Текст книги "Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов"

Автор книги: Генрих фон Фельдеке

ГЕНРИХ ФОН ФЕЛЬДЕКЕ

* * *

 
Ликованье в мире снова.
Радостней любого зова
Щебет птичий по весне.
Для веселия людского
Вся земля цвести готова
В солнечной голубизне.
Не до веселья только мне.
И наказан я сурово,
Сердце, по твоей вине.
 
 
Многие красивы жены.
От Рейна и до самой Роны
Госпожа красивей всех.
Одолел я все препоны.
Был судьбою благосклонной
Дарован мне такой успех,
Что я от сладостных утех
Одурел, завороженный.
Вот он – мой невольный грех.
 
 
Чересчур она прекрасна.
Приближаться к ней опасно.
Я приблизился – и вот
Над любовью мысль не властна.
Лишь бы целовать всечасно
Эту шею, этот рот!
Пусть глядит хоть весь народ!
Благоразумие напрасно.
Не спастись мне от невзгод!
 
 
Любовью этой обуянный,
Бормотал я, словно пьяный,
За свой расплачиваюсь бред.
Наказан грешник окаянный.
Заслышав плач мой покаянный,
Обнять бы ей меня в ответ!
Неужто мне прощенья нет?
Разве что непостоянный
Таких заслуживает бед.
 

* * *

 
«Дни весенние настали.
Я весною весела.
Я не ведаю печали,—
Госпожа произнесла.—
Всегда была мне жизнь мила.
Вновь птицы мне защебетали.
Пока душа не знает зла,
Тоска меня смутит едва ли.
 
 
Он мне понравился сначала.
Мне служить он дал обет.
Его я очень отличала.
Теперь ему скажу я: «Нет!»
Ему во вред был мой привет.
Ему моих поблажек мало.
Осрамит на целый свет!
Пора мне проучить нахала.
 
 
Он хуже глупого дитяти.
Он приличий ие постиг.
Он вдруг разнежился некстати
И домогался напрямик,
Как неотесанный мужик,—
Легко сказать! – моих объятий.
Он в обхожденье груб, он дик.
Обычных он лишен понятий,
 
 
Ну, был бы он любезней малость!
Вожусь я долго с ним, и что ж!
Напрасна вся моя усталость!
Когда бы только был похож
Мой рыцарь на других вельмож
Другим к лицу любая шалость.
И все-таки как он хорош!
Он простоват... Какая жалость!
 
 
К порочной он склонял усладе
Меня сегодня и вчера.
Он тщетно молит о награде.
Столь безрассудная игра
Не доведет нас до добра.
Остался рыцарь мой внакладе.
Одуматься ему пора.
Он душу губит шутки ради».
 

* * *

 
Чтоб он был, как вор, повешен,
Тот, кто, честь мою марая,
Хочет к милой подольститься!
Ей сказав, что я безгрешен,
Будешь ты достоин рая.
Вот тебе моя десница!
Кто госпожа моя?
Объезди все края,
Не сыщешь столь прекрасной!
На много-много дней
Я солнце отдал ей.
Свети мне, месяц ясный!
 
 
Убиваться бы не надо —
Не умрет любовь от боли.
Счастьем сменятся печали,
После горестей – отрада.
Все в цветах, пестреет поле,
Птичьи песни зазвучали,
Растаяли снега,
И зелены луга.
Росистый клевер сочен.
Но блеск веселый дня
Не радует меня.
Я слишком озабочен.
 

***

 
Не только пагубная страсть
Извела Тристана.
Несчастный, он подпал под власть
Приворотного дурмана.
Изберу благую часть!
Самой любовью буду всласть
Упиваться неустанно.
Эликсиров я не пью.
Постоянно
Без обмана
День и ночь пою
Красоту твою.
 
 
Когда солнце в небесах
Никнет перед мертвой тьмою
И безмолвие в лесах,
Грусть овладевает мною,
Потому что малых птах
Снова настигает страх
Перед лютою зимою,
Ненавистницей цветов,
Мной любимых,
Уязвимых.
В пору холодов
Мой удел суров.
 

* * *

 
Когда в сладостную пору
Молодой ликует год,
Когда солнце лезет в гору
И когда на радость взору
День длинней и дрозд поет
Синеокому простору,—
Богу благодарен тот
Истинно влюбленней,
Кто вкусил таких щедрот.
 
 
Только соблаговолила —
И лучи прогнали тьму.
Хватит мне блуждать уныло!
Снова все на свете мило
Стало сердцу моему.
В ней добро мое и сила.
Мою радость обниму,
Истинно влюбленный.
Мне богатство ни к чему.
 
 
А завистливому сброду
Подобреть не суждено.
Завели такую моду,
Что и в ясную погоду
Даже в полдень им темно.
Ненавистен им я сроду.
Счастье мне теперь дано.
Истинно влюбленный,
Заслужил его давно.
 

* * *

 
Блажен, кто никаких грехов
Не числит за собою,
А кто грешить всегда готов,
Тот обделен судьбою.
Кто не плел другим тенёт,
Тот беспечно,
Тот навечно
Счастье в жизни обретет.
 
 
Любовь поет, но в свой черед
Скажи чистосердечно,
Что будешь ты за годом год
Служить ей безупречно.
Не плетет она тенет
И беспечно
И навечно
Счастье в жизни обретет.
 

* * *

 
Когда солнцу роза рада,
Рада каждым лепестком,
Берет завистников досада,
И проклинают их кругом.
 
 
Они зовут любовь грехом,
А нам завистников не надо.
Где ограда
от косого взгляда?
 
 
Злым своей довольно муки.
Их проклинать я не могу.
Даже летом эти злюки
Как будто прыгают в снегу.
Не пожелаешь и врагу
Круглый год искать со скуки
Для науки
ягоды на буке.
 

 * * *

 
Те времена прошли давно.
Когда-то, бог свидетель,
Царили в мире заодно
Любовь и добродетель.
Все в грех теперь погружено.
Любить грешно, и жить грешно.
Губительный владетель,
Грех греху радетель.
 
 
Везде разврат – и тут и там.
На что это похоже?
Винят в разврате знатных дам
Мужланы и вельможи.
Виновным спуску я но дам,
Но если ты развратен сам,
Других бранить негоже.
Честь всего дороже.
 

* * *

 
Тот, кто действительно влюблен,
Счастливее день ото дня,
Хоть от любви страдает он.
Кто служит, верность ей храня,
Любовью тот вознагражден.
Любовь – целительный закон.
Нет без любви моей меня.
 
 
Моя любовь, как день, ясна,
А если я лукавый лжец,
Чудовищна моя вина,
И чистых в мире нет сердец.
Мне госпожа моя верна.
Ей песнь моя посвящена.
Любви боится лишь глупец.
 

* * *

 
Счастье в мире и веселье.
Мир весну прославить рад.
Нет, однако, и доселе
Всяким пагубам преград.
И хотя кругом разврат,
Радость новая пришла.
Злой обычай виноват
В том, что всюду столько зла.
 

* * *

 
Пусть завистникам досадно.
Мне до них какое дело.
Зависть – будь она неладна! —
Злопыхателей заела.
Жизнь такая безотрадна.
А моя душа и тело
Радостей взыскуют смело.
Нет счастливее удела,
Чем предаться им всецело.
 

* * *

 
Ни числа, ни счета
цветам в апреле.
Зеленеют буки,
лист на липах свежий.
После перелета
птицы запели.
Сладостные звуки!
Счастье птичье где же
Там или тут
их любовь, их приют. Пускай поют.
Петь зимою пташкам неохота.
Обрадовались птицы,
что на каждом стебле
Цветы в апреле
под синим небосклоном.
Птицам не сидится,
и, ветви колебля,
Запрыгали, запели
в шатре своем зеленом
На долгие дни.
Этим птицам я сродни.
Петь бы мне, как и они,
песней мне бы тоже насладиться.
Я с моей кручиной
совладать сумею,
Лишь бы меня, грешного,
госпожа простила,
Когда я с повинной
предстану перед нею;
Или, безутешного,
приберет могила,
Покаянный мой вздох,
пока совсем я не иссох,
Услышит бог, чтобы врасплох
не застала рыцаря кончила.
 

* * *

 
Давно твердят
Мне все подряд:
«Любить седого—сущий ад!»
Что ж, виноват.
У женщин разуменья нет.
Дурак набитый – ваш предмет,
Зато не сед.
Новинкам честь!
Резвушка Лесть
Готова злату предпочесть
Хотя бы жесть.
Имеет молодость успех.
Затмили молодые всех.
И смех и грех!
 

* * *

 
Господь! На белом свете
За меня в ответе
Женщина, в чьи сети
Попался я, грешный.
Клятвою поспешной
Ввержен в ад кромешный,
Смотрю, безутешный,
На прелести эти,
Как на розгу дети.
 

* * *

 
Перед ней не виноватый,
Госпожу мольбами трону.
Если б мог я, тороватый,
Преподнес бы ей корону.
Говорят, я бесноватый,
Нет мне в жизни угомону.
Госпоже я предан весь,
Где б я ни был, там и здесь,
Завтра, и вчера, и днесь.
 

* * *

 
Мои песни ей желанны,
Вот и стала благосклонней.
Мне залечивает раны.
Вопреки любой препоне
Ускользает от охраны,
 
 
Словно заяц от погони.
Я ловлю на сходстве с ней
Наших жен и дочерей.
Всех зверей они хитрей.
 

* * *

 
Сотню тысяч звонких марок,
Жемчуг, самоцветы в скрыне —
Госпоже моей в подарок
Лучше все доставить ныне,
Чем погаснуть на чужбине,
Словно брошенный огарок.
Ей отдать я был бы рад
Самый драгоценный клад.
Но лишь стихами я богат.
 

* * *

 
Щебечут птицы по весне,
Завидев дерево в цвету.
Снова теперь я радость обрету.
От этих песен легче стало мне.
Вознагради, господи, ту,
Которая в чужой стране,
Когда мне жить невмоготу,
Мою пригреет нищету.
 

* * *

 
Задрожали дерева.
Волею ночей холодных
На липе мертвая листва.
А душа моя жива.
Довольно вёсен сумасбродных!
Любовь пришла, любовь права
В своих веленьях благородных,
И я свободней всех свободных.
 

* * *

 
Никакого нет секрета
У любви и у весны,
Но не попять вам чувство это,
Если вы не влюблены,
Как я влюблен на летом лето.
У любви и у луны
Свет от солнечного света.
 

* * *

 
Всем скорбям любовь причиной.
Нежность больше не таю.
Пусть восторг – на миг единый,
Словно лебедь, запою
Перед грустною кончиной,
Тронув милую мою
Моей песней лебединой.
 

* * *

 
Снова год весною светел.
Прямо не узнать его!
Кто зимою но заметил,
Как тускнеет он мертво!
Холоду не прекословь!
Лютый враг лугов зеленых,
Он последнюю любовь
Отнимает у влюбленных.
 

 * * *

 
Кто держит женщину под стражей,
Тот сам себе за палача.
Боязнь всегдашняя пропажи
Больнее всякого бича.
Хоть лезь на стенку сгоряча!
Забота день и ночь одна и та же.
Обычая не выдумаешь гаже.
 

* * *

 
В зелени ликует птица.
Наступил желанный срок.
Новым счастьем дышит в лица
Самый маленький цветок.
Если бы я только мог
В эту пору не влюбиться,
Чтобы сердцу так не биться
В предвкушении тревог!
 

* * *

 
Прекрасное близится лето.
Пернатые, за стаей стая,
Ликуют, чтобы воздух мая
Звенел от певчего привета.
Не стихнет, кудри нам лаская,
Вовеки дуновенье это.
Вся в брызгах солнечного света
Листва на липах молодая.
 

* * *

 
Любовь сразила Соломона,
А Соломон был всех мудрей.
Не помогла ему корона.
Когда таков удел царей,
Пока я не понес урона,
Не буду лучше спорить с ней.
Сопротивление напрасно.
Сдаюсь на милость ей, всевластной.
 

* * *

 
Слово с музыкой – услада
Тем, кто горестью томим.
Хорошим песням сердце радо,
И людьми напев любим.
Я пою, тоской томимый,
Из-за моей пою любимой,
Других не ведая услад.
Ей песни петь когда-то был я рад.
 
 
Убитый милою моею,
Я все равно в нее влюблен.
Тот, кто смертельно ранен ею,
Одною ею исцелен.
Велит – и умер я, влюблённый,
Прикажет – ожил, исцеленный.
Утешен милою моей,
Я, беззаботный, вечно буду с ней.
 

* * *

 
Семь лет, не говоря ни слова,
Страдал я от недуга злого.
Семь лет не ведала она,
Чем Душа моя удручена.
Теперь, когда любимой все известно,
Ей жалобы мои послушать лестно.
 

* * *

 
Будет песням рад моим
Тот, кто любит и любим,
Не по душе они другим.
В сердце бережно хранимый,
Мой напев неукротимый
Словно дар неоценимый.
Кто любовью не томим,
Тот глупец неисправимый.
 

* * *

 
Кто выполнить готов любой приказ,
Тот служит милой не напрасно.
С тех пор, как видел в первый раз
Я госпожу, которой и сейчас
Моя душа во всем подвластна,
Мой пыл нисколько не погас.
Когда она согласна,
Нам с ней охрана не опасна.
 
 
Ничто теперь не причинит мне зла.
Я благодарен этим бедам.
Мне даже боль моя мила.
Любовь моя мне душу обняла,
Покончив с непристойным бредом.
Сожжет она меня дотла.
Восторг за мукой следом.
И мне давно покой неведом.
 

* * *

 
«Сколько горя ты, зима, нам причинила!
И в лесу и в поле – злая твоя сила.
Голо, холодно, уныло.
Ты уйдешь, и все мне снова будет мило.
 
 
Май вернется в одеянии лучистом,
Будет лес разбужен щебетом и свистом.
Радуясь цветам росистым,
На рассвете возликую сердцем чистым.
 
 
Никакого мне тогда не нужно зова.
Обниму под липой друга дорогого.
Засверкать роса готова,
Чтобы наш венок пышней сплетался снова.
 
 
О разлуке ненавистной думать гадко,
Пока сердцу моему с любимым сладко.
Сердце сердцу не загадка.
Все цветы сорвем на свете без остатка.
 
 
Обниму моими белыми руками,
Поцелую в губы алыми губами.
И какими же судьбами
Это чудо у меня перед глазами?»
 

РУДОЛЬФ ФОН ФЕНИС

 
Заманивает и морочит, грозя.
И снова – ни ответа, ни привета.
И я не ведаю, за что мне это,
Куда ведет меня моя стезя.
Так вот, спасаясь от хищного зева,
Залезешь вдруг на высокое древо.
Вверх невозможно, вниз тоже нельзя,
И не свернешь ты ни вправо, ни влево.
 
 
Как будто незадачливый игрок,
Очертя голову собой рискую.
Вовек не выиграть игру такую.
Передо мною роковой итог.
Разумные советы бесполезны,
Когда я на краю гибельной бездны.
Лукавый ростовщик меня завлек,
Столь бескорыстный на вид и любезный.
 
 
Пора заканчивать нашу игру.
Выигрыш пусть она присвоит смело.
Ей до меня нет никакого дела.
Лучше расстаться. Мешкать не к добру.
Служил я, красотою привлеченный.
Попусту здесь я томлюсь, удрученный.
Уеду прочь! Уеду и умру,
От всех своих мечтаний отлученный.
 

* * *

 
В несчастии поется поневоле.
Напев мою заботу бередит,
Чтобы заботе умереть от боли.
Давным-давно я на нее сердит.
Я столько претерпел уже обид,
Что песнь для ран моих подобна соли.
Мой помысел отчаяньем убит.
 
 
Когда любовь сочла меня достойным
Таких страданий и такого гнета,
В своем очарованье беспокойном
Блаженство мне сулят мои тенёта.
Пускай в напеве жалобная нота.
Когда палимо сердце пленом знойным,
К награде, может быть, ведет забота.
 
 
От госпожи вдали я пропадаю.
По временам даюсь я диву сам:
Нисколько я не рад чужому краю.
Я сохну не по дням, а по часам.
С ней быть! За это жизнь мою отдам!
К ней возвращусь – и снова прогадаю.
Удачи нет нигде – ни здесь, ни там.
 
 
С ней быть! Какая мука и тревога!
Глупец, вблизи подобного огня
Уберегись попробуй от ожога!
Своими совершенствами маня,
Сжигает заживо она меня.
С ней быть! А без нее мне в гроб дорога.
Все тяжелее мне день ото дня.
 
 
И я прельстился чудом этой плоти.
Так нетопырь на свет летит стремглав,
Чтобы сгореть в погибельном полете.
Как этот блеск обманчивый лукав!
Неосторожный, жизнь свою поправ,
Себя сгубил я по своей охоте,
Прав перед ней, перед собой не прав.
 

* * *

 
Должно быть, сам себе я враг исконный.
Любимая пренебрегает мною.
Пускай ко мне другая благосклонна,
Я не прельщусь красавицей другою.
Одна твердит, что я любви не стою,
Я сам суров с другой, в меня влюбленной.
Их две, но нет мне счастья ни с одною.
 
 
Когда бы только ведать мне вначале,
Что днесь таких сподоблюсь я наград,
Что мне любовь сулит одни печали,
Вовеки не любить я был бы рад.
Безумец, я блуждаю наугад
И новых бед страшусь в моей опале.
В своих невзгодах сам я виноват.
 

АЛЬБРЕХТ ФОН ЙОХАНСДОРФ

* * *

 
Она меня так донимала,
Что с некоторых пор
Я выстрадал из-за нее немало.
Нет, не окончен спор.
Отнюдь не возвращает ей
Свободу мой отъезд.
Любимая останется моей,
Тому порукой крест.
Морям – бесчинствовать, воителям – рубиться.
Нельзя в другого ей влюбиться.
Кто разлучит на белом свете нас?
Разве что гром небесный.
И я не пропаду в дали безвестной,
Когда моя любовь со мною и сейчас.
 
 
Не знаю, как судьба решила:
Вернусь я или пет.
Пусть битва, пусть победа, пусть могила,
От сердца мой обет.
Всевышний ведает господь,
Как мной она любима.
Ей душу предал я свою и плоть.
Служил неутомимо.
Дай, господи, остаться нашим душам вместе,
Чтобы не запятнала чести
Она при всех соблазнах бытия,
Как прежде, безупречна.
Пусть в царствии твоем ликует вечпо,
Пускай поселится навеки там, где я.
 
 
И вдалеке я не уйму
Мучительных тревог.
Непостоянство свойственно всему,
Кому разлука впрок?
Тогда чиста она была.
А какова теперь?
Кругом такие дивные дела,
Что хоть себе не верь.
Смерть в этот год царит, отважных одолев.
Во всем приметен божий гнев.
Увидеть могут мудрый и глупец,
Как все на свете тленно.
Глумится пусть над верностью измена.
Настанет грозный срок, всему придет конец.
 
 
Пока любовь твоя чиста,
Блаженством ты богат.
И перед господом ничьи уста
Тебя не обличат.
Кто любит верную жену,
Не подходя к дурным,
Тот может смело ехать на войну,—
Не властна смерть над ним.
Покуда я любим, нигде не пропаду.
Готов сражаться хоть в аду.
Однако не хочу я пасть в бою
За злых и лицемерных,
И потому я славлю женщин верных,
Влюбленных в нас, как я – в красавицу мою.
 

* * *

 
Отмечен милостью особой,
Госпожу люблю я с детских лет
И верен буду ей до гроба.
Женщины прекрасной в мире нет.
Пускай меня губит.
Любит – не любит,
Моей красавице я предан весь.
Лето и радость пока еще здесь.
 
 
Госпожа меня пленила,
И моей тоске я песней вторю.
«Горе мне»,– я пел уныло.
Положить конец пора бы горю.
Учит петь отвага:
«Благо мне, благо!»
Так бы запеть мне и надобно днесь.
Лето и радость пока еще здесь.
 

* * *

 
Встретился с прекрасной
Я наедине средь бела дня.
Спрашивает властно:
«Что вам нужно, рыцарь, от меня?»
«Госпожа, судите сами...»
«Отвечайте напрямик, а не обиняками!»
 
 
«Сушит меня горе.
Все скажу я вам наедине».
«О подобном вздоре
Слушать, рыцарь, не угодно мне».
«Мне без вас отрады нет».
«Вам награды не дождаться хоть в тысячу лет!»
 
 
«Что же, королева,
Стало быть, задаром я служу?»
«Вне себя от гнева,
Дерзость вашу я не пощажу!»
«Это смертный приговор!»
«Рыцарь! Чем я заслужила горький ваш укор?»
 
 
«Слишком вы прекрасны!
Обречен без вас я погибать».
«Рыцарь сладкогласный!
Добродетель грех поколебать».
«Госпожа! Избави бог!»
«Победить хотите вы, застав меня врасплох?»
 
 
«Вы меня казните,
Между тем я вправе ждать наград».
«Рыцарь! Извините!
О таких делах не говорят».
«Чем же речь моя дурна?»
«Рыцарь мой! Признаться, я немного смущена».
 
 
«Я же самый верный!
Я по вас одной всегда тоскую».
«Рыцарь вы примерный!
Полюбить вам лучше бы другую».
«Значит, я противен вам?»
«Рыцарь мой! За вашу службу чем я вам воздам?»
 
 
«Или все напрасно:
Служба, подвиг, песня что ни час?»
«Рыцарь, я согласна.
Без награды не оставлю вас».
«Как понять мне вашу речь?»
«Впредь извольте вашу честь и честь мою беречь!»
 

* * *

 
Добрый человек!
Богатых ты богаче во сто крат,
Пока всевышний бог с тобой.
Чем страдать весь век,
Попробуй лучше обрести небесный клад,
В раю блаженство и покой.
Что смерть! Не страшно повстречаться с ней.
Погибель вечная куда страшней!
От господа твоя душа и тело.
Отдай ты богу плоть,
Чтоб душа к нему взлетела.
 
 
Дай свободу мне,
Любовь моя! Хоть на короткий срок
Оставь рассудок мой в покое,
Чтобы на войне,
Забот не ведая, служить я богу мог.
Когда вернусь, полюбишь вдвое.
А если, предвкушая торжество,
Ты сердца не оставишь моего,
Любовь со мной отправится в поход,
А за любовь господь
Всегда сторицей воздает.
 
 
Говорит жена:
«От горя мне дышать и жить невмочь.
Не обошла меня беда!
Ах, как я грустна!
Меля бросает он, чтобы уехать прочь,
Тог, кем я так была горда.
Одна я плачу перед целым светом.
Никто помочь не может мне советом.
Разлука – самый тягостный недуг.
Что делать мне теперь?
Собрался в путь любимый друг».
 
 
Благо той жене,
Чей милый образ друг с собой возьмет
Туда, в заморские края.
А в родной стране
Ждать будет рыцаря она за годом год,
Печаль привычную тая.
Лишь о тебе одном она грустит:
«Где мой любимый? Жив или убит?
Кто сотворил его таким прекрасным,
Пускай хранит его
В походе долгом и опасном!»
 

ГЕНРИХ ФОН МОРУНГЕН

* * *

 
На все государство славится она —
Мила, благонравна, равных ей нет.
Ее неумолчно хвалит стар и млад.
Высоко над нами ночью луна,
Но всему миру виден лунный свет.
Этому сиянью радуется взгляд.
Блеск добродетели молвой не преуменьшен.
Про нее говорят: «Женщина из женщин!»
 
 
Теперь преследует меня упрек:
Мою красавицу превознося,
Ко всем другим был я несправедлив.
Другими дамами я пренебрег.
В ней, гордой, чистой, радость моя вся.
На других не смотришь, такую полюбив.
Красою не прельщаешься иною.
Пока я жив,
Она одна владеет мною.
 
 
Разумна, весела, добра, чиста...
Храни ее, господи, в счастье и в беде!
Она дороже мне всех жен и дев.
Слаще всех эти алые уста,
Эти зубы белые славятся везде.
Непостоянство днесь преодолев.
Той предаюсь, которая по нраву,
И мой напев
Моей любви звучит во славу.
 
 
Солнцем таким согреты все края.
Свет солнца ярче, если облака
В мае окутают его слегка.
На веки вечные любовь моя,
Моя отрада и моя тоска.
Она затмила всех издалека.
В землях немецких всем она известна.
Она близка,
Близка мне здесь и повсеместно.
 

* * *

 
Она моя отрада,
Так она была
Мне всегда мила,
Что не жалко жизни всей,
Другой любви не надо.
Вот она – гляди! —
У меня в груди,
Но как будто больно ей
От моих речей.
Что мне песня, что мне слово,
Если в жизни счастья нет мне снова
И на сердце все грустней!
 
 
На мой напев тоскливый
Беспощадным «нет»
Наложив запрет,
Все же сердится она:
«Что смолк ты, нерадивый?»
Значит, буду впредь,
Как и прежде, петь.
В этом ли моя вина?
Стала холодна
Милая моя со мною.
Ей моя любовь с моей тоскою
Ненавистна и смешна.
 
 
Скажи мне, посоветуй,
Как мне петь отныне
О моей святыне?
Лад нарушен без наград.
Быть может, песней этой
После стольких бед
Вымолю привет.
Жизни я теперь не рад,
И не утолят
Годы злую эту муку.
Взял бы кто-нибудь меня в науку!
Петь хочу на новый лад.
 
 
Прекрасная! Размыкай
Скорбь мою немую.
Я ли не тоскую
По тебе давным-давно?
Пусть радостью великой
Обернется вдруг
Тяжкий мой недуг!
Сердце не побеждено.
Сокрушит оно
С бою всякую преграду.
Милая! Не твоему ли взгляду
Исцелить меня дано?
 
 
Моя любовь слепая
Милой не нужна,
Мерзостна, смешна.
Как мне вымолить привет,
Весь век по ней вздыхая?
Мной не дорожа,
Злится госпожа.
Кроме как за нею вслед
Мне дороги нет.
Ей служу и днесь и присно.
Пусть моя любовь ей ненавистна,
Легок тяжкий мой обет.
 
 
***
Если бы не все на свете совершенства.
Если бы не эта красота,
Разве не нашел бы я в другой блаженство?
Мысль одною ею занята.
Даровало солнце свет
Обездоленной луне.
Как солнышко с луною,
Госпожа моя со мною.
Осветила взором сердце мне.
 
 
А теперь темно, и сам я виноват
В том, что не со мной моя отрада.
Если должен умереть мой супостат,
Самого себя убить мне надо.
Когда в сердце у меня
Так она была светла,
Почему сначала
Громче всех не зазвучала
Окрыленная моя хвала?
 
 
Если я умру, тоскуя и скорбя,
Утешение оставлю ей.
Пусть не мнит она свободною себя.
Сын мой – наследник всех моих скорбен.
Будет он хорош собой,
И умен, и даровит.
Вспомнишь меня, злая:
Тебе сердце разбивая,
За мои обиды сын мой отомстит.
 

* * *

 
Сердце в небо воспарило.
В жизни чувства радостнее нет.
Вечно думая о милой,
Облететь бы мог я белый свет.
Словно солнцем я согрет.
Через душу в сердце мне
Ласковый проник привет.
 
 
Не хочу другой награды.
Это солнце – чудо из чудес.
Радостью моею рады
Воздух и земля, луга и лес.
Как из мертвых я воскрес.
Обуял меня восторг,
Чтобы взмыть мне до небес.
 
 
Весть желанная, благая,
Сладостнее всех других вестей,
Никнет, в сердце западая
Тяжестью отрадною своей.
Изобильней всех ключей
Будто брызнула роса
Счастьем из моих очей.
 
 
Ликованью нет предела.
Радость бесконечная вокруг.
Слово с милых губ слетело,
Дорогой, желанный сердцу звук.
И потряс меня испуг.
И не знал я, что сказать,
Онемев пред нею вдруг.
 

* * *

 
Очень многих этот мучает недуг.
Каково же мне в злосчастный год
Тосковать по самой лучшей из подруг!
Мне любовь покоя не дает.
Горести не в счет!
Прошу я госпожу
Помнить, как я счастьем этим дорожу.
Таю, как на солнце тает лед.
 
 
Знать не знаю никаких других властей.
Повинуюсь ей всем сердцем я.
Соизволила бы только стать моей,
Сладостную верность мне храня,
Хоть бы на три дня!
Единственная ночь
Помогла бы мне погибель превозмочь.
Госпоже моей не до меня.
 
 
Как пылает от небесных молний дуб,
Я горю теперь от этих глаз.
Пусть попробует сказать, что я не люб!
Словно под дождем бы я погас.
В мой последний час
Я вспомню красоту,
Ту, которую всему я предпочту,
От которой плакал столько раз!
 
 
На меня глядит прекрасная в упор,
И как будто сердцу горячей.
Тот, кто застит от меня любимый взор,
Мой заклятый недруг, мой злодей.
Солнечных лучей
Так ласточка не ждет,
Как я жду желанных ласковых щедрот.
Радости дождусь ли я своей?
 

* * *

 
Если вам наскучила моя хвала,
Сами взгляните: разве не красива
Та, что сердце мне в клочки разорвала?
Не женщина – дивное диво.
В меня вошла без всякой двери,
И нет мне покоя.
Как мне лелеять ее чистоту,
Совершенств таких не стоя?
 
 
Наугад аукая в глухом лесу,
Я бы скорее дождался ответа.
Жалуюсь я на жестокую красу,
А ей смешна жалоба эта.
Пусть мой напев полон печали,
В песнях толку мало.
Пока я песни горестные пел,
Госпожа моя дремала.
 
 
Говорить бы научился тут скворец:
«Любовь, любовь»,– моей мольбе внимая.
Неужели не ответит наконец?
Молчит она, будто немая.
Разве что чудо совершится.
Уповать не смею.
Без топора бы дерево упало,
Тронуто мольбой моею.
 

* * *

 
Сколько женщин знатных,
Красивых и статных,
Около окна!
Что со мной такое?
Давно мне покоя
Не дает одна.
Сияет солнце поутру,
Чтобы любым секретам
Открыться при этом.
Светит ярким светом
Рыцарю она.
 
 
Говорить не смею.
Кто при встрече с нею
Не сойдет с ума?
На высоком троне,
В золотой короне
Красота сама.
Пусть придет она ко мне,
Утешая в горе,
Или мои зори
Окутает вскоре
Гробовая тьма,
 
 
Чтобы на могиле
Камень положили
Со стихом таким:
Из-за непреклонной
Умер я, влюбленный,
Тоскою томим.
Госпожу мою тогда
Обличит могила:
Друга порешила,
Тяжко согрешила
Она перед ним.
 

* * *

 
Требует, чтобы я был послушен,
И терзает злей,
Словно объявив мне вечную войну
Нет спасенья. Мой покой нарушен
Красотой своей
Разорит, пожалуй, целую страну.
Мне красота благою этой властью
Причинила много зла.
Взгляд лишь один,
И, несчастный, ты в плену,
И твоим заботам нет числа.
 
 
Своенравно помыкает мной,
Счастье посулив.
На земле все остальное – жалкий прах.
Я служу, как служит крепостной,
Лишь любовью жив.
У любви в тенетах я совсем зачах.
Без радостей, изранен или болен,
Простодушен или глуп,
Я разорен
Этими очами, ах!
Алым цветом этих жарких губ.
 

* * *

 
Эту даму неспроста
Называю госпожой моей.
Вся на свете красота
Воплотилась в ней, и только в ней.
Я избрал ее одну,
Верность вечную храня.
Только на нее взгляну,
Утро в сердце у меня.
 
 
«Он со мною распростился.
От меня уехал рыцарь прочь.
Он в далекий путь пустился,
И слезами горю не помочь.
Радость он с собой унес,
Ночь пришла средь бела дня..
Только не погас от слез
Пламень в сердце у меня».
 
 
Кто попробует о ней
Хоть одно сказать худое слово,
Всех клеветников гнусней.
И любовь и счастье – не для злого.
Лиходея прокляну.
Лжет, мою любовь черня!
Только на нее взгляну,
Утро в сердце у меня.
 

* * *

 
Я навеки пленник злополучный.
Когда бы вдруг ослеп он и оглох,
Зоркий соглядатай, страж докучный,
Чтобы мне застать ее врасплох
И мою печаль
Откровенно высказать при встрече!
Сблизили бы нас такие речи.
Души моей мне для нее не жаль.
 
 
Где бы я наперсника нашел,
Который, верой-правдой мие служа,
Перед ней предстанет, как посол?
Пускай хоть посмеется госпожа!
Мною стих пропет:
«Вслушался скворец в людское горе.
«Любовь, любовь»,– заговорит он вскоре».
Заговорил скворец, а счастья нет.
 
 
Если бы мысль мою она читала
И слышала печаль, как слышат плач,
Конечно, ей меня бы жалко стало.
Горе мне! Попробуй душу спрячь!
Жалуйся и сетуй,
Обличить обидчика не смея!
Поистине безумная затея —
Поведать о причинах скорби этой.
 
 
Люди потешаются напрасно,
Как ведется зто искони,
Над злоключеньями любви несчастной.
Зачем смеются надо мной они?
Им бы посмотреть
На ту, в которой вся моя отрада!
Сердцу моему других не надо.
Тоску терпеть согласен я и впредь.
 
 
Если страсть зовут они любовью,
Не знаю, как назвать любовь тогда.
Страсть – вопреки людскому суесловью —
Порою радость, а любовь – беда.
Окрыляет страсть,
Щедрая, сулит нам наслажденье.
Что любовь! Любовь – лишь наважденье
И неизлечимая напасть.
 

* * *

 
Все страданья в мире я постиг.
Мне веселья не дождаться, понимаю сам.
Слышит госпожа мой скорбный крик
И возносится, ликуя, сердцем к небесам.
С нею будучи, внимал я строгим словесам
И, однако, видел что ни миг
Этот ясный лик.
Почему я не остался там?
 
 
Маленькая пташка ей милей.
Может пташка петь и даже говорит порой.
Вместо птицы я служил бы ей.
Никогда у женщин птицы не было такой.
Пел бы ночью, пел бы неумолчно день-деньской;
«Госпожа! Меня ты пожалей!
Я – твой соловей!
Страждущего друга успокой!»
 
 
Жребий мой воистину жесток,
Если недостойна совершенства своего
Госпожа, которой все не впрок:
Моя служба, мое горе, мое торжество.
Преисполнено любовью сердце, и в него
Сверх любви проникнуть бы не мог
Даже волосок.
Истинное чувство таково.
 

* * *

 
Стоит ей только посмотреть сурово —
И я казнен, и нет меня как нет.
Свою вину оплакиваю снова,
И страшно мне услышать брань в ответ,
Так как мой напев
Для моей любви пропет.
Грех искажать мое верное слово.
Песней моею рожден я на свет.
 
 
Скажут иные: «Как поет он складно!
Когда бы мучился, петь бы не мог».
Моя отрада – в песне безотрадной.
Непосвященным это невдомек.
Тяжко мне теперь,
И полет мой не высок.
Не так мне горько и не так досадно,
Если напев мой добрым людям впрок
 
 
Красивей красоты вы не встречали.
Всех совершенств нетленный образец,
Блаженства моего, моей печали
На веки вечные она венец.
Перед ней весь мир
Мой ходатай, мой гонец:
«Вознаградить страдальца не пора ли
Иначе обезумеет вконец!»
 
 
Стою и на нее смотрю несмело.
Невиданное дело божьих рук —
Лицо такое и такое тело.
Нет ничего ужаснее разлук!
С нею распрощусь,
И меня сразит недуг,
Как будто вихрем туча налетела,
Скрыв от меня мое светило вдруг.
 

* * *

 
Как тяжело,
Когда твое служенье
И твои мечты
Неприметны с высоты.
Забыв себя,
Терпишь ты пораженье.
Жалобы не тронут
Сердце горней красоты.
Куда умней
Привлечь расположенье
Службою к себе,
Когда верно служишь ты,
Найдя цветы
Благосклонной доброты.
 
 
Пора бы ей
Сжалиться надо мною.
Госпожу мою
Солнцем я провозгласил.
Я своего
Добьюсь любой ценою.
Милостыню я
У нее одной просил.
Я с детских лет
Пленен такой женою,
Что стремлюсь я к ней
Из моих последних сил,
Пока мой пыл
Сам себя не погасил.
 
 
Где ты, звезда,
Которая когда-то
В темноте взошла?
Мое солнце в вышине,
Там, в небесах,
Расцвечено богато.
Недосуг ей думать
О моем печальном дне.
Скорее бы
Дождаться мне заката,
Чтобы снизошло
Мое солнце и ко мне,
Пусть хоть во сне
С моим сердцем наравне.
 

* * *

 
Как мне своего добиться,
Если слова ей сказать я не дерзну?
Угораздило влюбиться,—
Сам диву я даюсь!_– избрав из всех одну,
Ей преданно служу в безумии своем.
Госпожу всем сердцем обожая,
Издалека пою ей песни день за днем.
 
 
Кажется, смешно ей было
На меня глядеть, не зная, кто таков
Перед ней стоит уныло.
Заметно по всему: чудак из чудаков.
Ни слова до сих пор я не сказал при ней.
Ей служу я песнею моею.
Напев пристойней слов и, может быть, слышней.
 
 
Хоть одно промолвив слово,
Счастлив был бы я, но нет! Я слишком глуп.
Наподобие немого,
Который лишь мычит, не разжимая губ,
Ладони робких рук молитвенно сложа,—
Раненое сердце предъявляю,
Упав к ногам ее: «Тончите, госпожа!»
 

* * *

 
Зачем, прельщен безумною мечтою,
Я сам взыскую пагубы своей?
Отвергнутый жестокой красотою,
Решил я наконец расстаться с ней.
Алее всяких роз и лилий всех белей
Сидит она, бывало, предо мною,
И расцветает полною луною
Моя погибель, свет моих очей.
 
 
Нет, я не ветер, склонный к переменам.
Страдая постоянством с детских лет,
Как тяготился я позорным пленом!
Презреньем незаслуженным задет,
Напрасно про себя таишь любовный бред.
Глупец, поступишься ты сокровенным!
Обмолвишься ты словом вдохновенным,
И снова промолчит она в ответ.
 
 
Так много было слов, так песен много,
Что я теперь молчу, изнемогая.
К чему сомнения, к чему тревога?
Тоске не видно ни конца, ни края.
Она не верит мне. Судьба моя такая.
Любимая карает слишком строго.
Когда бы жарко так молил я бога,
Давно бы он меня сподобил рая.
 

* * *

 
Дорогая!
Ей желаю всяких благ.
Стража злая!
Каждый страж – мой лютый враг.
Из-за них не светит мое солнце никому,
Будто спряталось на веки вечные во тьму.
 
 
Горе, горе!
Поскорей бы ночь прошла,
Чтоб во взоре
Навсегда пропала мгла,
Чтобы солнце милое зажглось перед очами,
Разгоняя облака жаркими лучами.
 
 
Проклят мною
Тот, кто женщин сторожит.
Бог женою,
Столь прекрасною на вид,
Одарил вселенную на радость людям всем.
В подземелье мрачном прятать золото зачем?
 
 
Горе своре
Ненавистных сторожей!
Жить в затворе
Для жены всего вредней.
Взаперти грехам цвести! Я замечал порой:
Прокаженный ходит на запретный водопой.
Афродита
Всех прекрасней, всех добрей. Мог открыто
Сам Парис встречаться с ней.
Не было бы доступа к богиням заточенным,
Яблоко осталось бы вовеки неврученным.
 

* * *

 
Госпожа! Спаси меня!
Недуг мой хуже во сто крат,
Острее боль день ото дня.
Покинуть плоть я был бы рад.
Раненный, умру вот-вот.
Взгляд мой в этом виноват,
Мой взгляд и твой пунцовый рот.
 
 
Госпожа! Услышь мой зов!
Страстями плоть поражена.
Не надо беспощадных слов,
Благословенная жена!
Говоришь всегда ты «нет»,
Нет и нет, нет и нет.
Разбил мне сердце твой ответ.
Почему не скажешь «да», Да, да, да, да?
Как счастлив был бы я тогда!
 

* * *

 
Я виновен пред тобою, знаю сам,
В том, что дерзко предпочел тебя другим.
Если ты благоволишь к весельчакам,
То меня, увы! нельзя причислить к ним.
За тебя весь мир отдам,
Тобой гоним.
Увядаю не по дням, а по часам,
Истомлен моим тираном дорогим.
 
 
Хуже всех я? Нет! Но гордость я уйму.
И теперь, когда жестокая тоска
Не дает покоя сердцу моему,
Когда радость от меня так далека,
Неизвестно почему,
Исподтишка
Все завидуют страданью моему,
Мол, такой счастливей нас наверняка!
 
 
К жизни можешь только ты меня вернуть.
Госпожа! Спасать меня давно пора.
Если так в тебя влюбился кто-нибудь,
Это, стало быть, не детская игра.
Долог и тернист мой путь,
А ты добра!
Посмотри ты на меня, не обессудь!
Все одно мне: завтра, нынче и вчера.
 
 
Спеть о многом бы я мог на этот лад,
И любовь открыть, и верность, и печаль.
И пускай меня в ошибках уличат,
Лживым словом я обмолвился едва ль.
Если был я виноват,
Мне очень жаль.
Как дождаться мне спасительных услад?
Между мною и тобой такая даль!
 

* * *

 
Горевать и плакать некому со мною.
С миром я в раздоре.
Ей самой сегодня без прикрас открою
Злое мое горе.
От подобной хвори как найти лекарство,
Если променять любовь мою на царство
Я не согласился бы вовеки?
Разум помутился в человеке!
 
 
Взглядом благосклонным в сердце мие вселила
Гордую мечту.
Яркое сиянье этого светила
Солнцу предпочту.
На меня она украдкой оглянулась,
Алыми устами вдруг мне улыбнулась.
И предался своему я счастью,
Выше солнца вознесенный страстью.
 
 
Говорят про наши тайные свиданья.
Это клевета!
Свет на расстоянье мие в моем страданье,
Госпожа чиста.
Или каменные стены ей помеха?
И сквозь них она пройдет, моя утеха.
Никакой тогда мне путь не страшен.
С нею зашагаю выше башен.
 
 
Может быть, влюблен я в госпожу Венеру?
Ах, когда бы так!
Осчастливить сердце, грустное не в меру,
Для богинь пустяк.
Выглянет она в заветное оконце,
И воистину тогда мне светит солнце.
Отвернется, подойдет к подругам,
И один я со своим недугом.
 
 
Петь такие песни человек не вправе.
Это грешный жар!
Господи, помилуй, господи, избави
От любовных чар!
Я пою, как пел бы лебедь, умирая.
Выпрошу ли света? Сподоблюсь ли рая?
И порой становится обидно:
Я страдаю, а другим завидно.
 

* * *

 
Голос отдаленный,
Песня лютни все нежней.
Для души влюбленной
Нет веселия грустней.
Солнце жизни моей,
Всех светлей,
Всех милей,
Пляшет и поет среди полей.
Окрыленный,
Мчусь я к ней.
 
 
Слезами омыта
У любви моей щека.
Дескать, жизнь разбита,
Умер друг наверняка.
Смерть моя далека.
И пока
Так близка
К моим устам ее рука,
Позабыта Вся тоска.
 
 
Вот мое светило
Там на крепостной стене.
Сердце мне прельстила
Она в своей вьтшиие.
Всей стране
Выть в огне.
Не во сне,—
По весне
Госпожа моя при ясном дне
Помутила Душу мне.
 

* * *

 
Если женщин я кляну,
То, значит, согрешил я из-за госпожи.
У нее навек в плену,
Хоть песни пой,
Хоть верой-правдою служи!
Ярче в мае нет лучей!
Когда мой весенний день
Передо мной,
Всем сердцем улыбаюсь ей.
 
 
Когда она
Не так строга,
Освобождаюсь я от всех моих забот.
Моя весна
Мне дорога,
И веселей меня никто на свете не живет.
В благодарность ей пою
И желаю ей добра.
Такая радость исцелила боль мою.
 
 
Этой песней
Не мешало б
Дать самому себе заранее урок.
Вздох уместней
Громких жалоб.
Разве не сам я на себя беду навлек?
Получил я поделом
И желаю госпоже
Таких скорбей не ведать на веку своем.
 

* * *

 
Красное лето
скрылось в отдаленье.
Где цветы были,
на землю снег лег.
Я жду привета,
как ждут исцеленья.
Или конец мой
совсем недалек?
Пусть клевер мой поблек.
Не жаль мне солнца,
не жаль первоцвета,
Только бы видеть
румянец ее щек.
 
 
Ее зеница —
солнце для напева.
В белую шею,
в губы я влюблен.
С ней не сравнится
никакая дева.
На свете краше
я не видел жен.
Я ранен, я сражен,
Разум теряю.
Нет, не нужно гнева!
Сжалься, королева,
мой заслышав стон!
 
 
Венчаю песней
тебя, дорогая!
Как совершеино
искусство творца!
Нет звезд чудесней.
Никогда другая
Так не заблещет,
радуя сердца.
Восторгу нет конца.
Лучше всех песен
радостного мая,
Всех птиц счастливее
любовь певца.
 

* * *

 
Не правда ли, странно?
Болит моя рана,
А милой смешно.
Нет, не мечами,
Светлыми очами
Сердце пронзено.
Я не сплю ночами,
А ей все равно.
Ей, такой красивой,
Доброй и счастливой,
Как ей не грешно!
 
 
Когда ненароком
О горе жестоком
Запою, глупец,
Молвит она слово,
Поглядев сурово,
Тут мне и конец.
Любимый слышу голос
Вижу госпожу...
Потерял я разом
Свой талант и разум.
Как в раю сижу.
 

* * *

 
Невмоготу...
Душа – рана сплошная.
Ее в этом виню, ту,
Мою мечту.
Беснуюсь, изнывая.
Рвусь я к дорогому рту.
Начистоту
сказать бы мне:
«Готов служить всегда
Тебе, дорогая!»
Поцелуй похитив,
я здоровье обрету.
 
 
Устам твоим
любовь моя противна.
Я повсюду предан им,
Хоть не любим.
Под этой властью дивной,
Я тобою одержим.
Тобой томим,
день за днем служу я беспрерывно.
Мука неизбывна.
Где же, где награда
испытаниям таким?
 

* * *

 
Император без короны,
Без державы чувством я богат.
Осчастливлен я, влюбленный,
Красоте такой впервые рад.
Меня другие не прельстят.
Я буду верен ей всегда.
Прикован к ней мой ненасытный взгляд.
 
 
«Вверься, рыцарь, доброй даме!
Злых беги! Вот мой тебе совет.
Злые помыкают вами.
Им служить, поверь мне, смысла нет.
Любить злодейку – тяжкий грех.
Однако рыцарь мне знаком,
Которому она дороже всех».
 
 
«Сердце ноет, сердце тужит.
Кто бы сердце мне угомонил!
Пусть он верой-правдой служит,
Рыцарь мой мне все-таки не мил.
Весь мир он для меня забыл.
Уж лучше бы уехал он,
А то навеки будет мне постыл».
 

* * *

 
«Неужто ночь прошла?
Попробуй тут заснуть!
Как первый снег, бела
Нагая эта грудь.
Обманщица нежна.
Я думал, что она
Полночная луна.
И вот рассвет».
 
 
«Давно ему пора
Со мною распроститься.
Иначе до утра
Мой милый загостится.
Светает за стеной.
Лежал во тьме ночной
Он только что со мной.
И вот рассвет».
 
 
«Не даст она мне спать,
Целует горячей.
И жалобы опять,
И слезы нз очей.
Свою судьбу кляня,
Мы не отсрочим дня.
Так обними меня!
И вот рассвет».
 
 
«Как ночью был он смел!
Мы не смыкали вежд.
Узреть меня хотел
Он без моих одежд.
Ах! Непристойный вид!
Смущение и стыд .
Мой рыцарь мне простит.
И вот рассвет».
 

* * *

 
Чаянья, мечты, предположенья!
Я как тот малыш, которого влекло
Свое собственное отраженье:
К зеркалу прильнул он и разбил стекло.
От моей надежды было мне светло.
Нынче я прозрел в изнеможенье:
Бесполезно все мое служенье,
Принесла моя любовь мне только зло.
 
 
Ах, любовь на радость всей вселенной!
Сон сморил меня среди моих невзгод,
В госпожу во сне смотрюсь я, пленный,
Предвкушая изобилие щедрот.
И поныне мне покоя не дает
Отблеск этой красоты мгновенной.
Радостью прельщает сокровенной
Этот сладостный, пунцовый, жаркий рот.
 
 
Прелестью подобной наделенный,
На глазах завянуть обречен венец.
Блекнет лик, судьбою опаленный.
Это созерцать – вот пытка для сердец!
Так в колодец день за днем глядел юнец,
Жаждою томим неутоленной.
Изнывал он, сам в себя влюбленный,
И, собой любуясь, умер наконец.
 
 
Светлая жена! Еще в начале,
Когда только снизошла ты в дольний тлен,
Понял я: в разлуке и в опале
Чувству моему не ведать перемен.
Пусть продлится до могилы этот плен.
Я теперь одумаюсь едва ли,
В горестях моих, в моей печали
И в безумии моем навек блажен!
 

* * *

 
Так, значит, вы, палач мой нежный,
Всерьез меня задумали казнить?
Как будто смерти неизбежной
Вас и меня дано разъединить!
За гробом верность вам я не нарушу,
И если во плоти я вас не стою,
Моя душа признает вашу душу
Своею полновластной госпожою.
Когда нельзя награды ждать
Мне здесь от вашей плоти,
Там буду вам я угождать,
И там вы, госпожа, во мне
Вновь рыцаря найдете.