Текст книги "Единственная на всю планету - Книга 1"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
– Надо быть осторожней, – неодобрительно сказал Виктор. – А тебе в таком состоянии лучше вообще никуда не ехать. Какая может быть учёба, если ты от всех шарахаешься?
– Поезжайте без меня, – зажимая нос рукой, сказала Ольга, – а я вернусь. Наверное, собаки могут как-то регулировать свою чувствительность к запахам, иначе они не ужились бы с нами.
– Куда дел Ольгу? – спросил Сергей Нора, когда сели в автобус.
– У неё течёт из носа, – ответил тот, – какая учёба! Ничего, к завтрашнему дню оклемается. А где Вера?
– Мать у неё заболела, – помрачнел парень. – И похоже, что-то серьёзное, а отец не вовремя уехал к своей родне и вернётся только через пять дней. Так что до конца недели она будет сидеть с матерью.
– По утопленникам что-нибудь раскопали? – спросил Сергей у капитана Клечикова, который занимался вытащенной из воды машиной и её жуткими пассажирами.
– Угораздило же тебя заметить эти следы, – пошутил тот. – Велели всё отставить и заниматься только твоей находкой, а мои дела не отдадут другим. Хорошо, что прошло мало времени и вода уже холодная, так что тела попорчены слабо. Ни на одном из них не обнаружено ран. Сейчас криминалисты проверяют на алкоголь и наркотики. Опознать удалось только троих. Один из них отметился побегом из иркутской колонии в девяносто девятом году. Его отправили туда за убийство профсоюзного активиста. Товарищ активно пытался обличать беззакония при приватизации комбината, за что и пострадал. Обычное дело для того времени. Он числился в розыске, но так нигде и не всплыл. Второй когда-то был спортсменом. Занимался боксом и, как о таких говорят, подавал надежды, но до сборной так и не добрался: помешал Горбач со своей перестройкой. Когда всё рухнуло, стало не до спорта, и наши спортсмены начали дружно переквалифицироваться в бандитов. Не все, но этот из таких. Сначала занимался рэкетом и бомбил киоски, потом перешёл на квартирные грабежи. Было большое подозрение, что он убил семью пенсионеров в Новосибирске. Повязать не смогли, потому что он как в воду канул, а вынырнул уже у нас, когда их машину вытянули краном. Где был и чем занимался – неизвестно. За третьим числятся две ходки. В первый раз загремел за квартирные кражи, во второй изнасиловал девицу и пырнул её ножом. На его счастье, она выжила, поэтому получил небольшой срок. Почему-то освобождён досрочно и с тех пор нигде не отметился. Два других покойника не проходят по базам, но они моложе остальных, поэтому не успели попасть в наше поле зрения. Ангелов в этой компании утопленников нет. У всех охотничьи ножи, а у троих вдобавок кастеты. Из огнестрела были два охотничьих ружья. Машина принадлежала одному из них, так что этот след никуда не ведёт.
– Могу дать совет, если не будешь на меня ссылаться, – предложил Сергей.
– Давай свой совет, скромник, – согласился Клечеков. – Не хочешь славы и не надо, мне больше останется.
– Попробуй провести опознание в тех колхозах, с которыми лет десять назад работал Васильев. Тогда и жалобы были, и жалобщики после них исчезали, но никто не нашёл концов и Васильева не зацепили. Сейчас тоже не зацепите, но хоть выясните, чем занималась эта компания.
– Кто бы его цеплял! – махнул рукой Клечеков. – Должен помнить, что тогда творилось. За совет спасибо, проверить будет нетрудно. Только те двое, кто помоложе, вряд ли в этом замешаны: десять лет назад они были сопляками. Да и сомневаюсь я, что эта компания всё время работала на Васильева, он у нас не настолько крупная шишка, чтобы просто так содержать их десять лет. Могли у него подрабатывать, это да.
Ольга не смогла усидеть дома. Запахи лезли в нос, мешая сосредоточиться, поэтому она ушла к границе леса, села на пень и стала пробовать вернуть себе нормальное состояние. За ней увязался Хитрец, которому было скучно и требовалось внимание. Слов он не понимал, поэтому пришлось прибегнуть к магии. Когда обиженный кабан ушёл во двор, ей в голову пришла гениальная мысль. Если не получается уменьшить чувствительность к запахам, почему не убрать её совсем?Этого не получилось сделать воздействием на нос, а вот угнетение небольших зон в височных областях мозга разом смыло всю волну запахов. Теперь она их не чувствовала. Облегчённо вздохнув, девушка вернулась в дом. Отец куда-то уехал, а никаких срочных дел не было, поэтому она с головой ушла в работу. Надо было найти, как маги возвращали нормальную чувствительность слуху. Воспользоваться отключением центров зрения или слуха было нельзя. Без запахов можно перебиться, пока всё само не придёт в порядок, попробуйте походить слепой или глухой. Поэтому не будет никаких опытов с усилением зрения, пока его нельзя будет быстро убрать. Время до возвращения Нора пролетело незаметно. Вместе с ним пришли и Фроловы, справиться, в каком она состоянии.
– Нашла обходной путь, – ответила она на вопрос Виктора, что у неё с носом. – Совсем отключила нос от мозга. Я сейчас не почувствую даже запаха нашатыря. До ночи всё должно прийти в норму, тогда подключу обоняние. Нор, что нового в школе?
– Твоё отсутствие как-то странно подействовало на класс, – сказал друг. – Все постоянно цеплялись взглядом за твой пустой стул. Веры сегодня тоже не было. Сергей сказал, что у неё сильно заболела мать, а отец в отъезде. Теперь вместо школы будет за ней ухаживать.
– Сейчас возьмём апельсины из холодильника и к ним сбегаем, – сказала Ольга. – Заодно у кого-нибудь купим молока и сметаны. Посмотрим, что с ней, может, удастся помочь.
– А это не опасно – так светить даром? – спросил Виктор.
– А кто узнает о том, что я лечила? – возразила Ольга. – Навестила подругу и отнесла её матери фрукты. Мне будет полезна практика, заодно помогу Вере.
– Тогда берите свои апельсины и грузитесь в машину, – сказал он. – Подброшу вас до деревни. Обратно пойдёте сами, я не буду ждать, когда вы освободитесь.
Дорогу в деревне после дождей развезло, и она не успела полностью просохнуть, но вдоль заборов шла пешеходная дорожка, которую засыпали щебнем, так что ноги сильно не запачкали. Дом Нестеровых был седьмым по счёту, поэтому через пять минут после того, как их высадил Виктор, уже стучали в нужную калитку. За забором залаяла собака, послышались торопливые шаги, и они увидели Веру, одетую в выцветшее платье и мужскую куртку, в которую можно было засунуть двух таких девушек.
– Ой! – смутилась она. – А я думала, что это баба Люба...
– Если смущаешься из-за одежды, то напрасно! – сказала Ольга. – Мы с Нором дома ещё не то надеваем.
– Ты классно смотришься в любой одежде, – добавил Нор. – Мы пришли ненадолго. Можно зайти в дом? Поздороваемся с твоей мамой и отдадим фрукты. Она не спит?
– Не спит, – ответила Вера. – Заходите, ребята. Только подождите минуту, я посажу на цепь собаку.
Дом у них был больше того, который стоял в лесничестве, и изнутри отделан не хуже городской квартиры. Мама Веры лежала в дальней комнате.
–Здравствуйте, Марья Ивановна! – поздоровалась Ольга. – Познакомьтесь с моим другом. Это Нор, он тоже учится в нашем классе. Он сказал о вашей болезни, я и решила сбегать вас навестить. Это витамины. Что же это вы заболели? Надоело возиться с хозяйством?
– Да оно как-то само вышло, Оленька, – вымученно улыбнулась Марья. – То ничего не беспокоило, а то вдруг скрутило. Врача вызвали, но нам сказали, что поздно позвонили, и сегодня не смогут прислать. Если не прервётся связь, будем звонить завтра. А тут, как назло, Олег в отъезде и Вере приходится крутиться одной. Спасибо, что зашли, и за ваши витамины.
– Давайте, Марья Ивановна, я вас посмотрю вместо врача? – предложила Ольга. – Я давно увлекаюсь медициной. Что у вас болит?
– Проще сказать, что у меня не болит! – ответила женщина. – Поясница болит, сердце тоже болит, хоть и не так сильно, и голова разваливается. Слабость такая, что трудно ходить.
– Поясница болит с двух сторон?
– Да, с двух.
– Температура повышена?
– Да, Оленька. Около сорока.
– Всё ясно, у вас гломерулонефрит, – поставила диагноз Ольга. – Скорее всего, застудили почки. Выходили во двор без тёплой одежды?
– Да разве запомнишь, – вздохнула Марья. – Может, и выходила. Раньше-то не было такой напасти.
– Его лечат антибиотиками и мочегонным, – сказала Ольга. – Какие антибиотики, я сейчас не помню, но можно посмотреть в справочнике. Вера, не давай матери ничего мясного и старайся, чтобы было поменьше соли. Когда врач назначит лекарства, попроси его, чтобы прочитал вслух, а потом запиши и перезвони мне. Мы купим в аптеке. Только звони на перемене. И не трясись: болезнь неприятная, но если правильно лечить, то выздоровеет за несколько дней. И потом ни в коем случае нельзя выходить на холод без тёплой одежды. Второй раз легко не отделаетесь. Ладно, поправляйтесь, а мы домой. Тебе Сергей передаёт, что мы проходили в школе? Если что-то будет неясно, звони.
– Спасибо вам, ребята! – сказала Вера, провожая их до калитки. После вашего прихода прямо на душе стало легче!
– Как быстро она выздоровеет? – спросил Нор, когда отошли от дома Нестеровых.
– Эта болезнь была в ваших книгах, так что мне для лечения не нужно кабана, – сказала Ольга. – Марья крепкая женщина и без антибиотиков с моей помощью вылечится за три дня. Пусть приезжает врач и назначает эту отраву. Я знаю Марью. Как только полегчает, она сразу же бросит пить таблетки, так что они не принесут ей большого вреда.
– А почему мы не купили у них молоко и сметану?
– Вера не возьмёт деньги, и потом ей сейчас только возиться со сметаной. Всё купим у тех, у кого обычно покупает отец.
Глава 15
– Я решил поехать вместе с вами в город не в субботу, а завтра, – сказал Егор ребятам за ужином. – Завтра у меня почти свободный день, а в субботу намечается сразу две охоты. Заодно забегу в контору. А дом оставим на Хитреца. Только его надо научить отличать своих от чужих, а то ему сейчас всё равно, лишь бы чесали и давали пожрать. Надо, чтобы отгонял чужих от дома, но никого не покалечил. Сможешь объяснить?
– Сделаю, – пообещала Ольга. – Он не глупее человека. Когда в воскресенье все съедутся, я ему покажу, кто свой. Если он будет сторожить двор, нужно пошить ошейник. Сразу будет видно, что он домашний, а то приедет кто-нибудь без нас и пальнёт сдуру.
– Не возражаю, – сказал отец. – Возьми сантиметр и измерь его шею. Я с утра закажу, а пока буду мотаться по магазинам, всё сделают. Захочет ли только носить? Ольга, твой Уголёк.
Кот вошёл в столовую на задних лапах, задрал голову на хозяйку, вздохнул и улыбнулся. Улыбка вышла немного кривая, но это была точно она, а не те гримасы, которыми он до сих пор огорчал Ольгу. Улыбался недолго, после чего мордочка приняла вопросительное выражение.
– Ах ты, моё золото! – вскочила радостная Ольга. – Нет, вы видели? Кто мне говорил, что ничего не выйдет?
Она подхватила с пола довольного Уголька, прижала его к груди и начала чесать ему горло.
– Урчит как трактор, – сказал Егор. – Сколько раз ты подталкивала ему мозги?
– Уже семь, – ответила Ольга, – и больше не буду. Умнее от магии не будет. Пап, я открою какие-нибудь рыбные консервы из недорогих.
– Открывай,только объясни, что его не будут кормить рыбой за каждую улыбку.
– В средние века тебя сожгли бы на костре вместе с котом, – засмеялся Нор. –Хватило бы одной такой улыбки.
– У нас, по-моему, не сжигали, – сказал отец. – Я читал, что заключали в монастырские тюрьмы.
– Сжигали, – сказала Ольга. – Такого, как в Западной Европе, не было, но тоже жгли. Нор, почему я не помню, как у вас наказывали за веру?
– Потому и не помнишь, что у нас наказывали только за оскорбление святынь. Если кто-то попытается обокрасть храм или разбить изображение бога, его отдадут жрецам, а уже они решат, как казнить. А вера... Богов много, поклоняйся кому хочешь, но не возноси хулу на других. Спасибо за ужин. У меня на завтра осталась история.
– Неужели не запомнил на уроке? – удивилась Ольга.
– Запомнил, но ещё прочитаю. Не всем учителям понравился наш наезд на Таганцеву. Они понимают, что мы правы, да и не любят её в школе, но устроить учителю ловушку и всё записать, с их точки зрения, непозволительная наглость. И историчка одна из таких. Вряд ли она будет нас топить, но лучше не давать поводов.
Утром заперли дом и втроём пошли встречать Фроловых.
– У вас сегодня три пассажира, – сказал Виктору Егор. – Вместимся?
– Садитесь ко мне, – ответил тот. – У детей свои места. В город по работе?
– По работе и за продуктами. Спасибо, помощь не нужна. Когда управлюсь, Сергей отвезёт.
В автобусе отец поздоровался с водителем и сел на одно из задних мест. Там при езде сильней трясло, поэтому никто из ребят их не занимал. Вера отсутствовала, а у Сергея не было настроения для разговоров, поэтому всю дорогу до школы просидели молча. Первым уроком в пятницу была информатика. Это был единственный предмет, не считая физкультуры, который у них вёл мужчина.
«Ты не заметила, что Бортников плохо себя чувствует?» – мысленно сказал Нор.
«Заметила, – мрачно ответила Ольга. – Сейчас вылечу».
«Пожалела?»
«Ну пожалела, дальше-то что? Они меня взбесили, вот и я решила не церемониться, а сейчас передумала. По-настоящему виноваты только отцы, им и воздастся на всю катушку. И этих они же разбаловали. Владимир виноват в том, что побежал жаловаться папочке, за это он своё получит. Был у меня один подопытный, теперь их двое. Но я его тоже буду лечить. Для него в этом мало приятного, но не потеряет здоровье и не останется на второй год. Убивать и раньше не собиралась».
«А Валерка?»
«Что Валерка? Этот передо мной вообще ни в чём не виноват, а наказывать только потому, что мне кто-то не нравится... Так можно далеко зайти. Если опять начнут делать гадости, решение можно пересмотреть. Сейчас они демонстративно не обращают на нас внимания, и меня это устраивает».
Закончился первый урок, и Ольга с Нором отправилась гулять в коридор. Они настолько привыкли к мысленному общению на уроках, что и сейчас переговаривались так же. Такое молчаливое хождение поначалу бросалось в глаза, но скоро все привыкли и перестали обращать на них внимание. Следующим уроком была история, и вторым Клавдия Николаевна вызвала Нора. Понравилась историчке их выходка или нет, но специально она оценки не занижала. Нор ответил на отлично, пятёрку она ему и поставила. Третьим уроком был ОБЖ. Так получилось, что на прошлой неделе его не было, поэтому Нор не сталкивался с учительницей, которая вела этот предмет.
– У вас двое новеньких, – сказала она, поздоровавшись с классом. – Для них скажу, что меня зовут Галина Дмитриевна Вагина. Теперь познакомимся с вами.
Олег, на которого указала учительница, встал и назвал себя. Потом то же сделал Нор.
– Садись, – сказала она. – У нас с вами в этом году первый урок. Начнём мы с...
«Нор! – мысленно окликнула друга Ольга. –Кажется, я нашла! Снятие усиленной чувствительности не должно быть чем-то запредельно сложным. Возьмём обоняние. Я возбуждаю одну из двух магических зон носа и повышаю его чувствительность. Но вернуть всё обратно, затормозив какую-нибудь из носовых зон, не получается. Не удаётся это сделать и торможением центра обоняния в мозгу. Знаешь, почему?»
«Если бы знал, давно знала бы и ты. Рассказывай, до чего додумалась».
«На них нужно действовать одновременно! Возбуждение зоны носа сразу же возбуждает и центр обоняния! И возбуждаются они как-то не так, как это могу делать я. Если я давлю носовую зону, то при снятии магического воздействия мозговой центр опять её возбуждает! А если задавлю его, то он возбудится от зоны носа! А на себе самой это сложно заметить. Так же, наверное, и с остальными чувствами. Приедем домой, обязательно проверю».
«Может, отложишь эксперименты на следующую неделю? – предложил Нор. – Испортишь себе праздник...»
«Ничего, – мысленно отмахнулась Ольга. – Я попробую только с обонянием. Если не получится, просто его отключу. У меня слюна выделяется не только от запахов».
Сразу после окончания урока позвонила Вера.
– Приезжал врач, – сказала она Ольге. – Ты была права: мама застудила почки. Сможешь купить лекарства?
– Конечно, купим, – ответила Ольга. – Хотела попросить это сделать нашего друга, но сейчас в Алейске отец, он и купит. Диктуй, что нужно.
Она записала название лекарств и перезвонила отцу. Погода была солнечной и тёплой, поэтому большую перемену провели во дворе школы, не поленившись переобуться.
После литературы и основ проектирования шестым уроком была физкультура.
– В первую неделю у вас не было некоторых уроков, – сказал классу Болдин. – Мы подработали расписание и приняли меры, чтобы вы не сачковали. Поэтому теперь я буду гонять вас три раза в неделю и надеюсь, что к концу учебного года приведу большинство в достойный вид. Да, Надежда Игоревна просила передать, что решён вопрос с вашим УПК. В перечне несколько специальностей, и каждому из вас нужно выбрать свою. На это вам даётся время до среды. А сейчас разминка.
После разминки прыгали через коня, а когда закончили, Болдин дал им пять минут на отдых.
– Илья Владимирович! – обратился к учителю Игорь Олейников. – Давайте Матвеев с Ковалёвой покажут, как они занимаются борьбой? Это тоже спорт, а нам интересно!
– Да, – поддержала его Лена Ольховская. – Может, я тоже буду заниматься. Если у Ковалёвой получается, почему нельзя нам?
«Оля, ты опять?» – мысленно одёрнул подругу Нор.
«А что такого? – отмахнулась она. – Я не устала. Потанцуем немного на радость классу. Заодно потренируемся, а то уже три дня сачковали».
Было видно, что Болдин заколебался, но потом махнул рукой.
– Сможете продемонстрировать борьбу? Хорошо, разрешаю, только недолго. Несите маты.
– Не нужно матов, – остановила ребят Ольга. – Мы и так...
Они встали друг напротив друга, после чего Ольга внезапно атаковала, обрушив на Нора град ударов руками и ногами. Он их отбивал, сделав несколько шагов назад, но потом увеличил скорость и перешёл в наступление. Теперь обороняться пришлось Ольге. Она вертелась волчком, действуя на предельной для себя скорости, но не могла зацепить друга. Удары, финты и блоки выполнялись так быстро, что многие не успевали за ними следить. Учебную схватку закончил Нор, поймав Ольгу за ногу. Она упала на руки, а потом легла на пол и постучала по нему ладонью, признавая поражение.
– Примерно так мы тренируемся, – сказал замершему классу Нор. – Понравилось?
– Вам, ребята, нужно сниматься в кино, – сказал Болдин. – Дерётесь не хуже Джеки Чана. Только стиль какой-то непонятный. Похоже на ушу, но много такого, чего я не видел в этой борьбе.
– Тот, кто учил меня борьбе, не давал ей названия, – сказал Нор. – Уже отдохнули?
– Да, продолжим занятия, – спохватился Болдин. – До конца урока будем заниматься брусьями. Показываю упражнение...
К тому времени, как зазвенел звонок, все успели сделать по одному заходу на брусья. В раздевалке к Ольге подошла Ольховская.
– Оля, не можешь научить вашей борьбе? Хочу быть сильной, а где заниматься, не знаю. Есть клуб, но там не берут девушек, я узнавала.
– И как ты себе представляешь такую учёбу? – спросила Ольга. – Где нам учиться и когда? Ты живёшь в городе, а я повязана автобусом. Не уеду, потом хоть добирайся на своих двоих.
– Я попрошу отца, и он будет отвозить к вам, – предложила девушка. – Хотя бы только в воскресенье, а потом буду сама разучивать дома то, что ты дашь. Я настойчивая, ты же знаешь.
– Мне нужно подумать и посоветоваться с отцом, – ответила Ольга. – Потом скажу.
– А мне можно? – спросила Наташа Фёдорова. – Я упала бы на хвост Ленке. Её отцу всё равно, одну везти или двух. А если будет мало места, можно смотаться к Олегу. У них дом большой, и он приглашал.
– Не знаю, девочки, – повторила Ольга. – У меня много дел, а воскресенье – это единственный свободный день. Но я постараюсь.
«И зачем тебе этот геморрой с учёбой? – мысленно спросил Нор, когда на автобусе возвращались домой».
«Подумаешь! – ответила подруга. – Не так уж много от меня потребуется. Покажу, что и как делать, и пусть занимаются, а потом потренируем их в спаррингах. Если Олег пробьёт у Виктора комнату для занятий, заодно побываем в «Фазенде». Мне почему-то не хочется идти к ним просто так, а за компанию можно. И потом, если будет заниматься Фёдорова, займётся и Олег. Они сейчас пара не разлей вода. Может, и Люда подключится. Я хочу ближе сойтись с семьёй Фроловых, а это дополнительный повод. Кроме того, отец Ольховской – это прокурорская шишка. Я не разбираюсь в званиях, но он зам Чубенко и второй человек в их конторе. Такое знакомство не будет лишним. Я вот думаю...»
«Когда ты так говоришь, мне уже заранее страшно».
«А ты не смейся! Когда произошло слияние, мы дали друг другу знания, для получения которых самому нужны годы. Раз магия даёт такую возможность, наверное, можно как-то получать или отдавать знания, но не все, а выборочно. Только я ничего такого не помню».
«Полные слияния очень редки, – задумался Нор. – И прибегают к такому нечасто. Кому интересно пускать кого-то в свою голову и делиться знаниями? Вот передавать воинские навыки было бы полезно. Но я о таком не слышал и нигде не читал. А зачем тебе? Хочешь магией научить девчонок борьбе?»
«Как вариант, – согласилась Ольга. – Но это и во многих других случаях могло бы пригодиться. Заняться?»
«Займись. А пока пусть разучивают самостоятельно. Такие подарки можно делать только тем, кому полностью доверяешь, а вы даже не подруги. Я вижу, ты уже всё решила».
«Посоветуюсь с отцом. Если не будет против, я уделю им два часа в воскресенье».
У Николая Хохлова не было желания заниматься поручением Васильева, но не хотелось и отвечать отказом. Их многое связывало, и хоть сейчас Николай не зависел от Павла Максимовича, для него было важно сохранить его расположение. Что-то узнать о пропавших можно было в трёх местах. Первым из них была деревня Матвеевка, в неё он и поехал на своём «джипе». Легенду выбрал без затей, представившись отпускником, желающим пожить в деревне, подышать свежим воздухом и пострелять зайцев. Уже во втором дворе ему сказали, у кого можно устроиться. Советчик не подвёл, и Николай недорого сговорился на неделю проживания с питанием с семьёй стариков. В деревне народ любопытный, а Николай легко сходился с людьми, поэтому уже на следующий день почти со всеми перезнакомился. Ковалёвых знали все, но никто не сказал ничего интересного. Единственное, что заинтересовало, – это слова местного авторитета по части охоты Фрола Мотылёва о том, что инспектор притащил из леса дикого кабана, и тот шляется у него по двору и пугает порядочных людей.
– Не знаю, как он ухитрился это проделать, – говорил Фрол, – но кабана хрен приручишь. Злые и опасные твари, хотя с человеком стараются не связываться. У нас их вообще мало. А этот какой-то чокнутый под стать своему хозяину. Для него самая радость – это подкрасться сзади и толкнуть кого-нибудь рылом. А сам стоит и смеётся, падла! И их почему-то не трогает. Наверное, потому, что Егор закармливает морковкой. Купил у наших целую телегу для этого проглота. Вот скажите, кто будет кормить свинью морковкой? Мясо выйдет золотым!
Николай знал о повадках диких свиней, поэтому не поверил в прирученного кабана. Воспитать поросёнка – куда ни шло, но привести из леса взрослого самца и заставить служить – это надо быть колдуном, а Хохлов не верил ни в бога, ни в чёрта. Деревня не оправдала его надежд, поэтому надо было ехать сразу в лесничество или в расположенный неподалёку от него дом, куда недавно вселился какой-то придурок. У него не было ни малейших сомнений в глупости нового хозяина особняка. Разве можно назвать нормальным человека, который завозит семью в такую глушь? Подумав, он решил первым делом заехать к Ковалёвым. Его дочь и воспитанник должны быть в школе, а сам Егор, наверное, на выезде, так что можно посмотреть на их хозяйство, а потом навестить соседей. Он не стал откладывать поездку. За два часа можно переделать все дела и, если не будет никаких зацепок, с лёгким сердцем уехать. А можно задержаться и действительно поохотиться. Деньги назад никто не отдаст.
Через пятнадцать минут он свернул с просёлочной дороги на съезд и остановил машину возле ворот лесничества. Чтобы не стучать в калитку, несколько раз нажал на клаксон, но из дома никто не вышел. Кабана, которым его пугал Фрол, тоже не наблюдалось. Выйдя из машины, Николай подёргал калитку и убедился в том, что она заперта. Он двинулся вдоль забора и, обойдя несколько хозяйственных построек, увидел, что позади дома в ограде не хватает трёх секций. Решив осмотреть двор изнутри, он сделал несколько шагов по направлению к дому и полетел на землю, сбитый сильным ударом в зад. Перевернувшись с живота на спину, Николай увидел стоявшего над ним вепря. Никаких сомнений в том, что это дикий зверь, у него не было. Подлая тварь насмешливо щурила глаза и демонстрировала клыки размером с охотничий нож. Первая же попытка отползти от этого волосатого кошмара вызвала недовольное хрюканье, и Николай вынужден был застыть. Лежать пришлось долго, а земля была холодной, поэтому он замёрз, и тело начал бить озноб. Наконец послышался шум подъехавшего автомобиля. В замке калитки провернулся ключ, и к нему подошли двое.
– Ба, да это господин Хохлов! – сказал тот, который был в форме капитана полиции. – И что же это вы здесь делаете в отсутствие хозяев?
– Кто этот тип? – спросил его второй мужчина, видимо, инспектор.
– Известная личность, – объяснил капитан, в котором Николай узнал Замятина. – Хитрец, отойди, ты уже сделал своё дело, а то наш пленник сейчас окочурится от холода. Хохлов, можете встать и отряхнуться. Ничего не хотите сказать? Тогда уматывайте, и чтобы духу вашего здесь не было! И передайте тем, кто вас послал, что для их здоровья будет полезнее держаться подальше от этого дома и его обитателей. Я ясно выразился? А вот кабанчика бояться не надо: он не тронет, пока здесь хозяева.
Трясущимися от холода руками Нколай включил зажигание и погнал «джип» подальше от лесничества. В деревню не поехал. Ничего, кроме куртки, там не осталось. Плевать на куртку, плевать на Васильева, на всё плевать, лишь бы быстрее отсюда убраться! Проехав половину пути до Алейска и немного согревшись, он пришёл в себя, отъехал на обочину и, остановив машину, вынул сотовый телефон.
– Павел Максимович? Это Хохлов говорит. Хотел сказать, что не буду больше заниматься вашим делом. По вашим людям ничего разузнать не удалось. По другим... Мне только что посоветовали вам передать, что проявлять к ним интерес будет вредно для здоровья. Кто посоветовал? Знаете капитана полиции Замятина? И я вам посоветую то же самое. Почему? Да потому, что глупо связываться с колдовством! Нет, я пока не свихнулся, но был к этому близок. Ничего я вам больше не скажу, всё равно не поверите. Если сейчас не займусь собой, схвачу воспаление лёгких. Всё, что мог, я для вас сделал.
Васильев положил телефон и задумался. Дело, в которое он влез из желания помочь Бортникову, не просто дурно пахло, оно смердело. Сегодня утром позвонил из полиции человек, которого он с натяжкой мог считать своим. Все пятеро посланных к Ковалёвым оказались на дне реки Алей. Судя по следам, они поехали туда топиться. Алкоголя или наркоты в телах не обнаружили, следов борьбы не нашли, а взятое оружие осталось в машине. Полицейские были в недоумении, он – тоже. А теперь что-то напугало Хохлова, да так сильно, что он наплевал на неудовольствие человека, чьим доверием дорожил. И этим напугавшим не мог быть какой-то полицейский капитан. Если ещё вспомнить директора лесхоза... И что делать? Уйти в сторону и обо всём забыть?
Щёлкнул замок входной двери: из школы вернулся сын. Наверное, его мысли витали где-то далеко, потому что прошёл через гостиную в свою комнату, не заметив сидевшего на диване отца. Павел Максимович встал и последовал за ним.
– Что это ты какой-то замороженный? – спросил он Валеру. – Что-то случилось в школе?
– Ничего не случилось, – ответил тот.
– Не надо мне врать, – недовольно сказал отец. – Рассказывай.
– Да точно ничего не случилось. Можешь посмотреть дневник. Сегодня даже ни разу не спрашивали. А остальное – это личное.
– А личным ты не хочешь делиться.
– Да ничего особенного, папа, – сказал Валера. – Ковалёва с Матвеевым на физре показали тренировочный бой. Это было... Синтия Ротрок отдыхает. И вообще она была не такой, как обычно...
– Вот что, сын, не вздумай влюбиться! Я тебе не зря сказал держаться от неё подальше! Что-то с их семьёй неладно, поэтому никаких общих дел, кроме учёбы. Ты меня понял?
– Папа, ты можешь уделить мне несколько минут? – спросила Лена Ольховская.
– Только несколько? – улыбнулся Василий Фёдорович. – Я могу уделить тебе даже несколько часов. Только желательно делать это в выходные.
– Ловлю на слове! – обрадовалась дочь.
– Ну и что за работу ты для меня придумала?
– Будешь вертеть баранку. Пап, мне нужно каждое воскресение на два часа ездить в лесничество Уржумского заказника к подруге.
– Вы будете с ней общаться, а я – сидеть в машине и ковырять пальцем в носу? Постой, Уржумский заказник... У них лесничим не Ковалёв?
– Ковалёв. Только он не лесничий, а лесной инспектор.
– Когда мы вместе охотились в две тысячи шестом, был лесничим. Тебе нужна его дочь? Помню такую. Рыжая, веснушчатая и непоседливая. Так вы вместе учитесь?
– У неё из всего остался только рыжеватый цвет волос, – засмеялась Лена. – Когда увидишь, не узнаешь. Она мастерски владеет каким-то восточным видом боя и может научить меня. Из нашего класса хочет ездить ещё одна девушка. Это Наташа Фёдорова, ты её знаешь.
– Мастерски? – скептически спросил Василий Фёдорович. – Это кто же сделал из неё мастера?
– Не веришь? – возмутилась Лена. – Позвони Болдину и спроси! Он сегодня разрешил показать, что она умеет. Это было нечто! И я тоже так хочу! В клубе, из которого меня вытурили, по сравнению с Ольгой вообще ничего не умеют! Илья Владимирович сам сказал, что она профессионалка! А ты можешь пообщаться с её отцом или поохотиться на зайцев. Для этого в сезон не нужно лицензии. И ты обещал!
– А вот возьму и позвоню Илье, – сказал отец. – И послушаю, что он скажет. Где справочник, почему его вечно нет на месте? Ах да, я его сам положил в тумбочку... Илья? Привет, это Василий говорит. Да, и я тебя. Слушай, тут вот какое дело. Дочь пристала с ножом к горлу по поводу занятий у Ковалёвой. Говорит, что это Чак Норрис в юбке и ссылается на тебя. А я боюсь... Да? Странно. Да нет, я тебе верю. Хорошо. Да, увидимся.
– Ну и что? – с вызовом сказала Лена. – Соврала я тебе?
– Я и не говорил, что ты врёшь, – ответил отец. – Думал, что преувеличиваешь. Но, как ни странно, он сказал то же, что и ты. Ладно, съездим и посмотрим на это молодое дарование, а дальше будет видно.Ехать в воскресенье?
