Текст книги "Единственная на всю планету - Книга 1"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

На большой перемене подстерегли возле учительской Болдина и убедились в том, что его ушиб прошёл и не требуется их вмешательство. Здесь же столкнулись с Людмилой.

– Не скажете, чем думаете заниматься после школы? – спросила она Ольгу.

– Замучило любопытство? – сказала та. – Тебе об этом лучше не знать. Всё, о чём мы говорили, не для твоих ушей. В этом не будет ничего криминального, иначе твой отец не взялся бы нам помогать. Слушай, это ты так надушилась или пахнет от кого-то другого?

– Неужели так сильно чувствуется? – смутилась Люда. – Вроде брызнула чуть-чуть.

– Она натолкнула меня на мысль, – задумчиво сказала Ольга, когда они перед звонком шли в класс. – Ты сливался с Машкой?

– Полностью – нет, пробовал слух и зрение. Слух у неё обалденный и зрение хорошее, только плохо видит цвета.

– А обоняние?

– Не пробовал. Мне учитель говорил, что человеку в нём не разобраться. А что ты придумала?

– Я подключалась к носу Уголька, но мы по-разному воспринимаем запахи. Получается что-то вроде разговора на чужом языке. Звонок, договорим на литературе.

«И что ты придумала, чтобы это обойти?» – спросил Нор, когда начался урок.

«Я думаю, что нужно использовать не чужой нос, а свой, – ответила Ольга. – Если усилить его чувствительность...»

«Уже пробовали, – перебил Нор, – и с носом, и со зрением. Не получается ни с чем, кроме слуха».

«В ваших книгах о многом не пишут, – возразила она. – И почему ты думаешь, что, если это у кого-нибудь получится, он сразу же всем доложит? Наоборот, постарается держать в тайне. Тот, кто растрезвонил о слухе, наверняка потом об этом жалел. Обострение органов чувств даёт уйму преимуществ, зачем этим с кем-то делиться? А если кто-то из корифеев сказал, что не получится, многие даже не станут пробовать.

«Может быть, – задумался Нор. – Говорили, что у воров было что-то вроде сумеречного зрения. Только я не знаю, магией оно достигалось или каким-то зельем. А с обонянием, наверное, и не занимались. Попробуй пожить среди людей с чувствительным носом. У нас в поселениях сильно смердело. Хочешь попробовать?»

«Да, только после разборок, сейчас не до того. Мне бы разобраться с моим кабаном».

– Ковалёва! – сказала учительница. – Лучше всех знаешь материал? Иди к доске.

«Хорошо с нашей памятью, – сказала Ольга, вернувшись после ответа. – Ничего специально не учишь и получаешь пятёрки».

«У тебя изменилась не только память, – сказал Нор. – Я тоже не сразу обратил на это внимание. Вряд ли ты раньше могла бы вести с кем-нибудь разговор и слушать объяснения учителя. Я дома попробовал одновременно слушать радио, разговаривать с твоим отцом и читать учебник. С трудом, но получилось. Интересно, как новые способности могут сказаться на игре в шахматы? Пока трепались, и урок закончился».

Два оставшихся урока тоже пролетели очень быстро.

– Что вы копаетесь? – подогнала Ольгу Вера. – Вечно из-за вас задерживается отправление автобуса! Шевелитесь быстрее!

– Мы с вами не едем, – сказал ей Нор. – Передай шофёру, чтобы нас не ждали.

Когда они вчетвером вышли за калитку в ограде школы, автобуса уже не было, а на тротуаре их поджидал Виктор.

– Машина на стоянке в сотне метров отсюда, – сказал он. – Куда нужно ехать?

– Вот по этому адресу, – Ольга достала из кармана плаща бумагу. – Найдёте?

– Знакомая улица, – ответил он. – Должен найти. Город небольшой, а я несколько дней по нему колесил, чтобы хоть немного узнать. Пошли быстрее, а то опять начался дождь. Да, Оля, познакомился я с вашим кабанчиком. Мокрого пятна на штанах нет, но я был к нему близок. Этот мерзавец прятался за свинарником, а потом подкрался сзади и толкнул меня рылом. У него, видите ли, было игривое настроение, а я чуть не стал заикой.

– Это из-за свиньи, что ли? – не поверил Олег.

– Увидишь сам, – сказал отец. – Только поосторожней с ним. Он хоть и ручной, но весит в два раза больше взрослого мужчины, а клыкам позавидует тигр. И глаза хитрющие, как у твоего деда, когда тот собрался мухлевать в карты. Они его Хитрецом и назвали. Он сам по себе страшный, а я ещё испугался от неожиданности. Он так поддал под зад, что чуть не забросил на крыльцо.

– Это он от скуки, – засмеялась Ольга. – Я скажу, чтобы больше так не шутил.

– Это хорошо, что у тебя весёлое настроение, – одобрительно сказал Виктор. – Хуже нет, когда у человека мандраж перед ответственным делом.

– А из-за чего мне мандражировать? – удивилась Ольга. – Пугать буду я, а не меня. Ваша автостоянка. Нам подождать?

– Подойдите к бордюру, – сказал Виктор. – Сейчас выеду.

Он забрал машину, подождал, пока все сели на свои места, и через десять минут остановил «найт» возле нужного двора.

– Заезжать не буду, – предупредил он Ольгу. – Слишком приметная машина. Тебе нужна помощь?

– Вообще-то, нет, но пусть Нор на всякий случай побудет во дворе. Постараюсь уложиться в двадцать минут.

Они вдвоём вошли в большой двор, образованный четырьмя пятиэтажными домами, и быстро нашли нужный подъезд.

– Теперь приготовлюсь, – сказала Ольга, завязывая лицо платком и надевая сверху капюшон. – Если потом что-то и вспомнят, мне это не навредит. Погуляй, а я подожду, пока кто-нибудь откроет двери.

Через несколько минут раздалась короткая трель домофона, и дверь в подъезд открыл какой-то мужчина, не обративший внимания на вошедшую девушку. Ольга поднялась на второй этаж, настроилась на нужный образ и позвонила в двадцать шестую квартиру.

– Кто? – послышался из-за двери мужской голос.

– Это я, Фёдор Гаврилович, – отозвалась Ольга. – Полозов.

– Олег Николаевич? – удивился Первухин, открывая дверь. – Чем обязан?

– Впустите в квартиру? – спросил мэр. – Или у вас сегодня неприёмный день?

– Проходите, пожалуйста! – посторонился Первухин. – Вот, обуйте тапочки... Что же это вы в такую погоду без зонта или плаща?

– Меня привезли к подъезду, – сказал мэр. – Где мы можем поговорить?

– Проходите в гостиную, – решил Первухин, – а я, с вашего позволения, заменю халат на что-нибудь более презентабельное.

Он ушёл в спальню, где быстро сменил махровый халат на брюки и рубашку.

– Федя! – распахнула дверь жена. – Что это за блядь в нашей гостиной?

Выскочивший в гостиную Фёдор Гаврилович застыл, приоткрыв рот: на диване, закинув ногу за ногу, сидела смазливая девица лет семнадцати. Задравшаяся символическая юбка не скрывала трусики, глубокое декольте блузки выставляло напоказ немаленькую грудь, а на лице было столько макияжа, что хватило бы разрисовать трёх таких же... блядей. Внешний вид и вызывающая поза девушки не оставляли никаких сомнений в её моральном облике.

– А где мэр? – выдавил он из себя.

– Какой? – хриплым голосом спросила девица. – Этот?

Теперь в изумлении застыла и жена: вместо шлюхи на диване сидел весело улыбающийся Полозов.

– Вы чем-то недовольны? – спросил мэр. – Хотели мэра, вы его получили. Или вам мало мэра? Нужен президент?

Теперь на диване сидел Путин.

– Сядьте! – строго сказал он, и Первухин, нащупав позади себя кресло, сел.

Виктория по-прежнему осталась стоять, таращась на наваждение.

– Вижу, что с вами нельзя по-хорошему, – сказала сменившая Путина старуха. – Что же, будем по-плохому! Ты директор лесхоза? Отвечать, когда я спрашиваю!

– Я, – выдавил из себя Первухин.

– А теперь говори, почему увольняешь Ковалёва?!

– А почему я должен перед вами отчитываться? – сказал директор, осмелевший, когда разговор зашёл о работе.

– Потому что вы оба находитесь на волосок от смерти! – прошипела старуха, и её лицо начало жутко меняться. Нос вытянулся и загнулся книзу, лицо ещё больше сморщилось и пошло бородавками, а глаза ввалились и засветились жуткими красными огоньками. Седые космы зашевелились, как живые, и на Первухиных пахнуло такой жутью, что они не заорали только потому, что от страха лишились голоса.

– С кого мне начать? – сама себя скрипучим голосом спросила карга. – Пожалуй, с женщины, она будет малость почище.

В лапах – назвать это руками не поворачивался язык – появился здоровенный нож, и жена Фёдора Гавриловича не выдержала и потеряла сознание.

– Ну раз она в отключке, начну с тебя, – решила ведьма. – Нагадил, теперь ответишь!

– Я не подписал приказ! – взвыл Первухин. – Всё можно отменить!

– Кто тебя на это толкнул? – спросила Ольга, поморщившись от запаха мочи. – Отвечай или вырежу сердце!

– Бортников! – поспешно сказал Первухин. – Он попросил, а я не стал отказывать. Кто же знал...

–Отработаешь! – сказала Ольга. – Ковалёва повысь, а Бортникова, если к тебе обратится, пошлёшь...

Она придвинулась к отшатнувшемуся мужчине, обдав его вонью гнилых зубов, и подробно объяснила, куда послать директора мясокомбината.

– Всё понял? – спросила она, отметив, что жертва начала потихоньку отходить от страха. – А чтобы не юлил и выполнил по моему слову, оставлю над вами своего демона!

Ковёр над диваном вздулся пузырём, превратившимся в жуткую рожу с пылающими зелеными глазами. Первухин не выдержал и обмяк в кресле, потеряв сознание. Немного подлечив ему сердце, чтобы всё не кончилось инфарктом, она покинула квартиру.

– Что ты так долго, – недовольно сказал поджидавший у подъезда Нор. – Хорошо, что сообщала, чем занимаешься, а то я волновался бы. Не перемрут?

– Не должны, – сказала Ольга, снимая с лица платок. – Жена отрубилась раньше, а он чуть было не пришёл в себя. Пришлось закончить демоном. Я не показывала его со всеми подробностями, как тебе, но ему хватило и упрощённого варианта. Побежали быстрее в машину, а то ты замёрз!

Они пробежались до машины, напугав Фроловых.

– Всё в порядке, – поспешила успокоить Ольга, – а бежим из-за Нора. Я-то сидела в тепле, а он ждал на улице.

– Чем закончилось? – спросил Виктор.

– Всё только начинается. Если в понедельник Первухин не повысит отца, я буду очень удивлена и разочарована, и моё разочарование выйдет ему боком. Пугать больше не стану. Раньше понедельника Бортников вряд ли будет звонить, а когда позвонит, должен узнать о себе немало интересного. Вот и посмотрим, что он предпримет. А мне нужно в воскресенье встретиться с Замятиным. Я никогда не интересовалась, какой расклад сил в городской верхушке, а Сергей должен знать.

– Стоит ли так обострять ситуацию? – спросил Виктор. – Ты добилась своего, и не факт, что конфликт будет развиваться дальше.Это всего лишь заморочки сына.

– Мне надо развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, – объяснила Ольга. – И ничего не закончится само собой. Если судить по тому, что говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Началось с сына, но теперь задели его самого. Уж вы-то должны знать таких типов. Если бы за нами стояла сила, он мог отступить, но такой силы не видно, поэтому наша непотопляемость заденет его ещё больше.

– А ты не хочешь покончить со всем этим одним ударом, – сделал вывод Виктор. – Ну что же, это делает тебе честь.

– Я к этому не готова, – сказала Ольга. – Слишком незначительный предлог, чтобы переходить к крайним мерам. Если меня вынудят, пущу в ход всё, чем владею, но этого не хочется делать. Давайте уже ехать, а то начало темнеть. А я сейчас позвоню отцу, чтобы не волновался.

– Плохо, что младшее поколение Фроловых присутствует при моих разговорах с Виктором, – сказала Ольга, когда их высадили у лесничества. – Не обратил внимания на то, как на меня смотрела Люда?

– Он лучше нас знает своих детей, – пожал плечами Нор. – В следующий раз можно предложить на время поездки оставить их в кафе, а потом забрать. Я заметил, что в разговоре со мной ты была более категоричной, а в машине смягчила свою позицию. Это из-за них?

– Не только. Я не хочу, чтобы Виктор меня испугался. Он хорошо разбирается в людях и оценил всех нас. Пока он мне доверяет, но если начну убивать людей и ими играть... Для расчётливой стервы с магическим даром он сам очевидная цель. А это что за чудо? Хитрец!

Почти незаметный в сумерках кабан подбежал к Ольге и, радостно хрюкнув, чувствительно толкнул её рылом, словно говоря: «У тебя есть совесть, хозяйка? Сама где-то ходишь, а меня бросила здесь одного».

– Это вы? – Отец посветил фонарём с крыльца. – Хватит обниматься с кабаном, он этого не заслужил. Ты для чего его брала? Я думал, что мы его кормим, и ты ставишь свои опыты, а теперь выяснилось, что его нужно развлекать! А если этого не делаешь, он сам находит развлечения. Виктор ничего не рассказывал?

– Это когда он его напугал, толкнув к крыльцу?

– Значит, не рассказывал. Ладно, если захочет, расскажет. Идите в дом, ужин я уже разогрел. Когда поедите, расскажете о своих похождениях. Уроков на завтра много?

– На полчаса работы, – ответила Ольга. – Успеем сделать.

Они побросали сумки, умылись и с удовольствием поели жаренную картошку с грибами.

– Недалеко от дома насобирал опят, – сказал Егор. – Немного, но на одну жарку хватило. Наелись? Тогда рассказывайте, а потом займётесь уроками. Я весь день отдыхал, уберу сам.

Ольга с подробностями рассказала ему о своём визите к Первухиным.

– Напрасно ты это сделала, – упрекнул он, когда услышал о переданном директору наказе обматерить Бортникова. – Нужно пригасить конфликт, а ты его разжигаешь. И неудачно вышло, что Вика оказалась дома. Она хорошая женщина, а отгребла твои плюхи вместе с мужем.

– Я не верю в то, что нас оставят в покое, – ответила дочь, – а ругань только разведёт твоего директора с Бортниковым. Подождём и посмотрим, наедут на нас или нет.

Готовить домашнее задание пошли в «кабинет».

– Они летают или уже разучились? – спросила Ольга, кивнув на гнездо, которое вороны соорудили из выделенных тряпок. – Уже не помню, когда видела их на улице.

– Здесь не гадят, значит, делают это во дворе, – сказал Нор. – Ну их, давай быстрее переделаем все дела.

Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Занятия в школе шли своим чередом, а звонков из лесхоза не было. В воскресенье, как и намечали, отправились за орехами. Сначала набрали четыре мешка лещины, нагрузили на Ухаря и отвезли домой. Потом было два похода за кедровыми шишками и уже к вечеру сходили в дубовую рощу, откуда привезли шесть мешков желудей.

– Страшно устала, – пожаловалась Ольга. – И поясница болит, как будто ничего магически не усиливала.

– Зато теперь есть чем угостить друзей, – сказал довольный отец. – И для себя запасли столько орехов, что не сгрызем. Ваша белка поставит вам памятник из скорлупы, да и для кабана жёлуди – лучший корм. Сегодня позвоню Сергею и приглашу его к нам на завтрашний день. Угостим орехами, а заодно решишь свои дела. Дочь, твой кабан у нас уже три дня. Будешь закреплять внушение?

– Обязательно, – сказала Ольга. – Сейчас и сделаю, а потом только ужинать и отдыхать.

– А как же изучение болезней?

– Это очень долго, папа. В теле десять самых важных органов, и в каждом от пяти до двадцати магических зон, и все их нужно опробовать по одной. Буду сначала активировать, а потом – давить, и отмечать изменения в тканях. Управлюсь месяцев за пять. Тогда уже можно без большого риска лечить людей. Посмотрел на изменения в тканях и сразу знаешь, на какую зону и как воздействовать. А Хитрецу благодарное человечество когда-нибудь поставит памятник.

Глава 13

– Галя, передайте в кадры, чтобы Ковалёва с первого сентября оформили старшим инспектором, – приказал секретарше Первухин. – Оклад пусть дадут по максимуму тарифа и посмотрят, что можно дать из надбавок. И пришлите ко мне Скуратова.

– Сейчас сделаю, Фёдор Гаврилович, – сказала секретарша и поспешно вышла из кабинета.

А он откинулся в кресле и задумался. Первое требование можно считать выполненным. После разговора со Скуратовым придётся выполнять другое. Ссориться с Бортниковым не хотелось, но память о том вечере, когда их посетила страшная гостья, была слишком свежа и продолжала давить на сознание. После её ухода первой очнулась жена. Падая, она ударилась головой о журнальный столик и получила небольшое сотрясение мозга. Преодолевая тошноту, она на четвереньках подползла к лежавшему в кресле мужу, обхватила его ноги и заплакала. Вскоре пришёл в себя и он, помог Вике лечь на диван и побрёл менять одежду. Кресло пришлось выбросить. Врача к Вике вызывать не стали. От холодного компресса ей уже через час стало легче, только немного кружилась голова и подташнивало.

– Кто это был, Федя? – слабым голосом спросила она у мужа. – И что ей было нужно? Я не запомнила, что она говорила. Как увидела нож, так всё и поплыло. Очнулась, а ты лежишь в кресле. Думала, что уже мёртвый.

– Я её не знаю, – ответил он, меняя ей компресс. – А пришла для того, чтобы отменить увольнение Ковалёва.

– Егора? – спросила она. – А для чего его увольнять? Один из лучших работников и заказник знает как свои пять пальцев.

– Он чем-то насолил Бортникову, вот тот и попросил, а я счёл возможным пойти ему навстречу. Замена Ковалёву у нас есть.

– И кого ты хотел поставить на заказник?

– На эту работу просился Скуратов. Он когда-то работал лесничим, так что дело знает.

– Ты в своём уме, Федя? За Егором ты как за каменной стеной, а твоего Скуратова сняли с работы за браконьерство. Ты не подписывал приказ? И не вздумай! Если эта придёт ещё раз, я просто не выдержу! Я за всю жизнь не испытывала такого страха, как сейчас. Не знаю, кто это был, и знать не хочу, только если не выполнишь то, что тебе сказали, завтра же уеду к матери. Никогда не верила в бога, а теперь обязательно схожу в церковь. Зажгу свечку и помолюсь как сумею.

Он не сказал Викео демоне, но от ковра, из которого тот вылез, стал держаться подальше. Сегодня жена действительно пошла молиться и не уехала только из-за его обещания, что Ковалёв останется в заказнике.

– Вызывали, Фёдор Гаврилович? – оторвал его от воспоминаний голос вошедшего Скуратова.

– Да, вызывал. Увольнения Ковалёва не будет, поэтому и вы остаётесь на своём месте. И вашей инспекционной поездки в заказник не было. Всё ясно?

– А как же кабан?

– Он при вас забил его на мясо? Ах, живой! Значит, нет и проступка. Мне всё равно, по лесу он бегает или по двору лесничества. Мы не занимаемся кабанами, я даже не знал, что они у нас есть. Идите работать!

– Игорь Юрьевич будет недоволен...

– Если вы сейчас же не займётесь работой, то я всё-таки подпишу приказ на увольнение! – рассердился Первухин. – Только в нём будет не Ковалёв. А с Бортниковым я как-нибудь разберусь без вашего участия!

Злой Скуратов ушёл, а через пять минут последовал звонок от Бортникова.

– Я хотел узнать, что не так с увольнением вашего инспектора, – сказал Игорь Юрьевич. – Мы с вами вроде договорились?

– Увольнения не будет! – ответил ему Первухин. – И вот ещё что... Мне сказали передать вам, чтобы вы шли... – с минуту он говорил всё, что смог вспомнить из длинного перечня пожеланий.

– И кто меня туда послал? – спокойно спросил Бортников.

– Этого я вам сказать не могу! И прошу меня больше не беспокоить! Сводите свои счёты сами!

Вздохнув, он отключил телефон. Условия были выполнены. Это было в четверг.

Когда Владимир в четверг, после уроков, пришёл домой, его встретил отец.

– Садись, есть разговор, – сказал он. – Что собой представляет ваша Ковалёва?

– Умная, красивая и стервозная, – ответил сын, гадая, чем вызван вопрос. – А что?

– На директора лесхоза кто-то наехал, да так, что он не только отменил увольнение инспектора, но и обложил меня трёхэтажным матом. Что смотришь? Зря я влез в твои разборки, но теперь нельзя давать задний ход. Что-нибудь просочится, и что подумают? Что меня оплевали, а я утёрся и простил. Сказать тебе, какие сделают выводы?

– Ольга упоминала, что у её отца крутые знакомые в Москве, – вспомнил Владимир. – Ещё говорила, что ты им и в подмётки не годишься. Охотились в заказнике, близко сошлись с её отцом и даже приглашали в Москву и предлагали работу. Меня благодарила за это увольнение. Отец не хотел уезжать, а она рвалась в столицу.

– И когда был этот разговор?

– Вчера, перед началом уроков.

– Может быть, – задумался отец. – К нам многие приезжают. Вот что, сделай мобильником её фото.

– Оно у меня есть, – сказал Владимир. – Во вторник щёлкнул. Просто так... Сейчас найду. Вот оно, смотри.

– Красивая девочка, – оценил отец. – Жаль, что вы не нашли общего языка. Ты у меня вроде ничего, Лена за тебя держалась. Где она, кстати?

– Врезала мне и пересела за другой стол.

– Ладно, об этом поговорим как-нибудь в другой раз. Иди отдыхать и закажи для меня в ателье такую фотографию.

– Здравствуйте, – поздоровался увидевший Замятина Нор. – Оля, у нас гость.

– А то я не узнала машину! – улыбнулась вошедшая в дом Ольга. – Здравствуйте, дядя Серёжа!

– Здравствуй, красавица! – обнял её Сергей. – Занялась животноводством? Одобряю. С твоего кабана можно получить не только мясо и сало, но и кучу шерсти. И кормить не нужно, раз он у вас свободно бегает. И как только не боитесь!

– Пусть боятся воры, – засмеялась Ольга. – Мясо и сало в далекой перспективе, если они когда-нибудь будут, а пока поработает сторожевой собакой. Вы давно приехали?

– С полчаса назад. Егор звонил, что у тебя ко мне разговор, вот я и подгадал свой приезд к вашему возвращению из школы. С твоим отцом уже поговорил, теперь поговорю с тобой. Только сначала скажу всем. Два дня назад из исправительной колонии в Майме совершили побег пять заключённых. При этом был ранен охранник.Непонятно, почему на это решились, потому что ни у кого из сбежавших не было больших сроков. Но они безусловно опасны, поэтому вам нужно быть осторожней. За еду, деньги и оружие запросто могут убить. А от Маймы до нас по прямой только двести километров.

– Побережёмся, – пообещал Егор. – Вы говорите, а я отнесу в машину орехи.

– Что у тебя за проблема? – спросил Сергей.

– Мне, дядя Серёжа, нужно знать, кто в городской верхушке с кем кучкуется и кто из них с кем враждует.

– Так! – внимательно посмотрел на Ольгу Сергей. – Рассказывай со всеми подробностями, во что влипла.

– Не хотела я впутывать вас в свои дела, – сказала Ольга. – Меня могут вынудить нарушить уголовный кодекс, а вам по роду...

– Друзья нужны не только для поездок в гости, – перебил он, – а с моей помощью ты не скатишься до уголовщины. Излагай.

Ольга рассказывала минут десять. Егор закончил с орехами и присоединился к остальным.

– Могу добавить, – сказал он, когда дочь закончила рассказ. – Сегодня позвонили из конторы. Мне дали старшего инспектора. С учетом дополнительных надбавок зарплата увеличилась на семь тысяч.

– Может, напугаешь моё начальство? – пошутил Сергей. – Теперь мне понятно твоё желание узнать расклад сил в верхах. Бортников всегда был дерьмом. Почти все слухи, которые о нём ходят по городу, соответствуют фактам. В городском руководстве нет ангелов. Взятки и злоупотребления в порядке вещей, а система откатов действует почти легально. Но при этом мало кто опускается до уголовщины и личных разборок. Бортников из этих немногих. Он давно у нас на примете, но не удаётся зацепить по-крупному, а из-за мелочей не дают трогать. Из директоров близок только с Васильевым. Но близость у них только в личном общении, свои дела каждый делает сам. Своих людей в окружении мэра у него нет, или о них ничего неизвестно. С нашей конторой у него натянутые отношения. Может быть, кто-то и ест с его ладони, но это явно не ключевые фигуры. Я давно им не интересовался и чего-то могу не знать. Завтра осторожно наведу справки. У генерального директора «Алейскзернопродукта» масса знакомств и связей, но он в городе сам по себе.

– А кто поддерживает нашего мэра? – спросила Ольга.

– На выборах шёл от «Единой России», – сказал Сергей. – Победил остальных с хорошим отрывом. Живёт довольно скромно, во взятках не замечен и много делает для города. Близко общается с директором маслосыркомбината Левиным, начальником станции Трушковым и редактором нашей газеты «Маяк труда» Чечуровой. Да и с нашим Головиным у него хорошие отношения. Если по-крупному, то это всё. Явный криминал тебя не интересует?

– Криминал пока не интересует. А с кем кучкуется прокурор?

– Вот чего тебе с ходу не скажу, так это о его друзьях и пристрастиях, – ответил Сергей. – Но с Бортниковым или Васильевым он не свяжется. Ракетчики не интересуют? А то я кое-что знаю об их генерал-майоре.

– Спасибо, дядя Серёжа, – улыбнулась Ольга. – Я думаю, что обойдёмся без армии. Вы не могли бы узнать о семье Бортникова и о нём самом? Мне нужны самые общие сведения.

– Будут тебе общие. Скажи, что придумала.

– Пока ничего определённого, – ответила она. – Посмотрю, как он отреагирует на облом. Если не утихнет, есть несколько вариантов.

– Будешь пугать?

– Вряд ли, – сказала Ольга. – Не тот человек. Если начнём бодаться, нужно сразу прибегать к крайним мерам. Или тяжёлая болезнь, или вообще...

– Мне не нравится твоё «вообще», – озадаченно сказал Сергей.

– Вот поэтому я и не хотела вас во всё посвящать.

– Ты неправильно меня поняла. Я не за него боюсь, а за тебя. Меня не огорчит смерть господина Бортникова. Если он сорвётся с катушек, то другого выхода может не быть. Хотя я в такое не верю. Какое бы у него ни было самолюбие, затевать подобные разборки только из-за того, что его сыночка отшила девица, с моей точки зрения, глупо.

– С моей это тоже кажется глупостью, – согласилась Ольга, – как и попытка увольнения отца. Ведь будь на нашем месте другие, он сломал бы им жизнь только из-за обиды сына. А теперь задели лично его. Это не обычный нормальный человек, поэтому я не берусь предсказать его реакцию. А за меня не нужно бояться. Я могу наслать болезнь или убить, и меня никто с этим не свяжет. Наверняка у него есть машина. Достаточно подчинить и приказать в нужном месте разогнаться и крутануть руль, и он это сделает. Это с обычными людьми нужно проявлять осторожность, потому что могут вспомнить. С тем, кто приговорён, можно не церемониться.

– А сможешь? – недоверчиво спросил Сергей. – Одно дело вот так обсуждать, а совсем другое – отнять у кого-то жизнь.

– Если заставят, смогу! – заявила Ольга. – Я уже убивала. Пусть это память Нора, но она мне поможет.

– И многих ты убил? – спросил Сергей.

– Если не считать сестёр, то пятерых, – ответил Нор. – Четверых убил мечами и одного – магией. А Ольга приняла мою память, это не могло на ней не сказаться.

– Может, нам всё-таки уехать? – сказал отец, когда уже лежали в кроватях. – Если бы ты знала, как я не хочу, чтобы ты...

– А что делать, папа? – спросила она. – Большинство людей пусть не порядочные, но и не уроды. Они просто люди со всеми своими достоинствами и недостатками. А эти... Ну убежим мы с тобой сейчас, бросив Фроловых и всю нашу прежнюю жизнь, и я останусь чистенькая. Надолго? Как потом жить? Уступать мерзавцам из страха, что иначе они походя сломают нашу жизнь, а то и вовсе её отберут? Так поступают многие. Может быть, раньше так поступила бы и я. Но сейчас у меня есть сила, и мне надоело бояться! И больше всего меня бесит, что к нам прицепились ни за что и не просто попытались оскорбить или унизить... Да что я тебе-то объясняю? Давай не будем себя накручивать. Если господин Бортников угомонится, я тоже не буду его трогать.

– Оля, что тебе подарить на день рождения?

– Ой, а я забыла о его приближении. На какой день выпадает шестнадцатое?

– На воскресенье. Так что? Нор что-то делает, а у меня нет его талантов. Ты подумай.

– Я подумаю, – пообещала Ольга. – А кто ещё знает?

– Виктор спрашивал, так что должен знать. Не сейчас спрашивал, а в самом начале знакомства. Ну и семья Замятиных. Если пригласим, то приедут все, а если не будем приглашать, появится один Сергей. Но я думаю пригласить. В воскресенье нетрудно приготовить стол. Возьмёмся втроём и всё быстро сделаем. А до этого я съезжу на вашем автобусе в город за продуктами. Обратно отвезёт Сергей. Ладно, поговорим завтра, а сейчас давай спать.

Утром шёл сильный дождь, из-за туч было темно, и встали немного позже обычного.

– Почему я не поставила будильник? – расстроилась Ольга. – Теперь нет времени на Хитреца! Вот балда!

– Перебьётся, – сказал отец. – Помой морковку и насыпь желудей, он будет на седьмом небе от счастья.

– Папа, заканчивается «Вискас». До субботы дотяну, а потом надо купить.

– Возьми своего дармоеда в школу, – пошутил отец. – Пусть стоит там за «Вискас» на задних лапах. Ему принесут мешок. Бросай свой зверинец, я сам покормлю. Всё равно никуда не поеду, пока такая погода. А вы к плащам берите зонты, а то промокните.

Сильный ветер нагибал дождевые струи и выворачивал зонты, поэтому, пока добрались до машины, промочили ноги.

– Разверзлись хляби небесные, – сказал Виктор. – Сильно намокли?

– Терпимо, – ответила Ольга. – В первый раз, что ли? Высохнем.

– Хорошо быть молодым! – вздохнул он. – И мороз, и знойный ветер, если надо укротим!

– Отец запел! – сказала Люда. – С ума сойти!

– А почему я не могу петь? – улыбнулся он. – Хорошо подгадали к прибытию вашего автобуса, и дождь стал слабее. Быстро перебирайтесь в свой транспорт.

Они выбрались из машины и, стараясь не сильно пачкать обувь, дошли до автобуса.

– Привет! – поздоровалась с ними Вера. – Оля, это правда, что ты выкармливаешь вепря?

– Есть у нас в хозяйстве такой зверь, – улыбнулась Ольга. – Ваши строили для него свинарник.

– А почему он бегает по двору? Наш Фрол Мотылёв пошёл к твоему отцу насчёт лицензии, а как увидел это чудо, сразу дал дёру. Я, говорит, лучше съезжу на автобусе в город и сам узнаю в лесхозе, чем рисковать жизнью. Совсем, говорит, у Егора крыша поехала, если приволок домой вепря и держит его вместо собаки. А Фрол в деревне лучший охотник.

– А кто ему сказал, что кабана привёл отец? – спросила Ольга. – Это я ходила за ним в лес. Не веришь? Спроси у Нора.

– Ходили вместе, – сказал Нор, – а кабана уговаривала Ольга. У него в жизни одна ценность – жратва, а Ольга готовит, поэтому он готов любить и её. Ну и нас, потому что мы ей не посторонние. А придёшь с чем-нибудь вкусным, будет любить и тебя.

– Спасибо! – фыркнула Вера. – Обойдусь без его любви. Ой, заболталась и забыла! Нор, посмотри мою домашку по английскому. Там, наверное, много ошибок. Писала на черновике, поэтому правь прямо там. Минут десять до прихода Александры у нас будет, так что успею переписать. Счастливые вы, у меня английский не держится в голове.

Во время первого урока закончился дождь и небо начало очищаться от туч. Проглянуло солнце, сразу подняв настроение. На химии Нора вызвали к доске. Дословно пересказав текст из учебника, он заработал пятёрку и удивлённый взгляд учительницы. За три следующих урока ничего существенного не произошло, а на физкультуре Зверь подошёл к Нору с извинениями. Точнее, извинялся не на уроке, а перед ним, когда Нор шёл в раздевалку.