего сражались эти люди.

Они сражались ради Темной госпожи. Люди умирали тысячами, жертвуя собой в ее честь. А эльдар как раз были готовы пролить много человеческой крови. Кровь и каждое тело, отмеченное меткой преданности, были обещаны богам Хаоса. Как же слепы оказались эльдар.

Темная госпожа выполнила свою часть сделки. И теперь ее ждала награда.

XI

Гнев исходил от Фараетиль, подобно жару, отчего в вестибюле повисло томление. Когда она взглянула на него яростными глазами, Азурмен не дрогнул, наблюдая за багряными каплями, стекающими с ее ножа прямо на плиточный пол. Ее сильно растрепанные волосы хорошо передавали те эмоции, которые окружали ее.

Азурмен медленно и очень осторожно присел и положил меч на пол. Затем он плавно встал, не отрывая взгляда от Фараетиль. Он распростер руки и заговорил тихим голосом, который был едва громче шепота.

– Они мертвы. Мы убили их. Опасность миновала.

Фараетиль посмотрела на трупы, а потом опять уставилась на Азурмена. Она прищурила глаза и слегка опустила руку, в которой держала кинжал.

– Ты же меня помнишь? Ты спасла меня. А теперь я спас тебя. Зачем ты вернулась?

Девушка неспешно выпрямилась – ее руки и ноги слегка подрагивали. Она глубоко вздохнула, не отводя глаз от Азурмена.

– Ты назвал себя мстителем. Рукой Азуриана. – По лицу Фараетиль пробежала почти незаметная улыбка. – А для меня? У тебя есть для меня имя?

– Твой порыв. В свое время в тебе проявилась воля Азуриана. Теперь же я стал его орудием.

– Ты же знаешь, что боги мертвы? – Девушка взглянула на себя и отшатнулась. Она подбежала к стене, и ее сразу вырвало.

Азурмен подошел к ней, но не слишком близко, чтобы она не расценила его действия как угрозу. К тому же у нее в руках все еще был нож. Фараетиль посмотрела мимо него туда, где лежали тела.

– Это мы сделали? Я сделала? – с ужасом произнесла она. – Как? Как нам удалось?

– Эта жестокость таится во всех нас и только ждет, когда ее выпустят наружу. Так же как и тоска по радостям, лести и удовлетворению – все это живет в наших сердцах. Мы должны противиться их соблазну, должны стойко противостоять искушениям.

– Ты раньше уже творил подобное? Убивал?

Азурмен покачал головой.

– Я всего лишь был сосудом. Жестокость таится во мне, но теперь я нашел умиротворение.

– Правда? – невесело усмехнулась она, глядя на окровавленные трупы культистов. – Я бы не назвала это умиротворением.

– Жестокость проявляется в намерениях, а не в действиях, – произнес Азурмен. – После Падения я долго размышлял об этом.

– Падения? Что это?

Азурмен махнул рукой в сторону дверей и сводчатого потолка вестибюля.

– Все, что произошло вокруг нас. Потеря невинности. Проклятие нашего народа. Погибель, пришедшая за нами.

Девушка недоверчиво насупила брови.

– Ты помнишь то время?

– А ты нет?

– Я была ребенком. Я помню только смерть и крики. Прежде чем умереть, мой брат присматривал за мной и научил меня, как заботиться о себе и избегать демонов и культистов. Если судить по старому исчислению, то в последний раз я была здесь лет семь назад. Ты все это время был в одиночестве?

– Я был в одиночестве даже дольше, чем сам вначале думал, – сказал Азурмен. Он указал рукой на клинок, зажатый в руке Фараетиль. – Дай-ка мне его сюда.

Помявшись, она отдала ему кинжал, и Азурмен бросил его в сторону. С характерным металлическим звоном оружие ударилось о каменную плитку.

– И как же я теперь смогу себя защитить! – выпалила она, шагнув к отброшенному клинку.

Азурмен рукой остановил ее.

– Пока тебе нельзя использовать оружие. Твой гнев погубит тебя. Подогреваемая страхом ярость ослепляет тебя и не дает разглядеть опасность.

– А ты, значит, не боишься? Так ведь?

– Фараетиль, я видел, как наш мир был поглощен алчущим богом. Меня больше ничто не страшит. Я довольно долго пробыл в одиночестве. Позволь мне научить тебя тому, чему я сам научился. Показать мир за пределами культов и улиц. Позволь мне помочь тебе контролировать страх и ярость, успокоить бурю, бушующую в твоем сердце.