Текст книги "История тайных обществ, союзов и орденов"
Автор книги: Георг Шустер
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]
Уже тот простой факт, что каменщики сохранили употребление и знание Библии, которую церковь отняла у мирян, сделал их естественными союзниками просвещенных мистиков. Ведь и последние пользовались Библией и той же почерпнутой из нее таинственной символикой, которую каменщики применяли к своим церковным постройкам; да и богатый формулами церемониал и весь устав «Общин Христа» соответствовал в большинстве своем тому, который господствовал в корпорации каменщиков. Возможно также, что организация и обряды каменщиков возникли лишь под влиянием общин вальденсов. Подробнее об этом см. Keller, цит. произ.,взгляды которого по этому вопросу заслуживают в общем внимания. Интересные выводы из его исследований, несомненно, тут и там нуждаются в поправках, но в самых основных пунктах их едва ли можно будет поколебать. Это и не удавалось до сих пор, несмотря на многократные попытки новейших исследователей. И хотя даже Boos (Gesch. d. Freimaurer)выдвигает несколько моментов, довольно значительных для его противоположного мнения, тем не менее и ему не удается дать математически убедительное доказательство против «красивой» исторической конструкции Келлера.
Барак каменщиков был по возможности квадратной формы, в большинстве случаев сооружался из камней и находился всегда вблизи постройки. Он служил не только местом для собраний, но содержал также регистратуру и склады инструментов. Он сам и площадь вокруг были вне компетенции низших должностных лиц города, и суд творил один только мастер, на основании дарованных императором привилегий и утвержденных им статутов, а также по традиционному обычаю ремесленников.
Вход в барак вел через деревянные ворота, охрана которых лежала на самом младшем из подмастерьев;
прежде всего шло помещение для работы, по боковым стенам которого были прилажены скамьи для подмастерьев. Тут же висела твердая доска. Три удара, произведенных по ней «мастером, и два – его заместителями служили для подмастерьев знаком, что они должны явиться в собрание; одним же ударом подавался знак для начала, а также для окончания работы. Несоблюдение этих условных знаков каралось каждый раз денежной пеней. Штрафные деньги, а также членские взносы, равнявшиеся одному пфеннигу в неделю, поступали в кассу, из которой они расходовались на потребности союза и на поддержку странствующих подмастерьев. Касса, как и книга с законами братства, находилась под надзором мастера и не могла быть удаляема из владений братства. На Иванов день или в день заседания областного суда происходило чтение статутов. Когда одно из братств распадалось, его статуты и касса передавались в главное братство.
Обыкновенно во главе каждого братства каменщиков стоял архитектор, взявшийся по контракту с хозяином постройки руководить ею. Он был обязан заботиться о пользе хозяина, надзирать над постройкой, а также отстаивать честь ремесла. Он председательствовал на собраниях братства и разбирал все споры сочленов.
Для помощи при исполнении обязанности ему назначались два члена братства, так называемый «сказатель» ( Parlierer)и казначей. Председатель занимал место в восточной части барака, как священник в церкви. Двое других сидели на западной стороне, лицом к востоку. Эти три должностных лица были представителями братства и его деятельности. Остальные сочлены были вполне равноправны друг с другом. Они были обязаны во всем подчиняться правилам братства, особенно же отличаться проявлением христианского духа и строго хранить ремесленные тайны. Кроме того, на каждом подмастерье лежала обязанность безвозмездно обучать своему искусству неопытных сочленов.
Кто возмущался против устава, объявлялся лишенным чести, и имя его прибивалось к позорному столбу. Ни одно братство не смело дать отвергнутому работу, ни один подмастерье не смел его поддержать.
Каждый месяц происходило собрание братства, которое начиналось и кончалось установленным диалогом мастера и его помощников и в котором обсуждались все общие дела, подвергались суду нарушители правил и, наконец, происходила пирушка. Кроме ежемесячных собраний, каждое главное братство ежегодно собирало своих членов на съезде, носившем название «Die hohe Morgensprache»(возвышенная утренняя речь). Главными праздниками каменщиков были Иванов день и день так называемых четырех венчанных, покровителей их союза.
Большинство правил требовали от кандидата для поступления в братства, чтобы он изучал свое ремесло в течение пяти лет, чтобы он был по всем правилам выпущен изучения, успел отбыть свои годы странствий; далее, чтобы он происходил от законного брака, имел незапятнанное имя, был бодр телом и духом.
Молодой подмастерье – каменщик получал по окончании учения знак, который он должен был отныне выбивать на каждой изготовленной им работе и который служил ему почетным знаком. При его приеме знак заносился в братскую книгу под его именем и служил не только как способ легитимации закончившего свое учение работника, но и как «знак для контроля степени доброты и количества изготовленного, а также для определения того, что каждый заработал». Значение знака, раскрытие его смысла составляло тайну посвященных.
После того как один из членов братства, который должен был поручиться за достоинства кандидата, предлагал принять его в братство, подмастерье в назначенный для его посвящения день отправлялся в барак. Председатель открывал заседание, по старому обычаю, в рабочей зале, провозглашал мир, запрещал шум и ссоры и, обобщив, что предстоит принять кандидата, посылал одного из членов братства за ним, чтоб подготовить его к торжественному акту. Тот предлагал подмастерью принять внешний облик просящего о помощи. Сняв с себя оружие и все металлическое, ищущий посвящения с завязанными глазами, с оголенной грудью и с необутой левой ногой подходил к дверям зала, которые открывались перед ним по троекратному стуку. Тут «парлирер» встречал его и подводил к мастеру, который приказывал ему опуститься на колени и прочитывал молитву. После этого кандидата обводили три раза вокруг цехового зала и возвращали к дверям, где он ставил свои ноги под прямым углом, чтобы затем тремя шагами предстать перед мастером. Между ними на столе лежало открытое Евангелие или братская книга, вместе с циркулем и угломером, на которые кандидат клал свою правую руку, прижимая в то же время левую руку к груди и клянясь быть верным, исполнять братские обязанности и хранить тайну относительно всего, что он здесь успел узнать или еще узнает. Затем уже с него снимали повязку, надевали новый передник и сообщали лозунг. В заключение его обучали приветствию, рукопожатию, призывному клику, вообще вводили в тайны каменщицкого дела, после чего мастер обращался к собравшимся с вопросом, не имеет ли кто предложить еще что‑нибудь для решения, и затем закрывал заседание традиционными тремя ударами.
За приемом следовала пирушка. Она всегда открывалась молитвой, во время чтения которой собратья стояли с непокрытой головой. В данном случае главный мастер произносил с братским бокалом в руке приветственный тост в честь принятого, в ответ на что этот последний пил за процветание братства. При этом из «братского бокала» пили в трижды три приема; его брали платком или чистым полотенцем, но никогда просто рукой, затем подымали крышку и далее подносили ко рту; отпивали три глотка, опускали бокал и убирали руку. В заключение мастер призывал на все общество благословение Святого Иоанна, после чего пиршество кончалось молитвой и тремя ударами.
Когда странствующий каменщик – подмастерье хотел посетить впервые братский барак в каком‑либо поселении, он три раза стучал у входной двери и спрашивал: «Работают ли здесь немецкие каменщики?» Тогда работа приостанавливалась, и члены братства откладывали молоток, наугольник, циркуль и ватерпас, которые они держали в руках как знаки своего ремесла. «Парлирер» выходил, спрашивал у чужого лозунг, проверял рукопожатие и испытывал его знания ремесленных тайн. Если тот выдерживал испытание, то на стук самого младшего из собратьев дверь открывалась. Чужак в три шага поступал к мастеру или «парлиреру», который заменял мастера во время его отсутствия, расставлял ноги под прямым углом, подавал мастеру руку и в это время, как все подмастерья поднимались, произносил «Да приветствует вас Бог, да научит вас Бог, да вознаградит вас Бог, обермейстер!» Тогда главный мастер или «парлирер» приветствовал его словами: «Мастер такой‑то возвращает вам свой поклон». Вслед за этим чужой подмастерье отступал на три шага и приветствовал теми же словами каждого подмастерья отдельно и просил его о содействии или о работе. Если он не мог получить работы, то он прощался с мастером, который снабжал его поклонами ко всем богобоязненным каменщикам на воде и на суше, и получал отпуск, то есть уходил прочь через открытую дверь братского барака.
Как известно, мистический дух наивного средневековья любил облекать реальную жизнь в картинность, полную особого смысла, идеализировать каждое земное действие, давать духовному конкретные образы и предлагать зрителю истину не в непосредственном ее виде, а окутанною в глубокомысленную символику.
Этот символический язык пользовался также и в братствах каменщиков, благодаря его целесообразности, большим уважением, а именно у них были символизированы принципы искусства. Понимание этих символов во всей их глубине составляло для каждого члена братства дело чести. Они считались нормой и путеводной нитью при занятии ремеслом, и тем, кто их понимал, они облегчили работу, так как он при их содействии самым коротким путем проникал в цель и способ ведения работы. Эти символы состояли из герметических элементов: треугольника, четырех-, пяти-, шести-, восьмиугольника, круга, отчасти же были заимствованы из инструментов, к которым приходится прибегать при черчении и при постройках: из циркуля, аршина, угломера, правила, клевца и т. п.
Геометрические фигуры служили для того, чтобы освежить в памяти математические законы образования форм («Из трех основ, круга – циркуля, треугольника – триангулатуры и квадрата – квадратуры, проистекают самые типичные готические построения»). Фигуры сводились с числом так, чтобы облегчить членам братства путь учения, например теорема Пифагора сводилась к практическому применению чисел 3, 4 и 5. Основные фигуры были также наделены некоторого рода каббалистическим значением. Так, например, четырехугольник на языке символов означал постоянство, неизменность христианского вероучения.
Символизация инструментов не только составляла характерную черту эпохи, так как все цехи символизировали орудия ремесла, но она также указывала на более высокое духовное понимание братством каменщиков своей профессии и своего союза. Так, аршин должен был напоминать сочленам о краткости человеческой жизни и о том, что они должны распределить свое время. Так, правило было верной эмблемой братского равенства, циркуль – символом замкнутого и сплоченного союза, клевец – знаком труда, наконец, угломер – аллегорическим изображением добродетельной и праведной жизни.
С наступлением эпохи гуманизма и реформации, которая заспавшемуся зданию иерархического гнета и схоластического давления на мысль противопоставила более возвышенное мировоззрение и более идеальные культурные запросы, которые провозгласила целью и плодом более благородного и чистого просвещения людей – принцип свободы исследования и неуклонное стремление к познанию и истине – с наступлением этой эпохи, возродившееся и сделавшееся очень разносторонним изучение классической древности распространило свою реформаторскую деятельность и на искусство, вырвало у отдельных корпораций боязливо оберегавшееся ими знание и вынесло его на жизненное торжище. «Начиная с XV в. стало чувствоваться внутреннее нарастающее течение, стремившееся к повороту от романтики к реализму природы». Так, в архитектуре, на место готического стиля с его стрельчатыми арками, стали греческая колоннада и римский купол (стиль ренессанс).
С этим переворотом начался распад немецкого братства каменщиков, «так как новое искусство не давало себя заковать в цели цехово – ремесленного строя. Художественная индивидуальность жаждала свободы и окончательно разорвала с традициями». Рука об руку с этим явлением шло уменьшение числа построек, так как страсть строить отжила свой век, и бесчисленное число каменщиков оставалось без работы. В добавок ко всему этому началась тридцатилетняя война, в течение которой архитектура совершенно пала. А когда еще в 1681 г. Страсбург, главный оплот немецких строительных братств, попал в разбойничьи руки Людовика XIV, то пришлось, между прочим, освободить союз немецких каменщиков из‑под судебной власти чужого правительства. Поэтому решением от 16 марта 1707 г. немецким каменщикам было предложено порвать всякие связи с главным братством в Страсбурге. После этого делались, правда, единичные попытки создать немецкое национальное братство каменщиков, однако его время уже прошло. Объединение не состоялось; напротив даже, между отдельными братствами начались недоразумения и несогласия. Следствием этого было то, что 16 августа 1731 г. королевский эдикт упразднил окончательно институт братств каменщиков.
Тем не менее тайно сообщества продолжали существовать, и несколько десятилетий тому назад они еще существовали в Германии во многих местностях. Саксонские каменщики еще в начале 60–х годов признали за Страсбургским братством главенствующее значение.
Последним «знающим» был, говорят, соборный архитектор Шмидт в Вене. Впрочем, в статье «Dombaumeister Schmidts Huttengeheimnis»(«Братская тайна соборного архитектора Шмидта») в № 1 «Allgemeine Kunst‑Chronik»за 1892 г. «советник строительного комитета Мотес в Цвикау уверяет, что Шмидт не последний, знающий тайну, что он сам тоже принадлежит к числу знающих и что в Германии существует еще несколько братств каменщиков, о которых ему, однако, не разрешено сообщить подробности».
Как в Германии, так и во Франции, может быть, в начале XVI в., представители ремесел соединились в замкнутые союзы. Но тут уже рано обнаружилось резкое, даже враждебное разделение между цехами мастеров и союзами подмастерьев. Тогда как первые не имели единой организации, которая была бы раскинута по всей стране, и потому не приобрели значительного политического влияния, – братства подмастерьев (compagnons),напротив, представляли собой могущественные союзы с тайным уставом и мистическими обычаями.
До сих пор не удалось установить точное происхождение французских ремесленных союзов. Может быть, они произошли из общества мостовщиков, которое, согласно актам, существовало уже в 1189 г. Братья мостовщики (fraters pontifeces),которых раньше можно было встретить под этим именем лишь в южной Франции, считали постройку и сохранение мостов, дорог, госпиталей и прочего для убежища и приема паломников, идущих в святые места, а также путешественников – религиозным делом. Это благочестивое общество было, по преданию, основано бедным пастухом, который позже стал Святым Бенедиктом, в 1178 г., после того как он в Авиньоне во время солнечного затмения объявил епископу и собравшемуся народу, что он избран и послан небесами, чтобы выстроить мост через Рону. Члены этого общества, носившие на груди, в виде орденского знака, клевец, делились на три ступени рыцарей, монахов и рабочих, управлялись избранными гроссмейстерами и имели любопытный устав. Долгое время братство мостовщиков пользовалось высоким почетом, но разбогатев, оно выродилось и было уничтожено папой Пием II. Многие из его сочленов присоединились будто бы к Ордену иоаннитов.
Хотя французские союзы подмастерьев неоднократно подвергались подозрениям в ереси и тяжким преследованиям, хотя государственная власть строго следила за ними и не раз упраздняла их, все же им удалось сохраниться вплоть до новейшего времени. Вопрос о том, может ли известный тайный союз карбонариев (угольщиков), который возник в начале XIX в. в прежнем королевстве Неаполя и позже приобрел много приверженцев во Франции, где Париж сделался центром charbonnerie, – может ли этот союз быть сведен на братства этих Compagnons,как это предполагает Боос, или же он произошел из подобных учреждений Испании и Германии, как утверждают другие писатели, не представляется окончательно разрешимым ни в ту, ни в другую сторону
Среди рассматриваемых ранних союзов особенно интересны две главные группы:
1) так называемые Compagnons de Liberte,или Enfants de Salomon,
2) Compagnons du devoir,который разделяются опять на две большие партии Enfants de Maitre Jacquesu Enfants de Maitre Soubise.
Связи между союзами не существует, напротив того, отдельные группы стоят во враждебных отношениях и, по традиции настоящих галлов, борются друг с другом с яростным озлоблением. Да и вообще, мы напрасно стали бы в них искать тот гуманный и благородный образ мысли и действий, который кладет такой симпатичный отпечаток на немецкие ремесленные союзы средних веков.
Враждебные отношения различных партий находят себе подобие исторического обоснования в распространенных среди них оригинальных сказаниях и преданиях. Так, Подмастерья Долга рассказывают следующее: При постройке храма царя Соломона, мудрый строитель Хирам основал среди своих рабочих, ради сохранения дисциплины и порядка, тайные общества мастеров кподмастерьев. Однажды несколько подмастерьев попытались выведать у Хирама тайный лозунг союза мастеров; когда же он отказался сообщить его, они его гнусно умертвили. После того убийцы основали собственный союз подмастерьев – Союз свободы. Среди Подмастерьев Долга были, между прочим, и два француза, каменотес Иаков, который усовершенствовался в своем искусстве в Египте и Греции, и плотник Субиз. По завершении храма они вернулись на родину и затем основали по образцу союзов Хирама такие же общества среди строительных рабочих Франции, первый – в Марселе, второй – в Бордо. С течением времени эти строительные союзы расширились и захватили все другие ремесла, их же сочлены сделались взаимными врагами, так как и каменщики, и плотники претендовали на более древнее происхождение. Дело в том, что каждый из этих ремесленных союзов, опираясь будто бы на подлинные документы, которые существуют, однако, только в воображении немногих избранных верующих, относит основание своей собственной корпорации к 558 г. до Р. X., а основание другой корпорации – к 550 г. после Р. X.
Подмастерья Союза Свободы (Compagnons de Liberte)рассказывают то же самое предание, с той лишь разницей, что обвинение в происхождении от убийц Хирама они бросают обратно в своих противников, Подмастерьев Долга, а себя называют настоящими потомками доблестных и верных сотников, которых не кто иной, как сам царь Соломон объединил в сообщество и обязал обойти весь свет и распространить повсюду свое благословенное ремесло.
Члены Союза Свободы считают в числе своих приверженцев подмастерьев каменотесного, плотничьего, столярного и слесарного ремесла, тогда как в Партии Долга числятся представители ранних 28 ремесел, а именно среди Детей Мастера Иакова – столяры, слесари, каменотесы и 22 народившихся мастерства считаются возникшими позже: среди Детей Мастера Субиза – плотники, говельщики и штукатуры.
Сапожники и пекари исключены из союзов compagnon’oe.Приверженцы Иакова, принадлежавшие к строительным ремеслам, взирают на этих младших своих товарищей даже презрением; строители считают себя призванными представителями тех ремесел, которые одни только требуют искусства и ловкости; не напрасно же они производят слово «compagnon»от «compass»(циркуля), освященного символа архитектуры.
Относительно таинственного способа приема в союз подмастерьев и своеобразных обычаев, царивших в нем, не сохранилось достоверных сведений. Установлено, по – видимому, лишь то, что прием совершался с рядом разнообразных церемоний, которые были заимствованы из торжественного богослужения католической церкви и имеют много точек соприкосновения с ритуалом братств каменщиков.
Несмотря на непрестанные раздоры между отдельными союзами, некоторые из них, говорят, развивали и неуклонно исполняли принципы верности, молчаливости, братства и самоотверженности.
