Текст книги "Гриф"

Автор книги: Георгий Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

ГИВИ. ОПЕРАЦИЯ «ФАЛЬШАКИ». БАГДАД-КУЛЯБ-КАРАМЫК

Уже год Гиви не был в Тбилиси… Конечно, в том же ресторане «Пиросмани» у Торнике можно было отведать настоящий шашлык с настоящим «Мукузани». А «воды Лагидзе»? А горячие сулугуни и сациви… Бесспорно, в Тбилиси они вкуснее, да и вино – молодое алазанское вино, – разве его в Москве попьешь?

А, все это ерунда, успокаивал себя Гиви. Не хлебом единым.

И тогда он начинал тосковать о Софико. Конечно, Софико будет ждать его столько, сколько нужно. Он верил ей. Но кто может сказать, сколько нужно? С тех пор как он попал в спецназ ГРУ, он побывал в Афганистане и Анголе, в Колумбии и Амстердаме, в Стокгольме и Кыргизстане… Он объездил весь мир, а домой приезжал крайне редко. Конечно, Софико подождет. Но время-то идет! Ей уже 27. В этом возрасте девушка начинает беспокоиться – пора замуж, пора детей заводить. И она права.

И все бы ничего, но с тех пор как их в/ч расформировали в порядке сокращения вооруженных сил и он перешел в другое подразделение, возможность погибнуть возросла вдвое. После того как он откликнулся на просьбу о помощи своего бывшего комбата и прилетел в Москву, взяв на службе отпуск, возможность погибнуть возросла втрое. И что будет с Софико, если его убьют? Беречься? Тогда он умрет до того, как пуля снайпера или нож уголовника вопьются в его тело. Трус умирает не в момент смерти, а задолго до него. Бояться никак нельзя в его работе. Но не беречься тоже нельзя. И Софико останется старой девой, и мама умрет от горя. Мама все так же жила в старой большой комнате в коммунальной квартире на проспекте Руставели, чуть выше знаменитого магазина "Волы Логидзе" и чуть ниже Дома правительства, точно напротив старой гостиницы, почти разрушенной в годы недавней гражданской войны. А мамин дом уцелел. Мама терпеливо ждала Гиви, и ее не радовали даже пересылаемые им с нарочными время от времени 100 долларов. Это были большие деньги. Из них 80 долларов мама раздавала своим бывшим коллегам-профессорам и преподавателям Тбилисской консерватории. По 10 долларов – самым нуждающимся – в месяц. На оставшиеся 10 жила, как она утверждала, вполне пристойно. Да, Тбилиси, город его детства и юности, стал нищей столицей нищей страны, и от этого тоже щемило сердце…

Мама немного гордилась им, а немного стыдилась. Гордилась, потому что не каждый сын сегодня в Грузии может обеспечить старость своим родителям. А стыдилась потому, что из всех детей ее коллег и друзей он один не стал профессиональным музыкантом. Закончил музыкальную школу, музыкальное училище и вместо консерватории поступил в Военный институт на отделение арабских языков.

Еще хорошо, что мама не знала тогда, не знает и поныне, что сын ее вовсе не языковед, а специалист по особым операциям.

Что ж… Он выбрал свою профессию и не жалел об этом.

Вылетая в Багдад, оружия он не взял. Денег – самый минимум. Документы, как и у других членов группы, были на другое имя, но настолько тщательно сделаны, что за них можно было не волноваться. Все визы на месте. Что же касается фотографии, то на ней он был в чалме. Однако пограничный контроль придираться не стал.

В Багдад Гиви прилетел из Дели. В Дели – из Токио. Так что следы были запудрены основательно. Главное – это попасть в Багдад в тот день, который был ему назначен, и выйти на того человека, которого он должен был почтительно сопровождать на расстоянии до конечного пункта его путешествия. Где он должен был совершить акцию, Гиви пока не знал. Об этом ему сообщат дополнительно.

Операция «Фальшаки» начиналась и продолжалась при соблюдении строжайших правил конспирации.

В аэропорту он взял обычное такси, причем на всякий случай пропустил дважды других пассажиров к присмотренной было уже машине. Автомобиль был старым, с явной утечкой бензина, так что, когда он прибыл в центр Багдада, у Гиви начала балеть голова. На ту мелочь, что у него была в кармане, он купил в центре, у белокаменного здания Национального собрания, бутылочку местной минеральной воды и запил пару таблеток, предусмотрительно засунутых в портмоне…

У него был с собой минимум вещей.

Полюбовавшись стеклянным колодцем Центрального банка и декоративными растениями, красующимися за стеклами перекрытий двух верхних этажей, Гиви тщательно проверил, нет ли слежки.

Убедившись, что все в порядке, Гиви направился вовсе не в Центральный банк, а в банк ар-Рафидейн, – высокую четырехугольную башню, стоящую на более широком основании в пять этажей. Нижний этаж был выложен серовато-зеленым блестящим камнем, настолько блестящим, что Гиви не отказал себе в удовольствии еще раз полюбоваться своим профилем. На самом же деле он хотел удостовериться, что его передислокация не вызвала интереса у фланирующих по площади клиентов обоих банков.

Гиви поднял глаза на второй этаж, выступающий над первым на ширину тротуара и поддерживаемый стройными столбами, облицованными маленькими плитками черной смальты. Именно там, на втором этаже, находится операционный зал, где он должен получить оставленные на его имя деньги в местной и афганской валюте.

С получением денег проблем не возникло. До вечера еще было время, и Гиви, плотно пообедав в ресторанчике на первом этаже причудливого дома с белой башней на улице Харуна аль-Рашида, прошел несколько кварталов по раскаленному центру города, пока не оказался перед зданием Ассоциации иракских художников. Построенное по проекту Кахтана Мадфаи, здание было интересно тем, что его венчала крыша в виде идущих волнами полукруглых арок.

Погуляв пару часов по выставке Сауда аль-Аттара, чьи работы в равной степени напоминали ему и о городах бывшей советской Средней Азии, в которых он не раз бывал, и о старом Тбилиси, Гиви сел на мраморную скамейку.

– Если вас интересуют виды старого Багдада, – сказала ему, улыбаясь, служительница выставочного зала, – вам стоит побывать в музее-мастерской Лорны Селим.

– Никогда не слышал этого имени, – признался Гиви.

– А имя Джавада Селима вам знакомо?

– Конечно, кто же не знает Джавада Селима? – на голубом глазу соврал Гиви.

– Это его жена, – заговорщически сообщила служительница, чрезвычайно довольная, что может правильно сориентировать в багдадских достопримечательностях приезжего араба. – Она англичанка по происхождению, после смерти супруга поселилась в Ираке. Джавада Селим написала много очаровательных видов старого Багдада. Там же есть и картины ее сестры, Назихи Селим. Кстати, она до сих пор преподает в Институте изящных искусств. Я вам напишу адрес и даже нарисую, как туда добраться.

– Спасибо, ханум, да хранит вас Аллах, – сказал Гиви.

Однако на бумажке, которую сунула в руку Гиви старая дама, было лишь одно слово:

– Аль-Кифах…

Это была одна из старинных улочек Багдада. Гиви туда и направился.

Его сопровождали. Правда, при всем его профессионализме он так и не заметил слежку. У входа в длинный, занимавший весь квартал двухэтажный старинный дом, Гиви был остановлен приглашающим жестом старика в национальном костюме. Гиви вошел в арку.

Перед ним открылся четырехугольный двор-хош, по сторонам которого были расположены жилые комнаты и подсобные помещения. С одной стороны была устроена тарма – открытая во двор комната, предназначенная для приема гостей и отдыха в жаркие дни. Кланяясь, старик пригласил его присесть. Через мгновение девушка в парандже внесла две чашечки кофе и тарелку со сладостями – там был рахат-лукум, печенье, засахаренные орехи. Гиви обожал орехи в любом виде и забросил горсть сладко пахнущих ядрышек в рот. Еще через минуту появился хозяин.

– Здравствуйте, уважаемый, – сказал он на певучем арабском, более похожем на тот арабский, на котором говорят в Иордании, нежели на тот, на котором говорят в Багдаде.

– Да хранит Аллах этот дом и его хозяев, – ответил Гиви.

– Как вам понравился наш город? Вы ведь впервые у нас.

– Очень понравилось.

– Вы еще не были в новой мечети Аль-Хулафа? Непременно сходите. Завтра же… Лучшее время для посещения – после второго намаза.

– Я воспользуюсь вашим советом.

Выпив чашку кофе и выслушав еще несколько советов относительно памятников архитектуры старого города, Гиви понял, что задерживаться здесь более было бы невежливо по отношению к этим гостеприимным людям.

Переночевав в гостинице, он позавтракал и отправился в мечеть Аль-Хулафа, расположенную в центре старого города и легко узнаваемую по древнему минарету Су аль-Газаль. Как ни странно, старый минарет ХVII века и новая мечеть начала 70-х годов XX века органично дополняли друг друга. Сбросив туфли, сняв носки, омыв ноги в специальном фонтанчике и все срамные места в специальном туалетном кабинете во дворе мечети, Гиви прошел внутрь, подстелив коврик, сел и отдался молитве. Через минуту он почувствовал, что позади него сменился молящийся человек. Еще через мгновение он почувствовал прикосновение к плечу и услышал голос пожилого человека:

– Старик в пуштунском головном уборе, в руке редкие здесь четки из янтаря, с ним мальчик лет десяти. Если у вас все с собой, лучше их не выпускать из виду. Сегодня они уходят. Они возвращаются после хаджа в Мекку, к себе, в Афганистан. Да благословит их Аллах. И тебя, чужеземец, тоже.

Когда он минуту спустя, словно пытаясь опереться и привстать по окончании молитвы, чуть-чуть обернулся назад, позади никого не оказалось.

Но старика в пуштунском головном уборе, с желтыми из плавленого янтаря четками с сопровождающим его мальчиком лет 10 он легко нашел глазами в толпе выходивших из мечети правоверных и уже не отпускал.

Как ему удалось проследить старика, мальчика и осла с тяжелыми хурждунами от Багдада до границы Афганистана с Таджикистаном, оставим профессиональной тайной Гиви. Но он ни разу не приблизился к старику с грузом ближе, чем это было необходимо по обстановке. Он убедился, что запомнил мужчину лет 50–55 с загорелым, морщинистым лицом, в стеганом ватном халате и таджикской чалме, которому у реки Пяндж старик и мальчик передали груз. Мужчина взвалил мешки с грузом на ослика и двинулся к границе. Гиви старался не отставать от нового курьера, и в то же время не светиться лишний раз наблюдателям, ежели таковые появятся. Это достаточно трудно сделать в изрезанной расщелинами горной местности, но если у тебя груза – всего мешок за плечами, а одет ты как бедный дехканин, возможно.

Когла выше по течению реки Пяндж началась отчаянная перестрелка и было видно из укрытия, как туда стягиваются немногочисленные наряды российских и таджикских пограничников, мужчина, оставив осла в расщелине, сам взвалил на себя тяжелые хурджуны и переправился вброд через узкую реку на таджикскую сторону.

Как только он скрылся за горой, этим путем отправился и Гиви.

Он успел заметить, как мужчина передал груз мальчику, помог ему взвалить хурджуны на ослика, мальчик отправился дальше по направлению к Кулябу, а сам повернулся лицом к Пянджу и направился прямо в сторону спрятавшегося за камнями Гиви. К счастью, он прошел в двух метрах, не заметив осторожного тбилисца. Еще большим счастьем для Гиви было то, что он не поверил в невнимательность афганца и, вместо того чтобы отправиться вслед за мальчиком в сторону Куляба, затаился в узкой расщелине в скале.

Как всегда, его предосторожность оказалась не лишней. Позади того места, где он только что прятался, появился тощий афганец. Он вытащил нож, как ни странно, более похожий на десантный нож американских морских пехотинцев, нежели на национальный афганский, и приготовился напасть на, как он думал, притихшего в расщелине гяура. Однако афганский кинжал, брошенный с расстояния в десять метров, прервал его размышления. Он так и не узнал, куда делся преследовавший его и спрятавшийся в этой расщелине человек.

Гиви вернулся, засунул мертвое тело в расщелину так, чтобы даже кончик стеганого халата не высовывался.

Догнать мальчика с ослом, нагруженным хурджунами, так, чтобы не привлечь его внимания, не составило труда. Гиви спрятал в горах ненужное ему оружие, устаревшие и, как говорят, неактуальные для Таджикистана документы. Теперь он был таджиком, возвращающимся в Киргизию, на постоянное место жительства после хаджа в Мекку. Кто будет определять путь уважаемому ходже, как ему возвращаться на родину? Человек хадж совершил! Удобно ли задавать ему глупые вопросы, – почему не самолетом, не на автобусе, а на ишаке?

В Кулябе Гиви купил ишака, хурджуны и мало отличался от того старика, который сопровождал теперь хурджуны с фальшивыми долларами в сторону Заалайского хребта. Объекта и его сопровождающего разделяло достаточное расстояние, чтобы не вызывать подозрений у того, кто контролировал со стороны проход груза.

Документы у Гиви проверяли не один раз. И его знание пушту и фарси, и его внешний вид, и отсутствие в его грузе подозрительных предметов, все это позволяло ему каждый раз после проверки беспрепятственно продолжать путь, не упуская из вида объект. Если он его пару раз и терял, то вскоре находил. А крохотный датчик, вживленный в хурджуны еще в Афганистане, позволял быть уверенным, что их не подменили и груз не тронут.

Границу Таджикистана и Киргизии он пересек так, что и не заметил.

В Карамыке объект прибыл на ровную площадку гражданского аэродрома, ишак просеменил до двухместного самолета, уже готового к вылету. Хурджуны погрузили в самолет, горбоносый человек, видимо, кавказец, забросив хурджуны, весело махнул рукой сопровождавшему груз. И самолет, разбежавшись, взмыл в небо.

Если бы этот маневр не был учтен, операцию можно было бы считать проваленной.

Однако вариант рассматривался и такой. Гиви проковылял на уставшем ишаке до расположенного неподалеку вертолетного отряда. Обменявшись парой фраз с дежурным и предъявив ему соответствующие документы, Гиви вскоре нашел капитана с молодым лицом, пересеченным шрамом от ожога и совершенно седыми волосами и сказал ему пару фраз. Капитан быстро пригласил по рации пилота крохотного двухместного военного вертолета, кивнул на Гиви:

– Отвезешь человека в Бишкек. На обратном пути захватишь груз.

И Гиви оказался в вертолете.

В Бишкеке сели тоже удачно – гражданский аэропорт оказался рядом. А прибор, вмонтированный в пряжку ремня с изображением горного барса, подтвердил – хурджуны все те же.

Теперь хурджуны должны были пересечь границу с Казахстаном, отметившись в контрольном пункте в районе городка Каинды, и по железной дороге отправиться в Москву.

По плану операции, перехват груза должен был быть осуществлен на территории Киргизии. Почему – Гиви не знал. Он действовал по инструкции.

На улице Гюз-Ашу он нашел одноэтажный глинобитный домик, постучал в калитку, услышал позволение войти и оказался в крытом ветвями кустарника дворе, окруженном глинобитными стенами. Сказав пароль, он получил в руки хурджун с едой и, пожелав счастья и покровительства Аллаха этому дому, направился на улицу Кеке-Мерен, где купил на крохотном базарчике нового ишака.

Выйдя за черту города, он сел на ишака и с заунывной песней направил его в сторону отрогов Киргизского хребта.

Ишак теперь даже в Киргизии – не самый популярный вид транспорта. Кто на старика или молодого мужчину с небольшим грузом в хурджунах, притороченным к бокам ишака, сегодня обратит внимание? Ведь даже опиум перебрасывают из страны в страну самолетами, а героин возят на тихоокеанских лайнерах.

Перевалив хребет Кербе-Чусак, Гиви увидел перед собой развилку. Слева дорога шла по узкой тропе, огибая большое и длинное ущелье, справа она шла тоже по тропе, но в одном месте тропа была разрушена оползнем.

Объект с грузом, естественно, направился налево. А Гиви – направо. Добравшись до места, где оползень разрушил дорогу, Гиви остановил ишака, достал из хурджуна детали снайперской винтовки с глушителем. Быстро собрал ее – лазерный прицел, глушитель, приклад. Прицелился.

С первого выстрела он снял человека, идущего навстречу по узкой тропе к его объекту. Вторым выстрелом он снял и владельца ишака с грузом, – тот попытался ухватиться за ишака, за скалу, но ни то ни другое не было достаточной основой для того, чтобы удержать свою жизнь еще на пару мгновений в этом мире. И он вместе с ишаком рухнул вниз.

Гиви закрепил за скалу с помощью альпинистских колышков и клиньев кольцо, продел в него альпинистский шнур – все это он достал из хурджуна и спустился в ущелье.

Убедившись, что хурджуны на месте и содержимое их не изменилось за эти дни путешествия по горам и ущельям, он по рации вызвал базу и сообщил:

– Груз получен.

Дальше было дело техники. По рации же он получил пароль на дальнейшее проведение операции. Подтянув вверх груз, он взобрался по отвесной стене на прежнее место. Погрузив хурджуны на ишака, Гиви возвратился к развилке и, свернув на левую дорогу, двинулся в путь.

На границе с Казахстаном его ждали. Но это были не люди Бича, а люди противника, принимавшие его за своего благодаря внешнему описанию, соответствующему как Гиви, так и убитому им человеку с кавказской внешностью. Его провели на ишаке до селения, потом подвезли на грузовике до железнодорожной станции, дали билет до Москвы и посадили на поезд. Хорошая мзда, в виде стодолларовых бумажек, помогла ему избежать и ненужных расспросов проводников вагона, и ненужных в еще большей степени осмотров его скромного багажа таможенниками на казахско-российской границе. Слава Богу, уже начал действовать режим наибольшего благоприятствования на границах двух стран. Так что в Москву Гиви вернулся без приключений. На бывшей улице Грановского – ныне вновь Нижнекисловский переулок – прибавился миллион баксов-фальшаков.

КАПИТАН ГЛУЩЕНКО. ПРОФЕССОР МОРОВ. ОПЕРАЦИЯ «ВСЕ НА ВЫБОРЫ-2»

Василий Андреевич перекусил в ресторанчике «На Пироговке», который содержала семейная пара, беженцы из Абхазии, – здесь всегда были в большом ассортименте грузинские национальные блюда. Мясо было нежным и ароматным, зелень свежей, а сациви, как он и любил – не горячим и не холодным, а чуть теплым. Он с аппетитом макал лаваш в миску с сациви, из которой уже выудил все крупные кусочки курицы, – но не мог же он оставить так просто вкуснейший ореховый соус, – и думал.

С одной стороны, все эти заморочки с психотронным воздействием, казались сценами из научно-фантастического романа. С другой стороны…

Когда что-то кажется странным, все вначале говорят: этого не может быть. Потом – это вполне возможно. И наконец – да кто же этого не видит.

– Что-нибудь еще, дорогой? – к нему наклонился вальяжный, совсем не похожий на грузина владелец ресторанчика. – Может быть, осетрину на вертеле?

– Нет, спасибо, я сыт.

– Вина немножко, а?

– Нельзя, я на службе. А вот кофе «по-батумски» я бы выпил.

– По-турецки? С гущей, с пенкой, а?

– Да.

– Через пять минут будет кофе – крепкий и горячий, как поцелуй вашей любимой девушки, – улыбнулся обаятельный владелец ресторана.

А Василий Андреевич размышлял о том, что сказал ему час назад в Центре электромагнитной безопасности Григорий Юрьевич:

– Вы спрашиваете, может ли электромагнитное поле принести вред человеку?

– Да.

– Держу пари, что вы не физик.

– Вы выиграли пари, профессор.

– Но это же общеизвестно…

– Каким образом приносится вред? Механизм какой?

– Наиболее уязвимы нервная, иммунная, эндокринная системы.

– И в результате? Если, скажем, меня действительно сосед облучает?

– Гарантирую вам невроз, ослабление памяти, частые простуды. Иммунная система вашей, так сказать, безопасности начинает халтурить.

– И все это действительно серьезно?

– Более чем. Со временем, если вы не приструните вашего сумасшедшего соседа, это может привести к более тяжким недугам: опухоли мозга, раку крови, тяжелым нейродистрофическим заболеваниям.

– А если нет никакого соседа, а последствия его воздействия есть? Я имею в виду так называемый «естественный», а на самом деле противоестественный фон в крупных городах?

– Вы правы. Он есть. И мы с вами тоже, вне зависимости от наличия соседа-психа, обладающего познаниями в физике, постоянно подвергаемся воздействию электромагнитных полей.

– Источники?

– Самые разнообразные. Хотя бы бытовые электроприборы. Сосед-чистюля ежедневно пылесосит свою квартиру, – поля, образуемые при этом, воздействуют и на вас. Ho не спешите, заслышав шум пылесоса, бежать к соседу и применять меры физического воздействия. Это поле еще слабо. Вот вам пример: предельно допустимая мощность поля, в котором постоянно находится человек, – 0,2 микроватт. А если вы бреетесь электробритвой, то без всякого соседского пылесоса получаете до полутора тысяч.

– Но я бреюсь раз в сутки, и всего минуту-две.

– Это вас и спасает. А вот если на вас оказывают полевые воздействия множество электроприборов в течение суток, – сотовый телефон, электрофен, микроволновая печь, компьютер, кофемолка, даже обычная электроплита, то суммарное поле, воздействующее на ваше тело, может оказаться слишком опасным.

– В Генеральную прокуратуру нередко обращаются отчаявшиеся найти защиту граждане, – описывают жуткие истории про "нехорошие квартиры", про целенаправленное магнитное излучение, полевое воздействие. Я раньше считал авторов таких писем обычными «чайниками». Но, насколько знаю, по мере возможности все письма в прокуратуру у нас проверяются. Правда, пока не слышал, чтобы прокуратура реально помогла кому-нибудь. А на самом деле, бывают такие «нехорошие» квартиры, как у Булгакова?

– Бывают. Недавно наши специалисты выезжали в одну такую квартиру в ответ на просьбу о помощи, – к нам ведь с такими вопросами обращаются, думаю, чаще, чем в Генпрокуратуру.

– К нам обращаются те, кому вы не помогли.

– Но мы действительно иногда помогаем. Вот и на этот раз: провели замеры. Убедились: из-за стены, возле которой стоит кровать нашего клиента, действительно идет мощное электромагнитное излучение, причиняющее серьезный вред здоровью.

– Вы вызвали милицию, пошли к соседу и задали ему вопрос: зачем он губит электромагнитным облучением своего земляка?

– Ничего подобного. Никакого детектива. За стеной был расположен… трансформаторный шкаф, питающий весь 22-этажный дом. Токи шли огромные.

– И как же вы смогли помочь своему клиенту в такой ситуации?

– Мы дали экспертное заключение. На его основе клиент может требовать либо отселения, либо перенесения трансформаторного шкафа в другое место.

– Ну, это когда еще решится, а первое время что делать?

– Переставить кровать в другой угол. А на это место поставить платяной шкаф. Шубам от магнитных полей ни жарко ни холодно.

– До кровати поле "не достанет"?

– Известно, что электромагнитное поле слабеет по мере удаления от источника. Так что уже в полутора метрах от опасного места все показатели будут в норме.

– Значит, все эти рассказы о якобы двигающихся по Москве машинах с сильными электромагнитными установками – сказки?

– Ну, не сказки, преувеличения.

– На жильцов квартир домов, мимо которых проезжают машины, нельзя оказать воздействие?

– Маловероятно. И кратковременность воздействия, и расстояние. А вот на большую толпу, движущуюся по центру улицы, такие машины, скажем, расставленные вдоль проспекта, оказать воздействие могут.

– То есть?

– Ну, например, пригасив или, наоборот, усилив экстремистские настроения?

– Интересные вещи вы мне рассказываете. И есть основания?..

– Есть. Мы делали замеры во время всех демонстраций, начиная с 1991 года.

– И?

– Не для печати пока. И без комментариев. В случае официального запроса Генпрокурора, я, естественно, предоставлю все интересующие вас материалы.

– А сейчас? У меня же удостоверение!

– И все же, поостерегусь. В Генпрокуратуре тоже разные люди работают.

– Хорошо. Без обид. Будет у вас запрос. И. о. Генпрокурора устроит? Или одного из его заместителей, например, зама генпрокурора по следствию.

– Почему именно он?

– Он курирует наш отдел.

– Хорошо. Устроит.

– Но вообще-то, сколько здесь мистики, а сколько реальной опасности?

– Пятьдесят на пятьдесят. Конечно, многие утверждения о зомбировании выглядят на бытовом уровне просто смешно. Так, мы выезжали в одну "нехорошую квартиру": женщина утверждала, что ее зомбирует сосед. А возможно – и КГБ (она называла ФСБ по-старому), хотя и не могла объяснить, зачем.

– И что, кто раскололся первым, сосед или ФСБ?

– Кухня. Она большую часть жизни проводила на кухне. На крохотном пятачке маленькой кухни в «хрущобе» одновременно работали установки электрогриль, электроплита, микроволновая печь, телевизор, тостер. Включив все это и встав на пересечении электромагнитных полей, она каждый раз чувствовала себя плохо… Тем более, она оказалась аллергиком…

– В смысле?

– Ну, есть люди, реагирующие на травы, запахи, холод, – слышали?

– Ну, да, аллергии. Но тут-то на что?

– На магнитные поля. Таких людей, особо чувствительных к магнитным полям, от 0,5 до 4 процентов от всего населения. Я думаю, они более всего и страдают от полей, они чаще других и обращаются и к нам, и к вам. Проверьте ваших респондентов и наверняка найдете среди них немало аллергиков. Аллергику достаточно бывает излучения от близко проходящей линии электропередачи, чтобы возникли тяжелые реакции со стороны нервной системы, вплоть до судорог.

– Так что же реального, а что совершенно фантастично в жалобах граждан на то, что их зомбируют? Может ли действительно какая-то структура с помощью закодированных сообщений по телевидению или экранирования на толпу из расставленных по улицам машин оказать воздействие, скажем, на политические симпатии или антипатии людей? Короче, в преддверии выборов в Госдуму, выборов президента это возможно? Я не говорю о незаконности воздействия на волеизлияние людей. Меня как юриста волнует больше другой вопрос: воздействуя с помощью электромагнитных полей на граждан, можно ли нанести серьезный вред их физическому состоянию?

– Судя по тому, как финансируется государственное здравоохранение, наука, – нет. Я отвечаю однозначно. На исследования в этой области, создание мощных передатчиков, автомобильный парк, специально закупленное оборудование для телесигнала у государства нет денег.

– У нашего государства. А у какого-либо другого?

– Еще лет десять назад я задумался бы над вашим вопросом. А сейчас однозначно отвечу: СССР разрушен, мир социализма перестал существовать, идеология коммунизма доживает свой век в умах миллионов граждан старшего возраста, не способных уже, к счастью или к сожалению, хоть как-то повлиять на ситуацию в стране. Десять лет назад я мог бы поверить, что, скажем, США вкладывает миллиарды долларов, – а именно такая сумма нужна для реализации этой программы, – в психотронное оружие, чтобы изменить существующий строй в России, изменить расстановку сил в мире. Сегодня, уверен, США не даст и доллара на эту затею…

– Одного доллара – нет, а миллион ФАЛЬШИВЫХ ДОЛЛАРОВ?

– Нет. Уверен, что это просто не выгодно. Им нет нужды платить так дорого, чтобы привести к власти своих людей в нашей стране. Надо объяснять почему? Другой вопрос, если люди, которым они доверяют, сами придут к власти. Или, скажем, с помощью местного, российского же криминалитета. Тогда – да. Поддержат. И займами, и морально. Но вот сам факт прихода к власти – это, как говорится, без нас… Так что если из российской психотронной программы, на которую вы намекаете, и торчат чьи-то уши, то это уши российской мафии. Вот ей выгодно привести к власти своих людей.

– И так уж Россия стала полукриминальным государством.

– Вы сами ответили на свой вопрос. Стала «полу». А эти господа терпеть не могут «полувласть». Им подавай все. Так что это – уже по вашей части.

Глущенко вышел от профессора Юрьева озадаченным. Если поначалу он полагал, что его служебная записка на имя полковника Патрикеева займет пару страничек, то теперь понял, что ему придется продолжить исследование и проанализировать ряд дел, находящихся в разработке в Генпрокуратуре, в том числе и в Отделе особых операций.

Раз такая программа может существовать, рассуждал Василий Андреевич, значит, на нее нужны миллиарды долларов. Такие суммы не могут совершенно незаметно перетекать из государства в государство, от одной, скажем, государственной структуры, в другую, негосударственную. Даже если такие суммы ходят в виде "черного нала", а "черным налом" сегодня страна забита тоже под миллиардные отметки, – и то где-то, да большие денежные массы засветятся…

Глущенко прошел по Тверской, у памятника Юрию Долгорукому свернул и хотел уже войти в здание Генпрокуратуры со стороны «Приемной», через арку, но тут заметил на Большой Дмитровке толпу народа с плакатами. На одном из плакатов он прочитал: "Сегодня в бывшем СССР СОТНИ тысяч жертв открытого и десятки миллионов тайного психотронного террора".

Заинтересовавшись, Глущенко дошел до угла и свернул налево, к парадному входу и въезду во двор Генпрокуратуры.

Все пространство между Генпрокуратурой и домом, в котором размещалась редакция популярной газеты московской интеллигенции "Вечерний клуб", была запружена гражданами с плакатами в руках. Плакаты были вполне красноречивы: "Тайное применение пси-оружия привело к демографической катастрофе в России", "80 процентов населения тайно зомбируется психотронными генераторами", "А ты уверен, что ты не зомби?".

Глущенко подошел к пожилой даме, которая показалась ему вполне здравой и, главное, не возбужденной, как остальные. Она как раз и держала плакатик с аккуратно выведенным фломастером вопросом: "А ты уверен, что ты не зомби?".

Стараясь быть максимально приветливым, он ей сказал:

– Я вот уверен, что я – не зомби. Но откуда у вас и ваших товарищей такие данные? Я имею в виду утверждения о зомбировании 80 процентов граждан страны?

– Мы ощущаем воздействие психотронного оружия на себе.

– Вы уверены, что это спецслужбы?

Дама на секунду задумалась.

– А кто ж тогда?

– Ну, например, криминальные круги, стремящиеся к власти.

– Да? Это интересно… Может быть… Но… Даже не знаю, как это лучше сформулировать… Мы так привыкли протестовать против действий спецслужб.

– Почему?

– Ну, согласитесь, психотронное оружие разрабатывается не только в России.

– Согласен.

– Но в Америке, например, стране богатой, если нужно провести эксперимент на живых людях, имеют возможность испытать его на добровольцах: за большие деньги люди идут на все.

– У нас тоже многие согласились бы, наверное, стать платной мишенью для испытаний психотронного оружия.

– Да… Только в России на это нет денег. Как нет их на культуру, здравоохранение, на нас, стариков…

– И поэтому вы…

– И поэтому мы полагаем, что в такой бедной стране, как Россия, испытания проводятся бесплатно. На нас, стариках. Людях по преимуществу одиноких и беззащитных.