Текст книги "Беседы с палачом. Казни, пытки и суровые наказания в Древнем Риме"
Автор книги: Геннадий Тираспольский
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Сообщалось также, что палач, поведший на казнь одну из знатных женщин без всякой одежды, за это тяжкое оскорбление был сожжён живьём.[204]204
Гиро, с.330
[Закрыть]
По глумливому распоряжению Нерона притесняемых в ту пору христиан «поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения».[205]205
Тацит, с.388 (Анналы XV, 44)
[Закрыть]
Особую казнь сожжением якобы придумал римский полководец Авидий Кассий: «…ставил громадный столб высотой в восемьдесят и сто футов[206]206
от 24 до 30 м
[Закрыть] и осуждённых на казнь привязывал к нему, начиная с верхнего конца бревна и до нижнего, – у нижнего конца разводил огонь; одни сгорали, другие задыхались в дыму, иные умирали в разнообразных муках, а иные – от страха».[207]207
Светлейший муж Вулканий Галликан, с.56 (IV, 3)
[Закрыть]
Попутно отметим, что сожжению, в частности, публичному, в Древнем Риме подвергались не только люди, но и книги (см., напр.,[208]208
Ливий, т. 3, с.294 (XXIX, 16, 8
[Закрыть] .[209]209
Ливий, т. 3, с.363 (XL, 29, 14)
[Закрыть] Как саркастически выразился Тацит, палачи книг «полагали, что подобный костёр заставит умолкнуть римский народ, пресечёт вольнолюбивые речи в сенате, задушит самую совесть рода людского; сверх того были изгнаны учителя философии и наложен запрет на все прочие возвышенные науки, дабы впредь нигде более не встречалось ничего честного».[210]210
Тацит, с.424–425 (Жизнеописание Юлия Агриколы I, 2)
[Закрыть]
Предавали книги огненной экзекуции, как известно, и в новое время, причём не только в качестве кары, но потому, что видели в книгах бесполезное «лохматьё» и «крысиную снедь» (см..[211]211
Минцлов, с.32, 42
[Закрыть]
2. Растерзание зверями (objicĕre bestiis). На потеху охочей до человечины публике эта казнь в римских амфитеатрах (первоначально – на форуме) применялась обычно к рабам и военнопленным.
Временами казни в амфитеатрах производилась с палаческой изюминкой. Так, некий Семур, возглавлявший на Сицилии разбойничью шайку, которая частыми набегами опустошала окрестности Этны, во время казни был, по рассказу Страбона, помещён «на высокий помост, как бы на Этну; помост внезапно распался и обрушился, а он упал в клетку с дикими зверями под помостом, которая легко сломалась, так как была нарочно для этого приспособлена».[212]212
Страбон, с.251 (VI, II, 6, С 273)
[Закрыть]
Растерзание дикими зверями иногда служило заменой утопления в кожаном мешке (см. ниже).
Случалось, что осуждённых бросали на растерзание ещё до начала людоедских игрищ, прямо в клетки к хищникам, ср.: «Когда вздорожал скот, которым откармливали диких зверей для зрелищ, он[213]213
император Калигула
[Закрыть] велел бросить им на растерзание преступников; и, обходя для этого тюрьмы, он не смотрел, кто в чём виноват, а прямо приказывал, стоя в дверях, забирать всех, “от лысого до лысого”».[214]214
Светоний. Жизнь двенадцати цезарей,с.118 (IV Гай Калигула, 27, 1)
[Закрыть]
Жертвами такой расправы становились порой и римские граждане. Один из них, некий скупщик на торгах, по приказанию уже упоминавшегося казнокрада Бальба был брошен на растерзание хищникам только за то, что имел несчастье быть уродливым.[215]215
Цицерон. Письма, т. 3, с.461 (письмо DCCCXCV, 3)
[Закрыть]
К такой казни была близка описанная ниже расправа присуждением к схватке с дикими зверями (damnatio ad bestias).
3. Распятие на кресте (damnatio in crucem) применялось преимущество к рабам (supplicium servīle) и к пленным мятежникам, а прежде, в частности, – к соблазнителям весталок; во времена Империи – также к выходцам из низших общественных слоёв (humiliōres).
Распятие считалось самой позорной казнью. На приговорённых к нему нередко надевали шейную колодку (patibŭlum),[216]216
Ливий, т. 1, с.37 (I, 26, 10)
[Закрыть] заковывали в цепи [217]217
Флор, с.123 (Рабская война III, 7)
[Закрыть] и, прежде чем распять, бичевали и пытали.
Угодить на крест рабу было легче лёгкого: так, у Петрония сказано, что был «прибит на крест раб Митридат за непочтительное слово о Гении нашего Гая[218]218
Калигулы
[Закрыть]»[219]219
Петроний, с.104
[Закрыть] (Гений в древнеримской мифологии – бог-хранитель человека, сопутствующий ему всю жизнь и пробуждающий всё лучшее, божественное в его душе).
У Ювенала в этой связи находим характерный диалог:
«Крестную казнь рабу!» – «Разве он заслужил наказанье?
В чём преступленье? Свидетели кто? Кто доносит? Послушай:
Если на смерть посылать человека, – нельзя торопиться». —
«Что ты, глупец? Разве раб человек? Пусть он не преступник, —
Так я хочу, так велю, вместо довода будь моя воля!»..[220]220
Ювенал, с.272 (II, 6, 219–223)
[Закрыть]
Поскольку, согласно евангельской легенде, распятию был подвергнут Иисус Христос, такая казнь обычно во всех подробностях описывается в справочной литературе по истории христианства. Приводим с небольшими сокращениями, показанными отточием, отрывок из одного такого справочника: «…осуждённый был обнажаем с оставлением только узкого перепоясания вокруг чресл, привязываем до груди к крестному древу и затем его мучительно били прутьями или бичами, сделанными из кожаных полос <…>. После бичевания преступника заставляли нести крест или часть оного к месту казни. Местом казни обычно служило какое-либо возвышенное место вне города и близ большой дороги. <…> В середине или близ середины верхней части креста находилась перекладина, на которую преступника поднимали верёвками; и вот, предварительно сняв с него одежды, его сначала привязывали к крестному древу и затем пригвождали к кресту его руки и ноги железными гвоздями».[221]221
Библейская энциклопедия, с.596–597
[Закрыть]
Попутно отметим, что Христос, который сам себя признавал иудеем (см., напр.: Иоанн 4:21–26; и подробнее[222]222
Фоняков
[Закрыть]) и, между прочим, подвергся обрезанию, был распят вовсе не иудеями и не по их приговору, как силятся доказать оголтелые антисемиты. Евреи (при всей нечёткости этого понятия, см., напр.,[223]223
Кац, раздел «Кого считать евреем»
[Закрыть] ,[224]224
Большая советская энциклопедия, изд. 1-е, с.14
[Закрыть][225]225
Народы России, с.152
[Закрыть]) не несут за смерть Христа ответственности, которую стремятся – и небезуспешно – взвалить на них погромщики в сутанах и рясах (см., напр.[226]226
Серафим Слободской, с.405
[Закрыть]), а вслед за ними – невежественное простонародье. Представление об иудеях как виновниках гибели Христа «зародилось в эпоху общей ненависти к иудеям и всеобщих преследований иудеев».[227]227
Каутский, с.376
[Закрыть] Иисусу Христу тем не менее «приговор вынес римлянин Пилат и никто иной, хотя бы для того, чтобы сохранить хорошие отношения с местными иерархами. Распятие было римской казнью, приговор был приведён в исполнение римскими солдатами».[228]228
Наврозов
[Закрыть]
Крупнейшей по числу осуждённых была казнь распятием пленных рабов после подавления восстания Спартака:[229]229
Моммзен, с.194
[Закрыть] в назидание непокорным на несколько месяцев вдоль Аппиевой дороги по приказу беспощадного Марка Лициния Красса было вкопано ни много ни мало шесть тысяч крестов с висевшими на них телами казнённых.[230]230
Аппиан Александрийский, с.372 (Гражд. войны I, 120)
[Закрыть] Не исключено, впрочем, что римляне побили этот рекорд – и не единожды – при штурме Иерусалима. Руководил осадой мятежного города уже упоминавшийся вдохновенный устроитель каннибальских игрищ император Тит. «Число распятых,[231]231
пленных иудеев
[Закрыть] – пишет очевидец этих событий Иосиф Флавий, – до того возрастало, что не хватало места для крестов и недоставало крестов для тел»,[232]232
Иосиф Флавий, с.430
[Закрыть] и печально добавляет: «Солдаты в своём ожесточении и ненависти пригвождали пленных для насмешки в самых различных направлениях и разнообразных позах».[233]233
Иосиф Флавий, с.430
[Закрыть]
Распятые тела под палящим италийским солнцем, разваливаясь на гниющие куски и истекая гноем, нередко висели на крестах не один день на радость коршунам и прожорливому воронью. «Так ворóн на кресте ты не кормишь», – утешает своего раба, избегнувшего распятия, лирический герой одного из посланий Горация.[234]234
Гораций, с.312 (послание I, 16)
[Закрыть] Ср. у Пушкина:
Распятие рабов в Древнем Риме было едва ли не таким же обыденным явлением, как в повседневности наших дней – вульгарный мордобой. Об этом красноречиво свидетельствует устав одной из древнеримских погребальных контор, предлагающей среди прочих услуг распятие рабов частным образом за весьма умеренную плату.[236]236
Смирин, с.23
[Закрыть]
Так как первые случаи римской казни на кресте были засвидетельствованы около 217 г. до н. э., во время Пунических войн, высказывалось предположение, что этот способ расправы заимствован римлянами у карфагенян.[237]237
Боданская, Чистяков, с.646, примеч. 39
[Закрыть] Однако распятие издавна применялось и другими соседями римлян, в частности, персами. Об этом рассказывал Фукидид: «Инар же, ливийский царь, зачинщик всего восстания, вследствие измены попал в руки персов и был распят на кресте».[238]238
Фукидид, с.63 (I, 110, 3)
[Закрыть]
Да и сами греки охотно прибегали к такой казни, в частности, распиная львов для отпугивания стай этих хищников, в древности осаждавших греческие города.[239]239
Немировский. История древнего мира, ч. 1, с.85–86
[Закрыть]
В свете этих сообщений вопрос о том, у кого римляне заимствовали казнь распятием, нуждается в дополнительном исследовании.
4. Умерщвление на фурке. Фýрка (furcă) – орудие пытки и казни, применявшееся для бичевания, распятия, и повешения осуждённых (ср. с упомянутым выше наименованием вилообразной нашейной колодки). Представляло собой устройство в виде вертикально поставленной вилки, к которой пригвождался осуждённый.[240]240
Памятники римского права, с.592, примеч. 1
[Закрыть]
Умерщвлению на фурке подвергались, в частности, перебежчики. Другие сведения о круге правонарушений, за которые казнили на этом снаряде, в обследованной литературе не обнаружены.
5. Утопление в кожаном мешке (poenă cullei). Этой казниподвергались лица, совершившие убийство своего отца (parricidium), другого предка, ближайших родственников или того, кто пользовался неприкосновенностью. К утоплению в кожаном мешке приговаривались также и те, кто лишь замышлял такое убийство или был только соучастником этого преступления.[241]241
Институции Юстиниана, с.375
[Закрыть]
Названная казнь назначалась, по свидетельству Светония, только в том случае, если обвиняемый признавался в совершённом преступлении.[242]242
Светоний. Жизнь двенадцати цезарей, с.51 (II Божественный Август, 33, 1)
[Закрыть]
Приговорённому надевали на голову волчью шкуру, на ноги – деревянные башмаки, нещадно секли его розгами, затем вместе с обезьяной, змеёй, петухом и собакой живьём зашивали в кожаный мешок и бросали в реку или в море.
Набор сопутствующих животных был иногда сокращённым: обезьяна и змея[243]243
Ювенал, с.296 (III, 8, 214–215)
[Закрыть] или только одна обезьяна.[244]244
Ювенал, с.323–324 (V, 13, 155–156)
[Закрыть] Сокращали набор, по-видимому, не из гуманных побуждений, а из-за нехватки соответствующего зверья во время подготовки к казни.
Относительно значения, которое придавалось присутствию этих животных в мешке, суждения расходятся.[245]245
Горенштейн, Грабарь-Пассек, т. 1, с.390, примеч. 36
[Закрыть] В частности, выдвигалась версия, что названные существа, по мнению римлян, приносили несчастье.[246]246
Бартошек, с.248
[Закрыть] Так, в давний период римской истории змея считалась предвозвестницей смерти.[247]247
Баданская, Чистяков, с.632, примеч. 159
[Закрыть] Однако впоследствии отношение к змеям изменилось: во времена греческой античности змей часто содержали в доме для ловли мышей; детям разрешали играть с домашними змеями; знатные женщины в жару носили змей вокруг шеи для прохлады; бог врачевания Эскулап изображался с жезлом, обвитым змеями и т. п.,[248]248
Гладкий, с.255
[Закрыть] .[249]249
Смирнова, с.145–147
[Закрыть] Неоднозначным было у римлян и отношение к собаке.[250]250
Гладкий, с.599
[Закрыть]
Если поблизости отсутствовал водоём, приговорённого без лишних затей бросали на растерзание диким зверям.[251]251
Маркиш, с.419, примеч. 8
[Закрыть] Такая кара не отличалась от описанной выше второй разновидности квалифицированных казней.
Судя по эпиграмме Марциала, описывающей крестную казнь некоего приговорённого, который «то ли отцу…, / То ль господину пронзил горло преступно мечом…»,[252]252
Марциал, с.18 (эпиграмма № 7)
[Закрыть] за отцеубийство карали также распятием на кресте.
Помпеев закон от 55 г. до н. э. распространил понятие «parricidium» и на убийство близких родственников, а также заменил казнь в кожаном мешке на так называемый запрет воды и огня (interdictio aquae et ignis),[253]253
Бартошек, с.195
[Закрыть] т. е. на запрещение совместно проживать со своими согражданами тому, кто добровольно удалился в изгнание (в случае его возвращения любой мог безнаказанно убить его, см. также гл. 3, пункт I, подпункт 2).
При попытке ответить на вопрос, почему казнимого посредством кожаного мешка сопровождала небольшая звериная свита, следует обратить внимание на то, что и приговорённого, и такую свиту помещали, по свидетельству Ювенала, в мешок из шкуры быка[254]254
Ювенал, с.323 (V, 13, 155)
[Закрыть]). Разумеется, кожаный мешок благодаря своей водонепроницаемости обеспечивал продление лютых мук казнимого, однако назначение бычьего мешка этим, по-видимому, не исчерпывалось. Есть основание считать, что здесь проглядывает древнее поверье, согласно которому человек, помещённый в шкуру животного, сам становился таким животным или, по меньшей мере, приобретал его характерные черты. Ну а умертвить быка вместе с животными помельче в представлении древних не было столь зазорным, как казнить человека. У Лукаина один тароватый разбойничек, со своими подельниками похитивший девушку, разглагольствует: «Нужно истребить осла, так как он ленив, а теперь вдобавок ещё притворяется хромым, к тому же он оказался пособником в бегстве девушки. Итак, мы его спозаранку убьём, разрежем ему живот и выбросим вон все внутренности, а эту добрую девушку поместим внутрь осла, головой наружу, чтобы она не задохлась сразу, а всё туловище оставим засунутым внутри. Уложив её таким образом, мы хорошенько зашьём её в трупе осла и выбросим обоих на съедение коршунам…».[255]255
Лукиан, с.563 (Лукий, или Осёл 25)
[Закрыть]
Вероятно, не без этой подсказки Лукиана в фальсифицированной книге «Властелины Рима» появился такой леденящий кровь сюжетец: «Узнав от одного из своих тайных агентов, что какие-то воины овладели служанкой своих хозяев, которая уже давно потеряла всякий стыд, он[256]256
император Макрин
[Закрыть] велел привести их к себе и допросил – было ли такое дело. Когда это подтвердилось, он приказал разрезать брюхо у двух живых быков удивительной величины и заключить туда по одному воину так, чтобы головы их торчали наружу и они могли переговариваться друг с другом».[257]257
Юлий Капитолин. Опилий Макрин, с.127 (XII, 4–5)
[Закрыть] В той же книге об императоре Гае Юлие Вере Фракийце Максимине сказано, что он помещал приговорённых «в тела только что убитых животных».[258]258
Юлий Капитолин. Двое Максиминов, с.186 (VIII, 7)
[Закрыть]
Прихотливая фантазия сочинителей, однако, бледнеет перед подлинными палаческими затеями, ср.: «…собрался совет и после долгих рассуждений о том, какой казни подвергнуть Ахея, решил: прежде всего отрубить несчастному конечности, потом отсечь голову, труп зашить в ослиную шкуру и пригвоздить к кресту».[259]259
Полибий, т. 2, с.76 (VIII, 23, 2–4)
[Закрыть]
«Обычивание», «обышачивание» казнимого, несомненно, жестоко унижало его в общественном мнении, служа тем самым дополнительной психологической казнью.
Намерение поместить казнимого в мешок, символизирующий бычье чрево, быть может, связано также с тем, что в сознании римлян жило широко известное в античности представление о казни посредством медного быка, придуманной в VI в. до н. э. шашлычником-самоучкой тираном Фалларидом (Фаларидом, Фаларисом), о которой Полибий рассказывал: «…в него[260]260
в медного или бронзового быка
[Закрыть] тиран кидал людей, потом велел разложить под ним огонь и обрекал подданных своих на казнь, состоявшую в том, что в раскалённой меди человек поджаривался со всех сторон и, кругом обгорев, умирал; если от нестерпимой боли несчастный кричал, то из меди исходили звуки, напоминающие мычание быка».[261]261
Полибий, т. 2, с.198 (XII, 25, 1–3)
[Закрыть]
Приготовление шашлыка из человечины в быкообразном вместилище могло быть, в свою очередь, навеяно индусским обычаем сжигать тела правителей в гробах, сделанных в форме быка (см.[262]262
Керлот, с.103
[Закрыть]). К этому следует добавить, что, согласно поверью древних, свежая бычья кровь – смертельный яд.[263]263
Плутарх, т. 1. с.237 (Фемистокл XXXI)
[Закрыть]
6. Закапывание живьём в землю (supplicium more majōrum) применялось к весталкам за нарушение обета целомудрия. Подробный рассказ о такой казни находим у Плутарха: «…потерявшую девство зарывают живьём в землю подле так называемых Коллинских ворот.[264]264
porta Collĭna «ворота города Рима у Квиринальского холма», одного из семи римских холмов к северо-востоку от Капитолия
[Закрыть] Там, в пределах города, есть холм, сильно вытянутый в длину… В склоне холма устраивают подземное помещение небольших размеров с входом сверху; в нём ставят ложе с постелью, горящий светильник и скудный запас необходимых для поддержания жизни продуктов – хлеб, воду в кувшине, молоко, масло: римляне как бы желают снять с себя обвинение в том, что уморили голодом причастницу величайших таинств. Осуждённую сажают на носилки, снаружи так тщательно закрытые и забранные ременными переплётами, что даже голос её невозможно услышать, и несут через форум. Все молча расступаются и следуют за носилками – не произнося ни звука, в глубочайшем унынии. Нет зрелища ужаснее, нет дня, который был бы для Рима мрачнее этого. Наконец носилки у цели. Служители распускают ремни, и глава жрецов, тайно сотворив какие-то молитвы и простёрши перед страшным деянием руки к богам, выводит закутанную с головой женщину и ставит её на лестницу, ведущую в подземный покой, а сам вместе с остальными жрецами обращается вспять. Когда осуждённая сойдёт вниз, лестницу поднимают и вход заваливают, засыпая яму землёю до тех пор, пока поверхность холма окончательно не выровняется».[265]265
Плутарх, т. 1, с.129 (Нума X)
[Закрыть]
Бесчеловечность такой казни была настолько впечатляющей, что все известные случаи кары весталок усердно регистрировались (см., напр.,[266]266
Ливий, т.1, с.465 (VIII, 15, 7
[Закрыть][267]267
Ливий, т.2, с.124 (XXII, 57, 2
[Закрыть]).
Некоторые приговорённые весталки бесстрашно протестовали против изуверской расправы. Впечатляющий рассказ об этом содержится в одном из писем Плиния Младшего (см.[268]268
Плиний Младший, с.67–68 (VI, 11, 4–10
[Закрыть]).
Бесчеловечный обычай, однако, был поразительно живучим и оставался смертельно опасным не только для тех весталок, вина которых была бесспорно доказана, но и для тех, которые неосторожно давали даже малейший повод для подозрений. Ливий рассказывал: «…от обвинения в нарушении целомудрия защищалась неповинная в этом преступлении весталка Постумия, сильное подозрение против которой внушили изысканность нарядов и слишком независимый для девушки нрав. Оправданная после рассрочки в рассмотрении дела, она получили от великого понтифика[269]269
верховного жреца
[Закрыть] предписание воздерживаться от развлечений, выглядеть не миловидной, но благочестивой».[270]270
Ливий, т. 1, с.262 (IV, 44, 11–12)
[Закрыть]
Далеко не всем обвинённым весталкам удавалось избегнуть лютой кары. Так, император Каракалла, и глазом не моргнув, закопал живьём одну за другой нескольких девушек, объявив им, что они уже вовсе не девушки (см..[271]271
Геродиан, с.75 (IV, 6, 3)
[Закрыть] Император задал землекопам мозольную работёнку вовсе не из религиозных, а из чисто политических соображений: несчастные девицы происходили из ненавистных ему репрессированных семейств.[272]272
Высокий, с.227, примеч. 43
[Закрыть]
Происхождение казни весталок неясно. Высказывалось мнение, что такая казнь восходит к древнему обряду инициации девушек по поводу их первой менструации, когда девушек символически погребали заживо.[273]273
Вардиман, с.141
[Закрыть] Другие связывали казнь весталок с осквернением богини Земли, которая является двойником богини Весты, ср. следующее место у Овидия:
Себе в утешение и потомству в назидание поэт мог бы добавить, что зарывание живьём в землю – вовсе не изобретение его суровых сограждан. Такая казнь применялась, например, и их ближайшими соседями: «…греки поставили карфегенянам на выбор: либо чтобы они в том месте, где желают провести границу своей страны, позволили зарыть себя в землю живыми, либо чтобы сами греки на тех же условиях отправились до того места, которое выберут. Филены согласились и принесли себя и свою жизнь в жертву отечеству – они были заживо зарыты».[275]275
Саллюстий, с.84 (Югуртинск. война 79, 8–9)
[Закрыть] Закапывали своих недругов и дальние соседи римлян. Так, по сообщению Геродота, персидский царь Камбис II «велел без всякой причины схватить двенадцать знатнейших персов и с головой закопать живыми в землю».[276]276
Геродот, с.149 (III, 35)
[Закрыть]
Ошибочным является утверждение о том, что весталок за нарушение девственности будто бы живьём замуровывали в стену (см..[277]277
Омельченко. Римское право, с.81
[Закрыть] Поскольку такое утверждение приводится без ссылок на литературу, установить его источник затруднительно. Скорее всего, такая ошибка – анахронизм, спровоцированный средневековой практикой расправ над монахинями.
§ 4. Умеренные казни
К ним относятся две разновидности:
1) присуждение к схватке с дикими зверями;
2) присуждение к схватке с гладиаторами.
1. Присуждение к схватке с дикими зверями (damnatio ad bestias). Такую казнь можно считать умеренной, если осуждённый (bestiarius «звероборец») отражал нападение львов, пантер, барсов или медведей (venatio) с лёгким оружием в руках (Марциал сообщает также о схватках с носорогом и быком[278]278
Марциал, с.22 (эпиграмма № 22–23); с.66 (эпиграмма № 43); с.135–136 (эпиграмма № 31)
[Закрыть]). На арену выпускали кроме того гиен, слонов, диких кабанов, буйволов, рысей; устраивали травлю жирафов, страусов, косуль, оленей и зайцев,[279]279
Гиро, с.260
[Закрыть] демонстрировали публике антилоп, зебр и бобров.[280]280
Грейвз, с.405 (глава 19-я)
[Закрыть] Тигры были римлянам в диковинку[281]281
Грейвз, с.57 (глава 2-я)
[Закрыть] и в травлях, по-видимому, никогда не участвовали.
В каннибальских шоу гибли тысячи людей и животных.[282]282
Маркс, Тинджей с.59
[Закрыть] Истребление в римских амфитеатрах несметного множества привозных зверей нанесло огромный ущерб животному миру Северной Африки.[283]283
Немировский. История древнего мира, ч.1, с.86
[Закрыть]
Одетый в одну тунику, иногда с повязкой на правой руке или на ногах, без шлема, щита или панциря, вооружённый только копьём и редко – мечом,[284]284
Гиро, с.262
[Закрыть] звероборец имел надежду если и не остаться в живых, то хотя бы отсрочить мучительную смерть. Когда же осуждённый выходил на арену амфитеатра безоружным либо его привязывали к столбу, его гибель становилась неминуемой и такая расправа ничем не отличалась от описанной выше квалифицированной казни растерзанием зверями (objicĕre bestiis).
Вот как выглядели эта и другие «увеселительные» расправы над осуждёнными в описании немецкого историка Гельмута Хёфлинга: «По нескольку дней некормленые либо специально натасканные на людей дикие звери выступали в некотором роде в качестве палачей, ибо в программу игр в амфитеатре входило и публичное наказание преступников. Самым безобидным при этом считалось выставление виновного на всеобщее обозрение посреди арены. Хуже приходилось тем (и это гораздо больше возбуждало публику), когда бичевали либо сжигали живьём. Нечеловеческим бесчувствием можно объяснить смертный приговор, когда на растерзание хищникам выставляли привязанную к столбу и потому совершенно беззащитную жертву. Чтобы продлить её страдания и вместе с тем возможность наслаждаться этим зрелищем, жертве иногда давали оружие. Звери набрасывались на несчастных, вырывая из их тел такие куски, что порой любознательные врачи использовали эту возможность для изучения внутреннего строения человека».[285]285
Хёфлинг, с.78
[Закрыть]
Из сказанного нетрудно заключить, насколько условным является деление казней на квалифицированные и умеренные, жестокие и «милосердные».
Масштабы применения таких расправ были порой ужасающими. Так, Октавиан Август, по собственному признанию, устраивал травлю зверей 26 раз, и при этом было истреблено 3500 хищников.[286]286
Хёфлинг, с.10
[Закрыть] Однако в этих забавах его перещеголял уже упоминавшийся «людовед и человеколюб» Тит, который только при освящении амфитеатра и выстроенных поблизости бань «вывел гладиаторов и выпустил в один день пять тысяч разных диких зверей».[287]287
Светоний. Жизнь двенадцати цезарей, с.209 (VIII Божественный Тит, 7, 3)
[Закрыть] Сколько при этих каннибальских игрищах было растерзано и искалечено людей, историки умалчивают. Догадаться, впрочем, нетрудно.
Порицая эти кровавые забавы, Цицерон возмущался: «…что за удовольствие для образованного человека смотреть, либо как слабый человек будет растерзан могучим зверем, либо как прекрасный зверь[288]288
будет
[Закрыть] пронзён охотничьим копьём?».[289]289
Цицерон. Письма, т. 1, с.258 (письмо CXXVII, 3)
[Закрыть]
Экзотических хищников и травоядных при помощи сетей отлавливали преимущественно на просторах Северной Африки и затем морским путём доставляли на Аппенины. Об этом, в частности, рассказывают открытые сравнительно недавно на Сицилии мозаики дворца Максимиана, соправителя императора Диоклетиана. Так, на громадном мозаичном панно «Большая охота», покрывающей пол шестидесятиметрового коридора, изображены сцены отлова львов, носорогов и гиппопотамов в африканской местности с её холмами, редкими деревьями и неказистыми строениями.[290]290
Немировский. История древнего мира, ч. 2, с.383–384
[Закрыть] Историк Геродиан сообщает: «…он,[291]291
император Коммод
[Закрыть] убивая, показал римлянам всех животных, дотоле неизвестных, из Индии и Эфиопии, из южных и северных земель».[292]292
Геродиан, с.22 (I, 15, 5)
[Закрыть]
Травли диких зверей (и сопутствующая им казнь растерзания хищниками) были отменены лишь в 681 г. н. э..[293]293
Хёфлинг, с.118
[Закрыть]
2. Присуждение к схватке с гладиаторами (damnatio in ludum). Благодаря голливудским кинолентам на историческую тему, среди которых высится фильм-гигант Стэнли Кубрика «Спартак» (1960), многие имеют яркое (хотя и неглубокое) представление о римских гладиаторах. Желающих углубить свои познания в этой области и узнать больше об упомянутом способе казни отсылаем к уже цитированной книге Г.Хёфлинга,[294]294
Хёфлинг
[Закрыть] а также к главе «Гладиаторы» в книге М.Е.Сергеенко.[295]295
Сергеенко. Жизнь Древнего Рима, с.226–253
[Закрыть]
Отметим, что гладиаторские бои, которые восходят к этрусскому поминальному обряду,[296]296
Куманецкий, с.207
[Закрыть] связанному с человеческими жертвоприношениями[297]297
Боданская, Чистяков, с.693, примеч. 138
[Закрыть] и оказывали на зрителей сильнейшее воздействие, не уступающее наркотическому (см.[298]298
Августин, с.75
[Закрыть]), проводились порой с чудовищным размахом. Так, на празднествах, устроенных императором Траяном в 107 г. после победы над даками и длившихся четыре месяца, выступило 10 тысяч гладиаторов.[299]299
Сергеенко. Жизнь Древнего Рима, с.227
[Закрыть]
По-театральному обставлялись не только поединки гладиаторов, но и действия вспомогательного персонала. «Трупы уносились людьми, которые были наряжены в костюмы Меркурия, подземного бога. Другие прислужники, с масками Харона на лице, удостоверялись при помощи железа, была ли смерть действительна или притворна. В мертвецкой приканчивали тех, кто обнаруживал ещё какие-нибудь признаки жизни».[300]300
Гиро, с.260
[Закрыть] В уточнение и добавление этого сообщения, отметим, что палачи, добивавшие смертельно раненных гладиаторов, носили маску этрусского демона смерти Хару и орудовали не чем иным, как молотом.[301]301
Немировский. История древнего мира, т. 1, с.183, 189
[Закрыть] «Мы кузнецы, и дух наш молод…».
Театральные побоища сопровождались массовой гибелью не только их участников, но временами и тех, кто таращился на них. Так, при императоре Тиберии в 27 г. н. э. в городе Фидена (или Фидены, город близ Рима на левом берегу Тибра) из-за ошибок архитекторов и строителей амфитеатра во время одного из представлений «набитое несметной толпой огромное здание, перекосившись, стало рушиться внутрь или валиться наружу, увлекая вместе с собой или погребая под обломками несчётное множество людей, как увлечённых зрелищем, так и стоявших вокруг амфитеатра», в результате чего было изувечено и раздавлено около 50 тысяч человек.[302]302
Тацит, с.184, 185 (Анналы IV, 62, 63)
[Закрыть]
Немало жизней уносили и внезапные пожары в амфитеатрах, а также вооружённые стычки между группами соперничающих фанатов и не в меру разгорячённой публики (см., напр..[303]303
Тацит, с.52 (Анналы I, 77)
[Закрыть]
Иногда хищники разрывали работников амфитеатра, готовивших арену к новому представлению[304]304
Марциал, с.73 (эпиграмма № 75)
[Закрыть]).
Бесчеловечность присуждения к схватке с гладиаторами нисколько не умалялась оттого, что некоторые свободные граждане, в том числе женщины, из примитивного ухарства или низменных побуждений шли в наёмные гладиаторы (см.,[305]305
Памятники римского права, с.524
[Закрыть] ,[306]306
Тацит, с.612 (История II, 62)
[Закрыть] ,[307]307
Ливий, т. 2, с.418–419 (XXVIII, 21, 2–6)
[Закрыть] ,[308]308
Ювенал, с.273 (II, 6, 251–253)
[Закрыть][309]309
Хёфлинг, с.28, 29, 33
[Закрыть]). Следует заметить также, что такое разухабистое поведение иных плотоядных дамочек находилось в вопиющем несоответствии с традиционными римскими представлениями о роли и месте женщины в семейном кругу (см.[310]310
Ляпустин, с.70
[Закрыть]).
Созерцанием гладиаторских боёв в равной степени упивались и древнеримские утончённые сановники, и неотёсанное простонародье (впечатления простолюдинов от них ярко обрисованы Петронием, см.[311]311
Петроний, с.96–97
[Закрыть]). Посещение амфитеатров было для римлян сильнодействующим компенсаторным средством ухода от регламентированной монотонной повседневности.[312]312
Илюшечкин, с.80–81
[Закрыть]
Соблазнительная притягательность жестоких и опасных зрелищ для толпы разъяснена Карлом Ясперсом. «То, что недоступно массе, – писал он, – чего она не хочет для самой себя, но чем она восхищается как героизмом, которого она, собственно говоря, требует от себя, показывают смелые свершения других. Альпинисты, пловцы, лётчики и боксёры рискуют своей жизнью. Они являются жертвами, лицезрение которых воодушевляет, пугает и умиротворяет массу и которые порождают тайную надежду на то, что и самому, быть может, удастся достигнуть когда-либо чрезвычайных успехов. Возможно, что этому сопутствует и то, что привлекало массу уже в цирке Древнего Рима: удовольствие, испытываемое от опасности и гибели далёкого данному индивиду человека».[313]313
Ясперс, с.331
[Закрыть]
С этим рассуждением мыслителя не грех было бы ознакомиться, например, автору следующего бравого (заметьте, женского), но тем не менее далёкого от истины высказывания: «Победа, добытая в честном бою, – вот лейтмотив римской истории и идеологии. А разве не то же прославляли гладиаторы, даже если они и были самыми презренными рабами?».[314]314
Ляпустина, с.258
[Закрыть]
К чести мыслящих римлян, далеко не все из них одобряли эти изуверские потехи. Так, решительно осуждал их Луций Сенека, которого также возмущала и затеянная Марком Антонием рубка голов.[315]315
Сенека, с.12 (VI, 3–5), с.173 (LXXXIII, 25), с.235 (XCV, 33)
[Закрыть]
Гладиаторские бои были формально отменены только в 404 г. н. э..[316]316
Хёфлинг, с.118
[Закрыть]
§ 5. Смягчённая казнь
Такая казнь (libĕră facūltas mortis) применялась с разрешения правителя осуждённому на смерть самому покончить с собой. Под наблюдением официальных лиц ей подвергались только сановники или их близкие.
Так, по сообщению Светония, император Калигула своего «тестя Силана заставил покончить с собой, перерезав бритвою горло».[317]317
Светоний. Жизнь двенадцати цезарей, с.116 (IV Гай Калигула 23, 3)
[Закрыть] Сходным образом свёл счёты с жизнью магистрат Софоний Тигеллин: «Окружённый наложницами, среди бесстыдных ласк, он долго старался оттянуть конец, пока не перерезал себе бритвой глотку, завершив подлую жизнь запоздалой и отвратительной смертью».[318]318
Тацит, с.565 (История I, 72)
[Закрыть]
Лютый деспот, Нерон, приказывая умереть, приставлял к нерешительным жертвам врачей, которые помогали им вскрывать вены.[319]319
Светоний. Жизнь двенадцати цезарей, с.166 (VI, Нерон 37, 2)
[Закрыть]
А вот что рассказывал Плутарх о расправе римского полководца Лукулла над супругами побеждённого понтийского царя Митридата VI: «Когда явился[320]320
придворный по имени
[Закрыть] Бакхид и велел женщинам самим умертвить себя тем способом, который каждая из них сочтёт самым лёгким и безболезненным,[321]321
одна из жён Митридата
[Закрыть] Монима сорвала с головы диадему, обернула её вокруг шеи и повесилась, но тут же сорвалась. “Проклятый лоскут, – молвила она, – и этой услуги ты не оказал мне!”. Плюнув на диадему, она отшвырнула её и подставила горло Бакхиду, чтобы он её зарезал.[322]322
Другая жена
[Закрыть] Береника взяла чашу с ядом, но ей пришлось поделиться им со своей матерью, которая была рядом и попросила её об этом. Они испили вместе, но силы яда достало только на более слабую из них, а Беренику, выпившую меньше, чем нужно, отрава никак не могла прикончить, и она мучилась до тех пор, пока Бакхид не придушил её».[323]323
Плутарх, т. 2, с.246–127 (Лукулл XVIII)
[Закрыть]
Как сообщал Тацит, «претор Плавтий Сильван[324]324
Марк
[Закрыть] по невыясненным причинам выбросил из окна жену Апронию и, доставленный тестем Луцием Апронием к Цезарю,[325]325
т. е. к императору Тиберию
[Закрыть] принялся сбивчиво объяснять, что он крепко спал и ничего не видел и что его жена умертвила себя по своей воле. Тиберий немедленно направился к нему в дом и осмотрел спальню, в которой сохранялись следы борьбы, показывавшие, что Апрония сброшена вниз насильственно. Обо всём этом принцепс[326]326
Тиберий
[Закрыть] докладывает сенату, и по назначению судей бабка Сильвана Ургулания послала ему кинжал. Так как Ургулания была в дружбе с Августой, считали, что это было сделано ею по совету Тиберия. После неудачной попытки заколоться подсудимый велел вскрыть себе вены».[327]327
Тацит, с.159–160 (Анналы IV, 22)
[Закрыть] Основываясь на этом сообщении, Роберт Грейвз в своём романе «Я, Клавдий» развивает сюжет, согласно которому с Апронией расправилась обладавшая огромной физической силой Ургуланилла, первая жена будущего императора Клавдия, сделавшая это по поручению своей мстительной подруги-лесбиянки Нумантины, которую Плавтий Сильван Марк оставил ради Апронии (см..[328]328
Грейвз, с.340–342 (глава 23-я)
[Закрыть]
Консул Квинт Лутаций Катул, узнав о вынесенном ему смертном приговоре, «в только что просмолённом и сыром ещё помещении разогрел уголья и добровольно задохся».[329]329
Аппиан Александрийский, с.348 (Гражд. войны, II, 74)
[Закрыть]
Существовали и другие способы вынужденного самоубийства. Так, по рассказу Аппиана, знаменитый Катон Младший, решивший покончить с собой, чтобы избежать казни от рук палача, и «не найдя возле постели обычно там находящегося кинжала, …закричал, что его домашние предают его врагам, ибо чем другим, говорил он, сможет он воспользоваться, если враги придут ночью. Когда же его стали просить ничего против себя не замышлять и лечь спать без кинжала, он сказал весьма убедительно: “Разве, если я захочу, я не смогу удушить себя одеждой, или разбить голову о стену, или броситься вниз головой, или умереть, задержав дыхание?”».[330]330
Аппиан Александрийский, с.420–421 (Гражд. войны II, 98)
[Закрыть]
