Текст книги "Пятый сон Веры Павловны"

Автор книги: Геннадий Прашкевич

Соавторы: Александр Богдан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Химик призадумался.

А, призадумавшись, объявил, что хочет спать, а я, если захочу сказать ему что-нибудь важное, смогу найти его завтра в институте в компьютерном зале. Против таких слов у меня, понятно, аргументов не оказалось, тем более, что я ничего от него не хотел, и мне, уже несколько протрезвевшему от напряженных бесед на не родном с детства языке, пришлось ретироваться. В процессе немедленно начавшейся ретирады я незаметно прихватил понравившийся мне словарь, но Провидение и здесь меня не покинуло: химик Пол из Флориды заметил мою незатейливую попытку, и с доброй братской улыбкой отобрал книгу. Так я вернулся на круги своя – один в коридоре душной гостиницы, пьяный и без товарищей, судьба которых, уж не помню, волновала ли меня; но то, что они не смогли вслед за мной проникнуть в гостиницу, это я уже понимал.

А где же мой виноградный сок? – вдруг вспомнил я. Где мой сладкий напиток, опечалился я, где мой напиток, произведенный на исторических просторах Аттики? Ведь чаще всего вспоминаешь о некоей дорогой для тебя вещи, лишь обнаружив ее отсутствие. Поэтому я снова вернулся примерно на третий этаж, примерно в тот номер, в котором недавно дружески болтал с чужестранным химиком Полом из Флориды, доверительно признавшимся мне в том, что у него жена полячка. Проститутка она, наверное, подумал я задним числом без какого-либо упрека в адрес химика. Зачем упреки? Просто проститутка. Всем известно, что чужестранцы любят брать в жены проституток из России и Польши. В этом нет ничего зазорного, а даже много выгодного и нам и им.

Я вошел в номер.

В номере было темно.

Я зажег свет и увидел незнакомого спящего чужестранца.

А чужестранец проснулся и увидел меня, который тоже не был ему представлен.

Этому чужестранцу на вид не было даже тридцати, такой совсем молодежного вида чужестранец. «What do you want?» – спросил он меня, но я отвечать не стал. Обшарив взглядом номер, я к большой своей радости обнаружил на столе синий параллелепипед с ярко-красными виноградинами. «It is your juice?» – строго спросил я, указуя десницею на сок. «No, it is not», – ответил растерянно чужестранец. Тогда я торжественно объявил: «It is my juice!», и взял сок. Мне, конечно, хотелось поболтать со свежим человеком, но в благодарность за то, что мой сок нашелся, я решил, что пусть его спит.

Погасил свет и вышел. И спустился на первый этаж.

Прихлебывая сок, я неспешно прошелся по зимнему саду, оттуда был виден просторный вестибюль, в котором, конечно, сидели менты. Чувствуя себя человеком-невидимкой, все так же неспешно отхлебывая виноградный сок, я гордо поплыл к выходу, стараясь не замечать крепких мужчин в мышиных и гороховых пиджаках. Но они охотно окликнули меня, и я был вынужден прервать гордое шествие. В тот же момент из недр вестибюля выполз еще один мужчина – в белой рубашке и в красном галстуке. Я не мог вспомнить, где я его видел и откуда его знаю, но сразу почувствовал, что с его приходом должна начаться какая-то другая жизнь.

«Хай!» – добродушно сказал я ему.

«Я тебе дам хай!» – весело отозвался он и подтолкнул меня к ментам.

«Значит так, – сразу сказал мне полуглавный мент, я это понял по его довольно пустынным погонам. – В каких номерах был?»

«Ни в каких».

«А что делал в гостинице?»

«Гулял по зимнему саду».

«Значит так, – повторил полуглавный мент. – Если честно скажешь, как тебя зовут и как твой домашний адрес, мы тебя отпустим».

Я ему не поверил, но имя и адрес назвал честно.

Менты тут же сделали запрос и получили удовлетворивший их ответ. Полуглавный даже усмехнулся и без всякой злости сказал: «Ну, ладно, вали на улицу, там тебя встретят».

Я вышел.

На улице стояла ночь.

Воздух был свеж и прозрачен.

Я приближался к месту моего назначения.

Теперь уже главный мент, я это понял по звездчатым погонам, подошел ко мне и, намеками извинившись, тщательно обыскал мои карманы. Не найдя в левом кармане ничего предосудительного, а в правом найдя мятую бандерольку от пачки узбекского зеленого чая, главный мент засмеялся, обыск прекратил и почти дружески сообщил мне, что один мой товарищ недавно тут вел себя хорошо, а второй – не очень, и они нехорошего товарища задержали. Как ни был я рассеян, из названных примет следовало, что задержанный, скорее всего, братец неразговорчивого Андрея Ф. Он, наверное, забыл, что разговаривать с ментами – всегда нехорошо. Зато водка цела, удовлетворенно отметил я, вспомнив, что водку мы сунули в непрозрачную сумку молчаливого Андрея Ф. Потом, спросив ментов, как прямее выйти к городу, я неспешно пошел по дороге, потихонечку попивая сок.

Кстати, девушка Зейнеш, из невнятных переговоров строгих блюстителей порядка я понял, что они с удовольствием и меня, и молчаливого Андрея Ф. упекли бы в трезвяк, но под рукой у них не оказалось машин, а, значит, снова восторжествовала справедливость. Не впервые за эту ночь.

Обходя неуютные бетонные логова-общежития молодых ученых академгородка, я с отвращением представлял, как в них душно, но при этом знал, что денег у меня все равно нет, а идти в город пешком – безумие, а до автобусов вообще еще часа два. Поэтому на всякий случай я все-таки автоматически подмечал окна, в которых еще горел свет, а особенно те окна, из которых даже в это время глухой сибирской ночи доносился шум явно неформальных алкогольных застолий (все-таки международная конференция закончилась!).

Седьмой этаж…

Шестой…

Третий…

Возле подъезда я увидел на стене категорический призыв: «Стань русским!» Как истинный патриот, я с готовностью ответил: «Щас!», обнажил ястреба и пописал на стену. Потом вошел в понравившуюся мне общагу, поднялся на третий этаж, запнулся о стиральную (по звуку) машину, нащупал дверь и постучал. Ты, конечно, удивишься, но дверь открыл человек, с которым я из-за какого-то пустяка накрепко поссорился два года назад, с которым однажды в городе Горьком жил в соседних номерах гостиницы и даже не здоровался – на фестивале нетрадиционной пантомимы; то есть, как ты, наверное, уже догадалась, дверь мне открыл Игореха П., руководитель Студии пантомимы.

Увидев меня, Игореха П. удивился, но сказал: «Проходи».

Я прошел, и увидел теплую компанию, шикарно пирующую в полутьме – не просто теплой, а горячей. Среди пирующих оказался мой давний приятель физик-топопривязчик Андрей З. Я обрадовался ему, как родному, допил виноградный сок и выбросил пустой тетрапак в открытое окно.

Компания притихла.

Оказалось, что чужестранцев в компании количественно больше, чем наших, и они удивились моему широкому Западно-Сибирскому жесту. Правда, Игореха П. тут же представил меня как шутника и небезызвестного русского писателя. Тогда чужестранцы снова заулыбались.

Я тоже оживился, стал накатывать водку и рассказывать дикие истории на английском. Физик-топопривязчик, почувствовав некоторую ответственность, сперва переводил чужестранцам избранные места, особенно те, которые я не мог грамотно сформулировать, но потом понял, что истории мои действительно бесконечны и ничем не кончаются, а потому дал мне несколько звонких шведских и финских монет, чтобы я замолчал. Монеты я взял, но гордо ответил физику-топопривязчику: «Чтобы заставить меня замолчать, звонких монет должно быть больше!» Тогда и он отступился от меня, а значит, в очередной раз восторжествовала справедливость.

Компания Игорехи П., как выяснилось, состояла из шведа, финна, двух французов и француженки, на вид очень костлявой, типа городской коровы. Из русских выпивали и говорили об интересных вещах два брата-акробата – Дима и Коля. Кстати, после их ухода выяснилось, что пропала добрая половина всех принесенных Игорехе П. фирменных суверниров, как то: мыло, кофе, сигареты, презервативы, но некоторая (не самая добрая, то есть книги и буклеты) все же осталась.

Просидели всю ночь.

Утром Игореха П. прямо по жаре уехал сдавать экзамен на Шарики во вновь открытое отделение Кемеровского Института Культуры, а мы с физиком-топопривязчиком поспали чуток. Потом хозяин вернулся, и мы снова стали пить хорошую «Столичную» из запасов международной конференции. Увлекшись, ребята много говорили об известном западном философе конца ХХ века Тимке Отморозке и о каком-то арабском шейхе господине Хаттаби, – не путать с чеченским полевым командиром Хоттабом, а так же со стариком Хоттабычем. Утирая пот с крутых лбов, ребята долго и бессмысленно гадали, почему названный арабский шейх, прилетев в Томск, на саму международную конференцию не явился, и даже жил не в гостинице, как все чужестранцы, а в каком-то специальном, может даже засекреченном месте? А о тебе я и совсем забыл, девушка Зейнеш. И теперь пишу перед самым возвращением в будущее. Сердиться на меня не надо. Ты ведь понимаешь, ханни, зайди я к тебе, не было бы всего того, что было.

Good bye!

PS

 
Моя агония стала огнем
но каким-то ацетиленовым
может быть сейчас ты едешь в автобусе
и я вижу его откуда-нибудь
и в этот вечер все более поздний
разгорается все сильнее звезда
 

PPS.

Железному дровосеку, рыжему железному уроду с костяной головой – привет из будущего!

Украденное письмо

Жуткое выдалось лето.

Жгучее, сухое, безветренное.

«Серый, – дозвонившись до Мариинска, сказал Сергей старому приятелю, – у вас там в тайге сидят двое рабочих, гонят пихтовое масло. Какие новости? Третью неделю нет мужиков в эфире. Может, запили?»

Серый рассмеялся:

«Это тайга, чудак! Если они сварганили аппарат, сахару им все равно не хватит. Забрасывали гегемонов на заимку мои люди, так что я прекрасно знаю все их запасы».

«Почему же они молчат?»

«Может, батареи сели по такой жаре. А может, лень. Я бы послал моторку, да река обмелела. А на юге тайга горит. Не рядом с твоими гегемонами, но и не далеко».

«Успокоил!»

Серый засмеялся: «Ничего с ними не случится».

«Ну да, не случится! – не поверил Сергей. – Одни фамилии чего стоят! Кобельков да Коровенков! Где ты в этом сезоне таких нашел?»

«Не боись, – рассмеялся Серый. – У нас, в Мариинске, гегемон крепкий, цивилизацией не испорченный. Ты фамилиям сильно не верь, мало ли какие бывают фамилии? Помнишь, в киевском „Динамо“ играл Пузач? Чем плох? Побольше бы таких Пузачей. А твои гегемоны, конечно, пили, не могли пить: у них идиосинкразия на городскую культуру. На мировую, кстати, тоже. Но вообще они хорошие мужики».

Молчание рабочих, затерявшихся в тайге, тревожило Сергея.

Странным образом тревожило его и письмо Морица.

«Пишу перед самым возвращением в будущее». Что это могло означать?

Если Мориц действительно появлялся в Томске, почему никто не обратил внимания на его появление? Ведь официально Мориц числится в розыске. Эта его встреча с милицией, описанная в письме. «Я ему не поверил, но имя и адрес назвал честно. Менты тут же сделали запрос и получили удовлетворивший их ответ». Что за чертовщина? Милиционеры мертвой хваткой должны были вцепиться в Морица, а его отпустили.

Ну, Соня Хахлова ладно.

Соня отправила стихи Морица в набор и опять забыла о нем.

Но существует некий молчаливый Андрей Ф., существуют его говорливый братец, существует физик-топопривязчик Андрей З., наконец, этот Игореха П. Читают же они газеты, слушают радио, должны были донестись до них хоть какие-то слухи об исчезновении Морица! Или он так всех достал, что радуются его отсутствию? Все равно кто-то должен был удивиться появлению Морица в Томске.

Наконец, этот господин Хаттаби.

О совпадениях говорить не приходится.

Скорее всего, это именно тот иорданец, который живет в Лондоне и ездит по всему миру, торгуя нефтью и скупая для каких-то своих неясных целей искусственные спутники Земли. Это тот человек, о котором с таким чувственным придыханием говорила Вера Суворова, тот самый, чье имя Сергей совершенно случайно обнаружил в Москве в списке клиентов близорукого господина Арефьева. Конечно, он… Международную конференцию начинала готовить Вера Суворова. Она же, наверное, пригласила господина Хаттаби в Томск. Конечно, он не философ и не литературовед. Потому и жил не с участниками конференции.

И наконец, обескураживающее: кому понадобилось письмо Морица?

Въехав во двор, такой прокаленный, что воздух над ним подрагивал, как в пустыне, Сергей сразу увидел белую «восьмерку». За рулем сидел бритоголовый хорек в знакомых очках, больше с ним никого не было. Хорек задумчиво рассматривал жестяной бандитский венок, вновь валяющийся под окнами, но Сергея заметил сразу. А, заметив, поманил пальчиком: иди, мол, сюда. И ухмыльнулся. Я, мол, зла не держу. А когда Сергей подошел, потребовал:

– Стольник. Баксами.

– За что?

– За верную информацию. – Хорек даже облизнулся, почуяв близость курятника. – Тебе она, конечно, не понравится, зато по делу.

И снова потребовал:

– Стольник!

– Сперва информацию, – усмехнулся Сергей.

– Ладно, – нехотя согласился хорек. По такой жаре торговаться даже ему не хотелось. – Знаешь мордатого прибалта? Плечи вот такие, голова круглая, глаза жидкие.

– Это как, жидкие?

– Ну, как? – пожал плечами хорек. – Считай, без цвета. А вообще на вид крутой и ездит в новенькой БМВ.

– Ну, предположим, знаю.

– Кореш?

Сергей неопределенно повел плечом.

– Да, ладно, ладно, мне все равно, какой он тебе кореш, – довольно хрюкнул хорек, поправляя очки. Кур в курятнике он явно переполошил. – Гони стольник. За холостые пердюли только радио бубнит.

– А за что, собственно?

– Твой кореш был здесь.

– Где это здесь?

– Да у тебя дома.

– Ну, был, что в этом такого? – пожал плечами Сергей. – Был, не застал дома, снова придет.

– Ага, не застал… – нагло передразнил хорек. – Этот лось звонком не пользуется. У него при себе свои ключи. Сечешь? Тачку оставил в тени под аркой, а сам нырнул прямо к тебе. Наверняка знал, что утром а твоей квартире никого не бывает. Это потом уже приперся другой твой московский кореш. Но ему-то ключи ты сам дал.

– А ты откуда знаешь?

– А у меня все схвачено, – ухмыльнулся хорек. – Мордатый в твою квартиру вошел уверенно и провел там минут сорок. Может, пил кофе, – очень довольно ухмыльнулся хорек. – Видишь, какая полосатая жизнь. Вчера у меня облом, сегодня у тебя.

– Хочешь заработать? – подумав, спросил Сергей.

Хорек насторожился.

– Тогда рассказывай.

– Это о чем?

– Кто тебе заказал ту бумагу из дамской спаленки?

Хорек обидно рассмеялся:

– Откуда ж мне знать? – Хорьку явно хотелось самых разных вещей одновременно: и подчеркнуть свою независимость, и наладить нормальные отношения, и заработать, само собой: – Ну, подвалил как-то человечек. Невзрачный такой. Сказал: принесу бумагу, получу капусту. Ну, я посоветовался с ребятами.

– Много обещал?

– Три сотни. Зелеными.

– Хочешь три сотни зелеными прямо сейчас?

– Хочу, но человечка не знаю, – мучительно раздваивался хорек. – Мне на него наплевать, я бы его сдал. Ну, ссылался он на отца Дауна, так ведь кто теперь на него не ссылается?

– И что? Не появлялся тот человечек?

– Да, наверное, и не появится. Услышал, наверное, об обломе. Леха вон до сих пор лечит ногу, – Хорек демонстративно сплюнул. – Говорю, знал бы человечка, сдал бы тебе.

– Верю, – успокоил хорька Сергей и сунул ему стольник (деревянными) в потную лапку.

Сбросив мокрую рубашку, с удовольствием принюхиваясь к вкусным запахам, уже плывущим из затемненной прохладной кухни, медленно, приглядываясь к каждой вещи, Сергей прошелся по гостиной, заглянул в спальню, внимательно осмотрел кабинет.

– Ты когда пришел? – спросил он.

– Часа два назад, – откликнулся Валентин. – У меня курочка, считай готова. Лезь в душ.

– Ты ничего подозрительного не заметил?

– А что я должен был заметить?

– Ну, не знаю, – Сергей пожал плечами. – Мне тут подсказали, что утром наведывался в квартиру некий незваный гость.

– Что-нибудь пропало?

– Не похоже.

– А ты внимательней присмотрись. Может, какие-то вещи сдвинуты. лежат не на своих местах?

Сергей прошелся.

В спальне все было, как всегда. В гостиной тоже.

Он еще раз прошелся вдоль книжной стенки, но мешало то, что он совершенно не представлял, что, собственно, можно искать в его квартире? Деньги? Но он не из тех, кто держит деньги в чулке. Золотишко? Технику? Да ну. Прибалт не похож на обычного вора. Но если его подослан господа Тоом и Коблаков (что маловероятно, несмотря на предупреждение Карпицкого), то что он все же искал?

Документы в верхнем ящике письменного стола не тронуты… Книги стоят на своих местах… Опытный человек этот прибалт…

Перестраховки ради Сергей заглянул в тумбочку, куда вчера сунул письмо Морица, но неподписанного конверта в тумбочке не оказалось.

– Ну? Чего застыл?

– Письмо исчезло.

– Какое письмо?

– От Морица. От поэта-скандалиста. Я тебе рассказывал. Я выменял письмо у скинов за темные очки.

– Еще что-нибудь лежало в ящике?

– Лежало, – кивнул Сергей.

– Что?

– Еще один конверт. Тоже неподписанный. С картой.

– Что еще за карта?

– Да самая обыкновенная топографическая карта, – непонимающе объяснил Сергей. – В прошлом году я нашел ее в записной книжке Суворова. Помнишь Коляна, уголовника, стрелявшего в Веру? Я у него сумку забрал. Там была записная книжку. Ну, вернул книжку Суворову, а про карту забыл. Да ничего интересного там и не было. Какие-то карандашные пометки и номер телефона. Одно время Суворов интересовался старыми золотыми разработками, может и оставил те пометки. Я, кстати, из любопытства набрал номер. Спрашиваю: «Это Кемерово?», а мне говорят: «Зачем вам Кемерово?». Ну, знаешь, есть такие шутники. Их спрашиваешь: «Куда я попал?», а они отвечают «А куда вы целились?» И в общем, они правы. Все как-то не получалось вернуть карту хозяину.

– Кому все это могло понадобиться?

– Откуда же мне знать, – пожал плечами Сергей. – Никому не нужно это письмо, а смотри, его уже дважды украли!

– Может, хорек и украл?

– Не получается, – прикинул Сергей. – Хорек подробно описал гостя. Действительно есть в Томске такой человек. А о том, что я с ним встречался. Хорек знать не может. – Он подозрительно уставился на Валентина: – Может, это твои коллеги?

Валентин рассмеялся:

– Не те времена. Оперативно-розыскная деятельность в силовых ведомствах, конечно, ведется, но с большими ограничениями. – И предложил: – Идем на кухню. Заодно выкладывай, с чего вдруг тебя такая свистопляска?

И Сергей выложил.

Выложил и сам удивился, сколько всякого может случиться с человеком.

Во-первых, письмо… Все считают поэта-скандалиста пропавшим, выложил Сергей, а он, оказывается, бывает в Томске… Во-вторых, прибалт… Столкнулись в нижнем гастрономе на Ленина, потом, похоже, следил за Сергеем… Наконец, опять письмо, только украденное…

– А не мог ты сунуть конверты в другое место?

– Не мог.

– Тогда навались на курочку, – удовлетворенно кивнул Валентин. – И подумай, кто знал о карте и о письме?

– А и думать нечего. Только скины и знали о письме. А о карте мог догадываться Колян. Но они не в счет.

– Ну, хорошо. Давай оставим карту, давай вернемся к Морицу. Сам говоришь, что его видели в Томске.

– Видели.

– И он ни от кого не прятался?

– Судя по письму, да.

– А упомянутые в письме Андрей Ф., его говорливый братец, Игореха П., какой-то физик-топопривязчик, они что, алкаши?

– Откуда мне это знать?

– Сейчас все узнаем, – пообещал Валентин, набирая какой-то номер.

Действительно, им довольно скоро перезвонили. Игорехи П. (Павлова Игоря Сергеевича) в Томске нет, уехал в Новосибирск; физика-топопривязчика (Золотцева Андрея Григорьевича) тоже нет, вместе с говорливым братцем молчаливого Андрея Ф. он умотал на Алтай. А вот Андрей Ф. (Андрей Осипович Филиппов) в Томске. Адрес уточняется, будет сообщен в течение получаса.

– Искать их надо!

– Кого? – удивился Валентин.

– Морица. И Веньку-Бушлата, – перечислил Сергей.

– А зачем?

Сергей пожал плечами:

– Ну, как? Люди живые.

– Вот именно живые, – кивнул Валентин. – Тут шума и торопливости не надо. Может, чем меньше говорят о Морице и об этом инвалиде, тем больше у них шансов выжить? По крайней мере, у инвалида.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Сергей.

– А то, что этот Мориц в последние два-три года мог находиться под неким пристальным и постоянным контролем. И не только контролем, но и давлением. Понимаешь? – Валентин покосился на Сергея. – Кому-то, возможно, очень нужно было, чтобы Морица считали потерявшимися.

– С чего ты это взял?

– А с того, что внимательно ознакомился с некоторыми томскими делами. Олег Мезенцев тоже из числа загадочно пропавших. Как только о нем заговорили, так его труп всплыл в Ушайке.

– Но ты говорил, что это не его труп.

– Говорил, и подтверждаю, – усмехнулся Валентин. – Но знают об этом только два-три профессионала, которым это положено знать. Теперь, правда, ты еще знаешь. И зря, наверное.

– Почему?

– Да потому, что не надо было тебе завязывать всю эту кутерьму. Например, не надо было отбирать письмо у бритоголовых. Пусть бы ушло к заказчику.

– Почему? – повторил Сергей.

– Да потому, что, отобрав письмо, ты вызвал непонятный интерес к Морицу.

– Это ты о чем все-таки?

– Это я о Морице, – пояснил Валентин, разливая чай. Горячий пот катил по его лицу и мощным голым плечам. – Вынужден тебя огорчить, с Морицом повторилась история Мезенцева. Сегодня утром в пустом доме на Алтайской нашли его труп. Там, собственно, не дом, а пустая коробка. Вот в этой недостроенной коробке и лежал труп. Предварительное заключение: Мориц умер примерно три дня назад. А ведь жара стоит… – утерся поданным полотенцем Валентин. – Можешь представить, как труп выглядит… Но рукописи не горят, это точно. Нашли при трупе замызганную рукопись… Возможно, суицид. Полимедикаментозный… Понимаешь, о чем я?

– Передозировка?

– Очень даже может быть.

– И это действительно Мориц?

Валентин усмехнулся:

– Скоро узнаем. Пока интересен другой факт. Вот прошли в городе слухи о Мезенцеве и, пожалуйста, труп! Вот прошли слухи о Морице, и, пожалуйста, то же самое. Каким-то неведомым образом разговоры о пропавших людях провоцируют появление трупов…

– Или лжетрупов.

– Правильно мыслишь, – согласился Валентин. – В последнее два-три года в Томске действительно пропало некоторое количество людей не по своей воле. Может, они живы, не знаю, но находятся они точно не там, где мы думаем. Например, не в дальневосточном монастыре и не на солнечном Кипре. Кому-то выгодно поддерживать известные слухи, и если вдруг появляются сомнения, то сразу появляется и труп. Чтобы, значит, не сомневались. Ну и как намек на то, что молчание должно быть полным.

– Но ведь подброшенные трупы тоже должны кому-то принадлежать, – заметил Сергей, совсем сбитый с толку. – Любой труп, конечно, можно выкрасть из морга, но, во-первых, такую пропажу скоро заметят, а, во-вторых, украденный труп должен иметь хотя бы некоторое сходство с пропавшими людьми.

Валентин согласно кивнул.

– Погоди, погоди, – дошло до Сергея. – Ты хочешь сказать, что люди, числящиеся пропавшими, могут находится в чьих-то руках? Вроде заложников, да? И стоит усилить поиск, или хотя бы создать иллюзию такого усиления, как сразу объявляется труп?

– Что-то в этом роде, – согласился Валентин. – Кому-то все эти люди нужны. Кому-то любой поиск не нравится. Впрочем, это всего лишь гипотеза, – улыбнулся Валентин. – Давай подождем результатов экспертизы. Вот если труп на Алтайской не окажется трупом Морица…

Не закончив фразы, Валентин взглянул на Сергея:

– Впрочем, я все равно скоро уеду. А жаль. Твой большой руль меня заинтересовал.

– Ты о Суворове?

– О нем.

– Разве все это как-то связано с ним?

– Не знаю.

– Тогда почему ты о нем вспомнил?

– А черт его знает. По какой-то ассоциации. Иногда так бывает. Скажи, если на тебя вдруг начнут давить, он сможет тебе помочь?

– О чем ты?

– Ну, не знаю… – отвел глаза Валентин. – Мало ли… Вдруг кому-то захочется подержать тебя за обезьяну? – Валентин испытующе поглядел на Сергея. – Этот твой большой руль хорошо знал Морица?

– Да уж лучше, чем я.

– А Мезенцева?

– Думаю, хуже.

– Но ведь знал?

– Конечно, знал. Как иначе?

– А ты Суворова хорошо знаешь?

– Когда-то моя мама помогла ему перебраться из Киселевска в Томск, – засмеялся Сергей. – А я знаю его со времен доцентства. Даже раньше. Мы с ним дружны. Насколько позволяет его положение.

– Ты о его деньгах?

– Ну, в общем, да, – замялся Сергей. – Он, кстати, опять предлагал мне деньги.

– А сейчас за что?

– За Коляна.

– А разве Колян не сидит?

– Оказывается, сбежал Колян.

– Подожди минутку… – Валентин поднял трубку проснувшегося телефона. – Да, майор Якушев… Да, просил… Диктуйте, записываю…

Положив трубку, он помахал перед Сергеем бумажкой:

– Видишь, как хорошо получается?

– Что это?

– Адрес молчаливого Андрея Ф. Он работает охранником на каком-то отдаленном объекте, вахтенным способом. Но нам везет, он как раз вернулся с объекта.

– Хочешь его посетить?

– Мы вместе сделаем это.

– Но ты же уезжаешь.

– Ну, не сразу, – усмехнулся Валентин. – Сперва я введу тебя в курс некоторых событий.