Текст книги "Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов"

Автор книги: Генрих фон Фельдеке

ПОЭЗИЯ МИННЕЗИНГЕРОВ

КЮРЕНБЕРГ

 
«Зачем сулишь мне горе, любимая моя?
С тобою распростившись, умру в разлуке я.
Мою любовь покину,
Моим суровым ближним истину явив:
Твоей любовью жизнь красна, любовью был я жив»,
 
 
«Пренебрегать негоже другом дорогим.
Разумно и похвально не расставаться с ним.
Люблю я, как умею,
Я с другом не расстанусь, покуда друг мне мил,
А тот, о ком я говорю, такой же, как и был».
 

* * *

 
«Радость будет позже, тоска сначала.
Рыцаря пригожего я повстречала.
Только бы не отняли его у меня,
Сердце обезрадостив до последнего дня».
 

* * *

 
«Одна поздно ночью стою на башне.
Слышу, поет рыцарь. Нет песен краше!
Поет будто Кюренберг, не смолкнет он всю ночь.
Моим будет рыцарь – или пусть уедет прочь».
 
 
Несите мне доспехи! Седлайте мне коня!
Любимая в далекий путь отправила меня.
Отправлюсь я в далекий путь и стану ей милей.
Пусть она тоскует вечно по любви моей.
 

* * *

 
Стоял я поздно ночью у твоей постели,
Но разбудить не смел тебя, будучи у цели.
«Бог тебя накажет. Уходи ни с чем.
Я тебе не медведица. Я людей не ем».
 

* * *

 
«Когда в одной рубашке, бессонная, стою
И вспоминаю статность благородную твою,
Заалеюсь, будто роза, окропленная росой.
И сердце томится по тебе, любимый мой».
 
 
«Ноет мое сердце. Всегда болит оно,
Когда захочется того, чего не суждено.
Не золотом прельщаюсь я, не звонким серебром.
Живет мое желание в образе людском».
 

* * *

 
«Этот сокол ясный был мною приручен.
Больше года у меня воспитывался он.
И взмыл мой сокол в небо, взлетел под облака.
Когда же возвратится он ко мне издалека?
 
 
Был красив мой сокол в небесном раздолье:
В шелковых путах лапы сокольи,
Перья засверкали – в золоте они.
Всех любящих, господи, ты соедини!»
 
 
«Ах, как текут слезы от боли нестерпимой!
Меня покидает мой милый, мой любимый.
Лжецы виноваты. Господь их накажи!
Нам бы помириться и не слушать этой лжи».
 

* * *

 
Моею будь, красавица! Жизнь за тебя отдам.
И любовь и горе разделим пополам.
Одной тобою буду жить, одну весь век любя.
А полюбишь злого – пеняй на себя.
 

* * *

 
Во мраке ночи быстро скрывается звезда.
Так прячешься, красавица, ты от меня всегда.
Что ж, милая, попробуй слюбиться с другим!
Тогда на этом свете мне тесно будет с ним.
 

* * *

 
Знатнейшая девица, она прекрасней всех.
Посылаю к ней гонца, надеясь на успех.
Поехал сам бы свататься, да страшно – вот беда!
Вдруг я не понравлюсь ей? Что же делать мне тогда?
 

* * *

 
Женщину и сокола знай только замани!
Тобою прирученные, к тебе летят они.
Под стать невеста рыцарю, невеста хороша.
Едва подумаю о ней, поет моя душа.
 

МЕЙНЛОХ ФОН СЕФЕЛИНГЕН

* * *

 
О тебе наслышан, решил я на тебя взглянуть,
Ради красоты твоей пустился в дальний путь.
Теперь увидел я тебя и честно признаю:
Счастлив тот, кто посвятил тебе любовь свою.
Ты лучшая из лучших; умолчать грешно об этом.
Глазам твоим спасибо!
Кого хотят, согреют благословенным светом.
 
 
Тебе служить хотел бы тот, кто в тебя влюблен.
Влюбленный признается, что красивых самых жен
Ты, госпожа, затмила. Жен других и в мыслях нет.
Смилуйся, разумница, дай какой-нибудь совет!
Рассудок помутила ты и жизнь отнимешь вскоре. –
Не по твоей ли воле
Ушла былая радость и воцарилось горе?
 
 
Кто хочет женщине служить, пусть будет скромен тот,
Пускай своей печали никому не выдает.
Свои надежды в сердце пускай таит он, скрытный,
Чтобы отстал скорее соглядатай любопытный.
Награды удостоен тот, кто преданно служил,
A кто развратен сердцем,
Старается напрасно. Он красавицам не мил.
 
 
Победами не хвастай, не бегай за женщиной вслед.
Народ кругом глазастый, чуть что – и радости нет.
Непостоянный рыцарь изменит, полюбив.
Запутается в сплетнях тот, кто нетерпелив.
Пусть никто кругом не знает, что она сказала: «Да!»
Сбей сплетников с толку —
И, как многие другие, счастье ты найдешь тогда.
 
 
Прекрасною и гордой очарован я навек.
Свободы не дождаться: я пропащий человек.
Она меня пленила. Теперь я сам не свой.
Очи мои не видали никогда красы такой.
Она была прекрасна и пребудет впредь.
Благословляю день я,
Когда ее впервые я сподобился узреть.
 
 
Служу неутомимо и знаю почему.
Дороже и дороже она сердцу моему.
Милее и милее со временем она.
Прекрасней и прекрасней: так хороша она одна.
Повсюду прославляю вечную мою любовь.
Пусть от любви умру я,
Из мертвых я воскресну, чтобы служить ей вновь.
 
 
«Ах, эти соглядатаи! Ах, эти шептуны!
Позорят меня, бедную. Страдаю без вины.
О том, что я влюбилась, толкуют все вокруг.
Мол, я его подруга, а он мой близкий друг.
Болтайте на здоровье! Я по-прежнему чиста.
Глаза колет верность.
К другому, бог свидетель, не влечет меня мечта.
 
 
Красавца молодого избрал мой нежный взор,
И женщины другие мне завидуют с тех пор.
Но я не виновата, что я прекрасней всех.
И телом и душою полюбить его не грех.
Когда была другая с ним, с доблестным, нежна,
Теперь отстать ей лучше.
Знать ничего не знаю! Моя радость мне нужна!»
 
 
Кругом посланцы лета, румяные цветы.
Как служит этот рыцарь, прекрасная, знаешь ли ты!
Готов служить он верно, была бы ты близка.
С тех пор как он уехал, в сердце у него тоска.
Чтобы не выжег душу ему полдневный злой,
Пускай вкушает радость,
В твоих объятьях лежа, благородный рыцарь твой.
 

* * *

 
Свои разносят сплетни по всей стране клеветники.
Умей хранить молчанье наветам вопреки.
Немногословный рыцарь дамами всегда любим.
Он человек надежный. Куда спокойней с ним!
Пока язык болтает, не надейся на успех!
Внакладе пустомеля. С болтуном – и смех и грех.
 
 
«От этой доброй вести прошла печаль моя.
Вернулся мой любимый в родимые края.
Пускай теперь оставит меня тоска в покое.
Любимого дождаться... Счастье-то какое!
Не надо мне другого. Он мною предпочтен.
Вернулся, слава богу! Как служить умеет он!»
 
 
Других она красивей, добрее и честней,
И никаких проступков не числится за ней.
Не потому, что ниспослал всевышний мне блаженство
Вкусить у ней на ложе все эти совершенства,
Нет, потому, что верю я собственным глазам,
Ей, благородной даме, службой должное воздам.
Нет женщины прекрасней. Для нее не жаль трудов.
Пускай она прикажет!
Любое повеленье рыцарь выполнить готов.
 

Кюренберг. Миниатюра из Большой Гейдельбергской рукописи. XIII век

БУРГГРАФ ФОН РЕГЕНСБУРГ

* * *

 
«Как добрый рыцарь мой хорош! Я вся принадлежу ему.
Как сладко сердцу моему, когда его я обниму!
Кто целый мир в себя влюбил
Высокой доблестью своей, тот мне навеки будет мил.
 
 
Пускай красавца моего они попробуют отбить!
Как прежде, любит он меня, и мне его не разлюбить.
Пускай от зависти умрут!
Мой рыцарь верен мне всегда. Его прельщать – напрасный труд».
 

* * *

 
Всю зиму проболел я. Мне было тяжело.
Женщина мне возвестила, что красное лето пришло.
Завистники вмешались. И сердце проболит,
Пока меня своей любовью госпожа не исцелит.
 
 
«Велят мне избегать его, а я бы не могла.
Припомню, как однажды тайком я с ним легла,
Как он обнимал меня,– и на сердце тоска.
Предсказывает сердце мне: разлука будет нелегка».
 

БУРГГРАФ ФОН РИТЕНБУРГ

* * *

 
«Нам теперь друг друга надо
Любить как можно незаметней,
Хоть ему всегда я рада.
Завистник распускает сплетни
О том, что изменяет он,
Что, мол, в другую он влюблен.
Не верю злобной болтовне.
Навек любовь моя при мне».
 
 
Испытав любовь такую,
Я собою не владею.
Ни о чем я не тоскую,
Госпожу назвав своею.
Пускай враждуют все со мной,
Моя радость – в ней одной.
И во сне и наяву
Ее радостью живу.
 

* * *

 
Смолк соловушка в долине,
И не слышать мне отныне
Темной ночкой песню песней.
Но жизнь моя еще чудесней.
Себе нашел я госпожу
И госпоже моей служу.
Служу я, верность ей храня.
Растет любовь день ото дня.
 

* * *

 
Мирская мудрость в том порука:
Любовь от неучей бежит.
Любовь – блаженная наука
Для тех, кто смел и даровит.
Каких бояться мне обид?
Сулит отраду эта мука.
Уж лучше вечная разлука
С любой красавицей земли,
Чем год безрадостной любви
От госпожи моей вдали.
 

* * *

 
Весной преобразился год.
Весело сердцам другим.
Так счастье мимо и пройдет,
Был ты неприветлив с ним.
Коли счастья нет,
Вот мой совет:
Время петь на новый лад.
Всех на свете веселят
Красные цветы.
Печален только ты.
 

* * *

 
Испытала ты меня,
И на пользу проба мне.
Тот, кто золоту родня,
Блещет золотом в огне.
Чтобы ярче заблистал
Благоролный наш металл,
Нужно пламя, нужен жар.
Песня – самый чистый дар.
Испытай меня огнем!
Песня лучше станет в нем.
 

* * *

 
В путь она меня послала,
И разлуке я не рад.
Красавиц на земле немало,
Но возвращусь я к ней назад.
Когда я в чужом краю,
Храни, господь, любовь мою.
Закабалил я сам себя.
Легче умереть, любя,
Чем служить ей много лет,
Зная, что надежды нет.
 

СПЕРФОГЕЛЬ

* * *

 
О бедность горькая! Ты отнимаешь разом
У человека острый ум и разум:
Друзьям не дорог больше он,
Когда имения лишен,
Они к нему, едва кивнув,
Воротятся спиною.
Лишь тот, кто в роскоши живет,
Любим и чтим роднею.
 

* * *

 
Трави медведя молодою сворой,
И цаплю ястреб пусть терзает рыжеперый,
И старый конь на племя не годится,
И руки мой не едкою водицей.
Всем сердцем возлюби творца
И мира славь просторы,
На все проси совет у мудреца
И не вступай с ним в споры.
 

* * *

 
Героям должно и в беде являть отвагу.
На свете нет невзгод, чтоб не вели ко благу.
Удача новая придет к нам за уроном:
Мы потеряли то, что было обреченным.
Герои гордые,
Воспряньте духом.
Почто в уныние впадаем?
Давайте вновь сберемся с силой и счастья попытаем.
 

* * *

 
Добра не жди, кто волка звал на ужин.
Моряк, гляди, корабль ветхий перегружен.
Коль говорю, так верьте мне:
Кто круглый год своей жене
Наряды дорогие шьет, не о себе печется:
Ему нe выпал бы почет,
Что и чужого в свой черед
Нести крестить придется.
 

ДИТМAP ФОН АЙСТ

* * *

 
«Какое горе и какая мука!
И словно камень на сердце разлука.
Следят за мною зорко сторожа»,—
Всю ночь грустит и плачет госпожа.
 
 
А рыцарь говорил: «Проходит время,
Но с каждым днем сильней печали бремя.
Скорбит душа. Пылает жар в крови.
Как счастлив тот, кто избежал любви!
 
 
Когда весь мир покой вкушает ночью,
Ты предо мною предстаешь воочью.
И грудь испепеляет мне тоска.
Как недоступна ты и далека!»
 

* * *

 
Страданьям дамы не было конца.
Она ко мне направила гонца.
Чтобы госпоже скорей утешиться,
Поспешил послаиец юный спешиться.
«Скажи ей, гонец, я любил ее нежно,
Но наша разлука, увы, неизбежна».
 
 
И госпожа в слезах запричитала,
Когда она об этом услыхала:
«Никогда я раньше не грустила,
А теперь мне все вокруг немило.
Ах! Сбылось печальное пророчество,
И страшнее смерти одиночество.
 
 
Пусть судьба воздаст ему как следует
И его несчастие преследует.
Он лишил меня беспечной младости,
Но ему не ведать больше радости.
И его, что верным быть не может,
Вечное страдание изгложет».
 

* * *

 
Заиграла весна на свирели —
Это первые ручьи зазвенели.
И под ласковым солнцем из почки
Выбились зеленые листочки.
 
 
Я вернулся на широкую поляну,
И повсюду ты, куда ни гляну.
Вольно птицам по весне поется,
Жаль, любимая ко мне не вернется.
 
 
Лишь вчера мы с тобою расстались.
Неужели часы, а не годы промчались?
Отведен короткий миг свиданию
И тысячелетья ожиданию.
 

* * *

 
«Посреди зеленого луга
Ждц печально милого друга.
Слышу взмах широких крыл.
Это сокол в небо взмыл.
До чего же ты, сокол, волен!
Знать, судьбою своей доволен!
Коли тяжким станет путь,
Ты присядешь отдохнуть.
Сердце рвется и плачет от боли.
И тоска моя пуще неволи.
Мой любимый снова там,
У своих прекрасных дам.
Не придет ои сюда на лужочек.
Мне б увидеть его хоть разочек».
 

* * *

 
«Прощай, блаженство лета!
Мой друг далёко где-то.
Не воротится он, не вернется.
Птицам в чаще лесной не поется.
Мне лишенья терпеть и мытарства.
Ты ж в любви опасайся коварства.
Пусть нежны твои дамы и томны,
Лживы души, сердца вероломны.
Я на свете на этом одна
Терпелива, кротка и верна.
В тяжких муках, безмерно тоскуя,
Позабыть о тебе не смогу я».
 

* * *

 
Зима была бы хороша
И не страшны любые вьюги.
Когда бы тело и душа
Не рвались к ласковой подруге.
К чему от холода дрожать
Под завывание метели,
Когда бы мог с тобой лежать,
Моя любовь, в одной постели.
 
 
И в ожидании любви
Грустила дама одиноко:
«Меня к себе ты позови!
В твоей гордыне мало прока!
Быть в этот холод одному,
Что есть еще на свете хуже?
Тебя я крепко обниму.
Мы вместе не заметим стужи».
 

* * *

 
Как мне печаль свою избыть,
Укрыться от тревог
И об утратах позабыть?
О, помоги мне бог!
 
 
Ты можешь души врачевать
И окрылять судьбу.
И стану я к тебе взывать,
Услышь мою мольбу.
 
 
Прекрасный, кроткий, нежный лик
Хочу увидеть вновь.
Верни же на короткий миг
Ко мне мою любовь.
 
 
И сразу снимет как рукой
Всю горечь прежних дней.
И обретет душа покой,
Когда я буду с ней.
 

* * *

 
Служил я даме верно и послушно.
И с нею рядом был я как в раю.
Опа же отвергала равнодушно
Мою любовь и преданность мою.
О, светлая печаль! Ей меня ничуть не жаль.
Не забыть ее вовеки ни в одном краю!
 
 
Она сказала мне, что полюбила
Прекраснейшего рыцаря. Он смел.
Опа в пего свои мечты вселила,
И оп ее душою завладел.
О, светлая печаль! Ей меня ничуть не жаль.
Безысходная кручина! Тяжкий мой удел!
 
 
И сам не знал, что буду я несчастен.
Но лишь тебе одной хочу служить.
Вот так кораблик кормчему подвластен.
И без тебя я не сумею жить.
О, светлая печаль! Ей меня ничуть не жаль.
Буду тосковать и плакать, горестно тужить!
 

* * *

 
«Скорей проснись, желанный,
Любимый, долгожданный!
И разомкни ресницы.
Уже щебечут птицы».
 
 
«Я спал средь этой чащи.
И сна не видел слаще.
Но каждое свиданье
Таит в себе страданье.
 
 
Что ж ты грустишь и плачешь?»
«Я знаю, ты ускачешь.
И жизнь меня покинет,
Когда твой след остынет».
 

* * *

 
«Много дней пронеслось, много ночек,
Но забыть никогда не смогу,
Как сплетала я пестрый веночек
На душистом, на летнем лугу.
Это были счастливые дни:
В целом мире мы были одни.
Не воротится время вспять.
И увижу ль тебя опять?
 
 
Что обиды мои, что досада?
Сердце обручем боли свело.
Для души дорогая услада,
Ты надежда моя и тепло.
Мой любимый в далекой дали.
Воротись и печаль утоли!
Отправляйся в обратный путь.
Про голубку свою не забудь!
 
 
Но однажды зимой иль весною
Мы с тобою увидимся вновь.
Снова будет мой рыцарь со мною.
He померкнет в разлуке любовь.
Верю я: наяву и во сне
Ты всегда вспоминал обо мне.
И разлука не в силах украсть
Твою преданность, нежность и страсть»
 

* * *

 
Хоть полно друзей вокруг,
В их советах мало прока,
Если сердце стало вдруг
Непослушно и жестоко.
Я давно ему велю: «Успокойся!
Быть несчастью!»,
А оно стучит «люблю!»,
Переполненное страстью,
Из груди стремится прочь
И не хочет мне помочь.
 
 
И назло моей мольбе,
Не советуясь со мною,
Рвется лишь к одной тебе
И живет одной тобою.
Стал я, как никто другой,—
Ты тому свидетель, боже,—
Самым преданным слугой
Дамы сердца своего же.
Полюбил я ее навечно.
Жаль, что ты, госпожа, бессердечна.
 

ИМПЕРАТОР ГЕНРИХ

* * *

 
Сподобился я тоже
всей роскоши земной,
Пока была на ложе
прекрасная со мной.
Вкусил такие радости
тогда я вместе с ней,
Что я не мог уехать
от этой нежной младости
И предан ей всем сердцем
был много-много дней.
 
 
«Ни от кого не скрою:
мой рыцарь мной любим.
Как он красив собою!
Как хорошо мне с ним!
Так женщинам завидно,
Что сплетням нет конца.
Пускай подруги злятся!
Любить его не стыдно.
Не сыщешь в целом свете такого молодца!»
 

* * *

 
«Зачем бы я пустила
тебя в такую даль?
Без друга жизнь постыла,
без друга жизнь – печаль.
 
 
Когда любимый сгинул в далекой стороне,
Ничто во всей вселенной
Пропажи драгоценной
возместить не может мне».
 
 
Во всем ты безупречна.
С тобою мы вдвоем.
В моем ты сердце вечно:
и по ночам и днем.
Мою любовь украсил
твой ласковый привет.
И я тебе дарую
Оправу золотую,
дорогой мой самоцвет.
 

* * *

 
Привет мой с песней шлю, томясь в надежде.
Не отходя от милой ни на шаг,
Я сам бы мог в лицо сказать ей прежде:
«Жизнь без тебя – кромешный мрак».
Другими пусть напев мой будет спет.
Той, без которой мне покоя нет,
Пускай хоть кто-нибудь передаст мой привет.
 
 
Над государствами я властелин,
Если мне любовь моя – закон.
Если останусь без нее одни,
Прах – держава моя, и не нужен мне трон.
Что тогда мне богатство, и слава, и сила!
Когда меня злая разлука сразила,
Скорбь – мое достояиье; мое утешенье – могила.
 
 
В моем сердце милый образ вечно.
Не перестану жаловаться слезно.
Со вздохом вняв мольбе моей сердечной,
Она ответит рано или поздно.
Как наградит она пыл мой влюбленный?
Преподнесет мне свой дар благосклонный.
Прежде, чем от милой, отказался я бы от короны.
 
 
Грешно не верить моему обету.
Любовь дороже мне всех прочих благ.
Отдать любви я рад корону эту.
Жизнь без любимой – непроглядный мрак.
Без милой не избыть печали.
Без милой мои дарованья пропали.
Горький мой удел тогда – умереть в опале.
 

ФРИДРИХ ФОН ХАУЗЕН

* * *

 
Привиделась во сне
Красавица одна
И полюбилась мне.
Нет с тех пор мне больше сна.
Она пропала слишком скоро,
И я не знаю, где она.
От собственного стражду взора.
На что мне жизнь моя нужна?
Любовь обречена...
 

* * *

 
Пришлось расстаться с ней.
Утрата из утрат!
Она мне всех милей,
И жизни я не рад.
Завистник-лиходей
На мой косится клад.
Завистливых людей
Загнать бы в самый ад,
Чтоб не пришли назад.
 
 
«Моя тюрьма крепка.
Завистники кругом.
И день и ночь тоска
О друге дорогом.
Скорее Рейн-река
Проляжет большаком,
Чем я издалека —
Теперь или потом —
Воздам за службу злом».
 

* * *

 
Любовь мне сердце рвет,
Страдаю долго и ужасно.
С ума сойду вот-вот.
Кто женщиной любим прекрасной,
Тот император полновластный,
Навеки счастлив тот.
Пунцовый этот рот
Сулит блаженство не напрасно.
 
 
Ей сердце как-то раз
Вручил я, пламенем палимый;
Нет, пыл мой не погас.
Моя любовь непобедима,
И не пройдет награда мимо.
Служу не напоказ.
Скажу я без прикрас,
Лишь мною так она любима.
 
 
Как много в сердце ран!
У смерти рыцарь на примете.
Такой удел мне дан.
За горькие страданья эти
Моя любимая в ответе.
Ах, этот стройный стан!
Когда любовь – обман,
Кому и верить в целом свете!
 

* * *

 
Воистину я вижу сам:
Господней силе нет предела.
Я причисляю к чудесам
Прекрасное такое тело.
Любимая мной овладела,
И жизнь с восторгом ей отдам.
Ей покоряюсь я всецело,
Готов служить ее мечтам.
Весь век служу я, как умею.
Не расставаться лишь бы с нею.
 
 
Хожу за нею по пятам,
Ей предан с детства неизменно.
Других не замечаю дам.
В ней все правдиво, все нетленно.
Ей сердце я вручил смиренно,—
Пускай, теряя счет годам,
Послужит ей самозабвенно,
Как челядь служит господам.
Весь век служу я, как умею.
Не расставаться лишь бы с нею.
 

* * *

 
Благословен творец небесный!
Господень дар – моя зеница,
Чтобы войти в меня прелестной
И в сердце бедном поселиться.
К сожалению, известно:
Соблазн для всех – такие лица.
Стой всегда на карауле,
Чтобы тебя не обманули.
 
 
Но если поздно или рано
Оказалась бы напрасной
Столь неусыпная охрана,
Стало быть, и я, злосчастный,
Не уберегся от обмана.
Расстаться лучше мне с прекрасной,
Но тайком везде и всюду
Ее носить я в сердце буду.
 
 
Я презирал страданья эти,
Любовным чарам неподвластный.
Теперь и я попался в сети.
Меня томит недуг ужасный.
Она прекрасней всех на свете,
И сердце рвется к ней всечасно.
Какая мука! Боль какая!
Погибнешь, милой избегая.
 
 
Я славлю зоркую охрану.
Однако, если разлюбила,
Я принуждать ее не стану.
Значит, никакая сила
Но воспрепятствует обману.
Пускай меня поссорят с милой.
Расскажет песня повсеместно
О кознях зависти бесчестной.
 

* * *

 
От этих вечных испытаний
С ума сойдет любой мудрец.
Нет, не спасешься от страданий,
Когда страдать велел творец.
И я влюбился наконец.
Когда бы ведать мне заране,
Какой любовь достойна дани!
В господней власти – дух и плоть.
Когда любовь послал господь,
Ее вовек не побороть.
 
 
Кто залечить способен рану,
Столь сладостную для сердец?
Любви перечить я не стану,
Ей покорившись наконец.
Напев – отныне мой гонец,
Стремительный и неустанный.
Уехал я в чужие страны.
Хоть обыщите целый свет,—
Нет сердца моего как нет.
С ней сердце – до скончанья лет.
 

* * *

 
Горе мне, горе! От любви мне плохо!
Мечте безумной предан я поныне,
Ей предаюсь до последнего вздоха,
А наслаждения нет и в помине.
Я возомнил,
что госпоже я мил.
Нет больше сил!
Пускай заглянет ныне
Она мне в душу, где царит унынье.
 
 
Горе мне! Я ли нанес ей обиду?
За что, за что немилость мне такая?
Пусть ранен я,– не подавая виду,
Буду служить, во всем ей потакая.
Знаю, она
на целый мир одна
И мне нужна
она со всей гордыней.
Без розги хлещет любовь меня ныне.
 
 
Люди любовью называют это,
А это – казнь, печаль, болезнь лихая.
С ума сошел я, невзвидел я света,
Теряю голову, изнемогая,
Когда со мной
случился грех такой,
Сам я не свой
от жару и от стужи.
Я знаю: впредь еще мне будет хуже.
 
 
Любовь моя! Как ты ко мне жестока!
Все радости у меня ты украла.
Выколоть бы завидущее око!
Если бы воля божья покарала
Свою рабу!
Благословлю судьбу,
Когда в гробу
увижу твое тело.
Живу, и нет моей тоске предела.
 

* * *

 
Я думаю в разлуке,
Как мне поведать милой
Об этой скорби вечной.
Пожалуюсь на муки —
И словно сократила
Мне путь мой бесконечный
Мольба тоски сердечной.
Ко мне вернется сила,
И скажет каждый встречный:
«Вот человек беспечный!»
 
 
Такой любви не зная,
Не знаешь этой боли,
Не ведаешь забот.
Судьба моя такая.
Безумец, я в неволе
Уже который год.
Отмучаюсь вот-вот.
Связали сердце, что ли?
Таких тугих тенёт
И смерть не разорвет.
 
 
Не дивное ли диво?
От злой моей врагини
Желанных жду наград.
Мне грустно, мне тоскливо.
Я стражду на чужбине.
А в чем я виноват?
Вернуться бы назад!
Мне худо на чужбине.
Был дома сущий ад.
Здесь хуже во сто крат.
 
 
В мечте – моя утеха.
Перед мечтой моею
Не устоит запрет.
Мне версты не помеха.
Я неразлучен с нею.
Объеду целый свет
И ласковый привет
Завоевать сумею.
Мой нерушим обет.
Надежней друга нет.
 

* * *

 
Радуюсь я и печалюсь, любя,—
Пускай завистников много вокруг.
Что служба мне, что самый лучший друг1.
Ее люблю, как самого себя.
Она одна над моим счастьем властна,
Одна в моем несчастье виновата.
Что мне теперь бдительный соглядатай?
Охрана зоркая и та напрасна.
 
 
Другим сердцам охрана – будто нож,
Пытка, мученье, источник тоски.
На мой заклятый клад не посягнешь,
Моя любовь – до гробовой доски.
Изо дня в день то хорошо, то худо.
Выбрал я сам себе такой удел.
На зависть веем об этом я запел.
Радость со мною сотворила чудо.
 
 
Мне, к сожалению, неведом страх,
С которым совладать всего трудней,
И я не думаю о сторожах.
Себе на горе я уверен в ней.
Если бы жил я ревности в угоду,
Всегдашним подозрением томим,
Пресытился бы я житьем таким
И, может быть, обрел бы вновь свободу.
 

* * *

 
Не долго думая, она
Такое слово мне сказала,
Что в мыслях – лишь она одна,
И до других мне дела мало.
Лишь от нее – моя опала.
Погибель с нею не страшна.
Она мне только и нужна,
Конец мой и мое начало
Днесь и в любые времена.
 
 
Столь совершенную жену
На радость людям создавая,
Бог наделил ее одну
Всей стройной красотою рая,
И не сравнится с ней другая.
Когда блаженство я пожну?
Ликует сердце и в плену.
Искупишь ли ты, дорогая,
Свою передо мной вину?
 
 
Нет невозможного для бога,
И вот она неотразима.
В ней радостей таится много,
Мной до смерти она любима.
Любимая неколебима,—
Что ей печаль, что ей тревога!
Да разве жалоба – подмога?
Хоть в гроб от боли нестерпимой!
Туда мне только и дорога.
 

* * *

 
Сказал я ей давным-давно,
Как сердцу моему тоскливо.
А ей, прекрасной, все равно.
Знай только смотрит горделиво.
Я болен – и не мудрено.
В меня не верить ей грешно.
Красавица несправедлива:
Весь мир принес я в жертву ей,
И нет награды столько дней!
 
 
Меня избавить от забот
Она могла бы и вначале.
Еще один промчался год.
Впредь радоваться мне едва ли.
Смотрю я на нее, и вот
Не так тоска меня грызет,
Отрадней мне в моей печали.
Она моим глазам нужна.
Зачем не верит мне она?
 

* * *

 
Когда я только доживу
До возвращения с чужбины!
Увижу радость наяву —
И жаловаться нет причины.
Опередить бы мне молву,
Навек предавшись торжеству,
И ни покоя, ни кручины!
Родимый вспоминая дом,
Былую боль сочтешь добром.
 
 
В дороге путник тороплив.
Домой вернусь я не без чести.
Из дома слышен мне призыв.
Моя печаль и верность вместе,
А значит, я нетерпелив.
Рейн полноводный переплыв,
Услышу я такие вести,
Которых мне с давнишних пор
Не слышно было из-за гор.
 

* * *

 
О, как она была горда,
Когда я расставался с ней!
Пускай, мол, я зовусь Эней,
Она не согласится стать
Моей Дидоной никогда.
Моя беда
В том, что я навек пленен.
Она похитила меня
У самых лучших в мире жен.
 
 
И моя душа должна
Изведать новый свой удел.
Какой бы человек хотел
Жить в тревоге и в печали?
Не заставляла ни одна
Меня жена
Сетовать о ней уныло.
Зато теперь какую боль
Моя любовь мне причинила!
 
 
Отныне мое сердце – скит.
Обитель бедная тесна.
Другая дивная жена
В ней не сможет поселиться.
Когда она не исцелит
Моих обид,
И постоянство ей не мило,
Ей все равно я буду верен.
Всех в мире жен она затмила.
 
 
Разлука ранила меня.
Быть от любимой вдалеке
Мне горько, но моей тоске
Отраден помысел о том.
Что стражду, верность ей храня.
День ото дня
Надежда сладостней в груди:
Меня утешит госпожа.
Моя награда впереди.
 
 
Когда увижу вновь я свет,
Я, самый верный в мире друг?
Отлично знают все вокруг,
Какой меня томит недуг.
Мне житья в разлуке нет.
Ужасный вред
Мои глаза мне принесли.
Избрали лучшую из лучших.
Радость от меня вдали.
 
 
Когда бы в меру я любил,
Разлука мне бы помогла.
Так мне разлука тяжела,
Что госпожа забыть не смеет
Меня, того, кто ей не мил.
Нет больше сил!
Не знал я горя до сих пор.
Теперь со мной в разлуке счастье.
Вот что мой наделал взор!
 

* * *

 
Грешно винить меня во лжи,—
Нет мне житья без госпожи.
Кого безумный мой, шальной мои вид
Не убедит?
Увижу вечером зарю —
И людям «С добрым утром!» говорю.
Настанет ночь,
А мне сомкнуть глаза невмочь.
Не замечаю я средь бела дня
Того, кто рад приветствовать меня.
 
 
Жестокий бой проигран мной.
Сражен я лучшею женой.
И вот я предался на милость ей
Душою всей.
У ней по власти – дух и плоть.
Ее люблю. Пускай простит господь
Мой тяжкий грех.
Любимая прекрасней всех.
Расстаться с нею не хватает сил.
Он сам ее такою сотворил.
 
 
И день за днем, за годом год
Покоя нет мне от забот.
Любовь проникла глубоко в меня,
Мой дух тесня,
Чтобы, прельщенный сладкою мечтой,
Мой слабый разум к мудрости святой
Забыл дорогу.
Теперь служить хочу я богу,
Великому целителю сердец.
Может быть, приходит мне конец
 
 
Немало времени уже
Служу прекрасной госпоже,
А кроме боли, кроме горьких бед,
Награды нет.
Давно бы ей пора смягчиться.
Тогда бы мог я радостью лечиться.
Моих заслуг
Не чтит безжалостный недуг.
Хочу служить, не ведая обид,
Тому, кто по заслугам наградит.
 
 
В любви обрел я лишь печаль,
А госпоже меня не жаль.
Влюбленному любовь приносит вред.
Надежды нет.
Но будь что будет! Я про госпожу
Вовек худого слона не скажу.
Не мудрено,
Что бога я забыл даьно.
Грехи теперь я покаяньем смою.
Служить готов я богу псей душою.
 

* * *

 
С моим упрямым сердцем в ссоре тело,
Которое, собравшись иа войну,
Разить уже язычников хотело,
А сердце, выбрав милую жену,
Не хочет оставлять ее одну.
Глаза мои! Вот ваше злое дело.
Как совместить мне в жизни два удела?
Суди, господь! Судить я не дерзну.
 
 
Я думал, что в защиту от кручины
Господень крест принять мне суждено,
Что горевать и плакать нет причины,
Что сердце с телом будет заодно.
Однако сердце ввергнуто давно
В любовь свою велением судьбины,
И что со мною будет в час кончины,
Отчаянному сердцу все равно.
 
 
Когда погибнуть, сердце, ты готово,
Дай бог тебе спастись в расцвете лет!
Услышишь ты неласковое слово,
Там, где радушный слышался привет.
Себе само ты просишь тяжких бед.
К себе само ты, глупое, сурово!
Где ты найдешь защитника другого?
Таких, как я, на свете больше нет.
 
 
Увидит каждый: это не измена!
Напрасен был бы суетный упрек.
Уж я ли не молил ее смиренно!
Я говорю, а милой невдомек,
Как будто слово – только мотылек.
Мелькнет и пропадет вдали мгновенно.
Она глуха? Так вырвусь я из плена,
Пока в тенетах я не изнемог.
 

* * *

 
Кто хочет жизнь сберечь свою,
Святого не берет креста.
Готов я умереть в бою,
В бою за господа Христа.
 
 
Всем тем, чья совесть нечиста,
Кто прячется в своем краю,
Закрыты райские врата,
А нас встречает бог в раю.
 

* * *

 
Когда бы не душою всей
Давал я господу обет,
Днесь был бы я среди друзей
На Рейне, там, где горя нет.
Не расставаться бы мне с ней.
Ей был я предан столько лет.
Вовек не знать бы ей скорбей!
Храни, господь, ее от бед,
Чтоб волю выполнил твою
Я в правом и святом бою.
 
 
А если лучшую из жен
Дерзнет прельстить однажды тот,
Кто страхом подлым поражен,
Кто не отправился в поход,—
Я буду в битве побежден.
Такой позор меня убьет.
Пусть мой напев, мой вечный стон
Ей говорит из года в год
Что, претерпев подобный стыд,
В своем гробу мертвец не спит.
 

Дитмар фон Айст. Миниатюра из Большой Гейдельбергской рукописи