Текст книги "Газета День Литературы # 76 (2002 12)"
Автор книги: Газета День Литературы
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Виктор Топоров, ответственный секретарь оргкомитета АПЕЛЛЯЦИЯ К ГОРОДОВОМУ
Итак, мы продолжаем. Премия «Национальный бестселлер» идёт по третьему кругу. Встреченная в первый год скорее скептически, премия уже во втором, прошлогоднем, цикле попала в фокус внимания, опередив по числу упоминаний в прессе все остальные литературные премии, вместе взятые. Кто взял «Букера» или «Аполлона Григорьева», не говоря уже о Государственной премии, помнят только специалисты; то, что «Национальный бестселлер» достался Александру Проханову, знают все. Равно как и имя «второго призёра» – двадцатилетней Ирины Денежкиной.
Присуждение премии Александру Проханову вызвало бурю негодования. Профессионалы критического пера в гордом чине кандидата филологических наук словно бы разом забыли, что «реакционная» литература всегда и всюду бывает сильнее «прогрессивной» (при прочих равных, разумеется), и разразились комической апелляцией у городовому. «Антигосударственным пасквилем» называл «Господин Гексоген», например, Андрей Немзер. «Антигосударственный пасквиль» – это, между прочим, на старые деньги «антисоветский роман», и в серьёзной критике такие выражения принято избегать. На фоне политиканской истерики, искусственно (но, увы, не искусно) раздутой либеральными якобы критиками, даже позиция радиостанции «Свобода» выглядела на диво взвешенной. И ведь вот что смешно: о политическом (политически-провокационном) смысле самого романа и смысле присуждения ему премии неистовей прочих витийствовали люди, потратившие целое десятилетие на то, чтобы похоронить художественную литературу в роли властительницы дум, чтобы провозгласить её автономность, а то и маргинальность. Но как задело за живое, дружно записались в ученики к товарищу Жданову.
Можно понять того же Немзера: годами он машет дирижёрской палочкой, выдавая крыловский квартет за главный симфонический оркестр страны. Труднее – Александру Агееву: десять лет, как положено лимитчику, проработав дворником в издании либерального толка, он заслужил (заслужил, заслужил!) постоянную прописку в Москве и с тех пор орудует метлой то ли по добровольному выбору, то ли, хочется всё же верить, по инерции. И уж вовсе непонятна позиция Александра Архангельского: горячо и свежо прославленный, глубоко, по самые гланды, подпутинский, он заступается перед Прохановым за обрезание, но ни боготворимый президент, ни возлюбленный Патриарх этой страсти не разделяют.
Премия «Национальный бестселлер» лишена какой бы то ни было политической окраски – и все подобные спекуляции мы с негодованием отметаем. Иногда роман – это просто роман. И «Господин Гексоген» победил, потому что жюри сочло его лучшим из произведений, представленных на конкурс. И хотя оргкомитет несёт ответственность за подбор жюри, а никак ни за принимаемое решение, не могу не опровергнуть клевету уже чисто литературного свойства, распространяемую в связи с присуждением иными либералами: Проханов, дескать, плохой писатель, Проханов – бездарный писатель. Окститесь, господа! Ну, не совесть, так хоть какой-то вкус у вас имеется? Проханов, конечно, неровный писатель, но, бесспорно, один из самых ярких, один из самых одарённых в своём поколении (и не только), и сравнивать его надо не с забытыми борзописцами застойных времён, как поступаете вы, а, скажем, с нежно любимым вами Владимиром Маканиным. А батальные сцены в его, повторюсь, неровных романах и вовсе на уровне лучших страниц отечественной литературы.
Можно любить или не любить Проханова, можно любить его с оговорками, можно любить «через не хочу», можно, наконец, ненавидеть… Жульничать, господа, нельзя! За жульничество – независимо от политических пристрастий и благих намерений – причитается шандалом!
Положить конец повсеместно принятому в нашей словесности жульничеству – одна из главных задач «Национального бестселлера». Отсюда и гласность наших голосований, и публикация внутренних рецензий, и открытость к полемике любого толка и тона. Сформировав структуры премии на очередной год, оргкомитет в дальнейшем никак не вмешивается в работу этих структур. Поэтому необходимо сказать несколько слов об их формировании. Принцип репрезентативности, тяготеющей к всеохватности, соблюдён нами и на сей раз. Равно как и последовательно проводимый нами курс на омоложение всех оргуровней. Литература вообще дело молодое: вспомните хотя бы учебные курсы, вами же порой и написанные. В структуры премии мы последовательно приглашаем критиков, ярко и ответственно (не обязательно положительно!) освещавших нашу работу в предшествующие годы. И напротив, вычёркиваем имена тех, кто проявил непорядочность или невменяемость. Далее, адекватное отражение в структурах премии находит исчезающе малое влияние «толстых» журналов, потерпевших в ельцинское десятилетие однозначное удручающее фиаско и «всем скопом, гурьбой и гуртом» удаляющихся ныне в бесславное небытие. Удаляющихся, прихватывая с собой замкнутые на «толстые» журналы литературные премии. «Национальный бестселлер» умирать или переходить на «третье дыхание», на дыхание Чейн-Стокса, пока не собирается.
Прошлый год, по общему мнению, разделяемому и оргкомитетом, был не слишком богат на яркие литературные произведения. Нынешний, напротив, чрезвычайно урожаен, причём поднялись не только традиционные пшеница с рожью, но и многие другие злаки, включая самые экзотические… Что ж, тем интересней будет начинающаяся борьба.
И ещё раз, напоследок: всё это литература и только литература. Игра и только игра. К городовому апеллируйте не раньше, чем вас в буквальном, а не в переносном смысле угостят шандалом. Тем более, что никому не известно, как поведёт себя в означенной ситуации городовой.
Виктор Топоров, ответственный секретарь оргкомитета
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР»
Российская национальная литературная премия
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР»
при глобальной поддержке
АКБ «ЕВРОФИНАНС»
при участии Объединённой
финансовой группы
Открывая третий премиальный цикл, который завершится 30 мая 2003 года в г. Санкт-Петербурге объявлением лауреата, оргкомитет с удовлетворением отмечает, что премия заняла своё неповторимое место в литературном процессе России и уже влияет на него. Напомним, что первым лауреатом премии стал Леонид Юзефович с романом «Князь ветра» (издательство «Вагриус»), следующим победителем был Александр Проханов с романом «Господин Гексоген» (издательство «Ад Маргинем»), и по сей день интерес читателей и СМИ к этим книгам не остыл.
Избранный оргкомитетом способ выявления победителя оправдал себя. Мы и впредь оставляем те же правила: полная открытость (в «Литературной газете» будут опубликованы итоги всех этапов: кто кого выдвинул, кто как проголосовал), формирование шорт-листа премии по сумме баллов, охват всего поля русской прозы, независимо от идеологических или политических пристрастий авторов.
Напоминаем существенные моменты регламента премии.
1. Распределение главного приза в 10 тысяч долларов.
а) Приз делится в пропорции 7:3 между лауреатом и номинатором только в том случае, если права на премированное произведение свободны на момент присуждения. В противном случае премия делится в пропорции 4:4:2 между писателем, издателем (правообладателем) и номинатором.
б) Издатель (правообладатель) получает свою часть премии только по достижении соглашения между ним и оргкомитетом премии об издании премированного произведения 50-тысячным тиражом, при этом формы сотрудничества между правообладателем и оргкомитетом могут варьироваться и сами по себе являются предметом переговоров. Одной из возможных форм является гарантия издательства выпустить книгу тиражом 50.000.
2. И главный, и поощрительный призы вручаются лишь при условии присутствия участников шорт-листа или их доверенных лиц на заключительной церемонии в последнюю пятницу мая в Санкт-Петербурге. При этом оргкомитет по-прежнему берёт на себя расходы по приезду и пребыванию в нашем городе означенных лиц и рассылает соответствующие приглашения заблаговременно.
3. Победитель становится членом Малого жюри следующего цикла премии.
НОВОЕ В РЕГЛАМЕНТЕ
Каждый из номинаторов, чьи рекомендации оправдались попаданием в шорт-лист, получает вознаграждение, эквивалентное 200$. Оргкомитет вводит это правило для того, чтобы номинаторы более ответственно подходили к выдвижению соискателей.
НОМИНАТОРЫ
Оргкомитет премии «Национальный бестселлер» имеет честь предложить наиболее известным и уважаемым представителям литературы и искусства, общественным деятелям и учёным, книгоиздателям и журналистам выступить номинаторами премии за 2002 год.
1. Алексеенко С., издатель, Омск.
2. Алешковский П., писатель, газета «Книжное обозрение».
3. Арбитман Р., критик, Москва.
4. Байбородин А., писатель, Иркутстк.
5. Басинский П., критик, «ЛГ».
6. Барметова И., редактор журнала «Октябрь».
7. Бисеров А., издатель, «У-Фактория», Екатеринбург.
8. Бондаренко В., критик, редактор газеты «День литературы».
9. Болмат С., писатель, Германия.
10. Бухараев Р., писатель, Лондон.
11. Василевский А., редактор журнала «Новый мир».
12. Василенко С., писатель, Москва.
13. Винников В., критик, Москва.
14. Волос А., писатель, Москва.
15. Вторушин С., редактор журнала «Алтай», Барнаул.
16. Гантман А., издатель, «Б.С.Г.-пресс», Москва.
17. Гольдштейн Л., писатель, Израиль.
18. Горалик Л., критик, Москва.
19. Гордин Я., редактор журнала «Звезда», СПб.
20. Горлова Н., критик, «ЛГ».
21. Горланова Н., писатель, Пермь.
22. Григорян Л., издатель, «Гелиос».
23. Дарк О., писатель, критик, Москва.
24. Дмитриев А., писатель, Москва.
25. Драбкин В., издатель, «Книжный бизнес».
26. Дышаленкова Р., писатель, Челябинск.
27. Елисеев Н., критик, СПб.
28. Ерофеев А., издатель, «Летний сад», СПб.
29. Захаров И., издатель, «Захаров».
30. Звонарёва Л., критик, «Литературная учёба».
31. Золотцев С., писатель, Псков-Москва.
32. Зотов И., критик, журнал «Новая модель», Москва.
33. Иванов А., издатель, «Ад Маргинем».
34. Иванова Н., критики, журнал «Знамя».
35. Клех И., писатель, Москва.
36. Кирилина А., литературовед, Москва.
37. Кириллов И., критик, газета «День литературы».
38. Ковалёва И., «Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ».
39. Кожевникова Н., писатель, США.
40. Кокшенева К., критик, Москва.
41. Кононов Н., писатель, СПб.
42. Кононов М., писатель, СПб-Германия.
43. Копылова П., критик, газета «СПб Час Пик».
44. Коровин С., писатель, СПб.
45. Костанян А., издатель, «Вагриус».
46. Крютченко М., издатель, «Азбука», СПб.
47. Кувалдин Ю., писатель, журнал «Наша улица».
48. Кузьмин Д., критик, Москва.
49. Кузьминский Б., критик, переводчик, СПб.
50. Кукулин И., критик, Москва.
51. Куняев С., редактор журнала «Наш современник».
52. Курицын В., писатель, Москва.
53. Курчаткин А., писатель, Москва.
54. Лазарев И., издатель, «Центрполиграф».
55. Латынина А., критик, Москва.
56. Линкс К., издатель, Германия.
57. Лурье С., критик, СПб.
58. Маканин В., писатель, Москва.
59. Максимов М., критик, СПб.
60. Маркиш Д., писатель, Израиль.
61. Мелихов А., писатель, СПб.
62. Михайлов А., критик, Москва.
63. Мишарин А., драматург, Москва.
64. Назаров В., издатель, «Амфора», СПб.
65. Немзер А., критик, Москва.
66. Ним Н., редактор журнала «Досье на цензуру», Москва.
67. Новикова Е., критик, газета «Коммерсант».
68. Носов С., писатель, СПб.
69. Палько Л., издатель, «Вече».
70. Панкратов И., переводчик, Париж.
71. Пащенко О., писатель, Красноярск.
72. Перова Н., лит. агент, Москва.
73. Пирогов Л., критик, «Ex Libris».
74. Попов В., писатель, СПб.
75. Проскурин О., филолог, Москва.
76. Прохорова И., издатель, «НЛО».
77. Рубина Д., писатель, Москва.
78. Санина Н., лит. агент, Москва.
79. Селиванова С., критик, журнал «Москва».
80. Смолин И., издатель, «Зебра».
81. Солнцев Р., писатель, журнал «День и ночь», Красноярск.
82. Сопиков И., издатель, «Эксмо».
83. Столяренко В., банкир, Москва.
84. Суглобов В., издатель, «Современник».
85. Ткач О., издатель, «Олма».
86. Толстой И., писатель, Прага.
87. Трофименков М., критик, СПб.
88. Тублин К., издатель, «Лимбус пресс», СПб.
89. Улицкая Л., писатель, Москва.
90. Урушадзе Г., издатель, «Пальмира».
91. Хелемский Я., издатель, «АСТ».
92. Хургин А., писатель, Днепропетровск.
93. Шаталов А., критик, Москва.
94. Ширянов Баян, писатель, Москва.
95. Щукин М., писатель, Новосибирск.
96. Эбаноидзе А., редактор журнала «Дружба народов».
97. Юркин В., издатель, «Молодая гвардия».
Мы просим каждого из Вас выдвинуть одно наиболее значительное, на Ваш взгляд, прозаическое произведение, обладающее потенциалом бестселлера, созданное на русском языке и вышедшее в 2002 году или известное Вам в рукописи.
Произведения предоставляются минимум в двух экземплярах с небольшой аннотацией. Адрес: 119048, Москва, ул. Ефремова, 21, кв. 48, Набатниковой Татьяне Алексеевне.
Тел. в Москве: (095) 291-31-70, 257-25-48,
Тел. в Санкт-Петербурге: (812) 112-67-06, 112-65-47 (Давыдюк Юлия Сергеевна).
Срок номинации: с 1 января по 1 февраля 2003 года.
Все представленные таким образом произведения будут включены в номинационный список, который будет опубликован в феврале в «ЛГ» с указанием, кто кого выдвинул, и отданы на суд Большого жюри.
Поскольку номинаторов, выдвинувших участников шорт-листа, ждёт денежное вознаграждение, а номинировать одно и то же произведение могут несколько человек, предусмотрено награждение только того номинатора, который выдвинул соответствующее произведение первым.
Заранее признательны за сотрудничество.
Оргкомитет объявляет состав
БОЛЬШОГО ЖЮРИ
премии «Национальный бестселлер»
2002-2003 гг.
1. Бондарев Ю., писатель, Москва.
2. Вознесенский А., критик, Москва.
3. Галиев А., экономист, Москва.
4. Давыдов О., публицист, Москва.
5. Дука А., социолог, СПб.
6. Зайд Е., режиссёр, СПб.
7. Казинцев А., критик, Москва.
8. Князев С., критик, СПб.
9. Козлов Ю., писатель, Москва.
10. Крусанов П., писатель, СПб.
11. Лисина С., издатель, СПб.
12. Мокроусов А., критик, Москва.
13. Подольский Н., писатель, СПб.
14. Пригов Д., поэт, Москва.
15. Савченкова Н., философ, СПб.
16. Секацкий А., писатель, философ, СПб.
17. Синельников М., поэт,
Москва.
18. Старобинец А., критик, Москва.
19. Трофимова Е., критик, Москва.
20. Трофименков М., критик, СПб.
21. Штемлер И., писатель, СПб.
22. Шубина Е., издатель, Москва.
23. Юзефович Г., критик, Москва.
НАМ ПИШУТ
ВДОВА И КЛАССИКИ
Одна из повторяемых на протяжении нескольких лет, изо дня в день, из месяца в месяц, заставок к программам «Свободы» звучала так: «Для меня история начиналась с декабристов. Когда думалось, о чем говорить с сыном-подростком и дочкой-подростком, всегда душой утыкалась (!) в Пушкина и в декабристов».
Не станем придираться к стилю; Е.Г. Боннер, вдова академика Сахарова (а это она сладчайшим голосом – о Пушкине и декабристах), – не Лев Толстой... Вслед за такой умильной заставкой вдова переходила к существу дела:
"– Три месяца исполняющего обязанности и три недели избранного президента Путина – это месяцы жесточайшего уничтожения чеченского народа. Россия продолжает страшную политику геноцида...
– Эта вторая чеченская война – еще большее преступление, чем первая. Эта война, по каким бы поводам и причинам она ни началась, как в детективе – «ищи, кому выгодно», – была выгодна только российскому правительству...
– Когда я услышала, что планируется визит Путина к королеве, подумала: «А мне очень жаль королеву». Не то чтобы я была человеком монархических настроений, отнюдь. Но королева – это некий символ, очень важный для внутренней жизни каждого британца. И, мне кажется, есть в сегодняшней, современной российской терминологии такое слово – «подставили». Королеву – подставили. Мне ее жалко"...
Госпожа Боннер, что за сантименты! Уместна ли жалость! Да как она, эта королева, даже не посоветовавшись, с кем следовало бы, посмела принять Путина, здороваться с ним, позволить ему поцеловать ей ручку, – вместо того, чтобы тут же пинком не выставить его за дверь!
Корреспондент Радио «Свобода»: «Елена Георгиевна, а каково отношение в российском обществе к этой чеченской войне?».
Елена Боннер: «Восприятие народом – это, пожалуй, самая большая трагедия. Это – перерождение нравственного чувства народа России... „От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови, уведи меня в стан погибающих за великое дело любви“. Вот на этих строчках вырос тот слой людей, который называют – российская интеллигенция».
В данном контексте погибающие за дело любви – головорезы Басаева, Масхадова, Бараева, Гелаева, Хаттаба, Радуева, прочих главарей; кое-кто из них уже в могиле, кое-кто за решеткой и клянется, что в руки не брал ничего тяжелее ложки.
Вернемся к Пушкину и декабристам. Вдова академика вовсе не обязана обладать академическими знаниями; вполне может обойтись безо всяких. Но спецы на «Свободе», предваряющие вдовий плач по поводу погибающих за великое дело именами, столь значительными для России, должны бы знать, насколько это нелепо и неуместно. Объективности ради вслед за словами вдовы, которая утыкалась душой, следовало бы процитировать и самого Пушкина. Вот патетический финал поэмы «Кавказский пленник»:
"Тебя я воспою, герой,
О Котляревский, бич Кавказа!
Куда ни мчался ты грозой -
Твой ход, как черная зараза,
Губил, ничтожил племена..."
Русский генерал Петр Котляревский – один из первых покорителей Кавказа.
Вдова, вероятно, простила бы поэту его юношескую увлеченность... Но вот уже и возраст зрелый и жанр иной: не романтическая поэма, а рассудительная проза:
«У них (у горцев – М.Т.) убийство – простое телодвижение... Недавно поймали мирного черкеса, выстрелившего в солдата. Он оправдывался тем, что ружье его слишком долго было заряжено. Что делать с таковым народом?» («Путешествие в Арзрум»).
Сосланный царем на Кавказ современник Пушкина поэт Александр Полежаев, чья лирика связана с традициями декабристской поэзии, близко наблюдал традиции и нравы гордых и свободолюбивых: «Кому не известны хищные, неукротимые нравы чеченцев. Кто не знает, что миролюбивейшие меры, принимаемые русским правительством для смирения буйства сих мятежников, никогда не имели полного успеха; закоренелые в правилах разбоя, они всегда одинаковы. Близкая неминуемая опасность успокаивает их на время, после опять то же вероломство, то же убийство своих благодетелей. Черты безнравственности... относятся, собственно, к этому жалкому народу» (Стихотворения и поэмы. Л-д, 1957 г., примечание на стр. 124).
Политическая позиция декабристов четко очерчена в подпольной «Русской правде». В первой же главе предлагаемой Пестелем Конституции намерение поступать максимально решительно «касательно Кавказских земель... для твердого установления Государственной безопасности»: «Сии народы не пропускают ни малейшего случая для нанесения России всевозможного вреда, и одно только то средство для их усмирения, чтобы совершенно их покорить; покуда же не будет сие в полной мере исполнено, нельзя ожидать ни тишины, ни безопасности, и будет в тех странах вечная существовать война».
Оказывается, вот куда, не подозревая сего, утыкалась невинная душой вдова!
Кстати, и нашим демократом С..А. Ковалевым высказана однажды вполне трезвая характеристика менталитета чеченцев, казалось бы напрочь исключающая возможность создания ими современного суверенного государства:
«Традиционное воспитание чеченского мальчика – это воспитание мужества, презрение к смерти и боли. Это физическое мужество высшего порядка. Но, как ни странно, в дефиците здесь гражданское мужество. Традиционно воспитанные чеченцы безумно боятся друг друга. Они боятся прослыть плохими мусульманами, недостаточными патриотами, боятся быть заподозренными в симпатиях России. Ну, а уж если кто симпатизирует Америке, то это просто душа, отданная шайтану. (Кстати, на заметку западным симпатизантам суверенной Ичкерии. – М.Т.) И этот панический страх диктует современным чеченцам их линию поведения по отношению к вооруженным бандитам» («Новое время», № 47'99).
Так все-таки – бандиты или воины и даже робингуды (как высказывался некогда Ковалев о басаевцах)?..
В октябре, во время захвата чеченскими бандитами театрального центра в Москве, Ковалев, ссылаясь на свои «удачные переговоры в Буденновске», на «опыт в этом деле», опять готов был предложить России свои услуги («Свобода» 25.Х.02).
Примечательный опыт!..
Ни русские поэты, ни декабристы расистами не были. Отнюдь! В отличие от нынешних либералов они ясно различали причины и следствия. Вот примечательный вывод в вышеупомянутой Конституции: «Образ жизни, проводимой в ежевременных (так в тексте – М.Т.) военных действиях, одарил сии народы примечательной отважностью и отличной предприимчивостью; но самый сей образ жизни есть причиной, что сии народы столь же бедны, сколь и мало просвещенны».
Русские военные в пору покорения Кавказа и Средней Азии вынуждены были в своих действиях брать в расчет специфику исламского Востока. Генерал-губернатор Туркестана К.П. Кауфман получает категорическое повеление императора вернуть эмиру бухарскому недавно захваченные территории. Власть своим великодушием стремилась заполучить союзника в этом регионе на случай тяжбы с британской короной, владевшей Индией. Кауфман, однако, не исполнил высочайшего повеления, но сам явился, как говорится, пред очи государевы.
В воспоминаниях Кауфмана описывается эта аудиенция, терзавшие его опасения: «Ваше Величество, я не исполнил Вашего повеления и исполнить его не могу...». Наступила минута молчания, и в эту минуту на меня смотрел разгневанный царь... «Ваше Величество. Азия – страна своеобразная, она понимает и уважает только силу. Из раз завоеванного ей нельзя уступать ни одной пяди. Ваше великодушное намерение вернуть Самарканд Бухаре Азия объяснит единственно слабостью нашей и боязнью... Малейшая уступка, и нас не только перестанут уважать и бояться, но мы рискуем потерять все, чем завладели раньше, или будем вынуждены все опять брать с бою».
Это выношенное убеждение русского военачальника и администратора почти слово в слово совпадает с мнением одного из его предшественников, генерала Г.И. Глазенапа, за полвека до того столкнувшегося с реалиями исламского менталитета: «На азиатцев человеколюбие и амнистия не производят ничего доброго: они принимают это как знак слабости и трусость... Мир (имеется в виду предложение мира – М.Т.) означает робость и слабосилие».
О столкновении цивилизаций, миров, говорят всем своим творчеством и русский художник Верещагин, и английский писатель Киплинг, равно взращенные в христианской ауре. Примеры можно бесконечно умножить. В Хасавюрте Александр Лебедь и Аслан Масхадов, говоря о мире, имели в виду совершенно разное. Громкая фраза «Ради мира надо идти на всё!» означала для одного – возможность компромиссов, для другого – требования как раз этого – всего. Успех необычайно окрылил боевиков. Они тут же заговорили о разгроме России. Тут же воскресла старинная, времен имама Шамиля, идея Кавказской исламской конфедерации «от моря до моря» – от Черного до Каспия. В воспаленном воображении ваххабитов их держава должна была включать поначалу также равнинное Предкавказье с Адыгеей на западе и Калмыкией на востоке. В перспективе маячило уже и «освобождение» Поволжья – территорий бывших Астраханского и Казанского ханств. Каму (за тридевять земель от Кавказа) называли при этом на арабский манер – Идель...
В случае осуществления исламского сценария к осетинам, вообще, претензии были бы особые. Что было тогда уже как бы мимоходом заявлено руководством «независимой Ичкерии»: «предоставление Осетией своей территории для размещения российских сил» было расценено как casus belli (лат.), повод для объявления войны...
Но когда во исполнение своих геополитических планов чеченские боевики вступили в Дагестан, на территорию, входившую некогда в имамат Гази-Магомета, Гамзат-бека и Шамиля («3-го имама Дагестана и Чечни»), произошло неожиданное. Местное мусульманское население встретило их не как освободителей, а как оккупантов. Действия артиллерии, бившей по аулам, в которых засели бандиты, приветствовались даже тамошними жителями, бежавшими в расположение федеральных войск. Началось народное сопротивление, что стало крутым переломом в войне.
Да только ли переломом? Коренное население Северного Кавказа в массе своей поняло, что сулит им по обретении суверенитета власть исламских бандитов – и это обеспечило Москву решающим моральным кредитом.
Маркс ТАРТАКОВСКИЙ
Мюнхен
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ Несвоевременные мысли
«Русский – это православный» Ф. Достоевский
Так уж получилось, что, запамятовав по причине прогрессирующего склероза час отпевания Феликса Светова (Фриндлянда), в прошлом крупного советского писателя, вместе с Шафаревичем и Солженицыным много сделавшего для духовного возрождения России, а последние годы – скромного литератора пен-клуба, пятого сентября в Храме Иоанна Предтечи, что на Красной Пресне, я оказался задолго до назначенного времени.
Отстояв Литургию и отдав последнее целование благороднейшему из всех «граждан еврейской национальности», повстречавшихся на моём жизненном пути, я присел на скамейку поблизости и попробовал помолиться.
Однако не тут-то было. Только и успел, что прошептать: «Боже, помилуй мя, грешного, не возьми неготового», как в Храм стали стекаться представители нашего либерального истэблишмента.
Удивительно ли, что с их появлением от моего благочестивого намерения не осталось и следа. Такой уж это народец, либералы. Лихо умеют переключать всё внимание на себя. Почти как дрозды в известной песенке на слова поэта Поперечного. Навострились «петь на голоса» будто бы избранники России.
А когда вслед за Глебом Якуниным (в представлении не нуждается) и основоположником Гласности г-ном Григорянцем (я имени его не знаю и не хочу узнать) буквально ввалился, осенив себя сугубо православным Крестом, погрузневший по отлучении от НТВ Евгений Киселёв и по залу прошелестело «будет Гусинский», я понял, почему на нонешнем шоу не будет телеоператора. Чтобы достойно нас представить, тут хоть извертухайся, всё одно «рыбий глаз» получится.
И полезли вдруг в скорбную, лишённую по скудности моей и не без милости собравшихся молитвы, голову, несвоевременные мысли. Или, если угодно, – образы.
Вот жертва постмодерна, прекрасный русский писатель Е.П. из «города К. на реке Е.», заигравшийся в своём последнем романе настолько, что перепутал воцерковление с апостасией, что-то шепчет на ушко «великой поэтессе Б.А.». Надеюсь, что «негоже, матушка, в Храм в портках являтся, тем паче – не в простой джинсе, а с прибамбасами. Не юница какая-нибудь несмышлёная».
Скользя мимо всё ещё прекраснейшей из «евтушенок», вспоминает, по-видимому, несчастного Шпаликова маститый кинематографист – «на дворе пригожий год, Белле чёлочка идёт». И отметив, что на год нынешний и шляпка от Кардена (или кто ещё их там мастерит) – тоже решает снять ремейк фильма «Мне двадцать лет». Уже с учётом, разумеется, что возрастали из славы в славу «евтушенки» и прочие романтики в унисон с погромом Православия, который устроили их покровители из оголтелой хрущёвской братии.
Совсем рядом учитель нобелевского лауреата, сменявшего Васильевский остров на евангелический погост в Венеции, поэт с реки Рейн, судя по всему внушает многострадальному супругу поэтессы, «патриарху» московской богемы на покое художнику М., что пошло автора «Москва-Петушки» выставкой из пивных натюрмортов поминать. Не столько пьянкой беспробудной, мол славен был Венечка, сколько тем, что заявив «не нужны стигматы Святой Терезе, а желанны» (ну, как принципиальной бомжихе), немедленно выпил и заковылял в католицизм.
Регент Храма, ведущий «Православного часа» на суточной прокатолической радиостанции «София», г-н Ковальджи, направляясь на клирос, окинул печальным взглядом старичков и прошептал, вздохнув: «Аидам-старцам, обдумывающим житьё, кончать его под кого, скажу, не задумываясь, кончайте под Феликса Светлого».
В кучке поодаль разочаровывает жаждавших Гусинского Киселёв: «Неувязочка получилась. И всё-то этот православный негодяй Березовский виноват. Пообещать-то „крёстным отцом“ Володи стать пообещал, а в последний момент возьми да к англиканам подайся. Вот такой он человек. Пришлось Володе, натурально, в Ватикан отбыть. А там к Баптистерию иудейцев такая прорва, как в своё время у нас в фирму МММ опрометчивых граждан. Вот и не успел».
«Нам не к спеху. До следующего раза подождём, – смиренно молвил главначпупс пен-клуба главный начальник по управлению и согласованию, как известно, г-н Ткаченко. – Непорядок, конечно, что у папистов к Истине придёт. Покарёжена она у них. Ну да у нас – экуменизм».
«Воистину», – поддержал шефа известный московский хитрован Лев Тимофеев, что после выхода в свет знаменитого бестселлера «Двести лет вместе» перестал косить под Исаича и обкарнал бороду а ля Арамис «сорок лет спустя». И тут же, по-видимому вспомнив, что в молодости подавал надежды как поэт, шаловливо стрельнул всё ещё бойкими глазками по сторонам и выдал нечто оруэловское:
«За то евреи любят Папу, что дал Понтифик им на лапу. Но не по-нашенски – греховно, а католически духовно. УРБИ анд ОРБИ всем поведав, иудей – наш СТАРШИЙ БРАТ, а никакой не прохиндей…»
А пока эти и прочие ёрнические пассажи с признаками благонамеренной диффамации (каюсь) морочили душу, служба не только началась, но и кончилась. Пропел хор «Вечную память» и главный библеист России и СНГ (не путать с главным раввином СНГ Адином Штайнзальцем) настоятель Храма Косьмы и Дамиана, что супротив Юрия Долгорукова, о. Александр Борисов уже говорил прощальное слово.
Много хорошего сказал батюшка о Феликсе Григорьевиче. Да и как иначе. О мёртвых, как известно, или хорошо, или ничего. Только вот о том, что в первую очередь славен Феликс своим пронзительным романом о пути советского еврея в Православие «Отверзи ми двери…» ни полслова.
Может и впрямь неуместно было поминать здесь, как со страстью Торквемады (кстати, тоже крещёного, только в латинстве, иудея) гонял в хвост и в гриву его герой-неофит последышей, самочинно «постриженных» в революцию троцких и зиновьевых, каменевых и кольцовых, светловых и самих световых (да, да!), что вместе с товарищами христопродавцами ко времени написания романа более, чем на пятьдесят лет уже погрузили великую Православную Державу в кромешную тьму русского-таки коммунизма.
Однако из песни слова не выбросишь. А когда оно продиктовано Словом – тем более.
