Текст книги "История тайных обществ, союзов и орденов"

Автор книги: Георг Шустер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

АНГЛИЙСКИЕ СТРОИТЕЛЬНЫЕ КОРПОРАЦИИ

Ни в одной стране принцип ассоциации не был издавна так сильно развит, как в Англии, ибо весьма часто для притесненных низших слоев единственным средством сохранить свое существование, подвергшееся постоянной нужде, и связанным с нею всевозможным опасностям, была деятельная оборона от беспощадных злоупотреблений имущих и привилегированных классов. Поэтому мы находим в Англии многочисленные корпорации, которые создавались торговым и ремесленным сословием и члены которых называли друг друга братьями. Союзы первых назывались гильдиями, союзы вторых – crafts, mysteriesили compagnies.

Эти корпорации, со своим мистическим учением об общем братстве, оказали огромное и благодетельное влияние на распространение и развитие в народе нравственных принципов, так как ремесленные союзы постоянно наблюдали за нравственным поведением своих сочленов.

Хотя каждое мелкое общественное движение в Англии испытывало на себе грубое давление полицейской власти, тем не менее в XIV в., после того как «черная смерть» произвела в низших слоях населения ужасные опустошения и вызвала более серьезное отношение к жизни, корпорации настолько интенсивно развивались на светской и церковной почве, что возбудили внимание правительства. Поэтому 1 ноября 1388 г. оно предписало всем союзам, гильдиям и религиозным братствам представить свои уставы и привилегии, а также доказательства своего имущественного положения. Более 500 корпораций повиновались приказанию и представили отчеты на латинском языке, которые по настоящее время хранятся в Лондоне в Record‑Office(государственный архив).

Как в Германии, так и в английских цехах создался ряд своеобразных обычаев, которые передавались от одного к другому только изустно. Однако имелись и письменные уставы. Таковых 51, из коих самый древний помечен XIV столетием. Во всех однообразно обозначается цель союза: именно братское равенство сочленов цеха, заботы об их техническом развитии и наблюдение за моральным поведением сочленов.

С уставами всегда связывалась история цеха, обыкновенно довольно невинного содержания, но часто также полная фантастичности и даже нелепостей. Между прочим, в ней выводились и ставились в связь с архитектурой такие мифологические и библейские фигуры, как Гермес, Нимврод, Авраам, Давид, Соломон, наконец, знаменитые математики древности.

Наряду со строительными цехами, со времени появления готического архитектурного стиля и в эпоху его расцвета, мы встречаем также строительные ложи.

Слово «ложа» обозначает:

1) шалаш, в котором приготовляются камни для постройки,

2) общество строителей, которое регулярно собирается в определенном месте для общения друг с другом.

В Англии не создавалось, как в Германии, особого цеха каменщиков. В строительных ложах были представители не только ремесленников – строителей всевозможных видов, но и членов иных, даже аристократических общественных слоев. Обозначение free‑masons,которое присвоили себе члены лож и которое в актах впервые встречается в 1350 г., означает исключительно принадлежность этих лиц к привилегированному цеху. Так и другие ремесленники, например плотники, получали почетный эпитет free.

Окончательно еще не решен вопрос, служили ли английским строительным ложам в качестве образца немецкие братства каменщиков, с которыми у них много общих обычаев и учреждений, и, вообще, были ли то немецкие строители, которые, как это утверждает Findelи др., основали в Англии эти ложи. Вооз оспаривает влияние членов немецких братств на английские строительные братства, причем он, однако, не обосновывает своего мнения, отклоняющегося от общепринятого до тех пор взгляда. Особенно же им оставлен без внимания тот серьезный факт, что не только доказана деятельность многих немецких ремесленников в Англии и Шотландии и в английских уставах встречаются перечни мастеров с несомненно немецкими фамилиями, но что также самые древние английские уставы в большинстве параграфов существенным образом совпадают с самыми старшими немецкими правилами для каменщиков. Кроме развития в своих членах общительности и гуманного долга оказывать в случае беды взаимную поддержку, они служили также практической цели и должны были сообщать своим членам технические познания.

С падением готики строительные ложи потеряли свое значение. Лишь в Шотландии они, по – видимому, имели большую жизнеспособность.

В качестве места для собраний в дурную погоду служил какой‑нибудь просторный и защищенный навес. Перед открытием ложи выставлялась стража, чтобы предупредить вторжение непосвященных и любопытных. Когда постороннего человека, занимающегося подслушиванием, излавливали на месте преступления, то его держали до тех пор под водостоком крыши, «пока вода не вытекала из его обуви». В хорошую погоду собрание ложи происходило под открытым небом, «лучше всего на пригорке, где бы никто не мог подслушивать».

При приеме кандидата должны были присутствовать, по крайней мере, пять или шесть членов братства, которых кандидат должен был вместе с их женами оделить перчатками. После того как исполняющий должностные обязанности мастер ложи прочитывал устав, надзиратель представлял кандидата мастеру и присутствующим собратьям, к которым кандидат должен обращаться поочередно с формулой:

«Я бы очень хотел стать подмастерьем каменщика, как Ваши Степенства могут это ясно видеть».

После этого новичок должен был принести установленную клятву. Он клялся именем любви, что будет верой и правдой исполнять возложенные не него законами ложи обязанности, в особенности же, что не выдаст ни мужчине, ни женщине, ни ребенку, ни кому и чему бы то ни было, кроме действительного и настоящего собрата, ни лозунгов, ни знаков, ни других тайн ложи, под угрозой, «что ему будет перерезано горло, да и на том свете он получит двойную долю адских мучений и проклятий».

Вслед за этим ему сообщались и истолковывались таинственные знаки, при помощи которых он мог доказать свою принадлежность к братству, а также одновременно давалась возможность бесповоротно запечатлеть их в своей памяти.

Когда присутствующие убеждались, что это ему удалось, самый младший член шептал наиболее старому загадочное слово « Maughbin».Этот передавал его дальше, пока оно не доходило до мастера, который сообщал его новоприбывшему, на что тот должен был отвечать:

 
«Я был принят в каменщики,
Боас и Иакин я видел;
Я клятвой посвящен в доблестнейшие подмастерья,
И я знаю плитный камень, острый камень и квадрат;
Я знаю очень хорошо роль мастера,
Как честный Maughbinвам это скажет».
 

На это мастер отвечал:

 
«Если вы хотите быть мастерским каменщиком,
То соблюдайте хорошо тройное правило (Regel de tri).
И если вам чего недостает в ремесле каменщика —
то твоя марка и Maughbinделают тебя свободным».
 

Из многочисленных известных знаков приведем здесь лишь самые примечательные, прежде всего знаки приветствия. При последнем нужно было совершить правой рукой движение слева направо через грудь, затем правой рукой смять шляпу и помахать ею справа налево и потом снова надеть ее на голову. Саму шляпу надо было при этом взять так, чтобы указательный и средний пальцы легли поверх, большой палец и остальные – снизу ее края.

Далее мы слышим о целом ряде других знаков, не особенно бросавшихся в глаза, по которым узнавали друг друга члены различных корпораций. Так, между прочим, они схватывали правой рукой носовой платок и перекидывали его через левое плечо так, что он свешивался на спину. Во время общей попойки бокал проносили под подбородком в направлении слева направо. Когда странствующий собрат приходил в местность, где работали ремесленники, которых он мог считать принадлежащими к родственной корпорации, то для легитимации в качестве товарища по цеху ему стоило только сложить некоторые из их инструментов в виде угломера. Или же он ударял каким‑либо инструментом или палкой по предметам, находившимся в работе, и говорил: «Это слабо или пусто!» Если при этом присутствовал член братства, то тот отвечал: «Это крепко!»

Члены лож были равноправны по отношению друг к другу. Мастером назывался тот сочлен, который по свободному выбору был призван председательствовать в ложе». Однако мастера и подмастерья имели свое особое рукопожатие. Подмастерья брали друг друга за правую руку и приложенными один к другому большими пальцами пожимали третью фалангу указательного пальца. Пожатие мастеров состояло в том, что они схватывали друг друга за правую руку и слегка надавливали четырьмя тесно сжатыми пальцами на третью фалангу указательного пальца. Кроме того, званию мастера был присвоен особый лозунг: «Maharyn»,который произносили пополам: в то время как спрашивающий шептал вопрошаемому слоги «Mafia»,тот отвечал ему слогом «Ryn».

Ни в этом, ни вообще в какой‑либо части ритуала нельзя обнаружить следов высшей символики, глубоких мыслей, которые бы находили в ней эмблематическое изображение. Напротив, все обряды сплошь соответствовали низкому образовательному уровню и узкому кругозору английского ремесленного сословия того времени.

Если собрат хотел посетить чужую ложу, то он должен был постучать троекратно у входной двери, в короткие промежутки, два раза тихо и один раз сильно и подвергнуться затем подробному испытанию, порядок которого был предписан во всех деталях. На вопрос: «Вы каменщик?» – посетитель должен был ответить: «Да, я один из них». На дальнейший вопрос: «Как мне узнать?» – должен был последовать ответ: «По знакам и следам от моего приема в церковь, а оттуда в ад».

За этим следовал экзамен насчет способа его приема. Если он и на это давал точный ответ, то один из надзирателей говорил ему: «Божее благословение этой встрече, и тем почтенным мастерам, и тем почтенным подмастерьям, которые сохраняют ключи ложи, из которой Вы пришли; привет также Вам, почтенный собрат, в этом почтенном обществе».

Тогда посетитель произносил приветствие: «Почтеннейший мастер и почтенные подмастерья той ложи, откуда я явился, шлют Вам свои многочисленные поклоны».

Но испытание этим еще не было окончено; оно простиралось еще на правильные ответы по целому ряду вопросов, почерпнутых из быта ложи. Чужой собрат должен был в особенности указать на внешние признаки правильной и совершенной ложи, а также сообщить, где он был возведен в каменщики, где состоялось первое собрание ложи, сколько правил существует в архитектуре, какое место каменщики занимают при работе, сколько драгоценностей и свечей у ложи, существует ли у посетителя ложи ключ, каков он и где сохраняется, где находится ключ работающей ложи и т. д.

И лишь когда посетителю удавалось ответить на все вопросы удовлетворительно, тогда только он допускался к участию в работе ложи.

КАЛАНДСКИЕ БРАТСТВА

Мы уже упоминали, что каждый светский цех заключал в себе также религиозный; все сообщества находились под покровительством какого‑либо святого, все они имели собрания с религиозной целью и поддерживали с церквами и монастырями дружеские отношения.

Священство нередко тормозило развитие цехового строя или даже стремилось к его совершенному уничтожению. Однако во всех церковных запретах этого рода исключались те цехи, которые были созданы в честь святых, для пользы бедных и церкви. Таким образом и произошло, что уже в первые времена развития братств один особый союз отделился от сообществ, служивших исключительно светским целям, и образовал религиозное или благочестивое братство, которое, однако, имело некоторые точки соприкосновения со светскими.

В XIV‑XV вв. число духовных братств уже так возросло, что едва можно было найти церковь, к которой бы не принадлежало одно или несколько из них. В Кельне тогда насчитывали 80 таких духовных корпораций. В Гамбурге – более 100, в Любеке – 70.

Некоторые из этих корпораций сохранялись в течение столетий, но большинство из них, после короткого промежутка, бесследно исчезало. От большинства сохранились только имена и незначительные заметки. Только относительно самого небольшого количества их до нас дошли подробные сведения, изложенные в уставах и цеховых книгах, в которых, кроме имен умерших и живых сочленов, содержатся еще подробные отчеты о внутренних делах обществ.

К религиозным братствам приходится свести, кроме легендарного «круглого стола короля Артура», старинные и придворные ордена, как‑то: «Любящее Братство Ордена Подвязки», «орден Слона» и другие. Они «первоначально были не простыми учреждениями для награждения знаками царского благоволения и заслуг перед обществом», но братствами, члены которых клятвенно принимали на себя серьезные нравственные обязательства. Собрания (капитулы) этих орденов держались в тайне. В них председательствовал гроссмейстер, должность которого государи оставляли обыкновенно за собой.

Особенно интересен Лебединый орден («Общество наших любезных дам – Лебедь»), который был основан курфюрстом Фридрихом II Бранденбургским в 1440 г., имел свой центральный пункт в Ансбахе и в

Мариинском монастыре на одной горе близ Брандербурга и справедливо обозначается как «братство и круглый стол» государя. Согласно уставу ордена, его члены были призваны содействовать исцелению многочисленных пороков того времени и смягчению дурных нравов. Посвященный Деве Марии, он должен был также служить для поддержки сочленов в случае обнищания и для защиты их от оскорблений чести. Членам был гарантирован конвой во всех их поездках к капитулу ордена. Символом ордена служил лебедь, который, как известно, играет значительную роль в греческой и германской мифологии и пользуется славой предсказателя, особенно же предвещателя смерти. Его белое оперение было эмблемой чистоты сердца, его образ должен напоминать о тщете всего земного. Для этой цели и в качестве средства для внешнего распознания братья ордена носили Juwele(лебедя), под изображением Марии, окруженного венцом из лучей, причем этот знак висел на цепи, звенья которой представляли сердце, заключенное в клещи. Само изображение лебедя было обвито белым Dwele(полотном), которое указывало на чистоту рук, а с Dweleна цепочках свешивались колокольчики, которые символизировали бдительность и готовность к свершению добрых дел. Главами ордена были гроссмейстер и шафферы (экономы).

Орден распался во время реформации. Но высокую идею, нашедшую себе выражение в нем, вновь оживил романтический король Фридрих Вильгельм IV Прусский, возобновив 24 декабря 1843 г. орден в виде «общества, в которое вступают добровольно, чтобы деятельно посвятить себя одной его целей», а именно смягчению физического и нравственного страдания, «из которого (общества), однако, можно выйти без бесчестия, если не чувствуешь больше призвания отдаваться этой деятельности. Мужчины и женщины, без различия сословия и исповедания, могут быть в него приняты, если они готовы подчиниться обязанностям, налагаемым на них этим обществом». Однако возобновленный орден не имел практического значения.

Согласно отчетам, сохранившимся до нашего времени, главную цель всех духовных союзов составляло внешнее содействие богослужителям, забота о благотворительных делах и их свершение. Многие из союзов употребляли свои пожертвования определенным образом, например обязывались поддерживать на каком-либо алтаре горение свечей в большем или меньшем количестве (члены Крестового братства в Гейлигенгафене, члены Мариинского братства в Фленсбурге).

Так называемые Братства Четок (Братство розенкрейцеров) возлагали на своих приверженцев, мужчин и женщин, обязанность ежедневно совершать молитвы по трем четкам. С каждого члена этого союза при поступлении взимался взнос в размере одного шиллинга.

К духовным союзам принадлежало, между прочим, и Братство Св. Вольфганга.

Основанное в 1476 г. двумя набожными берлинскими бюргерами, это общество пользовалось самым широким покровительством у курфюрста Иоганна Брандербургского, который даже вступил в 1482 г. вместе со своей супругой в число его членов. Первой и святейшей обязанностью членов братства была молитва о спасении душ умерших, а затем также устройство достойных похорон. Дальнейшими требованиями были мирная жизнь среди братьев, а также чисто христианское поведение. В виде взноса собратья платили каждые четверть года пфеннигу. Кто не является в установленные собрания или оскорблял собрата, должен был уплатить пеню. Кто не платил своих взносов, исключался из братства без права нового вступления в него. Члены союза совершали паломничества в Рим, к Св. Яго di Compostellaи к «нашей любезной госпоже» в Аахене. Пилигримы получали для этой цели от главы общества легитимацию, которая обеспечивала им любезный прием во всех духовных учреждениях. Наряду с простыми горожанами и ремесленниками, в Братстве Вольфганга мирно уживались и воинственные рыцари, и аристократы. Даже иностранные князья и княгини, насколько известно, принадлежали к числу его членов. С введением реформации и это братство исчезло.

Братства создавались, чтобы заказывать известные богослужения, чтобы сохранять и поддерживать какую‑нибудь церковную постройку или ее часть, чтобы помогать духовным лицам и монастырям, в особенности бедным ученикам, поощрять паломничества и т. д. Из них особенно стали известными так называемые Братства Несчастия ( Elendgilden), главной целью которых было телесное подкрепление изгнанных, безродных путников (Elende),которые, при эгоистической чисто средневековой замкнутости отдельных общин, редко встречали в своем изгнании что‑либо иное, кроме горькой нужды; Братства Несчастия должны были давать христианское погребение этим путникам. Однако ни одно из братств не привлекло к себе такое внимание современников, как замечательное общество Каландов.

Уже в VIII в. существовал обычай, по которому духовенство известного округа собиралось каждое первое число каждого месяца (называемое в римском календаре – calendae)для совещания по поводу отправления своих должностей.

Братства каланд следовали этому старинному правилу и получили от него свое название. Если даже в позднейшие времена их собрания происходили не каждый месяц, то все же они постольку оставались верными старой традиции, что возлагали на сочленов обязанность совершать каждое первое число месяца обедню и другие молитвы за упокой умерших.

Каландские братства распространились из монастыря Оттберг в Вестфалии по всей Нижней Германии, Дании, Нидерландам и часто пользовались покровительством пап и королей. В XV в. мы встречаем их общества почти в каждом северогерманском городе, в значительных городах их бывало даже несколько. В таком случае здесь различали больший и меньший каланд. К первому принадлежало духовенство высшего ранга, ко второму – низшее духовенство.

Во главе каждого каландского братства стоял свободно избранный пробст, с несколькими помощниками (диаконами). В их присутствии представитель братства принимал от новичков, которые непременно должны были носить незапятнанное имя, клятву верности и торжественно обязывал их подчиняться правилам и предписаниям союза. При приеме каждый собрат должен был уплатить небольшой взнос и устроить братьям и сестрам пирушку. Кроме того, он был обязан правильно совершать денежные взносы и вести честный и набожный образ жизни. Собранные деньги употреблялись на дела филантропии по отношению к нуждающимся сочленам, а также к светским лицам, на учреждение алтарей, на устройство месс по усопшим.

Первоначально эти братства состояли лишь из представителей духовенства. Впоследствии дело изменилось, тем более что достижение благотворительных целей в широких размерах было возможно лишь при содействии состоятельных светских лиц. Поэтому, особенно в больших каландах, мы часто встречаем именитых и богатых бюргеров с их женами. Однако им присваивались далеко не все права, принадлежавшие духовным членам каланд. Так, между прочим, при торжественных обедах, которые заканчивали собой заседание, они должны были помещаться за столом братьев, тогда как стол господ был исключительно предназначен для духовенства.

Прием светских лиц привел постепенно к тому, что каландские союзы приобрели устройство и организацию, которые мало чем отличались от организации светских сообществ.

Большинство каландских братств владело обширными имениями и собственными домами, в которых и происходили их собрания. Эти дома могли потягаться с самыми лучшими и аристократическими зданиями города и были обыкновенно снабжены правом пивоварения и привилегией продажи вина и пива. Братья обыкновенно ежедневно ходили сюда «по пиво и по вино», но и другие горожане могли посещать их в качестве гостей. О том, что иногда происходило в каландских зданиях, современники сообщают мало утешительного, хотя кое‑что, вероятно, и преувеличено. «Там они сидят, пьянствуют, играют в кости и кутят целый день, спорят и кричат, опьяненные вином, богохульствуют и поносят всех святых и затем из объятий продажных женщин идут в церковь Божию». Поэтому и название «каландствовать» (kalandern)было употребительно для обозначения неумеренного образа жизни.

Как изменение политических условий, религиозных и нравственных понятий, взглядов, обычаев и наклонностей привело к падению светских сообществ, так оно определило собой и судьбу религиозных братств. Реформация явилась для них серьезным испытанием. Положение духовенства коренным образом изменилось. Большинство религиозных братств распалось или по собственному почину, или вследствие энергичного вторжения начинавшей крепнуть государственной власти. Та же судьба постигла и каландские братства. Их богатые имения были секуляризованы и употреблены в пользу бедных и на школьное дело.

1901 г.