Текст книги "Газета День Литературы # 129 (2007 5)"
Автор книги: Газета День Литературы
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Но главное в жизни поэта – не деньги. Главное заключается в том, что он жил и продолжает жить честно, по любви и по совести, стараясь, чтобы его слова и дела не расходились с заповедями Спасителя. «Но, даже теряя дорогу, / я шёл не от Бога, а – к Богу», – и в этом признании заключается суть не только его поэзии и всей жизни.
В творческой встрече, приняли участие первый секретарь Правления СП России поэт Геннадий Иванов, секретарь Правления поэт и критик Николай Переяслов, главный редактор газеты «Российский писатель» Николай Дорошенко и другие.
У ПИСАТЕЛЕЙ ЯКУТИИ
Великолепный подарок читателям Республики Саха (Якутия) сделало Национальное книжное издательство «Бичик», основавшее в 2006 году серию «Писатели земли Олонхо», в которой уже успели увидеть свет книги Семёна Данилова, Платона Ойунского, Моисея Ефимова, Анемподиста Софронова-Алампа и Саввы Тарасова.
В посвящённой творчеству Семёна Данилова статье поэт Кайсын Кулиев когда-то писал: «Его книги говорят мне, что он верен стихии и обаянию родного фольклора, а также учится у крупных мастеров всех народов. По-моему, так и положено всем нам. Якутский поэт верен облику и воздуху своей земли. Это не мешает его сердцу быть распахнутым миру. Деревья родного края, его снег, вода, рассветы и сумерки, его скромные цветы, упорство людей заснеженной тайги – всё это входит в книги поэта и дышит подлинной жизнью…»
Думается, что эти глубоко прочувствованные калмыцким поэтом слова можно с полным основанием отнести и ко всем книгам серии «Писатели земли Олонхо», потому что всё это присутствует в произведениях каждого из представленных в ней авторов.
А в начале 2007 года в том же издательстве «Бичик» вышла не входящая в отмеченную выше серию, но органично к ней примыкающая книга Народного писателя Якутии Николая Лугинова «Пути небесные, пути земные», в которую вошли его повести о суровой, но по-своему отзывчивой и щедрой северной природе, а также легенды о монгольских и древнетюркских вождях.
Эта книга как бы пробрасывает собой мостик между писателями Якутии вчерашней и её нынешней литературной явью.
Хочется надеяться, что вскоре мы увидим столь же любовно и красиво изданную «Бичиком» книгу Натальи Харлампьевой и других современных писателей Республики Саха (Якутия).
Ведь эта холодная земля по-прежнему богата литературными талантами, которые достойны того, чтобы быть известными широкому всероссийскому читателю.
ВОЛОГОДСКИЕ ВСТРЕЧИ
Весной заметно оживилась деятельность Вологодской писательской организацией. В этом году сразу четыре писателя отмечают свои юбилеи – Ольга Фокина, Борис Чулков, Василий Белов, Александр Грязев.
В апреле в Вологде прошёл большой творческий вечер Валентина Распутина и Саввы Ямщикова.
Затем в Вологду приезжала большая группа писателей и художников для встречи с Василием Ивановичем Беловым, во главе с архимандритом Сретенского монастыря в Москве Тихоном (Шевкуновым).
В начале апреля состоялось отчётно-выборное собрание Вологодской писательской организации. С отчетом выступил председатель правления Михаил Карачев. Он, в частности, сказал: «Вологодская писательская организация в России – одна из самых авторитетных и признанных – заслуживает достойного и уважительного к себе отношения. Выражение такое есть: Вологодская область знаменита вологодскими кружевами, вологодским маслом и вологодскими писателями».
Докладчик отметил, что за два года выпущено более 30 книг, прошли многие встречи, писатели активно выступали в печати.
Писатели одобрили работу правления и вновь избрали руководителем М.И. Карачева.
В начале мая состоялась еще одна большая встреча в местном Литературном музее. На этот раз читателям были представлены книги Роберта Балакшина «Мой город милый», посвященная 860-летию Вологды, и члена Вологодской писательской организации Вадима Дементьева «Знаменитые монастыри России. От Москвы до Соловков» (издательство «Вече»), вышедшая уже двумя изданиями и большим тиражом.
Собравшиеся высоко отозвались об этих изданиях, отметили активную позицию авторов в отстаивании лучших достижений культуры северного края.
Также на встрече были представлены книги «Вологодские затеси Виктора Астафьева», «Светлые души. Рассказы лауреатов Всероссийского литературного конкурса имени Василия Шукшина», книга Капитолины Кокшенёвой «Русская критика» и только что вышедший из печати первый номер за этот год журнала «Лад вологодский», с каждым выпуском становящийся всё более популярным и интересным.
Марина Струкова СТРАНА РОМАНТИКОВ. Из истории «потерянного» поколения
Знакомые упрекают тем, что в Санкт-Петербурге для меня существует только одна достопримечательность – Богословское кладбище.
Там у Братской дорожки стоит строгий чёрный монумент с надписью «Виктор Цой».
Благодаря Цою многие из моих сверстников состоялись как личность и выжили в эпоху перемен, потому что в его песнях мы действительно находили ответы на вопросы о смысле жизни, под их влиянием делали нравственный выбор, – абсолютно разные молодые люди, потому что его песни не навязывали никаких политических взглядов, не апеллировали ни к одной из религий, а лишь воспитывали сильную независимую личность, декларируя самутверждение, мужание молодого человека вопреки любым катаклизмам, равнодушию окружающих, судьбе.
Никогда ничто не влияло на меня так сильно, как русский рок. Как многие мои сверстники в 90-е, я слушала Шевчука, Башлачёва, Бутусова, Янку, известных и малоизвестных рок-музыкантов, ленинградских, московских, сибирских. Уважала как поэта Башлачёва с его по-русски трагическим «Временем колокольчиков», яростного мятежника Кинчева, но вот все их кассеты забыты дома, стёрты, потеряны. И только альбомы Цоя покупаю снова. Через шестнадцать лет после гибели Виктора его песни также актуальны, а наша деградировавшая рок-сцена не может явить столь же яркого и сильного автора.
Постоянство среди перемен. Искренность среди лжи и зауми современного искусства. Прогулка романтика по грязи двадцатого века, романтика, не отрекшегося от идеализма, благородства, честности. Тоску по осмысленной яркой жизни он призывал воплощать в действие по законам совести.
У Цоя много песен, где упоминается война. Эта война абстрактна, если попытаться подойти к расшифровке её философии с точки зрения примитивного противостояния красных и белых, правых и левых, потому что она неизмеримо выше примитивных схваток между стаями под пёстрыми флагами. Его Война – это борьба за собственную душу с миром, охваченным тьмой, спасение её от растворения в болоте обывательского безразличия к вечным истинам. «Между Землей и Небом – война», «Весь мир идёт на меня войной», «Война – дело молодых, лекарство против морщин». «Спокойная ночь» – про тех, кто спит, и тех, кто отправляется в путь, чтобы спасти этих спящих. «Белые дни», где «мне нужно только несколько слов и место для шага вперёд». «Ты должен быть сильным, ты должен сказать: „Руки прочь, прочь от меня“, ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть? Что будут стоить тысячи слов, когда важна будет крепость руки?..»
Так понятие Войны стало раскрываться для меня как многогранное, неисчерпаемое и прекрасное испытание человека на прочность, искренность, верность идеалам; Война – как храм героев, меняющих мир. Даже одного героя. Воинствующий индивидуализм человека, разочарованного в окружающей действительности, готового изменять её, несмотря на непонимание и осуждение «маленьких» людей. «У меня есть братья, но нет родных», «оставь меня в покое – не тронь мою душу». «А те, кто спал, живут из запоя в запой, кричат: „Нам не дали петь!“, кричат: „Попробуй тут спой!“ ...Мы идём, мы сильны и бодры, замерзшие пальцы ломают спички, от которых зажгутся костры. Попробуй спеть вместе со мной! Вставай рядом со мной»…
Пусть могилы других поэтов посещают официальные делегации с пафосными речами, государство устанавливает им монументы, славой Цоя наделил народ, российская молодёжь – не указ чиновника из Минкульта или литературные критики.
Сейчас в Интернете много сайтов, посвящённых Виктору Цою, там размещены все его песни – известные и редкие записи. Недавно создателям сайтов фирмой «Мороз рекордс» («Мороз мьюзик») были разосланы письма следующего содержания:
«Уведомляем вас о том, что компании „Мороз мьюзик“ принадлежат исключительные авторские и исключительные смежные права на всё, что касается творчества Виктора Цоя и группы „Кино“. На вашем сайте неправомерно размещены произведения в форматах MP-3, MIDI, Wave и др., а также аудиовизуальные (видео) произведения. Ответственность за нарушение авторского права и смежных прав предусмотрена ст.146 УК РФ, ст. 7.12 КоАП, ст.49 Закона РФ „Об авторском праве и смежных правах“ и т.д.»
Кучка дельцов шоу-бизнеса требовала удалить с сайтов песни Цоя, полагая, что тогда народ с большей активностью станет раскупать диски их фирмы. Закрылся на реконструкцию самый крутой сайт «Киноман», полагаю, оттуда уберут песни кумира. На днях были удалены песни с ряда сайтов. Ребята, Виктор учил не отступать!
Творчество Цоя принадлежит России, а не алчным торгашам!
Да, «демократический» закон на их стороне. Но есть зарубежные хостинги, с которыми вряд ли сладят доморощенные капиталисты, если сайты переместить туда…
В Москве мэрия не даёт разрешения на установку памятника, но есть Стена Цоя на Арбате. И Богословское кладбище. Теперь здесь тусуется новое поколение поклонников – им лет 12-15, и мои ровесники заходят. Последний раз была там 13 ноября 2006-го.
«Много народа приходит к Цою?» – спрашиваю у работницы местной церкви. «О, много. Взрослые ненадолго появляются, бывает, на машинах приезжают, положат цветы, постоят у памятника. А подростки часов с четырёх сидят до ночи». «Цой жив!» – говорят ребята. Для них он, действительно, присутствует здесь и сейчас. Подходя к памятнику, они прикасаются к надгробью, здороваются с Виктором, уходя, прощаются. Я на Богословском была свидетелем того, как парень, по словам его друзей, совершивший какой-то проступок, подойдя к могиле, извинился перед Цоем; если они ссорятся, то выходят выяснять отношения за ограду. Когда нам плохо, мы слушаем «Кино».
Меня тронула одна заметка о не так давно произошедшем случае: 11-летняя девочка Ася сбежала буквально из вагона, увозившего экскурсионную группу школьников обратно в Грозный. Девочка из далёкой, разрушенной войной республики хотела увидеть могилу кумира. Без копейки денег, десять часов ребёнок блуждал по чужому городу, и всё-таки она вышла на Богословское. К сожалению, побыть там ей не позволили милиционеры, спешившие возвратить беглянку под опеку учительницы. Пусть этой милой девочке песни Виктора помогут так же, как помогли нам. Разве кому-то ещё можно так верить в этом государстве – продажным политикам различных направлений, журналистам с их культом гламура, адептам сект? Эх, русский рок, пропадающий пропадом, где твои новые герои – свободные, сильные, неподконтрольные никому?
Константин Кинчев, последняя настоящая рок-звезда из выживших, поставил своих поклонников перед выбором: или вы принимаете мои новые взгляды, или не слушайте. «Я не червонец, чтобы нравиться всем». Кинчев теперь только для православных патриотов, но молодежь не только из них состоит. Кажется, могла бы заинтересовать метаморфоза, произошедшая с одним из уважаемых авторов, но его песни так похожи на статьи из патриотической прессы, что нет в них ничего нового, лучше газету почитать.
Нужен русскому року размах вселенских и всечеловеческих смыслов, а не «красный уголок» какой-нибудь идеологии.
21 июня 2007 года Виктору Цою исполнилось бы 45 лет, он погиб в 28.
Его поклонники взрослеют, но верят ему так же, как верили в юности.
В вахтовом журнале кочегарки, где работал Виктор, кто-то из ребят написал: «Давайте скорей его забудем, чтобы он снова вернулся» – давайте снова заблудимся, отчаемся, изверимся, и тогда небо сжалится – «Отдай нам Витю, Бог!» Им и мне кажется – страна была бы другой, если бы не погиб её певец.
…Темнеет, замерцали огни рекламы над домами, по серой улице идут серые, усталые люди. На кладбище вырубили аллею под новые захоронения – земля дорожает. Перед монументом – глинистая грязь в машинных колеях, а на скамейке снова сидят подростки, преданные всеми – преданные кумиру, и звучат юные голоса под гитару:
«Есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой, я никому не хочу ставить ногу на грудь, я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой, но высокая в небе звезда зовет меня в путь…»
Россия остаётся страной романтиков.
Борис Петелин ХОФБРОЙХАУЗ
«Губит людей не пиво…»
Хофбройхауз – это в Мюнхене. Знаменитый на весь мир придворный пивной трактир на малой площади. Существует с 1589 года. Так пишут в рекламных проспектах. Проще говоря – пивная, каких в Германии великое множество. Но Хофбройхауз – один. Даже тот, кто ничего о нём не знает, наверное, подумает, что пивная эта как-нибудь связана с Гитлером. И окажется прав. 24 февраля 1920 года в большом зале Хофбройхауза состоялся митинг Немецкой рабочей партии, в которую полгода назад вступил Адольф Гитлер. И хотя он не значился в качестве основных докладчиков, тем не менее, его выступление стало главным. Гитлер огласил программу партии из 25 пунктов. Первую и единственную для становящихся на ноги национал-социалистов...
В Мюнхен меня привело, конечно, не желание посетить Хофбройхауз и другие места, связанные с историей НСДАП. Хотя для историка, тем более занимающегося германистикой, интерес к прошлому, пусть даже самому мрачному, предосудительным не является. Однако сотрудник архива дать какие-либо рекомендации воздержался. Мол, многое изменилось, исчезло, никаких экскурсий по памятным местам нет. Что до пивных, то они как были, так и остались. До Хофброй добраться просто: в метро до остановки Мариенплац, а там рукой подать. Свободного времени у меня было немного, даже город за неделю толком посмотреть не удалось, но отказать себе в удовольствии посидеть в знаменитом трактире я не мог.
...Поверить в то, что в Мюнхене не осталось исторических мест, связанных с национал-социализмом, невозможно. Как у Маяковского: «Здесь каждая башня Ленина слышала…» Так и в Мюнхене, где башен и площадей хватает. Только в отличие от Питера или Москвы нет памятных табличек: фюрер выступал тогда-то, состоялось то-то. Никуда не делись и улицы, по которым в 20-х годах браво маршировали штурмовики, горланя песни о тяжёлой своей судьбе и ненависти к ростовщическому капиталу.
Но немцы не без успеха преодолевают наследие тоталитаризма. Не пытайтесь с ними заводить разговор о фашизме, Гитлере, НСДАП. В лучшем случае услышите пару ничего не значащих фраз. Скользкая тема. Так слово за слово и о холокосте придётся говорить. А ну-ка, собеседник начнет пытать, да ещё вдруг не то с языка сорвётся. Ему то что, а в Германии закон, по которому наказываются те, кто публично отрицает официальные догмы холокоста (в Австрии известный английский историк Д.Ирвинг получил за это три года тюрьмы. Что тут скажешь? Демократия – в действии!).
Вот мы и наверху... Но где здесь пивная?
Чтобы быстрее достичь цели, спрашиваю у прохожего. Им оказался пожилой немец, ветеран. Немец любезно ответил, что тут, рядом, стоит только пройти прямо, влево, вниз мимо магазинов и лавок, а там и пивная. Видя, что перед ним иностранец и желая пообщаться, спросил: «Wohin?» – «Русский, Россия.» – «А точнее, место: Ort, Stadt?» – «Вологда.» – «О, Wolgograd, Wolgograd! Знаю, знаю.» Что ж, пусть Волгоград, он им как-то ближе, в памяти отложился не на одно поколение. «Gut, sehr gut!» – хорошо, очень хорошо! И не только пожал руку, но и дружески похлопал по плечу. Конечно, русский ему не в диковинку. Но лишний раз встретить, всё равно, что в молодость вернуться, вспомнить «ходили мы походами… Deutschen Soldaten, Unterofizieren…»
Был полдень, не вечер, но народу в залах оказалось порядочно. В трактире одновременно могут находиться до 2 тысяч человек. Я решил сесть в главном зале, недалеко от оркестра, как сразу отметил с типичными баварскими парнями. За стол может вместиться 8-10, а то и больше человек, так как стояли не стулья, а обыкновенные деревянные лавки со спинками для удобств. Но народ за столами не теснился, я так и просидел всё время один. Возможно потому, что сел в центре вблизи с оркестром, а исполняемые им народные мелодии звучали порой громко. Большинство сидят парами, компаниями, пришли поговорить, отдохнуть, выпить пива. Заходят сюда и просто пообедать, служащие из местных контор и учреждений. Они не засиживаются, пообедав, уходят. За три часа, что я провел в Хофбройхаузе, пришлось увидеть разных посетителей.
Как только сел, подлетел кельнер. «Ein Bier» – заказ принят. В ожидании пива вглядываюсь в изрезанную столешницу. Стилизация под нашумевшую эпоху. Но причудливые линии и знаки не складываются в имена или призывы, не пересекаются в свастику. Некоторые столы покрыты скатертями. Понять можно. Не всем посетителям такая стилизация может показаться приемлемой. На одной из стен портрет мужчины с узнаваемыми усами. Разумеется, не Гитлер. Может Чарли Чаплин? Тоже вроде не похож. Можно было подойти, посмотреть, но не стал. Висит и висит. Значит так нужно.
У национал-социалистов в почёте были и другие мюнхенские пивные: Бюргерброй, Левенброй, Штернекерброй... Но Хофбройхауз занял особое место. Как вспоминал сам Гитлер о своём программном выступлении: «…в 7 ч.15 м. зашёл я в большой зал Придворной пивной, и сердце моё затрепетало от радости. Гигантский зал был полон народа. В зале негде было яблоку упасть». «…Теперь основные цели нашего движения уже не останутся без внимания, поскольку они завладели умами немецкого народа... Мы возожгли огонь, на котором будет выкован меч нашей свободы», – писал он в «Майн кампф».
Ein Bier оказалось литровой кружкой фирменного, оригинального мюнхенского пива по 6 евро 20 центов. Неплохо. Прикидываю на наши рубли. Да, в России нам такое пиво не по карману. Но я небольшой его поклонник. Не все и в Германии его пьют литрами. Гитлер, кстати, сам не очень любил пиво. «Пивной путч» в 1923 году, когда он появился с револьвером в одной руке и кружкой пива в другой – театр для возбуждения публики. Позже он совсем отказался от традиционного немецкого напитка. Цвет пива ему напоминал кое-что другое. Фюрер был брезглив.
У него была давняя любовь к Хофброй. Не став профессиональным художником, Гитлер своего увлечения не бросил. Рисовал акварели, тяготея к архитектуре, переносил на бумагу старинные здания, среди которых оказался и пивной трактир. Историк В.Мазер, перу которого принадлежат биографии многих немецких политиков, в своей книге об эпистолярном наследии фюрера пишет: «К знаменитым картинам Гитлера мюнхенского периода принадлежат его изображения Хофбройхауз». Сходство с оригиналом можно сказать безупречное.
За пивом размышления текли дальше. Губило людей не пиво. Но как на этом слабом напитке забродила эта мощная и жестокая сила? Не ради иронии, но предположим: если бы в этих трактирах употребляли водку, то какой крепости тогда оказался бы фашизм? Вряд ли он вообще бы состоялся. Водка не тот напиток. Это зелье забирает у человека волю, силу и разум. И вся заряжённость уходит на какую-нибудь бесшабашную выходку, слезливые всхлипы о загубленной жизни с битьём посуды, а после этого – похмелье, унижение и раскаяние… Не потому ли русский человек, тяготея к крепкому напитку (сколько его уже выпито им в истории!), так и не смог соорганизоваться. Да, погубило немцев не пиво, а политика, которая к нему примешалась. Мне потом говорили, что в Хофброй ещё приходят ветераны со своими кружками. И может, кто-нибудь потихоньку затягивает Хорста Весселя «Die Fahnen hoch, das Reihen dicht geschlossen…» Что ж, и их понять можно.
Но хватит размышлений, вернёмся в зал. Появилась девушка в баварской цветастой юбке и белой блузке с плетёной корзиной, предлагая посетителям баварский бренцель – крендель по– нашему. Отпробовать не мешало бы, но дороговат. Да и девушка что-то смахивает на турчанку. А вот этого пропустить нельзя. Фотограф, причём не с поляроидом, а с цифровой камерой, фото за пять евро и будет готово через пять минут. Запечатлеть себя в таком исторической месте, конечно, надо. Так прямо за столом, с литровой, опустевшей уже наполовину кружкой, и сфотогра– фировался. Фотографию принесли в фирменной рекламной открытке «На память о Вашем посещении Хофбройхауза», дату можно поставить самому. На обратной стороне открытки представлена хроника Придворного трактира в Мюнхене и подробный адрес, включая и интернетовский.
Внимание привлекла группа китайцев. Как и положено туристам из коммунистической страны, вошли дружно, организовано, впереди старший, у него был какой-то значок на лацкане пиджака. Прошагали по залу и уселись невдалеке за свободный стол. Взяли пива по небольшой кружечке, бренцелей на закуску, заговорили на своём о своём. Ведут себя без стеснения, уверенно. Что им Европа, когда за спиной такая страна и полтора миллиарда населения. А может быть им ведомо, что там написал Гитлер в своём завещании о торжестве жёлтой расы, после того как рухнут две великие державы? Одна, как известно, рухнула. А вторую, как пророчествовал фюрер, «ждет гибель еще до наступления поры зрелости».
Китайцы продолжали приковывать внимание к себе. Они не стали, как я, фотографироваться у трактирного мастера, а расчехлили свою технику. Сфотографировались за столом, потом переместились к оркестру. Решили запечатлеть себя на фоне баварских музыкантов. Но этим не ограничились. Старший группы, насвистев какую-то мелодию, пожелал, чтобы её подхватил оркестр. Получилось. У китайца неплохо выходило с дирижированием. Бросили мелочь в специальную банку. Заказали еще музыку. Стали подпевать. В общем, такой небольшой смешанный концерт из баварских мелодий с китайской спецификой.
Заказывать «Катюшу» я не стал. Но засняться на фоне оркестра тоже неплохо. Чтобы композиция была более основательной, фотограф попросит ребят привстать, оказать честь русскому гостю. Так и вышло на фото: четверо музыкантов в кожаных шортах на широких подтяжках и белых рубашках, и я с фирменным баварским пивом в руке. Я потом сделал снимок своим фэдом, и, надо сказать, фотография получилась отменной. Оркестр сидел под фонарями, что компенсировало отсутствие вспышки.
Мое сидение затягивалось, и само собой появилось желание попробовать что-нибудь из закуски. В меню выбор был ресторанным. Остановился на разделе «для постоянных посетителей», к которым я не относился, но зато мог быть уверен, что блюдо окажется истинно баварским. Так оно и вышло. Кельнер принес свиные косточки в кислом отваре, кислую капусту с отварным, мелким картофелем. Я уже привык, что порции в немецких кухнях внушительные, здесь они были просто гигантскими. На троих, не менее. Хотя, если ещё взять пива… Оно, кстати, оказалось не хмельным, под него можно было и оратора послушать. Завтра как-никак 9 ноября – годовщина «пивного путча». Да, только не нашлось таковых. Время ораторов прошло. А может, ещё не пришло?
…Обратно из Мюнхена в «свой Рур» ехал 7 часов на поезде. Состав идёт рядом с Рейном. Смотреть – одно удовольствие. Городки, домишки, на противоположном берегу по горам желтеют виноградники. А главное – река! Полноводная. В Германии все реки в берегах. Не то что наши, высыхающие, мелеющие, заброшенные. Суда, баржи, катера, лодки – всё это плывет вверх-вниз. Работает Рейн. Летом был разлив, они стали частыми в последние годы. Но заброшенности не видно. Последствия стихии устраняются быстро. Нет, у этого народа жизненная сила не иссякла...
